Мой любимый ботан

Эрик шел в школу, как на эшафот. Колени мелко тряслись, а тело оплывало липким потом. Было бы что выпить, он бы выпил, не раздумывая. Эрик представил, как бы вытянулись лица учителей, появись он в школе в подвыпившем виде. Обожаемый ими отличник, гордость, сука, всея школы, а притащилась подшофе. Он усмехнулся. Даже на душе стало чуть легче от таких фантазий. Очень хотелось привнести немного мерзости в ту картину мира, что нарисовали себе уважаемые преподаватели. Эричка — чудо, а не мальчик! Опора и надежда! Знали бы они, как надоело ему быть приятным, общественно полезным, исполнительным лузером, над которым может потешаться любая амеба в человеческом обличье. Может, и правда набухаться? Но тогда можно спиться с такой жизнью. Уж слишком остро он реагирует на многие вещи, по определению не стоящие внимания. Наверное, это подростковое и скоро пройдет. Эрик читал и знает, что это гормоны и вся прочая лабуда. Но жить нормально хочется здесь и сейчас, а не когда-то, в необозримом будущем. Сегодня утром Эрик дрочил на Нифонтова. Запершись в ванной, он в красках представлял, как тот отсасывает ему. Да, Эрик чувствовал себя гнусным извращенцем. И уже почти смирился с этим, но от образа Нифонтова с его членом во рту, он получил не только физическую разрядку, но и моральное удовлетворение. В следующий раз, в своих фантазиях Эрик выдерет его кнутом. Чтобы кровь, грязь, сопли и слезы. И чтобы Нифонтов ползал, ноги ему целовал и облизывал, тварь! Эрику от таких своих мыслей было почти жутко. Он чувствовал себя похотливым маньяком. Или просто этот утырок его так достал? Эрик хотел его и ненавидел. Нормальное такое сочетание? Влюблен ли он? Смешно. Как можно влюбиться в презирающего тебя человека? Хотя, видимо Эрик изврат, садо-мазо, все дела... В груди-то что-то дергалось при виде Нифонтова. И руки потели. И всегда так было. Немного проанализировав, Эрик пришел к выводу, что к мажору он давно неровно дышит. Что сделаешь, если яркие личности — его слабость. Вчера, когда Нифонтов приблизил свое лицо к лицу Эрика, того накрыло с головой. Прошило. Прямо в сердце! И в штанах все очень и очень отреагировало. Счастье, что никто не заметил. Неужели он гомо? Вряд ли. Красивое женское тело Эрика всегда завораживало и вызывало соответствующую реакцию. Он по определению, не мог быть гомо. Но тогда кто он? Би? Да, педерастия, даже вкупе с гетеро, как-то не вписывается в норму. Но все же это лучше, чем быть чистым гомо. Эрик зашел в класс. Ну, здравствуй, любимый девятый «А». Урок ещё не начался и почти все одноклассники столпились около парты Эрикова недруга и ржут как ненормальные. Чудненько. Его заметили. Хохот постепенно смолк, гаденькие, ехидные взгляды пронзили его насквозь. Были бы они материальны — валяться бы уже Эрику продырявленному, словно решето. Чего замерли, идиоты? Зрители жаждут шоу. Хлеба и зрелищ. Но зрелищ бы предпочтительнее. Ну, будет вам шоу. Только заденьте! Поджилки почти перестали трястись. Эрик спокойно разложил учебники и уселся за парту. Страха почти не осталось. Может от отчаянья? Психология — вещь малопонятная. Надо почитать еще что-нибудь о ней на досуге. — А кто это тут у нас нарисовался? Мы уже тебя заждались, Лотя, — Нифонтов весело обнажил ряд белоснежных зубов. Тут явно дантист потрудился. Руки так и чесались малость подпортить его великолепную работу. — Скучал по мне, Эростий? А я стишок для тебя сочинил. Лотик-заглотик возьми скорее в ротик! Окружающие грохнули смехом, а Эрику стало противно и стыдно. Как