Зонтик

— Освальд? Это правда ты? — спросил Нигма, подходя ближе к соседней клетке. Пингвин прекратил кричать и медленно повернулся к нему. Он стоял так несколько секунд, а после медленно подошел ближе к клетке соседа. На его лице не было эмоций, большие голубые глаза пристально глядели из-под густых ресниц. Губы плотно сжаты, на голове творился хаос, волосы слиплись из-за грязи и были похожи на гнездо. Непонятная одежда, которую тот ни за что бы ни надел; серая футболка, свободные брюки, кроссовки. Это был другой Кобблпот. Когда он остановился прямо перед решеткой, пару секунд смотрел на Эдварда, а после как схватит его за рубашку и протянет к себе так, что тот даже ударился головой о решетки. Но Освальд не отпускал, он держал крепко, приподнялся на цыпочки к лицу того, практически хватая ртом его дыхание, и сказал. — Я пришел ради мести, — только и бросил он ему в лицо и оттолкнул с такой силой, что теперь тот ударился спиной о противоположные от него решетки. Не сумев удержать равновесие, он упал навзничь. Потерев затылок, он обнаружил небольшую царапину, из которой, хоть и немного, сочилась кровь. Но это было не так важно на данный момент. Он чувствовал большую боль изнутри. Его мучил мертвый Пингвин, а теперь появился живой. Он никогда не сможет жить спокойно, зная, что не сумел убить одного врага, уже много раз. Не мог избавиться ни от живого, ни от мёртвого Пингвина. По крайней мере, сейчас он убедился, что призраков не бывает, и все они рождаются у него в голове. Освальд всё стоял у решёток, обхватив их руками, и пристально смотря на него, не меняя выражения лица, словно ожившая статуя. Он был похож на призрака. Возможно, он и был призраком его сознания, и теперь сознание научилось швыряться им, будто мячом. Нигма медленно встал, не сводя взгляда со старого друга, боясь, что тот пройдёт сквозь решётки и продолжит им швыряться, пока тот не превратится в желе, но они продолжали смотреть друг на друга. Несколько раз Эдвард открывал рот, пытаясь сказать что-нибудь, чтобы разрядить обстановку. Но каждый раз, когда он открывал рот, мысль исчезала из головы. Он пытался подойти к нему и заключить мир, надеясь так избавиться от галлюцинаций. Наконец, устав, Пингвин отошёл от решётки в другой конец клетки и присел там. Он задумался о чем-то, продолжая смотреть в одну точку. — Освальд, — первым нарушил томное молчание Нигма. — Заткнись! — бросил ему колкий ответ тот. — Как ты здесь оказался? — Не твоего ума дело. — Может, хватит уже? Я не могу тебя убить, а ты меня разлюбить, — решил надавить на больное он. — С чего ты взял, что не могу? Я пришёл убить тебя, — уверенно ответил тот. — Ты не убьёшь меня оттуда. — Это мы ещё посмотрим, — закончил Кобблпот. Загадочник не знал, чем ему ответить. Он повернулся к нему спиной и сел на пол, смотря в пустую тьму, пока там не появился силуэт, который подошёл вплотную к его клетке и не присел прямо перед ней. Это был Освальд, он протянул руки к его волосам и нежно потеребил их. — Он настоящий, а не я, — сказал он раньше, чем тот успел открыть рот. Тогда он задумался, позволяя галлюцинации перебирать пальцами его волосы. — Но что же мне делать? — прошептал он, приблизившись к решёткам, чтобы живой Освальд не услышал. — А это уже должен решать ты, — голос друга был таким нежным, будто ничего страшного не происходило между ними, будто они всё ещё были друзьями, но это был голос его разума. Его старый друг сидел в соседней клетке и наверняка думал, как убить своего убийцу. — Знал бы ты, как я жалел, что сделал это, — наконец произнёс Нигма вслух громче, что сосед услышал. Тот лишь промолчал, казалось, будто он даже не услышал этого. — Что же с нами случилось? — Твоя Изобелль, — наконец ответил тот. — Её звали Изабелла! — разозлился он. — Мне всё равно. Ты убивал меня больше, чем ты думаешь, — со злостью отвечал тот. — Прости. Я хочу оставить всё это в прошлом и вернуть себя. — Это уж без меня, и даже не надейся, что твоя жизнь продлится долго, — сказал тот и лег на спину. Он был ранен, и не мог долго держаться. — Освальд… — Да замолчишь ты или нет? — прервал его