Моя Элис

      Одна из последних, крупная капля неторопливо сползла с мокрых волос. И, скользя по выемке ключиц, подобралась к соблазнительной ложбинке груди… Стройное тело укрывало махровое полотенце. Тёплое и сухое.       Оно оказалось на Уильямс благодаря полицейскому. Выбравшись из душа, Эрвин заботливо укутал гостью и, словно отец с дочкой, вложив в свою горячую ладонь её маленькую ручку, подвёл к корзине, наказав чуть-чуть подождать.       Спустя миг на коленях удобно сидящей на излюбленном месте, девушки осталась лежать стопка вещей, принесённая мужчиной, который, не задерживаясь, покинул ванную комнату, гипнотически покачивая широкими плечами. Элис украдкой насладилась этим моментом и, затем, лелея любопытство, опустила взгляд.       С интересом она приступила к изучению подарка. Сверху лежала ярко-розовая целлофановая коробочка. Мягкие губы изогнулись в почти незаметной улыбке. Видимо, если человек — полицейский, то внимательность — неотъемлемая часть его характера. А забота?       Отложив в сторону необходимое средство гигиены, девичьи пальцы аккуратно проскользили по полупрозрачной ткани, открывшейся взору следом.       Нижнее бельё.       Бледно-розовые узоры на сетчатой ткани молочного цвета придавали комплекту невероятную нежность.       Тактильное наслаждение материалом не уступало визуальному. Юный мозг вообразил, как ловкие руки полицейского касаются кружева, осторожно укладывая вещь сверху стопки…       Спустя пять минут в зеркале отразилась не как прежде, осунувшаяся девчонка в мешковатой одежде, а стройная красивая девушка, изгибы и достоинства которой подчёркивало явно тщательно подобранное бельё.       Мягкие чашечки бюстгальтера идеально облегали девичью грудь, просвечивая чувствительные соски. Обнажали взору плоть и обрамлённые кружевом трусики.       Сделав несколько поворотов вокруг своей оси, рассматривая собственное тело, Уильямс никак не могла решить: вкус Айсли она находит весьма сносным или совершенным? Но для чего он одевает её?       Смущение с каждой секундой изучения собственного отражения порабощало незрелый разум. Прекратив потакать каким-то странным порывам, девушка ловко развернула оставшиеся вещи.

***

      Дверь ванной комнаты бесшумно отворилась, давая волю остаткам пара и влаги. Из проёма вышла Элис, облачённая в серую кашемировую водолазку и темные джинсы.       Наполовину высохшие, с косым пробором, волосы обрамляли юное лицо, не скрывая нежных черт и глубоких глаз, последнее время не отливающих тёплым блеском.       Уильямс не слышала ни звука. Но всеми фибрами души ощущала, что хозяин квартиры на кухне. Маленькие ступни, уютно чувствующие себя в хлопковых белых носках, сами понесли девушку в нужном направлении.       Какая-то горькая смесь затаилась в груди. Не успев перешагнуть порог, Элис вспыхнула под поджидающим её взглядом прозрачных очей.       Следователь подготовился.       Стул, на котором он расположился, стоял посреди кухни, развёрнутый спинкой ко входу. Облаченные в брюки, соблазнительно облегающие мускулистые бёдра, ноги уверенно стояли по обе стороны импровизированного коня. А скрещённые мужские руки покоились на его изголовье. Большой палец верхней, мягко поглаживающий металлическое кольцо на среднем пальце, привлёк внимание Элис.       Но вопрос, отчего полицейский в верхней одежде, быстро затмил очевидное нетерпение. Словно дремлющий зверь, длинные полы чёрного пальто покоились позади мужчины.       Полицейский смотрел исподлобья на искренне негодующую девушку. Бесстыдно «гулял» взором по изгибам, которые облегала кашемировая ткань. Элис, в свою очередь, делала то же самое, про себя отмечая, как же всё-таки этому мужчине идут расстёгнутые, пусть лишь на одну треть, рубашки. И всё же, почему он в верхней одежде… — Что ты думаешь о моём выборе? — вырвав юную особу из рассуждений, неоднозначно спросил сильный голос.       