Мой любимый ботан

Эрик Лотов стоял перед зеркалом и с отвращением рассматривал свое отражение. Хотелось отвести взгляд, но он упрямо заставлял себя смотреть: несуразно длинные руки и ноги, почти болезненная худоба — самка богомола и та выглядит привлекательнее! На лицо вообще без слез не взглянешь. Мало того, что кожа не особо чистая, с этим ещё можно смириться, но эти по-девчоночьи большие глаза и губы-вареники вообще не в тему смотрятся на его узковатом лице. Ну просто Анджелина Джоли на минималках! По мнению Эрика, сходство с кинодивой миловидности ему ничуть не прибавляло, а только ставило под вопрос его мужественность. Женоподобным быть ужасно не хотелось, но образ сладкого мальчика усиливался еще и за счет того, что его волосы были слишком мягкими для парня и имели обыкновение завиваться в идиотские колечки. Со своей буйной шевелюрой он вообще справляться не умел, волосы торчали в разные стороны, как им хотелось и куда им хотелось. Прилизанные гелем, они казались ещё отвратительнее. Непокорные завитки всё равно каким-то образом выбивались из причёски, и физиономия Эрика в обрамлении этого кошмара парикмахера приобретала какое-то особенно глупое выражение, вызывающее у некоторых личностей неконтролируемое желание лишний раз прикопаться и поприкалываться. Например, сегодня, когда он появился в школе, его жалкие попытки выглядеть хоть чуточку получше были сразу же замечены. — Нифигасе! — Сашка Нифонтов, звезда местного масштаба, лидер класса и любимец всех девчонок без исключения, узрев щедро залитую гелем шевелюру Эрика, аж присвистнул. — Лотик, ты решил наконец понравиться нашим девчонкам? Или сам девкой решил заделаться? Эрик прошел к своей парте, сделав независимый вид и усиленно игнорируя выпад Нифонтова, но тому, видимо, было по барабану на Эриковы гордые позы и он продолжил стебаться: — Лотя, а губки чего не напомадил, если ты теперь девочка? Тебе бы пошло. Че набычился? Типа, ты у нас всё-таки пацан? Эрик до боли сжал кулаки. Нахального одноклассника хотелось размазать по поверхностям, но это было, к сожалению, абсолютно нереально. Здоровенный, рослый Сашка одной левой справился бы с таким хиляком как Эрик, вздумай тот хоть как-то проявить в его сторону физическую активность. Оставалось только злобно таращиться на наглеца и беспомощно раздражаться на собственное бессилие. — Ой, а наш Лотик злится, — издевательски хмыкнул Нифонтов. — Страшна-а. Вдруг он меня запыхтит насмерть? Сашка отвернулся от действительно сопящего от злости Эрика, расслабленно потянулся к стайке хихикающих одноклассниц и лениво притянул к себе двух первых попавшихся девиц. Притиснув их к себе, по обе стороны каждая, он весело подмигнул Эрику: — Ну так что, Эросятина, колись. Походу, ты вырыл боевой топор любви и девочкам пора начинать бояться? — Сашка чуть сильнее, чем нужно, стиснул обнимаемых им девчонок, и они довольно запищали и принялись игриво отбиваться от него. — Тише, гёрл, не палимся, — осклабился Нифонтов. — Тут самец вышел на охоту. Да, Эрастий? Ты ведь у нас точно самец, а не самочка? Все вокруг угодливо захихикали. Особенно старались эти две счастливицы, которых Нифонтов так усиленно натискивал. Эрик ненавидел Нифонтова. Просто до колик в животе. Но больше Нифонтова Эрик ненавидел свою внешность и своё имя. Имя ему абсолютно не шло. Лучше быть каким-нибудь Олегом или Ильей, но маман решила соригинальничать и наградила дохляка именем воина или короля воинов. Не суть. В любом случае, имя не раз становилось поводом для гадких шуточек со стороны всяких раздутых от самомнения идиотов. Еще Эрастом бы назвали. Просто курам на смех. Нифонтов любил склонять его имя на разный манер. И «Эросятина» с «Эрастием» были ещё не самыми худшими вариациями. В отличии от Эрика, Сашка выглядел всегда безупречно. Ходили упорные слухи, что