Вспомнить и начать заново

Ребята стояли, отвернувшись друг от друга в непонимании произошедшего, и молчали. Красноте лица Суги мог бы сейчас позавидовать даже помидор, а от напряженности ситуации он готов был отдать все блага, которые имеет, лишь бы исчезнуть от туда, так как понимал всю абсурдность ситуации, и, что надо будет как-то объяснять это. У Мияко же был откровенный шок: она понимала, что ее альтер эго еще тот "фрукт", но ей было непонятно: почему он целовал Коши. " Если, конечно, это была инициатива Антуана, а не Коши-куна", - именно такие мысли крутились в ее голове, и она не знала, что в такие моменты можно говорить, так как ей даже во сне такое привидеться не могло. - Ну... это... это Антуан тебя поцеловал... или ты его и ты, как бы это сказать, по мальчикам? – девушка говорила бессвязно, и отчасти, не понимая смысл сказанного, что, в принципе, можно понять. - А вот ты как думаешь? – Суга все так же смотрел на асфальт, стараясь не показывать своего лица. Он также старался не засмеяться от последних слов, сказанных девушкой, поскольку еще никто не выдвигал такого предположения в адрес его ориентации, что с одной стороны его оскорбляло, но с другой очень веселило. – Смог бы я поцеловать парня, даже если бы он выглядел как девушка? Этот вопрос вогнал Мияко в откровенный ступор – она никогда не задумывалась о таком, хотя долго ей ответ не пришлось искать, поскольку, посмотрев на юношу, стоящего напротив нее, трясущегося от немого хохота, он пришел сам собой. И она виновато выдавила из себя: - Нет, не смог бы. - Вот ты и дала ответ на свой вопрос, – тут уже Суга не сдержался и засмеялся вголос. Девушка, увидев, как смеется юноша, и осознавая, какую же глупость она сказала, засмеялась тоже. Ребята смеялись громко и заливисто, но внезапно, по непонятной причине, Мияко прекратила смеяться. Заметив это, Коши тоже замолк. Воцарилось молчание, которое часто возникало между ними. Парень, если так посмотреть, не был особо общительным, но даже его такие постоянные неловкие заминки начинали смущать, а если точнее, то постоянные перемены в настроении девушки: то ей абсолютно на все плевать, то она внезапно начинает проявлять интерес в общении, то смеется, а потом молчит. Спустя минуту, поняв, что Мори не собирается ничего говорить, он решил прервать тишину: - Уже поздно, – чтобы убедиться в своих словах, он посмотрел на часы: было полдесятого. – Давай я провожу тебя домой. Девушка все также стояла и молчала. Суга пригляделся и увидел, что его одноклассница дрожит от холода (что поделать? Апрельские ночи не самые теплые) , а губы посинели, и добавил, сняв свою спортивную куртку: - Надень, ты вся дрожишь. – и протянул ей свою вещь. - Н-не н-надо. М-мне не х-холодно. – скрипя зубами, попыталась отказаться девушка от предложенной куртки. - Вот же вруша, - рассмеялся юноша. – По тебе же видно невооруженным взглядом. Надевай, а то заболеешь. - Мне не холодно. – продолжала стоять на своем Мияко. Коши не собирался с ней спорить, но и смотреть, как трясется подруга, тоже не хотел, поэтому он просто обошел девушку и накинул на нее куртку. Мияко обернулась и посмотрела на него вопросительным взглядом и увидела добрую улыбку, которую часто видела в детстве. Поняв все без слов, она наконец-таки натянула на себя кофту: она была ей велика, что было неудивительно, и висела как мешок, но ей сразу стало теплее. - Так лучше? – с все той же улыбкой спросил юноша, она кивнула. – Тогда пойдем, уже действительно поздно. Они шли молча, лишь иногда перекидываясь парой фраз. На улицах в это время уже было мало людей, и от этого было тихо. На сей раз молчание не пугало Сугу, напротив – от него создавалось полное ощущение спокойствия и умиротворения. Он медленно шел, наслаждаясь тишиной, а девушка рассматривала