Вспомнив сцену в душе, Элис накрыла невероятная уверенность в себе. Последние полчаса она отбивалась от навязчивой мысли, что не безразлична мерзавцу. И сейчас, успешно подавляя в себе смущение от пронзительного взгляда, вздёрнув подбородок, глядела на него сверху вниз. — О каком? — предательски дрожащий вопрос зазвенел в воздухе и вызвал кривую улыбку на мужских губах. — Ты невероятно красивая, Элис.       По краскам, игравшим на мужественном лице, по не сходящей со строгих губ улыбке, по уверенному тону, лавой стекающемуся к маленьким ступням в белых носках, девушка понимала: игра продолжается. Он вновь решил спровоцировать её на те же глупые эмоции.       Нет, мистер Угроза. Не в этот раз. — Мы не закончили разговор, — от себя не ожидая, Элис выпалила фразу четко, жёстко и хладнокровно.       Подползающая лава застыла, мигом превратившись в твёрдый, раскаленный камень. Выражение на лице мужчины сменилось за долю секунды, заставив дрогнуть хрупкий девичий стан. — Повтори.       Искусный манипулятор и дерзкая остроскулая смотрели друг на друга, удерживая не собирающуюся остывать, трещащую лаву.       Но гордость все же сменилась робостью. И высоко поднятый подбородок опустился, признавая, что его носитель погорячился. Хоть рычание мощной пощёчиной и напомнило Уильямс о её роли, она не хотела сдаваться так просто. — Вы говорили, что расскажете…       Айсли выбил из-под себя стул.       Элис успела засечь лишь вздымающиеся полы пальто. На бешеной скорости полицейский подскочил к спесивой девчонке.       Большая горячая ладонь сомкнулась на её горле и толчком заставила жертву впечататься спиной в дверной косяк. Вторая весьма грубо обхватила изгиб талии. Сопротивление было бесполезно. — А теперь ещё раз, — едкость слов пробрала до костей.       Чувства обострились. Глаза забегали по разгневанному точёному лицу. Гостья ощущала, как пульсирует под сильными пальцами следователя её артерия. Властная рука сжимала тонкую шею, удерживая Элис на месте, давая тонкими струйками кислороду проходить в её лёгкие. Или же разрешая ответить.       Но страх мешал говорить. Девушка молила, чтобы Эрвин понял по взгляду, она не хотела злить его. Но в ответ беспощадная ладонь лишь сильнее сомкнулась на безмолвном горле.       Паника. Буйство мыслей. Полицейского не устроило сказанное оба раза, но он велел повторить.       Чёртов псих.       Мужчина вплотную прижимался к трепещущей Элис, усиливая хватку, сверля взглядом матовые дрожащие бусины. В которых уже начало темнеть…       Вдох — хрип. — Вы хотели… — гостья заметила изгибающийся в улыбке ненавистный рот. — Поговорить.       Жестокая ладонь разжалась. Мужчина неторопливо отстранился. Закашлявшись, чувствуя, как подкашиваются ноги, Элис-Джейн сползла вниз. Её маленькие, холодные ладошки забрались под ворот водолазки и легли на шею, остужая ожоги, оставленные человеком, сейчас смотрящем сверху вниз на подневольную.       Делая долгие глубокие вдохи, постепенно приходя в себя, Уильямс не желала поднимать взгляда. Даже подсознательно зная, что он ждёт, ощущая пожар в широкой груди рядом стоящего, она продолжала глядеть перед собой. — Вставай, нам надо ехать, — ледяной волной окатил девушку приказ.       Слова наряду с удушением остро ударили по юной душе. Они не могли никуда ехать.       Она не могла.       Тем более, с ним, садистом, готовым пойти на всё, лишь бы получить желаемое… Времени рассуждать не было. Какой сейчас час? Нужно было узнать. И сделать это так, чтобы Айсли ничего не заподозрил.       Кухонные часы висели над входом, под которыми находились девушка и не сводящий с неё глаз похититель. Взирая сквозь свои колени, обтянутые джинсами, Элис решилась подать голос. — Можно я только попью? — У тебя минута, — помолчав, отозвался сверху мужчина и, развернувшись на каблуках, медленно вышел в коридор.       