Мой любимый ботан

Саша — Нифонтов, куда летим? Почему не на уроке? — Бля, класснуха на пути нарисовалась. Вот как назло, нах! — Так на урок и лечу, Эльза Николавна! — вру я, не снижая скорости. Ага. Об уроках я думаю сейчас меньше всего. — Ох, Саша, Саша… — слышу вслед. Не поверила. Да, ну и пофиг! Несусь по школьному коридору и физически ощущаю, как ярость бешеными потоками пульсирует в жилах, сдавливает грудную клетку и кровавой пеленой стелется на глаза. Убью. Если не остановлюсь сейчас, то просто раскрошу их гребаные черепушки к херам! Неимоверным усилием воли подавляю в себе желание расфигачить с ноги ни в чем не повинную дверь класса и завалиться в кабинет. Ублюдки там, и я начинаю отчаянно мечтать, что сделаю с ними, попадись они мне в руки! Меня даже пугает это страстное желание порвать за него. Останавливаюсь. Так нельзя. Приваливаюсь к стене. Дышу. Раз, два, три. Раз, два, три. Становится чуть легче. Пожалуй, дождусь звонка. Чешутся руки вытащить их за шкирку прямо с урока, но это привлечет слишком много ненужного внимания. Пытаюсь отключить эмоции и проанализировать ситуацию. Ребята, которых я нанял для охраны Эрьки, в качестве бонуса мне фотки с места событий предоставили. А че? Не очень законно, но зато все как на ладони! Вот они — герои дня! Снова рассматриваю отпечатанные на бумаге фотографии. Придуркам, видимо, захотелось просто тупо поржать над слабаком. Сам любил его подъебнуть, че греха таить. Но я — это я. Он мой, и никакая падаль не смеет его и пальцем тронуть. Только зачем они еще какого-то парня притащили? Вдвоем боялись не справиться? Эта скотина его первая за руку схватила. А Эрька, хоть и мельче этого уебка, технично так ему в челюсть въебал! Смелый заяц! Ну и получил за это. Я как увидел фотку, где ботана моего от боли скрутило, так в глазах все потемнело, и я вмиг сюда подорвался! Ругаю себя на чем свет стоит, что повелся на его уговоры и скрыл наши с ним отношения. Конечно, я еще не настолько крут, чтобы признаваться общественности, что меня привлекают парни. Точнее, один из них. Всем хватило бы просто знать, что он мой друг, и тогда ни одна сволочь и за километр бы к нему не подошла! В сотый раз набираю его номер. «Абонент находится вне зоны действия сети». Ничего нового. Я сразу, как приехал, заскочил к нему домой. Бабушка сказала, что он заболел и сейчас спит. Я и не стал его беспокоить. Но все же, почему он отключил свой телефон, хотя знает, что я сегодня приезжаю? Он ведь всегда на связи! Злится на меня за что-то? Неужели это как-то связано с нападением на него этих гребаных идиотов? Год назад, став случайными свидетелями нашего поцелуя, придурки, с пьяных шар, видимо, сделали вывод, что это прикол такой. С чего они взяли, что поцеловал я его только с целью поиздеваться? Сам я был тогда в таком обалдении от своего поступка, что не стал ничего отрицать. Струсил? Испугался? Да. Но не этих недоносков, конечно. Себя. Своих чувств. Бля, как я виноват! А, может, ублюдки и дальше решили его прикалывать по этой теме? Я потер виски и сполз по стенке вниз, усевшись на корточки. Какой же я идиот! Он удрал от меня тогда. Почему я так и не объяснил ему ничего? Торчал ведь под его окнами всю ночь, но так и не решился подойти. И после тоже не удосужился ничего ему объяснить. Он ведь до сих пор уверен, что я участвовал тогда в этой подлой подставе! И простил меня! Голова идет кругом. Снова звоню ему. «Абонент недоступен». Вот так. Абонент не абонент. Отключился от мира и от меня, в первую очередь. Как же невыносимо хочется курить! Все же не зря я нанял личную охрану для него на время моего отсутствия. После того случая с гопниками, я не был бы спокоен, если не принял каких-либо мер. Когда мне дозвонились с отчетом о нападении на «охраняемого субъекта», я был уже на подъезде к городу. Как гнал автомобиль, выжимая за сотню, я