звезды, предаваясь воспоминаниям о временах, когда они играли то во дворе ее дома, то его и часто оставались друг у друга на ночь, потому что, когда они уставали, было, чаще всего, очень поздно. Внезапно Мияко остановилась и начала рассматривать одно дерево, а потом подбежала к нему. От такого поведения Коши немного оторопел и решил подождать свою спутницу. Через минут девушка вернулась, она держала что-то в руках, но что конкретно не было видно, поскольку она держала их замкнутыми. - И что там? – поинтересовался Суга, указывая пальцем на руки. - Жук, – озорно ответила девушка и разомкнула руки: там действительно был небольшой жучок, который, на всеобщее удивление, не собирался улетать и будто ждал, когда его отпустят. - Ох ты ж, черт! – вскрикнул блондин и попятился назад – давненько он так близко не видел насекомых, которых они ловили будучи маленькими. – Ты серьезно? Мне казалось: мы это давно переросли. - Коши-кун, ты боишься этого малыша? – огорченно спросила девушка. - Неее, ты что, просто немного удивился, завидев его, – оправдался парень и, подойдя ближе, добавил: - Можно я на него посмотрю более четко? – и протянул руку, чтобы девушка отдала жука ему. Это был маленький жучок, который, если его поднести к свету, был темно-синего переливающегося цвета, а на крылышках были маленькие беленькие полосочки. Юноша уже не боялся его, он уже смотрел на это насекомое с неким детским восторгом – ностальгия окутала его полностью. Он был счастлив от того, что сейчас происходит, в данный момент ему не нужно ничего, кроме этого. Эту всю идиллию прервал телефонный звонок Суге. Это был отец, который был недоволен тем, что сын задерживается и потребовал в скором времени оказаться дома, а в случае неявки паренька ждет полный разнос, и все это было не в самых приличных выражениях. На что юноша вежливо ответил, что не боится отцовского гнева и, если тот хочет, пусть орет, только никакого положительного результата не добьется. Мужчина еще немного поорал в телефон и сбросил звонок. Мияко слышала весь этот разговор и не на шутку перепугалась, потому что таких мощных оскорблений она давно не слышала: - Дядя Байрон не доволен? – спросила она. – Может лучше его послушать? Я помню, каким он был раньше, и, я так понимаю, он совсем не изменился, не боишься? Суга задумался на несколько секунд, почесал подбородок, а потом ответил: - Нет, не боюсь, я уже к этому привык, выкручусь как-нибудь, да и, скорее всего, он просто покричит и перестанет, он на большее не способен, если ему не говорить лишних слов. А на счет идти ты права, да и что-то стало немного прохладно, что-то не хочется заболеть,– и тихонько посмеялся, чтобы смягчить атмосферу. И сказал жуку, который будто бы его понимает: - Лети, жучок, не будем тебя задерживать. - Увидев тебя в первый день в школе, я подумала, что ты совершенно не изменился, но сейчас понимаю, что ошиблась – раньше ты бы сломя ноги побежал домой, а сейчас спокойно говоришь, что он тебе не страшен, – восторженно говорила девушка, глаза ее горели озорным огоньком, а потом она наподобие Суги тихонько захихикала. – Пойдем, сам меня рядом со школой подгонял. - Ты права,– вежливо ответил Коши. – Тебя еще до дома надо провести. Пока они шли до дома девушки, между ними царило абсолютное молчание: ни первый, ни второй не хотел нарушать его. В данной ситуации, как мне кажется, большее внимание стоит направить акцент на эмоции девушки в данной ситуации, ибо юноша, в своей обычной манере углубился в любование вечерней атмосферой. Мияко не особо хотела разговаривать, но в ее душе царил целый сумбур эмоций: она впервые за долгое время поняла, насколько изменился ее друг в лучшую сторону; ей было приятно, что он принял ее недуг, а не отвернулся от нее, как это раньше делали люди, которые случайно