Не теряя времени, девушка аккуратно поднялась и, чтобы не вызывать подозрений у полицейского, не оборачиваясь двинулась к раковине.       Губы, явно торопясь, сделали несколько глотков прохладной воды из наполненного доверху стакана. Уильямс, покосившись на дверной проём, убедилась, что за ней не наблюдают, и запрокинула голову, с жадностью выпивая жидкость.       Её взгляд стремительно проскользил к часам… До разговора со спасителем оставались ровно сутки.       Айсли стоял, облокотившись спиной на тяжёлую входную дверь, когда Элис вышла в коридор. Опустись он чуть ниже, его длинное одеяние коснулось бы пола.       Поймав девичий взгляд, кивком полицейский показал на обувь, развёрнутую мысами к нему.       Элис-Джейн вспомнила мультфильм о Золушке, под который она как-то готовила в доме Саирса…       И если она — Золушка, то Эрвин — злая мачеха.       Ловко отогнав от себя глупые мысли, гостья обула свои маленькие, обтянутые белоснежным хлопком ступни в кожаные ботинки, оказавшиеся ей малы. Сжав и разжав пару раз пальчики на ногах, она поморщилась.       Но твёрдо решила, что следователь не заслуживает даже крошечного звука из её уст.       Уильямс выпрямилась и вздёрнула подбородок, окинув мерзавца взглядом, полным ненависти. На его серьёзном лице читались задумчивость и отстранённость. Словно это не он пять минут назад чуть не стал убийцей.       Бездействие и молчание. Внутри Элис кружился ураган. Злость и обида. Не в силах признавать красоту оболочки столь гадкого нутра, она отвела взгляд от нерадивого полицейского и помялась на месте, желая порвать маленькие ботинки. — Надень, — рука мужчины с тёмной тканью взмыла к девушке.       Не взглянув в сторону обидчика, она на грани с грубостью забрала одеяние. Почему-то от Эрвина больше не веяло гневом. Словно он погрузился в пучину своих мыслей, нейтрализовавшую пожар взбалмошной души.

***

      Элис показалось, что она никогда не дышала, как только её ноги ступили на лестничную площадку.       Делая глубокие, размеренные вдохи, она по-детски радовалась тому, что вышла из злосчастной квартиры.       Несмотря на то, что дома у Эрвина всегда стояла прохлада, атмосфера «душила» юную гостью. И теперь влажность подъезда словно наделяла её тельце жизнью.       Тканью, которую велел надеть следователь, оказалась серая толстовка. Его толстовка. Которая, естественно, болталась на стройной фигурке. Но девушку это не беспокоило. Откровенно раздражал её лишь остаток его аромата на вещи…       Похищенная украдкой рассматривала двери соседних квартир: пыльные и забытые. Услышав щелчок, она мигом переметнулась взглядом к спине высокого человека, который казался куда больше в своём чёрном пальто.       Заперев дверь, Эрвин повернулся к гостье. Все в нём говорило — непредсказуемый разум вернулся в реальность. Недобрый блеск в прозрачных глазах; руки, манерно покоящиеся в карманах; ненавистная ухмылка.       Мужской стан наклонился, ладони упёрлись в колени. Мерцающие ледышки поравнялись с потускневшими камнями. Он занял позицию взрослого, желающего что-то объяснить ребенку. — Давно ты догадалась, что мы живём одни? — прядь русых, щегольски зачёсанных набок волос осторожно сползла на скулу мужчины.       Свое ёкнувшее сердце Элис поставила в угол самой дальней комнаты и заперла на три замка: ненависть, страх и гнев. Нет никаких «мы». Есть Элис-Джейн Уильямс и злая мачеха, портящая ей жизнь. — Почти сразу, — не моргая, девушка буравила полицейского взглядом, усердно стараясь разбить невыносимые стекляшки. — Удивительно, маленькая, а такая сообразительная девочка, — оскал мужского рта, как миллион белых диодов, разбежался светом по подъезду. Но и на секунду не был близок к тому, чтобы сломать тройную защиту Элис.

