Мой любимый ботан

«Заяц зефирный, как настроение, как обстановка, цела ли морковка?» Эрик улыбнулся и мысленно закатил глаза. Как был придурком, так и остался. Уже семнадцатая эсэмэска за этот час, и всё какое-то сплошное детство. Сашка укатил на трехдневные сборы по своим идиотским лыжероллерам и теперь не просто закидывал Эрика сообщениями, но и требовал отвечать на них. Но что можно ответить на глупость, что он сейчас прислал? Хорошо еще, что днем у него времени в обрез, и переписываться они могут только на большой перемене, а то вся учёба полетела бы к чертям. «Если я заяц, то ты кто? Волк? И почему зефирный? » «О, знал бы, насколько волк. Просто злой, голодный волчара! А зефирный, потому что слаааадкий» «Тогда почему не шоколадный?» «На шоколадного не тянешь, слишком беленький. Ар-р-р! Приеду — сожру, нахуй!» Эрик хихикнул и покраснел. Все дни, а, точнее, утра, вечера и ночи Сашка проводил в его квартире. Пока бабуля была в больнице, он прочно у него обосновался. Вытурить Нифонтова, как оказалось, было нереально. Сначала он потащил Эрика в магазин за ковром, выбрал самый дорогой и пушистый — «Сексом удобно заниматься будет!», потом каким-то образом умудрился сделать себе дубликат ключей и стал вваливаться и вовсе без приглашения. На слабые попытки Эрика возмутиться вопиющей наглостью охеревшего мажора он был заткнут крышесносным поцелуем и тем самым отправлен в глубокий нокаут. Больше выражать своё недовольство он не решился. Да и не было его, недовольства этого. Подсел на придурка, как на наркотик. Конкретного секса, с проникновением, у них ещё не было, но многими интересными вещами они занимались вовсю. Сашка оказался ещё тем придумщиком. Особенно Эрику нравилась их игра в злого полицейского… Но лучше такие вещи не вспоминать в общественных местах. Член напрягся, и Эрик раздраженно заерзал. Этого ещё не хватало для полного счастья! «Эй, че завис? Обо мне размечтался? Знал бы, как я о твоей жопе мечтаю. Все стены в туалете кое-чем забрызгал. Бегаю в нужник по десять раз на дню, парни уже косятся, думают у меня цистит или понос». «Закругляйся уже, волчара озабоченный! Я же не железный!» «Знаю, что не железный, ты у меня горячая штучка. Хочу тебя, аж яйца ломит. Приеду — выебу! По-настоящему! Понял?» Это уже невозможно терпеть. Эрику тоже бежать теперь в туалет? Этот гад его возбудил. Член аж звенит. Спасибо, услужил. Что бы такое представить, чтобы все упало? Класснуху в стрингах? Не помогает. А если… — Эрик, можно один вопрос? У тебя есть девушка? — Петрова уселась за его парту, грациозно закинув ногу на ногу, и заговорщицки улыбнулась. Так. Отлично. Одноклассница, несмотря на свою сверхмиловидность, вызывала лишь глухую неприязнь. Ее красивые ножки, затянутые в черные чулочки, не рождали в его душе ни малейшего отклика. Вообще. Член даже стал потихоньку опадать. Это пугало. Насколько необратим процесс превращения обычного парня в гея? — Два. — Эрика подбешивала развязность девицы, но послать ее прямым текстом было как-то не по-джентельменски. Дама все-таки. — Что «два»? — не поняла Петрова. — Вопроса два, — Эрик, видя как она озадаченно захлопала ресницами, нехотя пояснил. — Ты задала два вопроса. На какой из них отвечать? Если на первый, то мой ответ — нельзя. — Ты меня совсем запутал. — Она слегка надула губки. — Чего нельзя? — Вопрос нельзя. Ты спросила, можно ли задать мне один вопрос. — Он насмешливо посмотрел на Петрову. — А задала сразу два. Так вот, повторяю для особо понятливых — никаких вопросов и