узнавали о ее болезни. Но она боялась того, что это все напускная вежливость, и он просто из жалости с ней общается. Однако, как только эти идеи настигали ее, она ловила себя на мыслях, что даже, если она права, ей и это дорого. Когда ребята подходили к дому Мияко, она резко развернулась лицом к юноше и заговорила: - Спасибо. - За что? – он искренне не понимал, за что его благодарить. - Да за все, как минимум за этот вечер и кофту, благодаря которой я не замерзла. Я очень хорошо провела время, – радостно говорила брюнетка. - Да меня особо не за что благодарить – ты сама меня поймала, разговорила и устроила эту замечательную прогулку, пусть даже получилось немного скомкано и случился небольшой неловкий момент. Это я тебя, если справедливо смотреть, должен благодарить, – улыбнулся и обнял девушку Суга и с таким же беззаботным видом быстро отстранился. Мияко не знала, как на это реагировать, но ей было приятно. - Слушай, Коши-кун, - начала она, запинаясь, а потом вовсе затараторила. – Не хочешь так же прогуляться завтра или, нет, в воскресенье сходить на полно ценную прогулку, скажем, в парк? - Поддерживаю оба предложения, – улыбнулся блондин. – Только, пожалуйста, без Антуана – я с ним уже наобщался да так, что мама не горюй. - Да, конечно! – радостно вскрикнула Мори. – Ладно, я побегу, спасибо за все, вот твоя кофта,– она сняла кофту, отдала Суге и побежала к двери дома, и, подбежав к ней, выкрикнула: - До завтра! Не успел юноша ответить, как она уже скрылась за дверью. Он надел кофту и, только надев ее, понял, насколько он замерз. Постояв еще немного у ее дома, парень лениво направился в сторону дома. Он был рад, что поговорил с ней про ее болезнь и расставил все точки над Ё, и пусть многое ему было до сих пор непонятно, его отпустило то гадкое чувство, мучавшее его последние несколько дней. Коши понимал, на что подписывался, когда решил пойти против воли отца, поэтому всю дорогу к дому он настраивал себя на отцовские вопли, чтобы не вспылить, как получилось во время прошлой перепалки. И уже в метрах пятнадцати от дома Суга услышал дикие крики отца про то, какой он плохой сын, про то, что ему пора бы стать более ответственным и много подобного. Сделав несколько вдохов и выдохов, юноша открыл дверь и крикнул: - Я дома! - ему не особо нравился этот "ритуал", а в моменты, когда отец выходил из себя, он начинал его ненавидеть и в его голове пронеслось:" Сейчас начнется. Три... Два...", не успел он досчитать до единицы как из кухни вылетел Сугавара старший, и начался "концерт". - Ах ты, щенок! – заорал Байрон. – Где тебя носило? Коши обреченно вздохнул от осознания того, что, сколько бы ему ни было лет, ничего не меняется, и, сделав равнодушное лицо, заговорил: - Начнем с того, что детей сначала приветствуют, когда они приходят домой, но опустим формальности, и я отвечу на поставленный вопрос. Я еще вчера говорил, что с сегодняшнего дня я снова приступаю к клубной деятельности, и у меня была тренировка до половины девятого, а потом немного прогулялся с девочкой - Мори Мияко, с которой еще в детстве много общался, и проводил ее до дома, – отец стоял и ничего не мог вымолвить на такое, пусть и поддельное, равнодушие. И, решив воспользоваться ситуацией, быстро разделся и разулся, а потом добавил: - А теперь, если вопросов нет, позвольте откланяться – я замерз, проголодался и хочу выпить чего-нибудь горячего, – Байрон все так же стоял с обалдевшим лицом и даже не заметил, как сын быстро прошмыгнул на кухню. – Мама, еще что-нибудь с ужина осталось? Я проголодался. Когда отец семейства наконец отошел от шока, Коши уже сидел за столом и уплетал свою порцию ужина за обе щеки и рассказывал матери о произошедшем за день, а та слушала и радовалась, что ее любимый сын вернулся с небес на землю