у Нифонтова имелся личный стилист, массажист и тренер. Так или иначе, но смотреть на него было одно удовольствие. До тех пор пока он не открывал рот в сторону Эрика. Сашка по характеру был довольно добродушен, окружающие его любили. Девчонки так вообще ссали кипятком. Сын богатых родителей, красавчик и спортсмен. Ну, как в такого не влюбиться? Парни тоже старались быть к нему поближе. Ведь с Нифонтовым было ржачно и прикольно. Санек фонтанировал остроумием, и вокруг него постоянно роились одноклассники. Там, где он находился, всегда слышался смех, раздавались взрывы хохота, иногда переходящие в громкий гогот. Ясно, Санек жжёт. Аниматор доморощенный. Персональное солнце класса. Почему это гребаное солнце невзлюбило малозаметного ботаника Эрика Лотова оставалось загадкой. Может, потому, что он единственный, кто мог ему перечить и тем ставить авторитет Сашки под сомнение? Какой-то дохляк, вошь плюгавая, смеет что-то вякать королю класса, всеобщему любимцу? Вот и сейчас Эрик не удержался и выдал, глядя в смеющиеся синие глаза: — А ты, Ниф-Ниф, никак за свой гарем волнуешься? Расслабься. Я не собираюсь отбивать у тебя телочек. Это ты находишься в постоянной охоте, у нормальных людей не все сводится к удовлетворению инстинктов размножения. Эрик готов был дать себе затрещину. Что за ерунду он сейчас сморозил? Отбивать телочек у самого Нифонтова? Ох, и получит он сейчас от языкастого мажорчика! Тот не заставил себя долго ждать. Смерив Эрика уничижительным взглядом, он выпустил девчонок из захвата и удобно уселся на парту, скрестив ноги: — Глядите, а Эрастик у нас выше всяких там сексов, оказывается. Ну да, он себе даже вторичных половых признаков не отрастил. Интересно, а первичные у тебя есть, Лотя? Или такие как ты почкованием размножаются? — Окружающие весело зашушукались, но Сашка даже не улыбнулся. — Для тебя это был бы выход. Но, послушайся совета старого солдата — не надо размножаться таким, как ты. Ты ж сплошная эректильная дисфункция. Точнее, то, что её вызывает. У тебя и имечко созвучное. У Эрика болезненно сжалось сердце. Он и сам был такого же мнения о себе, но когда это говорят тебе в лицо, да ещё при немалом количестве свидетелей, то это бьет просто наотмашь. Но, все-таки, недаром у него имя воина-викинга, удар он держать умел. — Зато у тебя все признаки налицо. Но хочу тебя огорчить, Фантя, таким как ты, тоже лучше постоять в стороне от процесса размножения. Интеллектуальная составляющая нашего общества и так оставляет желать лучшего. Класс завороженно следил за их перепалкой. Как же, Лотов и Нифонтов схлестнулись в словесной баталии! Ну-ка, ну-ка, подвиньтесь! Сейчас, только за попкорном сбегаю! — То есть, ты мне так незатейливо намекаешь, что я дурак? — нахмурился Сашка. Эрик в душе сам себе сказал: «Йес!». Улыбчивый Сашка хмурился редко. Значит слова Эрика задели его за живое. Дураком Сашка, конечно, не был, но учился с четверки на тройку. Напрягаться в учёбе ему было лень. — Бинго! — Эрик торжествующе улыбнулся. — Ох, Лотов, Лотов, — Нифонтов покачал головой. — Давно тебя видно никто не пиздил. Ведь сам нарываешься. На тебя ведь плюнуть — в плевке утонешь, а туда же. Это я такой добрый, другой на моем месте тебя бы уже по полу раскатал и сказал, что так и было. — Ну так и раскатай! Попробуй! — Эрик снова сжал кулаки. Лучше уж драться, чем слушать оскорбления этого самодовольного гада. — Ну вот, ты только что доказал, что твоё корпение над учебниками ума тебе нисколько не прибавляет. Сашка неторопливо поднялся с парты, на которой расслабленно сидел и, сложив руки на груди, вплотную подошёл к обмершему Эрику. Ростом он был под метр девяносто, и Эрик с его метр семьдесят семью и тощим телосложением, казался на его фоне каким-то недомерком. Нифонтов, ловко сграбастал Эрика за грудки и приподнял его