тот. Кажется, он не мог больше оставаться в сознании, и медленно засыпал. Эдвард решил не трогать его пока, и продумать план побега, на этот раз ему было, что терять, а точнее, кого. Он хотел спастись и спасти жизнь Пингвина, надеясь, что тот простит его. Уж очень его мучили галлюцинации. Так и прошёл их первый день после долгой разлуки. Один раз к ним пришёл охранник и принёс ужин. Нигма попросил у него пачку жвачек, тот не отказал и пообещал принести в следующий раз. Увидев, как мило они беседуют, Освальда поглотил гнев, тогда и он начал заказывать у того: приличную пищу, портного, чтобы тот сшил для него достойный костюм, и пару пистолетов, свершить месть. Но тот лишь фыркнул на него и ушёл. Пингвин остался недоволен его ответом. — Я требую сию же секунду! — раскомандовался тот, но получил лишь тихий смешок от Нигмы, — смейся, смейся, мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним, — пригрозил он теперь и ему. Подойдя ближе. Тот тоже сделал шаг к нему и погладил того по голове, чтобы разозлить ещё больше. Но тот как вздрогнет, что Эд сразу отскочил от него в другой конец клетки, продолжая хихикать над ним. — Прости, не смог сдержаться. Ты такой милый, когда злишься, — сказал он сквозь смех. — Смейся, пока можешь. Наслаждайся этим, потом будешь плакать, смотря на то, как я буду смеяться над тобой, — бросил ему в лицо обиженный мальчик и сел спиной к нему, приступая к ужину. — Приятного аппетита, — напоследок произнёс Нигма, пытаясь показать свои добрые намерения. — Приятного подавления, — промямлил тот в ответ, с полным ртом еды. Так и проходили их дни. Они сидели на полу и думали о своём, делая перерывы на еду, сон и споры, а иногда даже обычные беседы. Впервые за долгое время, к Загадочнику вернулось то самое чувство надежды. Он надеялся, что сможет вернуть друга. За то время, что рядом находился живой Кобблпот, галлюцинация посетила его только раз, и была она очень дружелюбной. Первые пару дней, по утрам Освальд вскакивал от резких скрипов двери. Эдвард же, привыкший к такому расписанию, был готов к завтраку. Он получил всё, как обычно: газету, чашку кофе, немного магазинных вафель. Взамен он отдал две книги и поднос с вечерними тарелками. Поблагодарив, он принялся отхлёбывать кофе из кружки. Подвал наполнился крепким запахом кофе без сахара и свежих вафель. Пингвину же он передал поднос, на котором находился хлеб с маслом и простая вода. — Приятного аппетита, — сказал охранник, протягивая его ему, и требуя вернуть вечерние тарелки. Тот же, забрав из рук того завтрак, швырнул деревянной тарелкой о решётки клетки. Охранника это вывело из себя. — Не злись на него, он не в себе. Всё-таки, с того света вернулся, — парировал Загадочник. Охранник, ничего не ответив, подобрал тарелки и вышел прочь. — Не стоит с ним так, иначе еда будет хуже, и ты ничего не получишь, кроме как плохого отношения к себе, — решил дать совет он. — Не тебе меня учить, — промямлил Кобблпот. — Ах, ну да, ты же меня создал, был учителем. — Именно, — согласился тот, присев на пол, отодвинув от себя поднос с завтраком. Аппетит у него пропал напрочь. Он обнял себя руками так, будто похолодало. Эта дрожь предалась и Нигме. Что-то внутри просило его поделиться с ним вафлями, дать почитать газету и угостить немного кофе. Если бы это было возможно, даже обнять его, как это было в старые добрые времена. «Что же это? Неужели снова галлюцинация? — спросил он себя, ответа не последовало». — Хм, Освальд, — всё же не смог сдержаться он. — Чего тебе ещё? Не закончились твои шуточки? — злость всё ещё присутствовала в нём. — А всё-таки, как ты сюда попал? — Шантажировал «Суд». — И ты? — удивился он и засмеялся. — А что здесь смешного? Только не говори, что и ты их шантажировал. — Именно этим я и занимался. — Зачем тебе это понадобилось? — Барбара просила узнать о них. — Работаешь на Барбару, хм, а когда-то на меня, — разозлился тот. — Ты был мёртв, а мне нужен был наставник. — И ты выбрал её? — теперь уже развеселился Кобблпот. — Да нет же, хотел вернуться в строй, а потом уже избавиться от неё. — Как оригинально, — передразнивал