практически не помню. Ребята, что имели несчастье сесть в мою машину, потом долго дружески материли меня, крутили пальцем у виска и даже неумело пытались успокоить: «Саня, остынь! Нельзя из-за бабы так с ума сходить! Что ты себе дырку не найдешь, что ли?» Из-за бабы, ага. Да ни одна из них и рядом с ним не стояла. Я прикрыл глаза. Почему у меня происходит отвал башки от одного вида его тонкого, гибкого тела? Если присмотреться, то ничего особенного там и нет: розовые горошинки сосков, длинные, жеребеночьи ноги, хрупкие тазовые косточки, небольшой, аккуратный член, впалый живот, маленькая, округлая задница. Почему хочется его, аж слюна капает? Какие уж тут бабы? Но откуда ребятам знать о моих предпочтениях? Они свято уверены, что предмет моих грез, — особа женского пола. И что я от ревности, видимо, с ума съехал до такой степени, что неверный объект своей неконтролируемой страсти уничтожить вознамерился. А то с какой бы стати мне так было подрываться и гнать по трассе, выжимая из-под капота всех лошадей? Наивные. Чтобы я, Александр Нифонтов, ревновал бы какую-нибудь шалаву? Хотя… Если он вдруг мне изменять удумал бы, то шкуру содрал с паршивца, однозначно! В самом прямом смысле. А ведь мы и не спали с ним еще даже по-настоящему. Хотя он меня так заводит, что своим стояком мне впору гвозди заколачивать. Что ж делать? Трус он ещё тот оказался. За зад свой шикарный так боится, что аж трясется весь. Не раз я пытался посягать на сокровенное. «Не сегодня, Саша! Не сегодня!» — стрижет длиннющими ресницами и губешками своими омертвело тычется мне в губы. А глаза-омуты, и так не маленькие, так от страха выпучит, что хоть иди и топись в них! Ну ладно, не сегодня, так не сегодня. Насильник я что ли какой? Только вот когда наступит это гребаное «сегодня»? Я и сам очкую не меньше него. Страшно, так-то, свою балду пихать туда, куда природой не предназначено… Потому сильно и не настаиваю. Раздался звонок с урока. Наконец-то. Зверь, которого я с трудом усмирил в себе, снова поднял морду и предвкушающе зарычал. Вдох. Выдох. Нельзя сорваться. Захожу в класс, сгребаю в охапку обоих и тащу к выходу под удивленные возгласы одноклассников: «Саша, куда ты их? Бить?» Ага. Убить. Напарываюсь на испуганный взгляд Петровой и подмигиваю ей. Она вмиг белеет и прячет глаза. Странная реакция. Подумаю об этом позже. Вытолкал говнюков на улицу, затащил их за кусты на задах школы, да и отметелил самую малость, чтобы неповадно было. Они и не сопротивлялись даже. Ублюдки. Скулят только, да зенками непонимающе на меня лупят. Ладно, лошары, хватит с вас на сегодня. Боюсь убить ненароком. Вьюнков кровь с соплями под носом размазывает и хнычет: — Саня, за что-о? — Ты, хуесосина, Лотова бил? — Знаю же, что он. Ну, давай, сука, соври мне. Дай повод. — Л-лотова? — Ох, и глупая у него сейчас рожа. От удивления аж заикаться стал. Хоть и в ступоре, а в глазах мелькнуло понимание. — Ещё раз, суки, подойдете к нему, будете до самой смерти под себя не только ссаться, но и сраться! Понятно? — Ублюдки торопливо закивали. Понятливые, че. — Саня, но мы же не знали, что он твой друг, — замямлил Ветров, пряча глаза. — Ты же сам его на любовь разводил. Эсэмэсочки строчил ему… У меня от охуения аж челюсть с полом поздоровалась. — Эсэмэсочки строчил? На любовь разводил? — сиплю я. У меня даже голос пропал от офигения. — Чего ты несешь, уебок? — Так вы же с Петровой поспорили, что он в тебя влюбится и будет бегать за тобой, как собачонка! — пискнул Вьюнков. — Она сама мне говорила… Высшие силы, дайте мне выдержки, чтобы не размазать этих ушлепков по асфальту! Злость скручивает узлом внутренности и мешает дышать. Как говорят французы? Ищите женщину? Петрова! Я и не сомневался. — Вы Лотову что-то про это говорили? — спрашиваю почти ласково, срочно включив спортивную выдержку. — Ну да… В общем, вытряс из