над землёй так, что тому пришлось упираться в пол только носками кроссовок, после чего почти ласково сказал: — Эрастя-педерастя, а может тебя заводит, когда тебя бьют? Так ты только скажи, я с радостью подпорчу твою сладенькую рожу. И мне удовольствие, и тебе утешение. Эрик дёрнулся, но без какого-либо результата. Ворот рубашки перетянул ему горло, дышать стало трудно. Кислородное голодание, видимо, сказалось на мозгах. Он потерянно глазел в холодные синие глаза, слабо что соображая от близости лица Нифонтова. Так близко лицо мажорчика он видел впервые. Красивые губы, ровный нос, едва заметная родинка над губой. Если есть бог любви с его долбаными стрелами, то именно в этот момент он и вздумал запустить одной из них в бедного ботаника Лотова. По крайней мере, так показалось полузадушенному парню. Сердце вдруг забилось слишком часто, резко прошиб пот и кровь запульсировала в висках и защипала щеки. К сожалению, это не осталось незамеченным. — О, смотрите, а Лотик покраснел! Так ты и правда заднеприводный? Я всегда подозревал, что ты педик! — Эрик зло дернулся, но Нифонтов сдавил ему горло ещё сильней: — Скажи, Эрегор: эрегируешь на парней? Хочешь меня? — Нифонтов вытащил язык и зазывно им поболтал. — Иди подмойся, Ниф-Ниф, — прохрипел Эрик. Сдаваться он не собирался, хоть на глаза и лезли непрошеные слезы. — Отпусти, сука, ты мне шею перетянул! Эрик ещё раз зло дернулся и Нифонтов наконец брезгливо отшвырнул его к стене. Все вокруг давились от смеха, но не переставали внимательно наблюдать за этой великолепной сценой. — Сочувствую тебе, Эрюня, наверное тяжело быть больным извращенцем? — Тебе виднее, зая! — ядовито выплюнул Эрик. — Зая здесь ты, Лотичка. На счастье раздался звонок, и в класс вошёл учитель. Сашка расхлябанной походкой отправился к своей парте. Никогда Эрик не верил ни в какую любовь, ни с первого, ни с десятого взгляда. Но то, что прожгло его в грубых объятьях несносного мажора, можно было классифицировать как что-то, на нее похожее. Или это был просто взрыв гормонов, кто его, сука, знает, эту биохимию. Злость на Нифонтова за его гадкие слова, тупую заносчивость и непонятную реакцию на близость его тела сидела комком в горле и грызло раздражением где-то в районе живота. Когда закончились уроки, Эрик буквально сорвался с места и полетел домой на всех парах. Весь урок Нифонтов кривлялся, пытаясь привлечь его внимание. Призывно облизывал губы, посылал воздушные поцелуи, томно закатывал глаза. Идиот. Класс покатывался со смеху. Ещё бы, новое развлечение Санька всем пришлось по душе. Всем, кроме придурка Лотова, конечно. Теперь, стоя перед зеркалом, Эрик понимал, что его трусливый побег не останется незамеченным, и может даже развернуться небольшая травля. Все было просто, как три копейки. Он испугался до белых звездочек перед глазами того, что на Нифонтова у него образовалась очень интересная реакция. Попросту, на мажорчика у него встал. И сердце сладко забилось, и мураши в животе и мороз по коже… Он и правда больной извращенец? Эрик взвыл и заметался по комнате, как раненый зверь. Из глаз брызнули злые слезы. Он с досадой их вытер и обессиленно упал на кровать, носом в подушку. Втюхаться в парня. Это ненормально, ужасно, невыносимо! Втюхаться в звезду класса, не переносящую тебя на дух, отвратительнее вдвойне. Эрик был противен сам себе. Но, может, эта фигня сама собой сойдёт на нет? Он поспит и все пройдёт? Может, это результат нервного напряжения? Эрик вздохнул и закрыл глаза. Оставалось надеяться только на это. Ведь надежда умирает последней. * * * Утром надежда скончалась в жутких корчах. Нифонтов привиделся Эрику в эротическом сновидении. Он толком не помнил, что именно ему приснилось. Сон был мутным и тяжёлым. Его сексуальная составляющая была стертой, размытой, но она была. Синие глаза, чувственный рот, неясные прикосновения — много ли надо подростку, чтобы замарать постельное белье? Разве возможно сдерживать свою похоть во сне, когда коктейль из гормонов бурлит в крови, ударяя в голову и в другие части тела? Эрик несчастно пялился на испорченную простыню и тихо ненавидел себя и свое тело. — Эричка, вставать пора, — постучала в дверь комнаты бабушка. — Вставай, умывайся и блины иди ешь, я свеженьких напекла! Эрик судорожно смял простыню и засунул её под матрас. Надо потом ее незаметно замыть. Внутри все неприятно сжалось.