и, как обычно, рассказывает, как ей казалось, все (ну естественно, не будет же он рассказывать ей про заболевание Мияко и, уж тем более, про Антуана). - Хана, ты слышала, как он сейчас со мной разговаривал? – возмущенно заговорил Байрон. - Слышала и я тебе больше скажу, я с ним согласна. В отличие от тебя он не захотел раздувать из мухи, то есть маленького опоздания, слона – дикий скандал с возможным нанесением телесных повреждений, – холодно, но с улыбкой на лице ответила жена. – А теперь иди в зал и посмотри новости, или что там сейчас по телевизору идет. - Вот именно из-за тебя он и растет такой размазней, – завел свою обычную волынку отец семейства. - Иди смотри телевизор и успокойся, – пропустив мимо ушей сказанное мужем, ответила Хана. - Я с тобой на эту тему сама поговорю без свидетелей, – и указала на Коши. - Да там сейчас идут мыльные оперы, а не новости, ты мне их предлагаешь смотреть? – зло отметил мужчина, явно показывая, что он разговор не закончил и хочет продолжения, так называемой, культурной беседы. - Быстро! – прикрикнула женщина. – Мне тут балаган не нужен. Байрон послушал жену и поплелся в соседнюю комнату, параллельно бубня под нос что-то типа:" Вот, портит мой отцовский авторитет" или "Воспитали на свою голову". Но эти возмущения быстро прекратились, как только послышался звук от телевизора. У Коши давно был один вопрос к матери, да он все никак не решался задать, но в данный момент он почему-то решил, что он готов его задать: - Мама, а как ты терпишь папу? Он ведь порой бывает просто невыносим, да и тебе прилетает порой. - Люблю я твоего отца, да и он тебя просто обожает, просто по-другому он свои чувства выражать не умеет. А то, что ты имеешь в виду под "прилетает", так это бывает редко, да и ты не знаешь, как он себя после этого корит, – прагматично ответила женщина, по ее ответу можно было понять, что более эту тему она поднимать не хочет. - Ясно. Спасибо за еду, я пойду в комнату – у меня много заданий на завтра. На этих словах Суга поднялся и ушел. Он не был удовлетворен ответом на свой вопрос, но не имел привычки доставать людей расспросами. "Умеют же настроение подгадить,- пронеслось у него в голове, когда он закрылся в своей уютной комнатушке, но эта мысль сразу же сменилась другой: - Как же много заданий надо выполнять. С чего бы начать?" Часа два он потратил на сидение за учебниками, это не так уж и много в сравнении со временем во время подготовки к экзаменам или той же серединой года. После всего этого он достал любимую книгу, которую читал не перечитал, но каждый раз она открывалась для него с новой стороны, уселся на кровати и, увлекшись чтением, не заметил как заснул в положении сидя. Проснулся он от того, что его голова оказалась в висячем положении, поняв, в какой он сейчас позе, он расстелил постель, разделся и нормально заснул. Спалось ему мягко говоря не очень хорошо: он всю ночь метался из стороны в сторону и выкрикивал непонятные вещи, пару раз подскакивал и сразу же засыпал и его страшный сон продолжался в том же русле. На утро юноша проснулся до будильника, но все его тело твердило о том, что сна сильно не хватило. Он пытался хотя бы задремать ненадолго – ему казалось, будто какие-то пятнадцать минут или полчаса решат его проблему и сделают его бодрым, но снова заснуть не получилось, и время до будильника он провел в кровати с закрытыми глазами в попытках вспомнить сегодняшний сон. Поднявшись с кровати, Суга лениво поплелся в ванну, чтобы принять холодный душ и проснуться, потому что, как ему казалось, больше ничего не сможет ему помочь проснуться. Простояв пятнадцать минут под струями холодной воды, у него получилось взбодриться, но совсем ненадолго, и он лишь обреченно вздохнул и продолжил собираться на утреннюю тренировку. - Суга-сан! – именно