Пламя, что горит в его сердце

***

      У вас когда-нибудь было ощущение того, что сердце вырвали из груди?.. Вырвали вместе с внутренностями, заодно еще и прихватив вашу душу. В голове словно повторная звуковая запись, словно с издевкой вновь и вновь повторяет те самые слова, что вырвали тебя из самого мира. Оставив на обозрение другим лишь пустую куклу. Это противное ощущение, как вначале ты холодеешь, словно только что тебя облили ведром ледяной воды. А потом ты самым настоящим камнем, что уронили в реку, безжизненно падаешь на дно. Будто тебя выпотрошили, и все произошло так быстро, что боль была даже и не ощутима. И только потом, когда смысл всего произошедшего начинает словно мозаика, собираться у тебя в голове в полноценную картинку. Ты как отчаянный утопленник, будешь хвататься за любую ниточку, чтобы выплыть и спасти того, кто тебе дорог.       Люси будто вычеркнула из памяти тот момент, когда она словно сломавшаяся кукла, упала на траву опустив потухшие глаза вниз. Голова отчаянно отказывалась принимать тот факт — что его больше нет… Слезы сами собой покатились по мраморным щекам, а жгучий ком, словно кузнецкими клещами сдавил горло, от чего вырвался один только неясный всхлип. Сказал, что мертв… Но ведь девушка услышала, это так сильно впечатавшееся в ее память слово «возможно». Это осознание, загорелось в ее глазах и душе маленькой искоркой надежды, от чего безумные, не поддававшееся объяснению планы действий, тут же всплыли в женском мозгу.       — Я лечу с вами!.. — твердое и уверенное восклицание, что услышал из девичьих уст старейшина Драконов, вогнало мужчину в легкий шок.       — Не морочь нам голову! — раздалось возмущенное шипение где-то сбоку, и девушка поспешила отринуть с прохода, чтобы дать одному из прибывших Драконов возможность пройти, ведь тяжелая ноша на плече была огромным аргументом, чтобы Люси его пропустила.       — К чему нам женщина? У нас проблем и так выше крыши! А еще и за тобой следить! Не бабское это дело, идти вместе с мужчинами на поле битвы. — с раздражением в голосе процедил мужчина, и вперил гневный взгляд в немного потупившуюся и сжавшуюся светлую макушку.       — Поубавь свой пыл, Каин. — нахмурил брови старейшина, положив широкую ладонь на крепкое мужское плечо тем самым отстраняя его от девушки. — Но ты действительно нам будешь только обузой, — взгляд добрых и чуть подернутых налетом старости глаз, уже был обращен к Люси.       — Но ведь я могу помочь!.. — с надеждой, чуть осипшим голосом прикрикнула Хартфилия, прижав кулачки к груди.       — Чем нам баба в битве пригодиться?.. — съерничал Дракон ухмыльнувшись и скрестив руки на груди, — Только если своим телом…       — Каин! — гаркнул старейшина, и молодой Дракон тут же убрал с лица ехидную ухмылку. — Ты что себе позволяешь?! Совсем страх потерял?.. — мужчина был действительно зол за одного из своих Драконов, что так неуважительно отнесся к чужой жене, и только он хотел продолжить, как тихо произнесенные слова, со стороны спрятавшей свои глаза за челкой, поуменьшили его пыл.       — Во первых я тебе не баба… — сдержанно проговорила Люси, сделав один шаг в сторону Дракона, — Во вторых никто не имеет права так со мной обращаться кроме моего мужа! — загоревшиеся гневом карие глаза, и молодого Дракона болезненно дернули за ухо, наклонив с силой его голову вниз, и прокричав так, что чувствительный слух, чуть не лопнул от этого:        — И в первую очередь я лекарь! Который может пригодиться на поле битвы гораздо больше, чем хамоватый Дракон!       Шоку Каина, черноволосого Дракона, не было просто границ. Да что эта женщина о себе возомнила. Обращаться с Ним, как с каким-то ничтожеством. Да как она посмела?!       — Ты что о себе думаешь?! — вспылил Дракон, резко отстранившись, — Ну я тебя научу, как с мужчинами разговаривать нужно! — угрожающе проговорил мужчина вознося руку над головой Люси, что испуганно дрогнула.       Трусливо сжавшись в комок, девушка со страхом зажмурила глаза ожидая удара. Но его не последовало, а только сдерживаемое сквозь зубы шипение вперемешку с рычанием раздалось рядом.       — Остынь Каин. — пропитанный сталью голос старейшины, заставил даже Люси покрыться холодными мурашками. Она подняла глаза вверх, и увидела как Гилдартс крепко сжимает мужскую руку, что вот-вот могла нанести ей удар. — Она не твоя, и ты никакого права не имеешь ее даже пальцем тронуть. — рука Каина была с точностью отброшена в сторону от испуганной светлой макушки, и сильная широкая спина загородила тело девушки. — Иди и приготовься к вылету. — отдал приказ старейшина Драконов, и тот не мог его ослушаться, и что-то процедив сквозь зубы, рыча, удалился с осадком поражения в груди.       Люси была готова услышать в свой адрес все что угодно, от ругательств, до гнева. Но чтобы это:       — Ты правда лекарь?.. — Гилдартс Клайв спокойно выдохнул, чтобы согнать напряжение в своей груди, все еще провожая взглядом удаляющуюся фигуру, и медленно развернулся к опешившей блондинке. Та, поджав продрогшие розоватые губы, уверенно кивнула.       — Я смогу помочь тем, кто ранен. Мне только сумку собрать… — немного сконфуженно заговорила Люси, сжав ладонь у груди в кулачок. — Мне бы только увидеть…       — Зачем тебе туда, девочка? — вдруг ни с того ни сего спросил Дракон, — Мужа что ли боишься отпускать?       Отрывисто вдохнув ускользнувший при упоминании Нацу воздух, карие глаза опустились вниз, а их обладательница едва слышно прошептала:       — Он уже там…

