Перерождение

Все тело запылало от страха, а руки начали дрожать. Что могло пойти не так? Лекарство ни просто не подействовало, а сотворило с Бейнлином нечто совершенно неожиданное. От этой самой неожиданности, Зетто начал пятиться назад. Он не отрывал глаз от бурлящей черной жижи, которая продолжала расползаться гротескным нарывом по всему телу наставника. От слабости в конечностях, юный волшебник споткнулся и упал на деревянный пол. Его распахнутые в отчаянии глаза продолжали таращиться на учителя. Голова отказывалась соображать, а тело повиноваться. То, что учитель мертв можно было не сомневаться, но в шокированном сознании мальчика сейчас не было места для скорби. Это пожирающее Бейнлина нечто было живое и обладало собственной волей. Это было очевидно. Пускай Зетто и не знал происхождения этой субстанции, но он интуитивно чувствовал, что ее необходимо уничтожить, пока та не разрослась еще больше. О, изначальные, как жаль, что в гильдийской академии не учат боевым заклинаниям элементов. Если бы это было не так, то Герцер наверняка быстрее бы среагировал, ведь всем известно, чтобы пользоваться боевой магией элементов, нужна молниеносная реакция и сильная воля. Очень и очень сильная, ведь не каждый может покорить даже слабейшее из слабых дыханий Гелио и сотворить из его энергии нечто. Но Зетто был весьма любознателен до магии, и естественно всегда читал книги, которые не входили в базовую программу академии. В теории он знал, как можно сотворить пламя. И самое сложное в этом процессе — это покорить дыхание. Поднявшись с пола, волшебник напрягся, вздымая руки перед собой. Его ладони были открыты, а лицо сделалось сосредоточенным и серьезным. Сейчас окружающего мира не стало и в сознании начинающего мага была только его цель. Сейчас понадобится все, что выучил Зетто. Все, что он усвоил из украденных в гильдии книг по боевой магии, сейчас должно было обрести практическое применение. Герцер закрыл глаза, чтобы ощутить дыхание. Его вытянутые руки подрагивали, толи от напряжения, толи от неуверенности. Он пытался сосредоточиться на своих ощущениях, ведь маги чувствуют мир по-особому, не так как люди лишенные дара. Зетто стрельнуло в висок, напряжение давало о себе знать, но был и результат. Теперь волшебник первый раз в жизни ощутил дыхание. Даже в такой искаженной форме, оно было прекрасно и источало силу и мудрость. Мир, представший перед мысленным взором волшебника, был будто развевающаяся в динамике картина, нарисованная многочисленными мазками умелого художника. Размытые очертания каких-то предметов имели насыщенные цвета, совсем не такие как в реальности. Буря непонятных эмоций охватила молодого человека. Он вглядывался в этот мир и дивился его необычности. Маг уходил в него все дальше и дальше, и он понимал, что потоки «краски» и причудливые формы, которые она принимает в картине, что видит его сознание, это и есть дыхание. Оно было столь мощное здесь, окружающие предметы пронизывались им, и оно наполняло их сутью существования, оно наделяло их смыслом формы и геометрией воплощения. Картина была непередаваемая. Сердце волшебника билось часто, он терял концентрацию, и теперь на себе мог почувствовать, почему так не просто было овладеть боевой магией. Его сознание теперь искало дыхания, оно алкало его, просило его, требовало. Зетто хотелось прикоснуться к божественному, и воплотить его с помощью своей воли в разрушительной силе стихии. И он нашел, то что хотел. Свеча, стоящая на столе неподалеку. Разум мага точно уловил ее. Размытые очертания акварельного огонька было наполнено дыханием Гелио. «Зачерпнуть совсем немного…» — пронеслась мысль в голове волшебника. Но соблазн был велик. Даже в пламени небольшой свечи было достаточно дыхания, чтобы заполнить им сознание мага. Но следовало не жадничать, и постараться взять немного. Вобрать тот минимум, на который был способен Зетто. Он открыл глаза, сосредоточенно сохраняя в сознании свечу, источник дыхания того, что сейчас было нужно магу. Герцер приподнял руки повыше, расширяя диапазон сплетения заклинания, давая себе пространство и возможность манипулировать дыханием и преобразовывать его. В душе мальчика метались чувства страха и восхищения, когда он чувствовал, как дыхание входит в его тело и дух. Его голубые от природы глаза начали наполняться огненными отблесками. Пламя плясало в его глазах, голове, в его душе, его теле и в его руках. Дыхание растекалось по телу мага, захватывая его, завладевая им. Зетто чувствовал это овладение каждой клеточкой своего тела. Он дрожал. Возможно он переборщил, и зачерпнул слишком много, но теперь дороги назад уже не было. Воздух вокруг стал сухим, а пространство между руками мага начало извергать всполохи пламени. Дыхание рвалось наружу. Ну что же, пришло время. Грудь мага начала вздыматься, наполняясь воздухом. Это был важный этап сотворения заклинания. Зетто делал это медленно, приоткрыв рот. И когда легкие мага были до отказа заполнены, настал решающий час. Не по своей воле немного подавшись вперед, волшебник резко свел руки перед собой, будто ловя мяч. -Пламя!!! –громко выкрикнул маг, выпуская наружу усердно набранный в легкие воздух. В месте с дыханием Зетто на волю вырвалось и дыхание Гелио, преобразованное сознанием, духом и волей мага в огонь. Огненная вспышка ослепила Герцера, но он почувствовал, какая мощь слетает с его рук. Бушующее пламя, жаждущее поглощения всего живого приобрело форму стремительного потока огня, который с трудом мог сдерживать в узде Зетто. Поток конечно поразил мертвое тело учителя, сжигая нечто, убившее его, но побочные непредвиденные обстоятельства были также велики. В какой-то момент Волшебник осознал, что больше не контролирует процесс. Это дыхание, подобно зверю, вырвавшемуся из под контроля деспотического господина, начало разрастаться и взорвалось прямо в руках Герцера, отбрасывая его назад и разнося в цепки все убранство дома. Счастье Зетто быстро сменилось недоумением и страхом, когда он почувствовал, что его ноги отрываются от земли и он начинает взлетать, подталкиваемый силой взрыва. Вот так вот в одно мгновение его собственная магия обернулась против него. Полет казался слишком долгим, а его завершение слишком очевидным. Зетто ударился затылком о стенную полку. Сознание покинуло его, и, возможно, оно и к лучшему, потому что больнее для потерявшего человека, заменявшего ему отца, мальчика, было смотреть, как догорает единственное место, дарившее ему счастье – его дом. А вместе с ним сгорали все надежды и мечты о счастливом будущем.