он. — Освальд, а выжил ты как? — Всё-то тебе надо знать, — надоедало отвечать ему. — Хотелось бы знать ответы на все вопросы. — В таком случае, на этот вопрос ты не получишь ответа, — обрадовался он. — Пингвин? — Чего тебе ещё? Снова понадобились ответы? — Нет. Хотел поделиться вкусным завтраком со старым другом, который когда-то делился всем со мной, — попытался он. — Не стоит. Я не продаюсь, — снова начал огрызаться тот. Эд решил не беспокоить его снова, а просто переложил всё, что было у него на подносе в клетку друга. Тот даже не обернулся, он так же продолжал смотреть в сторону дверей, словно пытаясь испепелить её взглядом. Так никто и не притронулся к завтраку, и животы обоих выли от пустоты. В обед охранник снова пришёл, Нигма попросил его принести ему стул. Тот снова не отказал. Освальд же больше рта не раскрыл. Охранник принёс стул и впервые открыл клетку Загадочника за всё время, что тот находился там. Не успел он выйти из подвала, как тот с легкостью открыл дверь и направлялся к выходу на цыпочках. Пингвин, увидев это, наконец, сам заговорил со старым другом. — Как ты это сделал? — Жвачка, — только и ответил тот, приложив стакан, что оставался у него, к двери и приложил к нему ухо. Он внимательно слушал, пытаясь понять, как далеко ушёл сторожила. — Ты не посмеешь вот так вот удрать, — снова заговорил тот. — Тише, я пытаюсь вызволить нас обоих. — Лжёшь. Ты два раза пытался убить меня, с чего вдруг тебе пришло в голову вытаскивать меня? — кричал тот в отчаянии. — Потому, что я жалею об этом. У меня не осталось никого, и меня достали галлюцинации, — не выдержав напряжения, повысил голос Эдвард, подходя ближе к клетке Освальда. Он взял железную кружку, что была у него в руках и как завопит, параллельно ударяю железной кружкой о решётки. — Помогите! Он пытается сбежать! — Замолчи. Мы оба застрянем здесь. — Лучше уж так. Я сам должен тебя убить, — ответил он Нигме и продолжил вопить, — сюда, охрана. — Да замолчишь ты, наконец?! — сказал тот и просунув руки сквозь решётки, прижал ладонями рот Пингвина. Тот лишь укусил его и продолжил кричать своё. Тот попытался забежать в свою клетку и запереть её снова, как тут же ворвались двое громил и заточили его обратно в клетку, по пути оставив пару синяков на лице, руках и теле. При этом отобрав всё, что у того было, кроме его карманного ножика, о котором те даже не подозревали. Кобблпот засмеялся, впервые за всё это время, что находился там. Он сел на пол и продолжал смеяться, будто победил в серьёзном бою. — Дурак же ты, я правда пытался вывести нас отсюда, — обида наполняла Загадочника. — Ну конечно, решил спасти своего возлюбленного, — теперь уж начал шутить Пингвин. — Нет. Я лишь хотел оставить нашу войну в прошлом. — Я тебе уже говорил, и повторяю снова. Я не успокоюсь, пока твоё тело не будет гнить на той самой помойке, куда ты выбросил труп моего отца! — он перешёл на крик, и больше не мог смеяться. — Он не на помойке. — Что? — Я не стал бы раскапывать труп твоего отца. — Тогда чей же это был труп? — Я и сам не знаю. Я только сказал ребятам достать труп, вот они и достали, — начал было оправдываться тот, вытирая жидкость, что текла с опухшего глаза. — Всё равно это не оправдывает мою двойную смерть, — не унимался он, хотя почувствовал некую лёгкость и даже радость за отца. Он потянулся к кофе, что Нигма поставил в его клетку, и отхлебнул пару глотков. — Хах, и ты даже не заметил, что я добавил туда транквилизатор? — только закончил говорить он, как Кобблпот тут же выплюнул всё и прокашлялся, да так сильно, что у него закружилась голова. Он медленно сполз по решёткам, продолжая кашлять. Нигма даже немного испугался за него. — Да не стал я тратить на тебя единственный дротик, — пытался успокоить его. — Откуда он вообще у тебя? — Стащил у одного из громил, только что, — заулыбался тот, и тут же прекратил, от этого у него болела щека. — Очень болит? — пожалел его тот, но запретил себе сразу же. — Улыбаться ещё долго не смогу. — Так тебе и надо, — сказал тот и засмеялся. — Если мы хотим выбраться отсюда, нам надо работать сообща, — предложил