***

      Темные твари, что кишели у границы между лесом и одним из крупных городов Фиора, продолжали выползать из самых темных уголков лесной чащи. Все они, были самых разнообразных форм и размеров, но было у них одна схожесть — темная, вязкая энергетика, вилась вокруг них словно черный густой дым. При соприкосновении с зеленой травой, та в миг сгнивала, превращаясь в непонятную темно-фиолетовую субстанцию. Все просто вымирало, когда Темные прикасались к чему либо.       — Нацу! Скорее сюда! — воскликнул Дракон Молний, расправив мощные золотистые крылья, и ища глазами, чей зрачок стал узким словно у хищника, своего товарища. Но неожиданная стрела, что со свистящим звуком пролетела прямо у самого уха блондина, заставила отлететь чуть выше.       — От сукины дети… — процедил сквозь зубы Лексус, потирая задетое предплечье, и яд, что был на наконечнике стрелы, уже стал просачиваться в кровь, от чего разум затуманивался. Черт! Где этого идиота носит!       — Получайте гады! — взревел Дракон, взмахнув мощными крыльями, и те когда соприкоснулись, отправили мощный громовой удар с запалом молнии, прямо на ряд шедших темных лучников. Но расплывшаяся на губах ухмылка, от точного удара, в миг поблекла, когда распавшиеся на тысячи жидких ошметков твари, стали собираться в одного громадного монстра, чьи глаза не добро загорелись фиолетовым цветом. И вновь удар молнии озарил небо…       Нацу подоспел вовремя. Он был у другой границы, и отправил раненых Гажила и Грея обратно за помощью. Черт! Акнологии все же удалось застать их врасплох. Гажил чуть не погиб… Черт! Огонь неконтролируемо вспыхивает в душе Дракона, тут же воспламеняясь у него в руке, и огненный шар летит в очередную тварь, что расползлась от удара… Но не смогла собраться обратно, а наоборот, стала гореть, и вскоре превратилась в пепел. И все это произошло на глазах Драгнила, и тот сразу же поспешил найти своего товарища.       — Лексус! — крикнул розоволосый, отражая атаку, и тем самым подхватив под плечо своего уже изрядно потрепанного напарника, опустил его на безопасную зону. — Нас только двое… — озвучил он свой вердикт. Дреяр ухмыльнулся сплевывая комок темной крови, пока из другого уголка не начинает течь другая, свежеподкатившая.       — Нас когда-то это останавливало?.. — хмыкнул мужчина прижав кулак к губам. Оскал расцвел на лице Огненного Дракона быстро, и Дреяр понял, что так просто этот парень точно не сдастся.       — Смотри и учись! Салага… — оставив товарища внизу, Нацу взмахнул мощными красными крыльями взлетая вверх. Если получится поджечь ту границу из которой они все выходят, то можно будет прекратить их наступления. Огонь — их главный враг! Думаю они вряд ли решаться на подобный шаг. Что будет на руку, и пострадает намного меньше людей.       — Рык Огненного Дракона! И крылья понесли своего хозяина в самую пущу тех самых тварей. Его огонь воспламенил их кожу, от чего она пузырилась и лопалась и стоял неприятный запах гари. Подхваченный ветром, Дракон устремился к самой границе растущих лесных деревьев, и накренившись в бок, поджег их стволы, и чем дальше летел, чем больше разрасталась черта, и твари, что попытались пройти сквозь огненную завесу, были сожжены до пепла.       — Нацу! — услышав свое имя, Дракон поспешил увидеть своего товарища, и тот, держась за кровоточащий бок, крикнул:       — Улетай оттуда!       Но среагировать юноша не успел. Все произошло так быстро, словно в одно мгновение.        Полыхает пламя, кишат темные твари, и стрела, с наконечником ядовитым, пронзает левую часть туловища Огненного Дракона. Падает на землю, где трава иссохла от магии черной, а теплая кровь сочится из раны. Слышится крик, товарищи подоспели, а сердце тревожно бьется. Безрассудный поступок он совершил, а ведь обещал беречь себя… Рана рвется, а боль пронзает все тело. А в мыслях и голове, прекрасный образ светловолосой красавицы, что улыбкою своей, завладела его сердцем. Не успел он сказать… не успел…       — Люси… — хрип, а медная кровь подкатывает к горлу. Мрак застилает глаза, а сердце прекращает свой бит.       Не успел он сказать… не успел…       — Держись, Нацу!

***

Армия темных была успешно повержена. Вовремя подоспели и Драконы и армия Фиора. Разгромили они полчище тварей, отомстили за кровь, что была пролита у той границы.       Старейшина был поражен храбростью той девушки, что нес он на своих плечах. Так отчаянно рваться туда, откуда обратной дороги может и не быть. Он чувствовал, как теплится у нее в душе огонек любви, что испытывала она к Дракону своему. Он слышал с какой мольбой билось ее сердце, когда они все ближе приближались к дымящейся границе темного леса. Он знал, что молится она лишь о том, чтобы увидеть своего мужа живым. Гилдарст неплохо знал Нацу, и теперь он даже восхищается этим юношей. Молодой Дракон всегда шел не в ногу со своими товарищами. Поступал так, как сам считал нужным, и никого не слушал. И часто это было только ему же и на руку. Вот и сейчас, его супруга вовсе не радуется тому, что ненавистный Дракон может оказаться мертвым. Люси едва держит себя под контролем, хотя руки ледяные, а глаза уже опухли от слез, которые так незаметно пыталась стереть со своих глаз. Он впервые встречает такое, если быть откровенным.       Он всегда видел лишь страх и злость в глазах супруг Драконов. Он ощущал их ненависть, ведь прекрасно знал чем она вызвана. Драконы своенравны, своевольны, и никому не могут подчинятся. А что же делать бедной, хрупкой женщине под таким напором?.. Терпеть. Сцепив зубы и сжав кулаки, терпеть сквозь слезы и боль, все то, что даст им их Дракон. Другого выхода у них попросту нет. И Гилдартс не мог ничего с этим поделать, ведь метка, что появляется на теле, не дает права даже вмешиваться в это дело. Но только если Дракон посягнет на чужое, то это его полное право остановить и обезвредить. Они все же не дикари, и правила приличия должны у них соблюдаться.       Когда же они прибыли в самое пекло, разгоревшейся войны, старейшина отправил Люси в развернувшийся лагерь, куда уже доставляли раненых. Он пожелал удачи отважной девушке, и отпустив ее на безопасную землю, взмахнул крыльями ввысь.