***

      Стильный светлый салон превращал седан в подводную лодку, самолёт, ракету или всё вместе взятое.       Визуально расширяя пространство, серо-бежевая кожа туго обтягивала почти весь интерьер автомобиля. А металлические детали, словно несгибаемые скобы, держали материал в постоянном натяжении.       Строгость во всем, да, мистер Угроза?       Двадцать три минуты назад Эрвин галантно открыл дверь перед девушкой. Через минуту он уже сидел за рулем справа от Элис, ощущавшей себя совсем крошечной в механическом монстре. Ещё через тридцать секунд, когда сильные руки-мучители пристёгивали хрупкое тельце Уильямс ремнём безопасности, она заметила часы на приборной панели. Ровно двадцать минут прошло с момента, как девичья спина приноровилась к контакту с жёстким рельефным каркасом сидения. И столько же полицейский уже вёл машину в неизвестном для юной особы направлении.       Они проносились мимо множества одинаковых высоток и закоулков, и ни разу мимо многолюдного места.       Взгляд Элис периодически улавливал через прогалы между домов зелёные участки, похожие на парки и аллеи. Но затем девушка принуждала себя отвернуться и не травить свою и без того ноющую душу.       Украдкой глядя на панель, где отображалось время, Уильямс попутно изучала глазами устройство, очень напоминающее рацию. Видимо, Эрвин — приверженец старых традиций.       Выдвинутая тонкая антенна, кнопки: большая и несколько как на пульте от телевизора, рычаги. Интересно, как она работает. — Интересно? — перехватив взгляд спутницы, спросил мужчина. — Нет, — тихо сказала Элис и отвернулась от водителя.       Редеющие, мигом пролетающие здания. Всё больше зелени. Кажется, Айсли вывозил похищенную из города…       Вынужденно сглотнув страх, за секунду комом накопившийся в горле, девушка «включила» проектор памяти в голове.       Слишком ярко. Большие горячие ладони причинили ей боль, так и не объяснив, зачем. Что хотел доказать Айсли требованиями повторить? Он и без того главный. Он — создатель игры.       Элис с остервенением вытерла со щеки глупую слезинку, которая напомнила о необходимости укрепления трёхсложной защиты души.       Осталось продержаться менее двадцати четырех часов. И если сейчас похититель везёт ее в какой-нибудь дальний лес, чтобы закопать её тело под деревом, то всё пропало. Она не справилась.       Но зачем тогда этот подарок?       Элис провела подушечками пальцев по воротнику мягкой водолазки. Или это не подарок, а обряд…       Жертвоприношение?       Но разве с жертвами обнимаются, стоя голыми в запотевшей от пара душевой кабине. Треск и боль где-то под рёбрами дали повод прогнать воспоминания прочь.       Элис до истерики не нравилось происходящее, но чтобы не предаться полному отчаянию и ненароком не показать лишних чувств полицейскому, она отвлекала сама себя, рассматривая автомобили на трассе.       Чёрных было куда больше. От самых маленьких, как только что промчавшийся смарт, до громадин, как сильно отстающий от машины Айсли, джип, который можно было видеть в боковое зеркало. Интересно, он тоже как подводная лодка внутри?       Городской ландшафт полностью сменился природным. Голубые хвойные леса, периодически рассекаемые посёлками, выглядели величественно и опасно…       Если страшные опасения не подтвердятся, задумалась Уильямс, она непременно отправится в прекрасный, полный высоких елей, лес.       Когда деревья перестали обнажать дома и обволокли зримым холодом мчащийся седан, в девичьем желудке завязался тугой узел. Как себя чувствуют люди, которым выносят смертный приговор, Элис не знала, но навязчивая ассоциация крутилась в её мыслях.       Даже при желании выпрыгнуть на скорости, двери были заблокированы и не дали бы осуществить план. Такой вариант побега пришел девушке ещё на первом светофоре в городе. Но «страшный дядя не тупица»… Элис тут же отругала себя за цитирование Айсли.       И в тот же миг в незрелом мозгу вспыхнуло неистовое желания взглянуть на точёное лицо.       Словно наркоман, думающий, что примет дозу ещё один, самый последний разочек, похищенная аккуратно, якобы невзначай повернулась корпусом к спутнику.       Взгляд её по-прежнему изучал пролетающие мимо стволы благородных деревьев.       