Загадочник. — Неплохая идея, только потом я тебя убью, — согласился он, глядя на него. — Давай заключим договор. Мы будем работать вместе, пока не выберемся отсюда, после даём друг другу шесть часов форы. — Согласен, — ответил он, поднимаясь с пола и подходя ближе к соседней клетке. Тот тоже подошел, и они пожали друг другу руки. — Вот и договорились, — закончил Эд, продолжая смотреть на сообщника. Через какое-то время, они отошли назад, продолжая следить, и уселись друг напротив друга. Нигма продумывал план побега, а Освальд — план мести. В итоге, перед сном они обговорили свой побег, добавляя или убирая детали, в конце концов, устав, они решили сбросить всё на импровизацию. После оба легли на пол рядом друг с другом, а не поодаль, как было в остальные дни. Сегодня же они решили быть друзьями и сообщниками, а в дружбе главное — доверие. *** Освальд услышал, как кто-то его тихо зовёт и даже немного трясёт. Разомкнув глаза, он увидел Эдварда, который пытался разбудить его. Проснувшись полностью, он расстроился, ему казалось, что всё это просто страшный сон, а проснувшись, он окажется в своей постели, а на кухне, напевая, будет готовить блинчики мать. Но услышав голос друга, надеялся проснуться в его доме, но снова ошибся. Ему пришлось смириться с тем, что он всё ещё в клетке, в каком-то подвале с человеком, который дважды пытался его убить, один раз даже удалось. — Всё, встаю я, — наконец ответил он Нигме. — Скоро принесут ужин, нам надо показать, как мы ненавидим друг друга, — прошептал тот, боясь, что сторож его услышит. — Мне даже претворяться не придётся, — говорил он, приводя себя в порядок. Только он успел поправить волосы, как дверь со скрипом открылась, и вошёл охранник с двумя подносами на руках. Пленники резко отпрянули друг от друга подальше, и молча, наблюдали за ним. Он положил еду рядом с клетками обоих, даже не проложив всё внутрь, как он делал обычно, и мигом удалился. На подносе у обоих была чашка с чаем, и тарелка с бульоном. — Ну-с, приятного аппетита, — первым произнёс Эд и присел на корточки. Тот ничего ему не ответил, и принялся пить бульон. Немного просидев в противоположных сторонах клетки, они выжидали момент. Пингвину это надоело, и он встал, бросаясь к соседней клетке. — Давай уже покончим с этим, — не выдержал он. Нигма достал ножик из кармашка, приподнял немного рукав левой руки, и аккуратно провёл лезвием по ладони, оставив на нём неглубокий кровавый след. Кровь медленно вытекала наружу, и тогда он резко просунул руку сквозь решётки и схватил шею Освальда, оставив на нём свою кровь. Тот поддался и повернулся к нему спиной, чтобы ему было удобнее приложить лезвие к его шее. — Помогите! Он меня убивает, — начал кричать Кобблпот, как только лезвие коснулось его шеи, — кто-нибудь! У него нож, — продолжал кричать он. Как тут же в подвал вбежали двое громил, и начали открывать клетки, попутно крича, чтобы тот остановился. — Скорее, он меня убьёт! — не унимался Освальд. Как только клетка Нигмы была открыта, он немедленно убрал нож с шеи друга и направил его в грудь охранника, что ворвался в его клетку. Последовал ряд мощных ударов в грудь, живот, и в конце даже в голову. Пингвин же упал на пол, претворяясь мёртвым. Кровь Эдварда всё так же текла по его шее, и второй сторож, решив оставить его на потом, кинулся на выручку к своему другу. Но Загадочник опередив его, вышел из заточения и сквозь решётки двери, сунул нож в глаз второму. Тот ещё судорожно пытался вытащить его, крича на помощь. Освальд мигом встал и толкнул громилу ещё вперед, чтобы Нигме было удобнее вытащить лезвие и закончить со вторым. Когда нож оказался в его руке, он вышел из клетки, и направился за спину громиле, после чего протянул нож другу, тот взял и нанёс множество ударов в спину, отчего кровь забрызгала вокруг фонтаном. Лица, и одежда Освальда и Эда были в крови здоровяка. Не успел тот получить удовольствие от убийства охранника, как в подвал спустились ещё несколько. Нигма подобрал у одного пистолет, что находился в кобуре, и немедля спустил курок в первого, кто вошёл к ним. Пингвин последовал его примеру