ответов. — Ну ты и зануда! Но я все равно знаю, что у тебя кто-то есть! — Она торжествующе улыбнулась. — Ты постоянно зависаешь в своем телефоне, тебе приходят сообщения, и ты их читаешь с та-аким лицом! Как будто подтверждая ее слова, телефон Эрика блямкнул эсэмэской. Надо было отключить звук. Так. Абонент беснуется. Ждёт ответа, как соловей лета, блин. Эрик, от греха подальше, отключил звук, и гаджет тут же завибрировал. Ну вот, ещё одно послание! — Даже если и есть? Но ты же не думаешь, что я с какого-то перепугу буду делиться с тобой подробностями своей личной жизни? Извини. — Эрик поднялся и пошёл к двери. Следовало прогуляться. Эта туповатая красотка начинала действовать на нервы. Единственный плюс от общения с ней — у него опять на полшестого. Это и радует, и пугает. — Ведь ты не хочешь, чтобы кто-то узнал, что тот, кто тебе пишет любовные послания вовсе не женского пола? — брошенная Эрику в спину реплика Петровой прозвучала чересчур громко. Он на миг замер. Все почему-то вдруг резко прекратили разговоры, и воцарилась оглушающая тишина. — С твоей богатой фантазией, Петрова, нужно романы писать. — Эрик безразлично пожал плечами. Знала бы она, как далось ему это показное равнодушие! — Если тебе нравится придумывать всякую чушь, то пожалуйста. — Придумывать? Ну, ну… — пробормотала одноклассница ему вслед, но Эрик её уже не слушал. Пришла третья эсэмэска от Сашки. У этого спермотоксикомана уже, похоже, ломка начинается. Эрик привалился к подоконнику и открыл сообщения в телефоне. «Чего молчишь? Умер от счастья?» «Или напугался? Зайчишка-трусишка» «Не трясись, зая, выебу тебя нежно. Лотя? Ты тут? Ответь мне сейчас же!» Пока он читал эти придурочные послания, пришла четвертая смс. «Не беси меня, идиот! Если сейчас же не ответишь, то вышлю в школу отряд ОМОНа, и тебя скрутят и притащат ко мне на базу! Не нарывайся, гаденыш! Эроида, блять?» Эрик радостно улыбнулся. А если правда проигнорить его сообщения? Выполнит он свою угрозу? С этого сумасшедшего станется. Лучше не дергать тигра за усы. Он вздохнул и стал печатать ответ. «Меня отвлекли. Расслабься, теперь я весь твой» «Весь мой? Звучит круто. А кто эта сука, что посмела тебя отвлечь?» «Я должен отчитываться? Мы всего лишь целовались с Петровой. Доволен?» «Ты играешь с огнём, зая. Тебе лучше не бесить меня. Приеду — выпорю. А потом придушу! И Петрову твою тоже!» «Люблю, когда ты такой ревнивый. А про Петрову я пошутил. Оставь ее на этот раз в живых. Но она действительно пристала ко мне как банный лист. Её вдруг заинтересовала моя ориентация» «Она усомнилась в твоей гетеросексуальности?» «В точку» «Тупая корова. Хочешь я позвоню ей и удовлетворю её любопытство? Скажу, что ты мой парень» «Не вздумай! О, а ты разве мой парень?» «Ты совсем дебил? Конечно же я твой парень! Я, знаешь, не надрачиваю херы кому попало!» Щеки Эрика залились краской, сердце бешено забилось. Тягучая слюна заполнила рот, и он гулко, с усилием, сглотнул. Раз десять он перечитал сообщение. В животе сладко затянуло. Сашка серьёзно относится к их отношениям. Настолько серьезно, что готов рассказать о них всему миру. У Эрика нет смелости Нифонтова. Он даже всегда просил Сашку не ставить машину у его дома. Почему так затряслись руки? Блин, как печатать ответ, когда твои пальцы стали вдруг непослушными и как будто чужими? «Эря, не молчи. Ведь ты мой?» Эрик негнущимися пальцами тыкнул в телефон. «Да». «Эрясик, блять. Мне как назло надо идти. Приеду завтра, тогда и договорим на эту тему. Сегодня нас везут