Точка взлёта после падения .

Я сижу на диване и пытаюсь заставить себя читать учебник информатики. Честно пытаюсь, но то кушать сразу начинает хотеться, то в душ хочется, и я решаю отложить уроки на потом. Просто ложусь на кровати, глядя в потолок начинаю теребить рукой серёжку на правом ухе. Смешно, эти серёжки мне подарил Дед мороз. Мне тогда было пять лет и мы провожали старый год, сидели в гостиной за столом. Точнее кто сидел? Я, Кирилл и Тамара Васильевна. Она накрыла шикарный стол, там были только те блюда, которые обожают дети. Мы знали, что родители с нами не будут, они аж за целый месяц предупредили об этом. У папы командировка по делам фирмы. У мамы съемки нового фильма. Неделю назад Кирилл установил и нарядил гирляндами искусственную ёлку, которая была в кладовой. По телевизору показывали новогодний концерт. Мы втроём сидели за столом и делали вид, что отмечаем праздник, хотя мне на самом деле просто хотелось убежать, забиться под одеяло и заплакать. Одна наша домработница улыбалась и что-то рассказывала, не замолкая ни на минуту. Она видела перед собой одиноких детей и пыталась создать атмосферу праздника. Но настроение даже не собиралась подниматься ни у меня, ни у брата. Я сидела молча, просто размазывала кусок черничного пирога по тарелке. Брат делал тоже самое, только размазывал он какую-то там запеканку. Наконец-то забили куранты, мы встали, и брат начал разливать лимонад по стаканам. — Загадывайте желание, — говорила женщина. — Оно обязательно сбудется. Я уже тогда понимала, что если загадать, чтобы родители проводили со мной больше времени или вели себя как родители, то оно не сбудется. И посмотрев на брата, который в упор и не мигая смотрел на меня, я загадала, чтоб он любил меня. Тоже очень сомневаюсь, что и это желание сбудется. Мне оставалось лишь гадать, что загадал брат, и сбудется ли в будущем его желание. Выпив лимонад, мы выходим из-за стола и подходим к ёлке. Я вижу розовую коробку и заранее знаю, что в ней и от кого она. Это от мамы, и там платье. Рядом лежит небольшой свёрток, и я тоже знаю, что там. Это книга от папы. Тамара Васильевна протягивает мне альбом для рисования, она знает, что я люблю рисовать, и у меня неплохо получается, как говорит она, а я в свою очередь дарю ей конверт, в котором изобразила её. Рисунок получился неуклюжим и смешным, как ещё может нарисовать пятилетний ребёнок. Кирилл тоже разворачивает свои подарки от родителей и нашей домработницы и в свою очередь тоже ей что-то дарит. Я не смотрю, мне просто не интересно, я хочу быстрее уйти к себе. Взяв в руки подарки, уже поворачиваюсь к лестнице, как голос Тамары Васильевны останавливает меня: — А еще один подарок не хочешь открыть? Я в изумлении останавливаюсь и смотрю под ёлку, и правда, там лежит небольшая белая коробочка, на которой прописными буквами написано моё имя. Я в изумлении продолжаю на неё смотреть. — Может откроешь, — говорит она. Я медленно беру её в руки и, открыв крышку, просто теряю дар речи. Там лежат красивые золотые серёжки в виде виноградных листиков. Когда ко мне возвращается дар речи, я смотрю на женщину и спрашиваю: — Но от кого? Она с доброй улыбкой смотрит на меня и говорит: — Как от кого? От Деда мороза. Я с сомнением смотрю на неё: — А что, он существует? А вдруг он ошибся, и это не мне, — страх заползает ко мне в сердце. — Надо отдать их… — тихо говорю я. Женщина как-то странно смотрит на брата, тихо стоявшего рядом. — Нет, это тебе, на коробочке же написано, — говорит женщина. — Но мама говорит, что дед мороз не приносит подарки детям, которые плохо себя ведут, — настаиваю я. — А ты плохо себя вела? — спрашивает она меня, на что я только киваю. — А с чего ты это взяла, что ты плохо себя вела? — Как с чего? Мама сказала, — тихо говорю я. — Саш, Дед мороз точно не подарит подарок тому, кто плохо себя вёл. Так что, это тебе, — она так тепло мне улыбается, что в глазах начинает щипать. — А ты хочешь проколоть ушки? — спрашивает она меня. — Да, очень хочу, — тут же встрепенулась я. — Но мама сказала, что разрешит мне проколоть уши только тогда, когда Дед мороз подарит мне сережки. — Ну вот и радуйся, — смеётся она. На эмоциях я обнимаю её и быстро несусь в свою комнату. Не обращаю внимания на то, что Тамара Васильевна говорит Кириллу: «Молодец». Что тот ответил, я уже не слышу, потому что несусь со всех ног к себе, прижимая подарки к груди.