так его встретил Танака с широкой улыбкой на лице, это явно предвещало какую-нибудь сногсшибательную новость: - Тут две новости: Таке-чан сказал, что в среду после уроков у нас будет товарищеский матч с Аобаджосай... Эта новость помогла ему проснуться куда лучше, чем утренний душ или зеленый чай: - С самим Сейджо? – восхитился юноша. – Стоп, это, судя по всему, первая новость, она хорошая, что за вторая новость? - Нуу... как бы это сказать? – замялся бритоголовый. – Это... - Танака, не томи, – неподдельно напрягся Суга. - Говори как есть. - Связующим всю игру должен быть Кагеяма, – огорченно выдохнул второгодка. Суга, естественно, был недоволен, и это явно проявилось на его лице. Да и чего удивляться, любого спортсмена не привело бы в восторг то, что ему говорят сесть на скамейку запасных. - Ну, игра с ними – уже сама по себе честь, – спокойно сказал вице-капитан. – Я хочу показать как изменился Кагеяма. - Но, Суга-сан, это разве справедливо? Ты же официальный связующий Карасуно... - Так, Танака, закрыли эту тему, мне интересно посмотреть на то, как он сыграет с командой, ай-да тренироваться. - Даа... – промямлил Танака и вернулся к тренировке. Во время утренней тренировки ребята сначала размялись и потренировались, а потом обсуждали стратегию на вышеуказанный товарищеский матч. Было решено, что Хината будет играть на позиции центрального блокирующего и будет исполнять роль приманки, что вызвало некоторое недовольство, однако это быстро уладили, и он даже начал, в некоторой мере, гордиться этим. Такеда-сенсей все время что-то уточнял про позиции и правила игры, поскольку он не был знаком до этого года даже с азами. По итогу пробыли они в спортзале почти до самого начала уроков, что пришлось переодеваться на скорую руку, а потом бежать с расстегнутыми сумками по кабинетам. За время тренировки и активных обсуждений Коши окончательно проснулся и стал чувствовать себя гораздо лучше, чем утром. Стоит заметить, что ближе к окончанию тренировки его совершенно перестало беспокоить то, что он не будет участвовать в матче. Из-за того, что в скором времени планировался тренировочный матч, вечерняя тренировка закончилась чуть позже обычного. За минут пять-семь до ее окончания в зал прошмыгнула Мияко – ей было интересно посмотреть на то, как тренируются ребята, но так, чтобы ее никто не заметил. Однако ее желание не осуществилось, поскольку, когда парни отрабатывали атаки, один из мячей отскочил и полетел в ее сторону, чуть не попав ей в голову. Благо вовремя успела уклониться. Стоило видеть лица парней, когда они увидели, что у двери стояла Мияко: у них глаза чуть не выкатились из орбит от шока, а нижние челюсти поздоровались бы с полом, если бы анатомия позволяла. Хината побежал извиняться, потому что именно от его удара мяч неудачно отскочил. - Простите, простите! – кланялся чуть ли не в ноги бедняга. - Ничего страшного, я в порядке, – мягко ответила девушка, чтобы успокоить рыжика, а он все продолжал извиняться. - Хината, успокойся, – положил ему руку на плечо подошедший Дайчи (и только тогда Хината более-менее успокоился). - О, Мияко-тян, привет! – вслед за капитаном подошел к ним Суга. – Давно ты здесь? - Ну, минут пять, наверно, – тихо ответила девушка. - Ух ты, удивительно, что тебя никто не заметил. Ладно, я через минут десять буду готов, подождешь? - Конечно. На этом их разговор закончился, а волейболисты продолжили убирать спортзал, а некоторые стали перешептываться, что же за девушка пришла к их вице-капитану, тем более довольно так и миленькая, потому что они ее ранее никогда не видели. Только Танака признал в ней девушку, которую он недавно защитил от приступа гнева Коши. Как сказал блондин, через десять минут он был уже готов идти домой, попрощавшись с командой. - Извини, если