Опять идти в эту ненавистную школу! С какими глазами он там появится? Хотя, ведь он не сделал ничего предосудительного. Ну подумаешь, воспылал высокими чувствами к самодовольному придурку. Как воспылал, так и остынет. На худой конец, чувства, на то и чувства, чтобы загонять их куда подальше. Уж в этом Эрик поднаторел. Например, часто ему приходилось прятать в себе горечь от ощущения ненужности своим родителям. В частности, матери, так как отца своего он не знал. Мама всегда была занята личной жизнью. Родив Эрика в семнадцать лет от такого же подростка, она решила, что выполнила свое материнское предназначение, и с лёгкостью спихнула новорожденного на руки своей матери, Эриковой бабушки. Изредка она вспоминала о сыне и даже иногда покупала ему игрушки и сладости, но делала это все реже и реже. Вскоре она уехала за границу, и они практически потеряли связь. Так, он остался сиротой при живых родителях. Ему оставалось только с завистью смотреть на своих сверстников, живущих в полных семьях. Живя с бабушкой, Эрик рос несколько изнеженным. Мужской руки в воспитании у парня не было и бабуля, жалея «сиротку», многое спускала ему с рук, что в дальнейшем не могло не сказаться на его общении со сверстниками. Не обладая ни мощным телосложением, ни природной нахрапистостью, Эрик частенько огребал от одноклассников. Родительской защиты за его спиной не было, а его бабуля являлась классическим «божьим одуванчиком», в прошлом, работником библиотеки, ничего, кроме своих книг, не замечающей. Ее саму впору было защищать от этого жестокого мира. Эрику приходилось терпеть. И довольно много. Но молча сносить издевательства он не мог. Языкастый от природы, он, наверное, значительно меньше подвергался бы гонениям, если умел вовремя смолчать. Хотя, возможно и наоборот, это было его единственным оружием. В школу идти он боялся по одной причине. Нифонтов. Эрик был так ошеломлен вдруг откуда-то появившимися чувствами к этому гаду, что практически терял самообладание. Еще и страх разоблачения его гомосяцкой сущности довлел над сознанием. Если одноклассники действительно прознают, что он хоть что-то испытывает к Сашке, то это будет началом конца. Класс и так настроен на него если не агрессивно, то довольно недружелюбно из-за непонятной нелюбви к нему их лидера. В открытую травить его перестали ещё в восьмом классе, но и поддержки, в случае чего, ждать не от кого. Санек любит оттачивать свое мастерство острословия на тщедушном Лотове. А народ просто обожает его приколы. Поржать никто никогда не откажется. А уж поржать над ботаном-утырком с несколько педиковатой внешностью — так это вообще хлебом не корми. А если вдруг выяснится, что внешность соответствует сущности… Такое лучше и не представлять! Как-то нужно держаться. Нифонтов ни за что не отстанет от него и, десятки пар глаз будут отслеживать каждую его эмоцию. Держать лицо и не спалиться — теперь главная задача. А это, знаете, трудно, когда в голове розовый туман, а в штанах стойкий оловянный солдатик. И еще непонятная боль в сердце. И опять это гнетущее ощущение ненужности. Ты, вроде как, есть. Чувствуешь, живешь, дышишь. А это снова никому никуда не уперлось. Эрик тяжело вздохнул и засобирался в школу. Так просто он не сдастся. Не тот у него характер!