Изображая небрежность, девичья ручка взмыла и убрала прядь волос за ухо, давая визуальный доступ к желанному. Скользя взглядом по приборной панели, Элис вжалась в спинку кресла в надежде остаться незамеченной.       На обозрение вновь попались часы, но почему-то пассажир даже не постаралась обратить внимания на цифры, быстро переключившись на руль.       Разряд.       Глазами жадно впившись в длинные мужские пальцы, в абсолютном спокойствии управляющие автомобилем, девушка сжала ладошки в кулаки, испытывая удовольствие от запрещённого законом её души вещества, с кодовым названием «злая мачеха».       Как гармонично штурвал смотрелся во власти полицейского. Машина, словно мустанг, мчалась независимо от хозяина. Но едва красивые руки сжимали кожаную узду, транспорт тут же повиновался и действовал под покровительством уверенных касаний.       «Эти касания тебя чуть не убили, Элис-Джейн… и ты по-прежнему в опасности», — подумала девушка, но не отвела взор, а лишь побрела выше.       По предплечьям, облачённым в благородный материал. По казавшимся необъятными в чёрном драповом одеянии широким плечам. По безупречно сидящему, острому воротнику прямиком к обнажённой шее.       Разряд.       Манящая матовая кожа напрашивалась, чтобы оставить на ней след. И щёки, покрытые лёгкой щетиной. И, тем более, строгие губы, сейчас снова казавшиеся поразительно чувственными.       Уильямс не отказывала себе в новой дозе и ласкала взглядом мужественный профиль спутника. Его волевой подбородок, прямой нос, красивые длинные волосы…       И, на сладкое, устремлённые вдаль, стеклянные глаза. Не представляющие никакой опасности. Даже наоборот?       До боли сжатые девичьи кулачки перешли на ремень безопасности и теперь крутили его во все стороны. В юной душе бушевали демоны. Демоны, не дающие янтарю оторваться от мужчины: его позы, взгляда и рук; желающие узнать, что скрывается за жёсткой скорлупой Эрвина Айсли; дразнящие Элис воспоминаниями о горячих прикосновениях.       Что-то щёлкнуло.       Резко перестав принимать внутривенно, девушка заметила, как уголок губ запрещённого вещества дёрнулся. Сознание прояснилось, ураганом возвращая юную особу в реальность.       Звук издало крепление ремня безопасности. Оно зафиксировалось от неконтролируемых конвульсий рук нерадивого наркомана. Вмиг отпущенная полоска ремня припечатала Элис к сидению.       Рассекречена или нет?       Мужчина продолжал смотреть вдаль. Даже в его позе ничего не поменялось. Но вот только его спутницу теперь начало преследовать жуткое ощущение, что он всё время на шаг впереди.       Больше никаких экспериментов. Твёрдо решив это, Уильямс уже начала отворачиваться к своему окну, но вспомнила про время. Осторожно переведя взор обратно, на приборную панель, она испытала до боли знакомое чувство. Девичьи глаза невольно обратились к зеркалу заднего вида.       Разряд.       Губы бесконтрольно раскрылись в острой необходимости сделать вдох.       Элис словно оказалась в другом измерении. Отражение мужчины улыбалось, заставляя её цепенеть. А эти чёртовы бездонные… Прервав мучительный контакт, Эрвин перевёл взгляд обратно на дорогу.       Девушка жутко разозлилась. Гнусный любитель наблюдать не мог одним лишь изгибом своего рта ввести её в забвение о табу. Испепелив взором напоследок цифры на панели, Элис отвернулась к своему окну.       Двадцать три часа.       «Поправив» все три повешенных в вынужденной мере замка души, девушка ощутила, как отступает гнев. В конце концов, она сама в силах спасти своё сердце от похищения.       Тем временем, чёрный седан замедлил ход, съехав с шоссе на весьма узкую проселочную дорогу. Склонившись над ней, деревья, словно тоннель, обволакивали путь тьмой.       Ветки хлестали по лобовому стеклу. На вопрос, зачем следователю понадобилось вывозить Элис в такую глушь, в незрелом разуме находился лишь один ответ. Взрослому мальчику надоела его игрушка.       Нельзя было это так оставлять. Юный пассажир судорожно разрабатывала план побега, который должен был вступить в силу, как только водитель разблокирует двери. Старалась понять, в какую сторону лучше кинуться, чтобы быстрее добраться до шоссе.       Широко распахнутые девичьи глаза изучали окрестность, в поисках примет, которые, если что, помогут выбраться.       