на другую трассу, она находится почти в горах, там связи практически нет, так что пока. Целую моего парня» «Я ему передам» «Эрастий, засунь свои шутки юмора себе в зад, там им самое место. И почему ты мне ответный поцелуй не шлешь?» «Ответный поцелуй» «Лан, зая, меня уже ребята зовут, но ты нарываешься, походу. Приеду — вытрахаю из тебя всю дурь» «Жду — не дождусь свою Нифертити» «Э, только давай там без титей! Обнял-приподнял тебя, Лотя, покедушки» «Пока» Эрик глупо улыбался, вглядываясь в строчки. Счастье заполняло до краев. Он судорожно глотнул воздуха. Разве бывает в жизни такое? Чтобы счастье расплавленной ртутью бурлило по венам и рассыпалось праздничными фейерверками перед глазами? Чтобы, вот так, ни за что? Как подарок? * * * Эрик наконец вышел из школы. Уроки тянулись сегодня со скоростью беременной черепахи. Он вполуха слушал учителей, практически ни во что не вникая. Потеряв телефонную связь с Нифонтовым, он в стотысячный раз перечитывал их дурацкую переписку. Особенно там, где Сашка называл его своим парнем. Если так пойдет и дальше, то он точно чокнется. Хотя он и так сходит по придурку с ума. И скучает, как ненормальный. Нельзя так сильно привязываться к человеку. Это чревато. Эрик забросил телефон в сумку. Хватит. Надо воспитывать волю. Ее-то, воли этой самой, как раз и не хватало Эрику в общении с Сашкой. С того самого дня, как он приперся пьяный к нему домой и под завязку заполонил собой окружающее пространство, Эрик чувствовал себя пустоголовой марионеткой в его руках. Мягкотелой, послушной куклой. Дерг! Его заваливают в постель, раздевают, гладят, целуют. Тело плавится от прикосновений, мозг отключается за ненадобностью, а счастье пузырится в венах, подобно шампанскому. Дерг! Стыда нет. Иначе как объяснить себе, почему все те места, о которых и упоминать-то зазорно, рассмотрены и заласканы кое-кем до умопомрачения? Дерг! Сашеньке захотелось покушать, но только экстремальным способом? Липкая гадость в виде сливок, клубники и шоколада противно присыхает к коже, но мучения стоят того! Сладкоежка не оставит и следа от этого гастрономического великолепия. Кто научил Сашку таким вещам, думать не хотелось. Как-то Эрик спросил его, так он лишь тупо поржал. Не даёшь, мол, вот и изгаляюсь как могу! Самое ужасное, что и Эрик совершал такие же сверхнеприличные действия с телом этого нахала. Как Нифонтов так быстро смог развратить его? В школе они не общались и даже не глядели друг на друга. Сашка абсолютно не стеснялся их отношений и эту шифровку называл глупостью. Можно же быть на людях просто друзьями. Никто ведь не докажет обратного. Но Эрик трясся как осиновый лист и так горячо просил о взаимном игноре, что Сашка сдался. Эрику казалось, что только он взглянет на Сашку, все сразу поймут, что между ними что-то есть. Средством связи в школе стал телефон. Они писали друг другу всякую милую ерунду, и, как истинные влюбленные, не замечали ничего вокруг. А зря. Пряный воздух осеннего увядающего великолепия приятно щекотал ноздри. Солнечный, тёплый, безветренный день. Такие часто бывают в пору золотой осени. На душе было также тепло и радостно. Хотелось обнять весь мир, облобызать каждого встречного. Когда на душе весна, то ей хочется поделиться… — Лотов! А ну стой! — Эрик оглянулся. Два его одноклассника и с ними какой-то незнакомый высокий парень. В душе неприятно царапнуло. Ветров и Вьюнков. Именно они тогда снимали на телефон, как Эрик с Сашкой целовались перед поездкой в Америку. — Куда намылился Лотюня? — Вьюнков