заставил ждать – у нас в среду будет тренировочный матч с одной из сильнейших школ префектуры, вот и тренируемся усиленно, к тому же, у нас первогодки, которые до сих пор еще не поладили, – извинился юноша за столь долгое ожидание. - Все хорошо, мне даже было интересно наблюдать за вашей тренировкой, – понимающе ответила девушка. – Ладно, пойдем домой, заодно по дороге расскажешь немного о волейболе. - Я смотрю: ты сегодня потеплее оделась, и куртку давать тебе не надо, – невзначай пошутил Суга. - Верно, ты ведь заболеть можешь, если давать мне все время ее. Как и попросила Мияко, Коши по дороге домой рассказывал ей про волейбол, а она внимательно слушала. Он рассказал ей немного про правила и позиции, чтобы подруга хотя бы немного понимала, о чем он говорил, хотя порой все-таки приходилось переспрашивать, ибо запомнить все с первого раза, было достаточно сложно. Потом, он рассказал ей немного про команду и про дуэт первогодок, на который сейчас много надежд. Коши говорил много и было видно, что ему действительно нравится то, о чем он говорит, однако, он немного погрустнел, когда Мияко спросила его: будет ли он играть в среду: - Нет, команда, с которой мы играем, выставила условие, что согласна на матч, при условии игры нашего первогодки-связующего все время. - Обидно, наверно, – пробубнила девушка. - Ну, есть такое, но с точки зрения выбора сильнейшего игрока – он лучше. Да и надо посмотреть, как он сыгрался за такое недолгое время с командой. - Ты так говоришь, будто тебе все равно, – возмутилась она. - Вовсе нет! Или я должен начинать истерику, чтобы показать на сколько мне неприятно, что сейчас меня оставили за бортом? – возмутился блондин. - В любом случае, я тебя не понимаю. - А я тебя не понимаю, – умело парировал молодой человек. - Это почему же? - Как бы это объяснить? Ты все время замкнута, ни с кем не разговариваешь, если кто-нибудь к тебе подходит, ты сразу же даешь от ворот поворот и только со мной ты не скрываешь своих эмоций и проявляешь интерес к общению. Почему? - Я перестала доверять людям, а с тобой мы знакомы с самого детства, и ты не пытаешься строить из себя того, кем не являешься. Пусть это и выглядит, как проявление слабости, но я не хочу открываться людям, потому что боюсь предательства и боли. Так было всегда: меня никогда не принимало общество, когда я проявляла инициативу, - уж слишком странной я для всех всегда была, и только ты принимал и принял меня со всеми моими причудами, – она говорила честно, ничего не утаивая, ей не было страшно, что ее не поймут, потому что точно знала, что такого не произойдет. - Понятно, я не буду тебя учить, как надо жить и тому подобное, потому что сам много боюсь и стараюсь обходить. Но мне вот что интересно, почему ты изменила свой цвет волос? Я всегда тебя помнил девочкой с белесыми волосами, и именно поэтому не признал тебя сразу. - Уже и не вспомню сейчас – мы с родителями часто переезжали, и в одной из школ, когда я еще более менее старалась общаться с одноклассниками, девочки как-то убедили меня перекраситься. А потом мне это даже понравилось, и я стала поддерживать этот цвет. - Хм, никогда бы не подумал, что ты поддашься таким уговорам. Но, смею заметить, что тебе идет, – мягко сказал Суга. Больше они не говорили почти до самого дома девушки. Коши пытался осмыслить все, что она говорила, и хотел понять: насколько с ней были недружелюбны люди, что она замкнулась ото всех, и как так получилось, что ее личность раздвоилась. Этот человек был для него загадкой, которую, практически,невозможно разгадать, даже если сильно стараться, и от этого становилось немного страшно. - Вот мы и пришли, – торжественно объявила Мияко. Юноша хотел попрощаться, как что-то в его голове переклинило, и он решил пригласить ее на товарищескую