ему могло нравиться это глупое ничтожество? Детский сад — штаны на лямках. Юмор шестилетнего. Даже как-то неловко за него. Придётся опуститься до его уровня. — Конечно же скучал, Нифантик. А ты по мне тосковал? Наверное, фантазировал? Или даже фонтанировал? — Эрик гадко ухмыльнулся и подмигнул ему. Хотел, сука, рифму? Получи — не подавись! Раздались смешки. Одноклассники оценили шутку. Ох, по лезвию бритвы Эрик ходит. Никто не смеет безнаказанно отвечать Саньку в таком тоне. Нифонтов нахмурился, взгляд его потяжелел. Губы стянулись в злую полоску. Не ожидал такого? Взбесился. Это радует. — Ты охерел, Лотя? Жить надоело? — Он подорвался с места и начал выбираться из-за парты. — Сейчас ты у меня, сучка, огребешь! Да я… — Головка от хуя! — рифма из Эрика перла, не спрашивая, и его перло тоже. — Чего это ты так ко мне рванул, Фантик? Не терпится у меня отсосать? Дальше Эрик все видел, как в замедленной съёмке. Белый от ярости Нифонтов вдруг оказался рядом с ним, а его мощный кулак полетел ему прямо в голову. Эрик попытался поставить блок, отстраниться, ему даже это немного удалось, но полностью увернуться он не успел. Голова взорвалась болью, и мир перестал существовать. Темнота. * * * — Сашка, ты его убил! — истерично взвизгнул кто-то из девчонок. — Не неси ерунды, он просто его вырубил, — промямлил кто-то в ответ неуверенно. Ребята столпились вокруг Эрика, возбужденно переговариваясь, но не смея к нему прикоснуться. Сашка тупо пялился на распростертое на полу тело и машинально потирал кулак. Вот зачем этому придурочному Лотову вздумалось распускать свой поганый язык? А вдруг и правда убил? Его прошиб холодный пот и противно затряслись руки. — А ну кыш отсюда! — прикрикнул он на одноклассников. Ребята послушно отпрянули от все еще не приходящего в сознание Эрика и уважительно сгрудились за спиной Сашки. Он присел над Лотовым и прижал пальцы к тому месту на шее, где должна биться сонная артерия. От ужаса, постепенно сковывающего тело, он не сразу смог нащупать слабую пульсацию. Припав к груди Эрика ухом, он с облегчением услышал биение сердца. — Жив, сука, — голос Сашки непозволительно дрогнул. — Саня, а ты не перестарался? — пискнул кто-то испуганно. — Вон ты какая машина! Ты уверен, что ничего ему не сломал? Сашка уверен, конечно, не был. Бил он не в полную силу, так, чуть пригладил, чтобы проучить. Но, видимо, все равно силу не рассчитал. Радовало одно: Лотов не упал навзничь, а отлетев от удара в стенку, потом аккуратненько по ней сполз. Уровень травматизации из-за этого не должен быть сильно высок. Ну и блок дохляк успел поставить, так что удар пришёлся по касательной… — Лот, придурок, не вздумай сдыхать, — Сашка похлопал Эрика по побледневшим щекам. — Дайте воды что ли! — это уже толпящимся за его спиной одноклассникам. Ему тут же услужливо сунули в руку бутылочку с водой. Сашка приподнял Эрика за плечи и тряхнул ему в лицо водой из бутылки. Эрик вздрогнул, судорожно дернулся и открыл глаза. Взгляд постепенно сфокусировался и испуганно замер на Сашке. — Лототрон ожил! — Сашка радостно оскалил свои невозможные зубы в широкой улыбке. — А я уж обрадовался, что ты сдох. Хорошо полетал, Лотя-пилотя? Как прошло приземление, нигде не болит? — Иди, Фантя, полежи, — прохрипел Эрик, пытаясь высвободиться из рук Сашки. — Желательно на рельсах... — Ты запасную челюсть в кармане носишь, что ли? На жизнь совсем насрать? — Сашка все еще сомневался, выпускать идиота из рук или нет. Приложится снова башкой об пол, и отвечай потом. — Но говнишь, значит