пакостно оскалил жёлтоватые зубы в ехидной улыбочке. — Пошёл по своим голубым делишкам, урод? — Да он далеко не урод, — хмыкнул незнакомец и подмигнул Эрику, широко улыбаясь. — Не удивительно, что он голубок, дяденьки геи в восторге, наверное? Хорошо отрывался в Пиндосии по голубятням, ушлепок? — Точно! Там ему было раздолье! — подал голос Ветров и, смачно харкнув, сплюнул на землю. — Отъебитесь, придурки! — Эрик сжал кулаки и отступил назад. Первым надо бить худосочного Ветрова. Он ближе всех и, похоже, не ожидает нападения. — О, глядите-ка — петушок закукарекал! — Вьюнков придурочно закатил глаза. — Хорошо тебя тогда Санек развел? — Ветров опять сплюнул. — Катька говорит, что он и сейчас ржет с тебя. И на спор с тобой стал общаться. Она тогда в кафе с ним поспорила. А год назад он тоже над тобой прикалывался, сам свидетелем был! Жаль только видео заставил стереть, такая горячая киношка пропала! — Ну, себе-то он точно эту киношку оставил. Тогда он с моего телефона её на свой перекинул!.— Вьюнков мерзко осклабился. Ощущение дежавю. В голове помутилось. Ведь Нифонтов с Петровой тогда в кафе действительно не отлипали друг от друга. Секретничали. Сашка сначала не обращал на него никакого внимания, а потом вдруг стал проявлять повышенный интерес к его персоне. А то, что было год назад… Они так и не поговорили об этом. Так-то, они вообще мало говорили. Тем более о таком. Все, что болтают эти ублюдки, очень похоже на правду. Да и для чего Катьке врать? Неужели, он был настолько слеп, чтобы не распознать обман? Как же теперь жить? Опустошение. Грудную клетку вскрыли, сердце вырвали и безжалостно втоптали в грязь. Но почему он ничего не чувствует? Как будто выключили в нем какую-то кнопку, и мир вокруг вмиг стал выцветшим и блеклым. Тупое безразличие заползает под кожу и топит в себе ту нестерпимую боль, что должна была разодрать его на части. Эмоции, выжигающие и оглушающие, как будто погребены под толстым слоем ваты. Только в горле застрял болезненный ком, и слепо бьётся на краю сознания беспомощный вопрос «за что»? — Я не общаюсь с Нифонтовым, — замороженно выдавил Эрик, еле ворочая непослушным языком, и развернулся, чтобы уйти. Его резко схватили за руку. — Катька говорит, что вы эсэмэсочки друг другу строчите на уроках и на переменах тоже! — Вьюнков радостно хлопнул в ладоши. — А давайте почитаем их переписку! — Точно! А ну, гони телефон! — длинный больно сжал запястье Эрика. Эти твари хотят залезть своими грязными лапами в их с Сашкой переписку? Неважно, что Нифонтов, возможно, сам потом все им покажет и будет вместе с ними умирать со смеху над задроченным ботаном-педрилой, Эрик не позволит им даже прикоснуться к своему телефону! Он медленно развернулся и отточенным движением вмазал длинному в челюсть. Красивый удар. Тот по-бабьи ойкнул, схватился за лицо и задницей шмякнулся на асфальт. — Ах ты ж, сука! — Вьюнков подскочил и со всего размаху вдарил Эрику под дых. В глазах потемнело. Эрик согнулся пополам и, скорчившись от боли, стал судорожно хватать ртом воздух, безрезультатно пытаясь раздышаться. В голове промелькнула мысль, что если сейчас будут бить, то хорошо бы, чтобы убили. Он и сопротивляться больше не будет. — А ну-ка, ребятки, что за разборки тут у нас? — Два здоровенных мужика в одинаковых спортивных костюмах выросли как из-под земли и в момент скрутили Ветрова и Вьюнкова. Длинный все еще сидел на земле, держался за челюсть и испуганно глазел на этих непонятно откуда взявшихся суперменов. Смерть