ублюдков всю информацию и по ходу чуть не убил. Дылда, которому прилетело в морду от Эрясика, оказался двоюродным братом Ветрова. Говнюку захотелось показать братишке город, о чем он сообщил Вьюнкову, который с радостью за ними увязался. Гуляя после школы, они случайно наткнулись на Эрьку. По их словам, желание поиздеваться над ботаном возникло спонтанно: «Бля буду, Санек, не знаю, че в жопу клюнуло! Не хотели, правда!» Главной заводилой этого стремного трио, как я и догадывался, была красотка Петрова. И чего сучке не хватало? Моего внимания, что ли? Давно знаю, что она влюблена в меня, как кошка. Разве что не мурлычет. Женская ревность — страшная сила! Как она поняла про наши с Эрькой отношения? Не зря же она приставала к нему на тему ориентации! Ладно, позже разберусь. Съездил домой. Надо все же и родителям показаться. Оказалось, они срочно по делам отцовского бизнеса в другой город укатили. Дома только охранник, водитель да горничная остались. Но живут они в отдельном флигеле, так что весь дом в моем распоряжении. Теперь оставалось только выяснить все дела с моим ботаном. Чего затихарился от меня, засранец? Соскучился по нему — сил нет! Прыгнул в машину и вот я уже у его дома. Долго не решался к нему зайти, что на меня совсем не похоже. Я редко чего боюсь и, тем более стесняюсь. А тут ступор непонятный. Уже совсем стемнело, фонари зажглись, а я все сижу в машине, решаюсь. А вдруг выгонит меня? Он ведь ещё та зараза! С характером! Но мужик я или нет? Заставил себя к нему домой подняться. На моё счастье Эрясик дрых, а значит, моё позорное изгнание откладывалось. Бабуля у ботана моего мировая оказалась. Пирожками с картошкой меня накормила, хотела спать уложить, но я воспротивился — разбудим ещё детку, и тогда меня быстро выпинают из этого уютного места. То, что так и будет, я не сомневался. После всего, что наговорили ему эти тупые ублюдки… В общем, заснул я у него в ногах, как верный пёс. Просто хотел рядом с ним посидеть, тепло тела его ощутить и не заметил как отключился. Проснулся и потопал на кухню. Эрька что-то возбужденно бабушке своей шипел, а она вроде как оправдывалась. — …и не дружили никогда! Больше не смей его пускать! — Как я и думал, бабуля получила по первое число за то, что запустила меня в квартиру. Злится. Обижен на меня. Кулаки сжимает. Оглянулся и так глазами сверкнул, что впору мне под его ноги броситься и в прах рассыпаться! Прошмыгнул мимо меня в комнату и стоит, раздраженно на меня косится. А сам хорошенький такой, заспанный, розовый спросонья — еле сдерживаю себя, чтобы не накинуться на него. Гонит меня, трясется от злости, а сам глаз с меня не сводит. И не пойму я, что в этих глазах плещется: то ли ненависть, то ли что иное… Психанул, в ванной от меня спрятался. Вижу же, что рад он меня видеть, хоть и сердится по-настоящему. Бабуля его меня успокаивает: — Сашенька, не обращай внимания! Эрюша добрый мальчик, отходчивый! Вы ведь дружите? — Дружим, — отвечаю. А что, не дружим что ли? Или это как-то по другому называется? — Поссорились? — улыбается она. — Помиритесь! Если бы вы знали, Ирина Алексеевна, как я хочу с ним помириться! Желательно подольше и погорячей! Выскочил на улицу, я за ним. На вопросы мои не отвечает. Молчит как партизан. Возненавидел меня, что ли? Теперь вечно в молчанку играть будем? Разозлился я, за шкирку его ухватил, об стену слегка шмякнул и поцеловал так, что у него в буквальном смысле ноги подкосились. Шепчу: «Поехали ко мне». А он только беззвучно губами шевелит, но я понял его ответ! Он согласен! Тащу его в машину, ремнем безопасности пристегиваю, а он вцепился в меня и не отпускает. Ещё минут десять в машине целовались. Ладно утро было раннее, а то весь двор был бы в курсе. Оторвал его от себя наконец и погнал машину в сторону своего дома. Не уйти тебе сегодня Эрясик от меня! Ну, заяц! Ну, погоди!