Переверни страницу

Знаете, всегда есть два варианта развития событий после пережитого шока — ты либо выживаешь, либо срываешься. Конечно же, второй вариант обычно оказывается намного проще и удобнее, нежели первый. После отплытия со злополучного острова проходит ровно день, пока опять не начинается сильный шторм. Удержаться на ногах оказывается практически невозможно, ведь корабль буквально шатает из стороны в сторону, а вся палуба постоянно оказывается в воде из-за слишком больших волн. Эйприл остаётся наблюдать за всем изнутри, лишь порой выходя наружу. Она просто смотрит в окно, разглядывая тёмно-серый горизонт и бушующий шторм. Кажется, будто они оказались взаперти какого-то волшебного круга: конца буре всё не видать. Именно так проходит примерно неделя, а то и больше. Блондинка совсем теряет счёт времени, пока проводит бесконечные дни внутри наедине со своими мыслями. Приходящие к ней Эд и Люси никак не помогают с этим — для неё они словно призраки, проходят мимо и остаются лишь периодическим видением, что разбавляет монотонно тянущееся время. Эйприл в этот момент становиться будто роботом-андроидом, что работает на автомате. Никак не воспринимает приходящую информацию, реагирует лишь на резкие громкие звуки, даже не двигается толком в течении дня. складывается такое впечатление, будто если бы к ней никто не заходил в течении этого времени, она бы даже не ела. В мыслях она всё так и остаётся на том острове, в той библиотеке. Тихо пошатывается вместе со всем кораблём, пустым взглядом сверля собственные бледные руки. Переплетает пальцы в замке, а затем снова сминает белые простыни. И так постоянно — а мысленно она всё ещё бесконечно прокручивает в голове угрозы, находясь в замкнутом круге событий. — Тебе не кажется, что лучше устранить проблему прямо сейчас? Снова незаметно вздрагивает, тяжело вдыхая затхлый воздух. Моргает, невесело пошевелив и пробежавшись пальцами по поверхности кровати. Плевать на боль, что мучает её все эти дни. Плевать на мигрень из-за непогоды. Важна лишь странная пустота внутри, которую невозможно искоренить. Она не подпускает никого к себе, даже не даёт просто понять, что происходит. Двери закрылись за её спиной, а она не знает даже сама, как их открыть. Эйприл даже не замечает, что они уже десятый день плывут без остановки. В какой-то момент она просто решает выйти на свежий воздух, ведь горло будто сдавливает невидимая сила. Голова идёт кругом, она хватается за дверной косяк и чуть ли не валится на пол — борт снова кренит вправо. Для всех это обычное дело, но для Саммерс, что все эти дни только сидела и лежала, первые шаги кажутся сложным испытанием. Рукой крепко сжимает дверь, выпрямляясь. И аккуратно идёт вдоль стены в сторону лестницы наверх, пытаясь не упасть. Надо просто дойти и хоть чуть-чуть расслабиться… Просто выдержать это. Просто перетерпеть временное помутнение, а затем снова продолжить ждать какого-то чуда. Возможно, даже нереального. И именно так, шатаясь из стороны в сторону, Саммерс доходит до лестницы. Медленно поднимается наверх, тут же чувствуя, как что-то резко сбивает её с ног, заставляя упасть и покатиться в сторону деревянных бочек, что привязаны к одной из мачт. Она вскрикивает, чувствуя, как на руках возникают порезы. А затем слишком сильно ударяется об что-то твёрдое, лишь хрипло откашлявшись. Крепко держится за какой-то сучок, ведь корабль снова кренит, но теперь влево. Глаза заливают капли сильного дождя, брызги от огромных волн снова летят в неё. Одежда моментально промокает насквозь, влажные волосы липнут к лицу, а кровь из мелких царапин всё капельками скатывается по пальцам вниз. И никто не помогает ей, ведь только в тот короткий миг за пеленой бури её становиться не видно. Просто совпадение, которое добивает Эйприл.

***

Она молчит. Молчит так, как никогда не могла. Врёт сама себе, и главное, так профессионально. Врёт всем вокруг, будто бы всё в полном порядке. Вот только ничего не в порядке. Тихо, едва заметно, идёт на палубу. Босыми ногами ступает по обычно предательски скрипящему полу трюма, что сейчас, как ни странно, покорно молчит. Отлично ориентируется в темноте, ни разу не моргнув. За прошедшие полтора года она научилась и не такое делать. Невесомо проводит рукой по стене, ощущая каждый малейший выступ дерева. Не хмурится, не улыбается и тем более не злится. Просто безразлично относится ко всему. Тихо, незаметно для всех спящих и не спящих, поднимается на палубу, которая встречает её холодным ветром, что колышет её ночнушку из чей-то длинной белой рубахи. Девушка не дрожит от холода, как сделала бы раньше. Ей этот холод, да и впрочем любой, нипочём. Странно, что ночью море чуть поутихло. Наконец-то можно хоть пару минут подышать свежим воздухом, забыв о ненастьях. Волосы также развеваются на ветру, платиной сверкая в ночной тьме. Холодные, когда-то бывшие лазурными, теперь ледяные глаза с неким пофигизмом рассматривают бескрайнее море. Блондинка подходит к краю корабля, опираясь на перила и вдыхая морской солёный воздух. И только сейчас едва заметно улыбается, чуть приподняв краюшки губ. В глазах одну секунду играют прежние искорки, а руки наконец перестают дрожать. И вправду, на публике Эйприл выглядит, как обычная девушка. Жизнерадостная, яркая, влюбчивая, эмоциональная и милая. А наедине можно наконец увидеть всю ту боль, что кроется в сердце. Только когда она в полной уверенности, что вокруг ни души, можно увидеть всю ту скованность движений, дрожь в руках и сломанную судьбу.