игру: - Прежде чем мы попрощаемся, я бы хотел тебя спросить: не хотела бы ты прийти на игру в среду? Конечно, я не буду играть, но мне будет приятно, если ты посмотришь, как играют наши ребята. - Нууу, дай подумать... – начала тянуть девушка, чтобы ее друг немного понервничал. – Даже не знаю... - Не издевайся, пожалуйста. - Естественно, мне было бы интересно посмотреть на тебя в игре, но я приду поболеть за нашу команду, - игриво сказала девушка. - Вот и славно. А теперь пока. Вместо ответа, девушка крепко обняла Сугу, чем немало удивила его, но отталкивать ее он не стал и обнял в ответ. И так же быстро, как она его обняла, так же быстро отстранилась и без слов побежала в дом. Парень даже сообразить не успел, что произошло, до тех пор, пока не закрылась дверь. Во вторник все было точь-в-точь также, как и в понедельник: Суга сходил на учебу и наполную выкладывался на тренировке, а потом полная душевности прогулка с Мияко до ее дома. Он узнал о том, как она увлеклась творчеством, и, что оно помогает ей, в некоторой мере, справляться с недугом, какие ей направления в искусстве интересны. А она узнала про то, как обстоят дела у него с родителями и даже немного перепугалась от того, что дядя Байрон недавно чуть не ударил Коши, но попал на Хану, но юноша убедил ее, что с мамой все нормально, да и родители разобрались между собой. Им не страшно было делиться друг с другом чем-то личным – они привыкли к этому в детстве, и, как выяснилось, эта привычка никуда не исчезла, а даже укрепилась. Порой, они даже понимали эмоции с полуслова, а иногда получалось наоборот, и они оба замолкали, но, как было сказано выше, для них это молчание не было чем-то тяготившим, а напротив, понимания и знания, когда надо остановиться. В среду после уроков волейбольный клуб, как и планировалось, поехали в Аобаджосай на тренировочный матч, Хинату от волнения даже стошнило на штаны Танаки и даже после того, как все вышли из арендованного автобуса, он поплелся в туалет, чтобы облегчить волнение. Перед построением команд, Суга посмотрел на балконы, чтобы увидеть, пришла ли приглашенная им Мияко, и увидел, что она таки пришла поддержать свою школу. Матч шел с переменным успехом: первая партия была полнейшим провалом – Хината все время мазал и не мог сосредоточиться, а на сет-поинте во время подачи умудрился попасть в голову Кагеяме; во второй партии рыжик наконец-то смог сосредоточиться и у него даже получилось синхронизироваться со связующим, и забить несколько очков, в итоге: Карасуно взяла партию. В перерыве между второй и третьей партией появился капитан Сейджо – Ойкава Тоору, и все девочки, наблюдающие за игрой готовы были писать паром от появления их кумира, и тренер отправил его разминаться. Как позже выяснилось, он был сэмпаем Кагеямы в средней школе, и почти до конца партии он разминался, а выйдя на матч-поинте забил два очка благодаря сильным подачам, но Карасуно таки удалось вырвать победу. После матча, когда ребята собирались уже уезжать, к ним подбежала Мияко и лаконично поздравила с победой, однако ей объяснили: играй Ойкава всю игру, не факт, что они смогли бы выиграть. И тут, как говориться, "вспомни солнышко – вот и лучик" (не будем употреблять более грубую форму этой фразы), появился капитан Сейджо, поздравил Карасуно с победой, а потом, заприметив маленькую скромную девушку, попытался к ней подкатить, когда парни начали усаживаться в автобус, однако его ждал "маленький" сюрприз, с которым пришлось разбираться Суге: - Что за очаровательная особа? Как тебя зовут, милая леди? – этот резкий напор вместе с фальшивой улыбкой сильно напугал девушку и тут началось представление. - Антуан Ванклиф, – иронично заговорила "девушка" мужским басом и приблизилась к Ойкаве, что напугало его не меньше, чем Мияко