откладывалась. А жаль. Один из его спасителей, здоровяк со сломанным носом, участливо взял Эрика за плечи: — Расслабься и сделай медленный выдох. Будет полегче. Эрик попытался сделать, как ему говорят, и действительно дыхание стало немного восстанавливаться. Кто эти люди? — Вы кто такие? — жалобно проныл Ветров. Видимо, не один Эрик мучился этим вопросом. — Сейчас мы вас отпустим, но если ещё раз увидим вас рядом с этим парнем, — указующий перст на Эрика. — то все будет очень плохо! Понятно? Супермен с квадратной челюстью говорил спокойным голосом, но от этого становилось только страшнее. Испуганные до усрачки хулиганы послушно закивали. Когда их наконец отпустили, они подорвались с такой скоростью, будто за ними гнались с собаками. — Всё в порядке? — снова проявил участие тот, что со сломанным носом. — Может, подвезти до дома? — Мне тут идти две минуты, — промямлил Эрик. — Спасибо вам. Но не стоило. — Это наша работа. — подал голос второй благодетель, и, пока Эрик мучительно соображал, что значат эти слова, мэны успели испариться со школьного двора. Голова соображала плохо, было ощущение, что она набита опилками. Думать и расставлять все по полочкам он сейчас просто не мог физически. Он подхватил сумку и потерянно побрел домой. * * * В школу Эрик не пошёл, сказавшись больным. Бабуля суетилась, охала, пыталась напоить с ложечки бульоном, но он только слабо отмахивался от её заботы, бесконечно пялясь в одну точку на потолке. Телефон он отключил и закинул под кровать, не забыв удалить всю переписку с Нифонтовым, как и его номер. Делал он это с каким-то мстительным мазохистским удовольствием и, поймав себя на этом, удивился такой своей реакции. Первоначальное отупение постепенно отпускало. Ничего, он поднимется, нужно только собрать все осколки в кучу и слепить себя заново. Главное, суметь вырваться из душащих объятий депрессии, обездвиживающих и мертвящих. Эрик попросил бабушку не включать свет. Полумрак становился все гуще. Уже вечер. Надо бы поделать уроки, но чуть позже. Ради бабулиного сердца нужно хотя бы создать видимость нормы. Эрик смежил веки. Предыдущую ночь он совсем не спал. Перед глазами все поплыло, сон все же сморил его… Проснулся он от странного чувства. Что-то теплое и тяжёлое лежало в его ногах. Эрик улыбнулся. Мурзик. Этот рыжий толстяк всегда любил умоститься на его нижних конечностях неслабым таким кирпичом. Но тут в глубине сознания мелькнула мысль. Эрик замер. Его резко прошиб холодный пот. Мурзик? Их с бабушкой кот умер два года назад от старости! Эрик медленно повернул голову. Сашка спал, сидя на полу и облокотившись на Эрикову кровать. Его голова покоилась у самых ног Эрика, а руки он сложил ему на икры. Именно их он спросонья принял за кота. Эрик впал в прострацию. Нужно было с омерзением вырваться из этого тёплого плена, а он только мог беспомощно глазеть на светлую макушку и красивые руки вероломного гада. Что он здесь делает? Как бабушка пустила его и даже разрешила ему остаться на ночь? Ведь уже утро. Наверное, неудобно спать в такой позе? Ну вот, он уже его жалеет! Эрик осторожно высвободил ноги из-под рук Нифонтова и, осторожно спрыгнув с кровати, на цыпочках прошуршал в кухню. — Ба, что у нас делает Нифонтов? — Бабушка возилась с тестом и, увидев Эрика, расплылась в счастливой улыбке. — Эрюша, ты уже встал? Смотрю, тебе полегче? Порозовел хоть, а то ведь бледня бледней лежал, я уж, грешным делом, подумала не изурочил ли кто тебя? — Ба! Зачем ты пустила к нам в дом неизвестно кого? — раздраженно