и достал пистолет у второго и тоже начал пулять по врагам. Те даже не успели сообразить, что это стреляют заключенные в них, а не наоборот. Так заключённые направились к выходу. Им пришлось долго подниматься по лестнице, по пути поднимая оружия убитых и продолжая стрелять в живых. Давно им не приходилось столько напрягаться. Немного измотавшись, они всё же выбрались из заточения, и оказались в тихом переулке. Где-то недалеко светили уличные фонари, был слышен лай собак и шум машин. Ветерок ласкал их грязные от крови волосы, наконец, почувствовав свободу, они начали дышать глубоко и легко. Их лица были полностью перепачканы кровью, а руки болели от множества резких толчков пистолета при выстреле. Одежда промокла кровью, испачкалась грязью и прилипала к телу. Людей же на улице не было, ибо стояла глубокая ночь. Они резко повернулись навстречу друг к другу. У обоих всё ещё находилось оружие в руках, взаимно направляя его, двинулись вперёд, пока не оказались лицом к лицу. — Наш уговор всё ещё в силе, — начал Нигма, немного забеспокоившись за свою жизнь. — Я помню, — только и ответил Пингвин. — Может, снова станем сообщниками, и не будем тратить силы на месть? — в надежде быть прощённым, предложил он. — Даже не надейся. — Хватит! Я всё это время извинялся, делал всё, чтобы вытащить тебя оттуда, — не успел закончить тот. — Ты делал это ради себя, — перебил его Освальд. — Не только. Я хотел прежней жизни с другом. — Нет. Ты хотел выбраться на свободу, а я тебе нужен, только для того, чтобы избавить тебя от галлюцинаций, которые сводят тебя с ума. — С чего ты это взял? — Думаешь, я не слышал, как ты бубнил себе под нос, а когда ты спишь, то разговариваешь во сне. И однажды ты сам мне сказал об этом, — разгневался тот, подходя всё ближе и упирая дуло пистолета в грудь Эду. — А сам-то хочешь меня убить, потому что всё ещё любишь, — не веря тому, что сказал, он тут же остановился и сделал небольшой шаг назад. — Единственное, что я к тебе чувствую, так это — ненависть! — прокричал тот. Нигма же не нашёлся ответом. Он достаточно наговорил, и полностью потерял надежду вернуть былые времена и особенно — друга. Они продолжали смотреть друг другу в лицо. На лице Пингвина отражалась усталость, но так же и гнев, у Эдварда та же усталость и отчаяние. Они почти одновременно протянули руки с оружием в бок и бросили оружия на пол. — Прощай, Освальд, — первым нарушил молчание Нигма. — Нет, до свидания. Мы ещё встретимся перед твоей смертью. — У тебя ничего нет, у меня Барбара с её армией. Брось ты это. — У меня есть армия мутантов из Аркхэма, и скоро мы тебя навестим, — ухмыльнулся тот, развернувшись, направился в противоположную сторону. Загадочник не ожидал такого поворота событий. Теперь он и вправду испугался за свою жизнь. Недолго думая, он последовал примеру Пингвина, развернулся в противоположную от того сторону и пошёл прочь. Немного отойдя, он повернулся, чтобы в последний раз взглянуть на врага. Тот посмотрел на него взаимно, состроив злую гримасу, он мигом отвернулся и ускорил шаг. Через несколько кварталов, он оказался в своём старом доме. Кровать, пол, столы — всё было в пыли. Эдвард достал из-под кровати ещё одно одеяло, что находилось в мешке, накрыл им свою кровать и лёг на неё. Размышляя о том, что произошло несколько часов назад, он крепко и сладко заснул, что ему не удавалось всё то время, что он находился в заточении. Освальду пришлось идти намного дольше, чем Нигме. Он направлялся в заброшенный дом, где обитала его подруга Айви, которая спасла его, и ухаживала до тех пор, пока он не встал на ноги. Измотавшись, он всё-таки дошёл до кровати, не раздумывая, лёг на неё. Постель была чистой и аккуратно заправленной, и поэтому он словно гусеница укутался в одеяло и крепко заснул. В доме было тихо, Айви наверняка была в городе, или же хлопотала в саду, не услышав, как тот вошёл. У него не было сил искать её в этом большом старом особняке и предупреждать, что он всё ещё живой и нуждается в еде и воде. Решив поспать, для начала, а потом уже разбираться с остальными нуждами, он провалился в долгожданный сон.