напугал его напор. – Какой наглый самец. - Ну-ну, пошутили и хватит, - перепугано заговорил парень. - Так, а кто сказал, что я шучу? – продолжал гнуть свою линию Антуан. Благо: это вовремя успел заметить Суга, и вежливо увел девушку с помутневшим рассудком в сторону и вернуть ее основное состояние: - Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, но нам пора ехать, а без этой девушки мы уехать не можем, – вежливо влез в разговор блондин. – Мияко, пойдем. - Д-да, – выдавил из себя Тоору. - Ты что несешь? – сопротивлялся Антуан, когда Коши его разворачивал в сторону команды. - Будь добр, не надо выдавать свою, как ты ее называешь, хозяйку, поэтому, веди себя адекватно – ей проблемы не нужны на этой почве, – прошептал юноша на ухо альтер эго. - Да ты совсем оборзел, щенок, – пробурчал Антуан, но Сугу он все-таки послушал, поскольку понимал всю правильность его слов. После этого, юноша смог убедить команду, чтобы Мияко (на данный момент – Антуан), смогла поехать вместе с ними до школы, обосновав это тем, что уже поздно, а добираться ей на общественном транспорте будет долго, и ее родители будут волноваться. Всю дорогу Антуан ничем не выдавал себя, мирно задремав на одном из кресел, однако кое-что все таки он не смог контролировать – сильный храп, раздающийся из гортани девушки. И только после того, как ребят привезли к школе, и все начали расходиться по домам, Антуан соизволил вернуть разум девушке; она, в свою же очередь, сильно удивилась, когда она очнулась уже около своей школы, хотя помнила, что стояла вместе с командой около автобуса. Не удивительно, что она попросила Коши все объяснить. - Тебе вкратце или как? – уточнил юноша. - Вкратце, я и так все пойму. - Тогда так: после матча ты подошла поздравить ребят с победой, потом к тебе пытался подкатить капитан наших соперников, и так появился Антуан, которого пришлось останавливать, чтобы дел не наворотил, – как можно короче и понятнее объяснил Коши. - Понятно, но мне не ясно почему, – удивилась она. - Мне уж тем более, – отрезал парень. - Коши-кун, пошли домой. Я устала. Пока они шли, Мияко делилась своими впечатлениями об игре: она была в восторге от того, что она увидела, да оно и понятно – одно дело – просто слушать правила, а другое – видеть и болеть за команду, переживая весь накал страстей почти на себе. Девушка порой даже не могла передать словами весь восторг, который до сих пор бушевал в ее душе, а Суга просто слушал и наслаждался ее открытостью и искренностью. Он бы так еще долго слушал, если бы они не дошли до дома Мияко, и пришлось расходиться: - Спасибо, что позвал меня на сегодняшний матч. Мне очень понравилось, если у вас еще будут игры – зови – я с радостью приду поболеть за наших, – прощебетала девушка. - Ага, – понурым голосом выдавил из себя Суга, поскольку он не хотел, чтобы она уходила. - Ну, Коши-кун, не расстраивайся, что не смог сыграть, – попыталась его подбодрить Мори. - Да не, все нормально. Я просто замерз и как-то не комфортно, – попытался соврать Коши, и, что удивительно, девушка ему поверила. - Ладно, тогда не буду тебя более задерживать, до завтра, – радостно попрощалась Мияко и побежала в дом. Суга пошел домой, где его ждал вкусный ужин и небольшая порция нотаций от отца, на которые у юноши выработался иммунитет, но только одного он не понимал: почему ему так не хочется отпускать от себя эту маленькую, ничем не приметную девушку, и почему так начинает тянуть в груди, когда он думает о ней (п.а. что ж, не до всех сразу доходят истинные чувства, бывает). Вот так Коши добрел до дома, где, как и ожидал, вкусно поужинал и получил порцию нотаций от Байрона, которые он успешно пропустил мимо ушей и пошел в комнату. На этом его день, можно сказать, был закончен, и ему было интересно, каким будет следующий.