***

Писалось под: Of Verona — Breathe Разборки в самой себе пока не дают нужных результатов. Она отчаянно пытается понять, что с ней не так. С каких пор её жизнь пошла под откос? И с каких пор она более менее начала постепенно возвращаться к нормальному состоянию? Самобичевание не приносит никаких результатов. Настроение скачет, порой её просто выбивает и она снова заливается слезами, свернувшись в комок. Тяжело съезжает вниз по гладкой поверхности двери, закрывая рот ладонью и тихо всхлипывая. Эту ночь она проводит в странном состоянии знакомой пустоты и непонимания. Просто лежит в тишине, изредка моргая. Слёз не осталось, солёные дорожки на щеках выросли. Даже голод от того, что она не поужинала, не ощущается так сильно, как эта чертова странная депрессия. В тот вечер она так и не засыпает. Просто понимает, что не хочет снова погружаться в этот странный и пугающий мир грёз. Дрожит от одной мысли об этом, и именно поэтому медленно садится на кровати, спуская ноги на холодный пол. Поднимается, даже не накидывая на себя ничего, ведь в комнате прохладно. Остаётся в одной тонкой ночной рубашке, медленно ступая к двери. Открывает её, аккуратно выходя в коридор. И прокладывает знакомый путь к пустой палубе. Море наконец спокойно, они плывут уже день в таком состоянии. Все надеятся, что скоро покажется заветный кусочек земли. Наивные. Ты ведь понимаешь, что всё напрасно? Голоса в её голове? Ничего удивительного. За последние года Эйприл лишь поняла, что она — сумасшедшая по меркам собственного мира. Ты делала много ошибок, не пришло ли время исправить их? Мне кажется, ты бы хотела это сделать. И давненько уже. Почему? Сломанная девочка. Брошенный ребёнок с разбитым вдребезги сердцем. Тебя все бросили, и ты это знаешь. Ты понимаешь, что смысла идти дальше попросту нет. Так зачем кому-то нужна холодная девочка с безжизненными глазами? Всё ещё уверенна в том, что ты особенная? Открой свой глаза. Думаю, ты будешь удивлена, что всё предельно просто. Их идиллия — только их. Твоей же не существует. Глубокие вдохи и выдохи нарушают тишину. Её окружает полная темнота. Впрочем, как и она сама. Это уже не сон — скорее страшная реальность. Ты же знаешь, тебе некого обвинять. Возможно только себя из-за собственных действий. И всё же снова открой свои глаза. Не видишь? Обвинять Белую Королеву? Вполне. Отца? Возможно. Эдмунда? Отчасти. Королева заставила её привыкнуть к переменам. Смерть матери дала огромную широкую трещину. Отец со своими выходками сломал девочку. А отношения с Эдом разбили эти обломки на осколки. Которые, возможно, больше никогда не соберутся. Сарказм? Нет, им тут даже близко не пахнет. Скорее ирония. Дыши, ведь это, возможно, в последний раз. Можешь думать, что дальше что-то будет — но это лишь мечты. Бедная, бедная Саммерс. Слабачка. Психованная. В 15 люди не часто страдают манией преследования и галлюцинациями. Глюками, как их прозывают чаще всего ровесники. Неврастеничка, овца, трусиха. Предательница, скотина, ботаник, подхалимка. Слишком сложно жить в мире, где тебя никто не любит. Слишком даже для всегда солнечной Эйприл. Она улыбалась солнцу, любила гулять и проводила большую часть свободного времени на природе. А потом она сломалась. Девочка с тёплым сердцем. Девушка с каменным сердцем и холодностью ко всему. Кроме… Нет, перестань о нём думать. Он тоже виноват. Поэтому сделай это. Реши хотя бы что-то в своей жизни, пока ты ещё жива. Смотрит на океан отреченно, щурит взгляд. Луна висит высоко в небе. Подходит к краю корабля, к перилам. Просто перелезть. И вся боль закончится. Некому будет её чувствовать. Дыши. Дыши. Дыши со мной, а затем закончи это так, как надо. Сидит на бортике, свесив ноги и глядя на тёмную гладь. Осталось лишь оттолкнуться. — Эйприл! — крик пронзает барабанные перепонки, когда девочка уже не чувствует лодку под собой. Лишь свист ветра в ушах.