жив и башкой не попортился. Хотя, она у тебя от природы порченая. В этот момент Эрик как-то задушенно всхлипнул, выпучил глаза и попытался закрыть рот руками. Одно рефлекторное движение, и весь его завтрак оказался на форменных брюках Нифонтова. — Ты меня облевал, с-с-сука! — заорал Сашка, брезгливо отпихивая от себя Эрика, но продолжая держать его за шкирку, на вытянутой руке, как нашкодившего щенка. Далее он приземлил Эрика на пол и завернул такую витиеватую матерную фразу, что не покраснели разве что стены. Надо же было именно в этот момент зайти учителю в класс. — Нифонтов, это что за выражения такие? И что здесь происходит? Лотов, почему вы валяетесь на полу? — Математик Игорь Яковлевич параллельно преподавал в университете и учеников звал, как и своих студентов, уважительно на вы. — Игорь Яковлевич, мне стало плохо, а Саша мне помог! — выпалил Эрик. Сашка недоуменно посмотрел на Эрика, в его глазах мелькнуло понимание и он энергично закивал: — Ага, вырвало его. Съел, наверное, че-нибудь не то. — Молодец, Саша, ваш поступок является истинным примером человеколюбия, — похвалил учитель. Раздались смешки. — А сейчас отведите Эрика в медпункт. Ну, и сами почиститесь заодно. Сашка поднялся и потащил Эрика за собой. Выйдя за дверь, он аккуратно приставил его к стенке, словно боясь, что тот опять упадёт, и принялся стаскивать с себя брюки. Хорошо, что Эрик утром совсем немного поел, а то масштабы катастрофы были бы гораздо больше. Сашка стащил штаны и остался в чёрных боксерах. Эрик искоса рассматривал скульптурно-безукоризненные ноги Нифонтова, его крепкую, мускулистую задницу… Да, далеко Эрику до фигуры мажора. И почему одним — всё, другим — ничего? — Ты так и пойдешь? — пискнул Эрик. От волнения он дал петуха. — В трусах? — Могу и без трусов, — ухмыльнулся Нифонтов. — Имеешь что-то против? Не очень-то мне заходит облеванным ходить. Я теперь ещё и воняю, блять! — Прости, я нечаянно, — Эрик покраснел. — У меня слабый желудок. — Считай, это твоя месть за то, что я тебя ударил, — вздохнул Сашка. — Буду знать теперь, что ты опасен. Кстати, как голова? Не болит? — Немного кружится. — Горе мне с тобой. Вырвало, теперь голова кружится, сотрясение заработал, наверное, идиот языкастый! Пошли в туалет, помоемся, а потом в медпункт, — Сашка схватил Эрика за запястье и потащил за собой. Наскоро отмывшись, парни поспешили в медпункт. В туалете Сашка выбросил свои брюки в мусорку, не обращая внимания на протесты Эрика: «Не надо! Я постираю!». — Совсем с дуба рухнул? Чтобы я облеванное носил? — искреннее удивился Нифонтов. — Может, надо было в них и остаться? Эрик пристыженно опустил голову. Но он все равно не понимал, как можно выбросить красивую новую вещь из-за пары пятен, которые отстирать — раз плюнуть. В медпункте медсестра выписала направление к неврологу и посоветовала сходить к нему побыстрее. Выйдя из медпункта, Эрик уже направил плавники в сторону класса, но был привычно схвачен за шкирку. Ну что это такое? Щенок он, что ли? — Куда намылился, блевастя? Тебе чего медичка сказала? Идти на консультацию к доктору? Вот мы и пойдем сейчас туда с тобой. — А ты тут причём? — удивился Эрик. Он бы с радостью избавился от компании Нифонтова. Смотреть на его невозможную задницу, которой тот беззастенчиво сверкал, было уже невыносимо. Тонкая ткань боксеров не скрывала почти ничего. — Как это причем? Я тебе двинул, ты потерял сознание. Если я тебя сейчас отпущу, ещё сдохнешь где-нибудь по дороге. Мне, знаешь, неприятности не нужны. — Так без штанов