прошипел Эрик. — Так это ж твой одноклассник! — Бабуля всплеснула руками, и белое мучное облако зависло в воздухе. — Сашенька Нифонтов! Я его знаю. Пришёл поздно и так сильно просился остаться. Не выгоню же я ребёнка на ночь глядя. Там же всякие бандиты шастают по улицам! Хотела ему постелить на полу, так не разрешил. Боялся тебя разбудить. Очень переживал, что ты заболел. Вы с ним дружите, Эрюша? Почему ты мне про него не рассказывал? Эрик криво усмехнулся. Знала бы она, как они дружат. То есть дружили. И что этот ребёнок выделывал с её любимым Эрюшей. Инфаркт был бы бабуле обеспечен. — Ничего мы с ним не дружим! И не дружили никогда! Больше не смей впускать его! — Эрику стало жалко бабулю. Она заметно растерялась и молчала, виновато глядя на него. Вдруг взгляд её испуганно метнулся выше, куда-то за спину Эрика. Он инстинктивно оглянулся. Так и есть. За его спиной маячил Сашка. Заспанный, с розовой примятостью на щеке он казался таким милым и домашним. На секунду у Эрика сжалось сердце, но он тут же взял себя в руки. Ни слова не говоря он прошёл мимо Нифонтова в комнату. Тот поплелся за ним. Плотно прикрыв дверь, Эрик развернулся к Сашке, сложив руки на груди. Его трясло, горло как будто стягивало удавкой. Нифонтов, в отличие от него был спокоен, разве что немного бледен. — Чего приперся? — голос предательски дрогнул. — Увидеть тебя, — невозмутимо. — Увидел? — Да. — Теперь проваливай! — И не подумаю. — Отвали, а? — Думаешь, я так просто от тебя отстану? — Не могу тебя видеть! — Даже так? — Жопой об косяк! — У тебя истерика. — Зато ты спокоен, как танк! — Я не спокоен, но не психую, как некоторые. — Ещё раз прошу — убирайся! — Размечтался. — Тогда уйду я! — Вперёд. Эрик как ошпаренный выбежал из комнаты и, заскочив в ванную, закрылся на щеколду. Видеть Сашку, но не иметь возможности прикоснуться к нему было тем еще испытанием! Включив ледяную воду, он ополоснул лицо. Стало чуть полегче. Мысли из хаотично разрозненных обрывков постепенно стали упорядочиваться в голове, и Эрик пришёл к выводу, что поговорить с Сашкой все же стоило. Но обида была сильнее разума, и он с негодованием отринул эту идею. Умывшись, он вывалился из ванной. Сашка с бабушкой о чем-то тихо разговаривали. — Ба, я прогуляться! — крикнул Эрик, надевая обувь и открывая дверь. — Эрюша, куда в такую рань? И не поел даже! Сашенька, ну скажи ему! — Бабушка взволнованно засуетилась. — Не беспокойтесь, Ирина Алексеевна, я тоже составлю ему компанию. — Нифонтов быстро обулся и вышел вслед за Эриком. Шли молча. Сашка ни на шаг не отставал от Эрика. — Долго в молчанку играть будем? — первым нарушил тишину Нифонтов. Эрик молчал. — Ты решил меня возненавидеть ни за что ни про что, Эрясик? — видно, что бесится. Еле сдерживает гнев. Никакой реакции. Сашка вдруг грубо ухватил Эрика за шкирку и, утянув его в какую-то подворотню, с размаху припечатал к стене. — Я заставлю тебя разговаривать со мной, говнюк мелкий! — Сашка жестко схватил его за подбородок и зло уставился ему в глаза. — Я все знаю! И все уже наказаны, понял? Эрик слабо дернулся и отвел глаза от этого прожигающего взгляда. Что несёт этот придурок? — Ты веришь каким-то ублюдкам больше, чем мне? — раздувая ноздри, прошипел Нифонтов. Вид у него был такой, что было непонятно — то ли бить собирается, то ли… Сашка вдруг резко втянул в себя воздух, как перед прыжком в воду, и, перехватив руки Эрика за запястья своей ладонью, накрыл его губы своими. Эрик дернулся и закрыл глаза. Сопротивляться не было сил.