Внимательно всматриваясь в ландшафт, Уильямс реагировала на любое торможение транспорта. Во рту пересохло. Хрупкое тело с силой вжималось в кресло. А левая рука нервно подёргивалась, готовая в любой момент кинуться к кнопке ремня безопасности.       Автомобиль остановился, заставив девичьи губы задрожать.       Свинец за долю секунды заполнил юное тело: от сжатых в маленьких ботинках ступней до судорожно сглатывающего горла.       Растерянно окинув взглядом местность и не увидев ничего, кроме чащи деревьев, Элис по-настоящему запаниковала. Стволов, под которыми можно похоронить человека, было не счесть.       Внезапно открывшаяся дверь застала девушку врасплох. Она упустила момент. В нос ударил аромат свежести, влажной хвои, и… похитителя. Он стоял в имитации смиренного ожидания, подавая свою большую ладонь скукожившейся в кресле девушке. «Трупам подают руки?» — пронеслось в девичьей голове.       Подавив отказ организма подчиняться, осторожно, буквально кончиками пальцев Элис дотронулась до горячей кожи и неуклюже вылезла из седана. После чего отскочила от полицейского на добрых пару шагов, но тот, явно предполагая подобное, мягко схватил её за тонкую кисть. — Элис, послушай меня, — вкрадчиво заговорил мужчина. — Во-первых, ты не убежишь далеко, — он сделал шаг к девушке, сильно сокращая расстояние. — Во-вторых, мне придётся тебя искать, если ты заблудишься.       Ни горячие прикосновения, ни мужской аромат, ни блеск лазурных глаз, ничто не могло преобразить слова, пулями вылетающие из строгих губ.       Остолбеневшая Уильямс глядела на источник угрозы, не в силах побороть шквал самых мрачных мыслей в собственной голове. — Я помедлю, Элис, можешь мне поверить. Помедлю, чтобы ты дошла до отчаяния, о котором даже в книгах не пишут. Несколько дней, — красноречивый взгляд прозрачных очей отсканировал предмет издевательства. — Чем больше, тем лучше, проведённых в чаще леса, выбьют из тебя дурь. А в тот самый момент, когда ты будешь на грани, когда последняя надежда покинет твою спесивую голову, когда смерть будет рядом и уже протянет свою костлявую руку к твоей гордой душе, приду я, — требовательно, но осторожно следователь потянул девушку на себя, превратив дистанцию в жалкие сантиметры. — И ты пожалеешь, что смерть не нашла тебя раньше. — Шёпот ядом проник под кожу готовой раствориться в синеве елей Элис-Джейн.       Отпустив девичью кисть, мужчина отпрянул и развернулся в сторону непроглядной тьмы леса. — У тебя есть выбор: пойти со мной или остаться здесь, — невозмутимо предложил следователь, повернув лицо в профиль.       И, выждав минуту в молчании, неторопливо начал движение куда-то, куда знал он один. Полы черного одеяния мелькнули среди стволов.       Уильямс, всего секунду боровшуюся с собой, двинулась в чащу за своей самой главной фобией.

***

      Ловко, словно профессионал, мужчина пробирался через деревья. Следом семенила девчонка, не падающая, но то и дело поскальзывающаяся на корнях.       После строгого монолога Айсли в юной голове всё перевернулось. Он угрожал ей. Это факт. Но при этом угроза исходила из явного желания уберечь. Или нет?       Может это психологическая уловка и сейчас следователь ведёт несопротивляющуюся жертву к месту, готовому стать её посмертной обителью…       То ли от свежести леса, то ли от противоречивых мыслей, у Элис кружилась голова. Сколько они уже шли, она не имела ни малейшего понятия. Оглянувшись на какой-то шорох, девушка не заметила, как затормозил ход полицейский, и врезалась прямо в его широкую спину.       Эрвин рефлекторно развернулся и подхватил спутницу под локоть, помогая удержать равновесие. — Спасибо, — поднимая взгляд на спутника, вымолвила она, но тут же застыла.       За его высоким станом, между всё тех же синих елей, располагался большой хмурый двухэтажный дом.       Крышу и стены неплотной стеной оплел плющ. При этом сооружение не выглядело заброшенным…       Элис перевела недоумевающей взор на похитителя. В прозрачных глазах читалось какое-то противоречие.       Странный эмоциональный порыв едва не спровоцировал девушку прикоснуться к большой горячей ладони. Но тихий, отчасти робкий голос мужчины перебил внезапностью все желания. — Это мой дом, — повисло в воздухе.