и пойдешь? — Не парься, Эрюня, все будет тип-топ. Ща звякну своему водителю, он и штаны чистые привезет и нас с тобой до больницы подбросит. Да, Эрюне только и оставалось, что не париться. Каждый день мажорика привозил в школу и забирал из нее личный водитель на крутом внедорожнике. Но что-то совсем не улыбалось быть зависимым от этого хамоватого ублюдка и разъезжать с ним в его долбаной машине. — Я сам доберусь, — заупирался Эрик, но был опять жёстко схвачен за запястье. — Не зли меня, идиот. Как я сказал, так и будет. А то снова тебе по башке тресну, и потом хоть заблюйся. — Если я тебе труханы заблюю, без них ходить будешь? — хихикнул Эрик. Уж очень смешно Нифонтов злился. — Ну и буду, — осклабился Сашка. — Мне стесняться нечего. Врачей они прошли быстро. Терапевт, невролог, рентген — почти нигде не было очередей. Наверное повезло. Нифонтов, как мамочка, таскался по кабинетам и нагло влезал в разговоры Эрика с врачами. Никаких изменений, указывающих на сотрясение, выявлено не было, но, на всякий случай, Эрику дали освобождение от физкультуры и посоветовали следить за самочувствием. — Пойдём, горе, — на лице Сашки светилась улыбка. То, что с кучерявым идиотом ничего страшного не случилось, странным образом поднимало ему настроение. — Давай в кафе сходим пожрем, что ли? Угощаю. Отпразднуем твоё возвращение к жизни. — Нет! Нет! — испуганно запротестовал Эрик. Не хватало еще таскаться с мажором по кафешкам. — Буду я тебя спрашивать, — хмыкнул Сашка. — Мне никто не смеет отказывать. Не пойдёшь, потащу на себе. — Как-то нет охоты твою рожу видеть за столом, — слабо улыбнулся Эрик, сдаваясь. Настойчивость Сашки была невозможно приятна. — Ещё аппетит пропадёт. — Чья бы корова мычала. Твоя рожа тоже не фонтан, пошли, блевастя.Ты же голодный, раз всю свою хавку мне на брюки вывалил. Так что не ломайся чеши к машине. — Видишь, Нифонтов, какая у меня на тебя реакция. Как вижу, так блевать и тянет, — ухмыльнулся Эрик. — Так что потом не жалуйся, если что. — Шагай, остряк. Долго ты так не проживешь, с твоим-то языком. В кафе Эрик сначала дико стеснялся и чувствовал себя не в своей тарелке. За всю свою жизнь в таких заведениях он был от силы всего раза два, да и то в сопливом детстве и с бабушкой. Мать почти никогда не присылала им денег, бабушкина пенсия была просто смехотворной, а Эрика, по малолетству, никуда работать не брали. Поэтому приходилось отказываться от любых походов с классом на любые увеселительные мероприятия. Может, еще поэтому, он так ни с кем и не сдружился. Эрик не жаловался. Они привыкли жить с бабулей в режиме жёсткой экономии, и другого он и не знал. К слову, экономить приходилось самому Эрику, потому что бабушка могла спустить всю пенсию, а потом бегать занимать по соседям. Сейчас же, глядя как Сашка, не задумываясь, тратит немыслимые по его меркам суммы, он очень ясно вдруг осознал, насколько, на разных социальных уровнях они находятся. — Чего киснешь, Эреус? — выдернул его из размышлений Сашка.— Лопай давай. А то аж смотреть на твои кости больно. — И ничего не кости! — возмутился Эрик.— Просто у меня позднее физическое развитие, в отличие от некоторых. Зато я буду долго молодо выглядеть. А такие как ты, быстро себе отращивают пузо и становятся похожи на бурдюк с водой. — Да, Эр, ты точно своей смертью не умрёшь! — засмеялся Нифонтов. — Захлебнешься когда-нибудь собственным ядом! Эрик запустил в рот огромный кусок пиццы и улыбнулся. Хотя близость Нифонтова его порядком напрягала, но так хорошо на душе ему давно не было.