***

      Хартфилия старалась как могла, помогая медсестрам ухаживать за тяжело ранеными больными. Помогала с перевязкой, и даже не страшилась крови и более открытых ран, где мясо и кости в открытую были видны. Она делала травяные мази и настои, различные примочки прикладывала на голову солдатам. А сердце продолжало отчаянно и тревожно трепыхаться в груди напуганной птицей. Нигде… Нигде она не видела родного, знакомого лица… Не видела забавно торчащих в разные стороны розовые пряди. Пускай бы он даже лежал без сознания на одном из спальных мест, но девушка все-равно бы знала, что он жив. А пока она его не встретила, то это проклятущее неведение, вгоняло в дрожь и насылало на ослабший разум дурные и пугающие мысли. Как если бы она увидела, как из-под накрытой белой простыней носилки, торчат те самые розовые пряди… От одной картины, внутри, девушка уже умирала…       Но часы трепетных тревожных ожиданий, длились все дольше. Тысячи больных и раненых солдат, которые включали в себя: людей, драконов, эльфов, магов… Да и другие существа встречались у нее на пути. Но Люси не боялась их, ведь знала, что они добрые, и защищают свою родину бок о бок с людьми.       И наконец раздались те слова, что так жаждала она услышать. Она в подробностях не сможет вспомнить, как к ней прибежала запыхавшаяся взволнованная Мира, что вместе с нею отправилась на поле боя. Как она оторвала себя от смешивания очередных трав для новой мази. И как бежала она в сторону той самой палатки, в которой находился Нацу… Живой Нацу…

***

      — Ты молодец Нацу, — гордо улыбнулся Гилдартс, положив на плечо приподнявшегося с койки сморщившегося Драгнила, руку в бинтах. — Как ты догадался поджечь их?       — Они не восстанавливались после моего удара… — прошипел сквозь зубы Нацу, прижав к запекшейся открытой ране ладонь. — Черт!.. Не хило меня так приложило… — ухмыльнулся розоволосый, — Я подумал, что если поджечь то место, из которого они выходят, то можно будет их остановить, ну или хоть как-то замедлить.       — И правильно сделал. — хохотнул Гилдартс, хлопнув юношу по спине, чуть не выбив тому дух. — Ой! Ну уж потерпишь! Сейчас к тебе придет обворожительная медсестра, и тебе тут же полегчает. — видя то, каким взглядом он прожигает старейшину за удар, то поспешил тут же его обрадовать.       — Какая к черту медсестра! Тебя, старик, похоже не меньше моего приложили или как?.. — скептически сощурил глаза Нацу, но вновь прижал ладонь к ноющей ране.       — У тебя удивительная супруга. — чуть тише с улыбкой произнес Клайв, вгоняя розоволосого в легкий ступор, — Не смогла быть дома и ринулась почти в самое пекло. Да и вообще… береги ее… она у тебя с таким же огоньком как и ты сам.       — Ты хочешь сказать, что Люси здесь?! Тут же опасно! — тревожно воскликнул Нацу, и было резко вскочил с постели, но тут же стрела боли пронзила позвоночник, от чего он рыкнув, рухнул тяжелой тушей обратно на постель. — Ты меня разводишь, старик!       — Смотри са… — слова старейшины Драконов так и не были сказаны, так как запыхавшаяся Люси показалась в проеме. И тут же замерла, широко раскрыв шоколадные глаза, и прижав руку к бешено стучащему сердцу.       — Нацу… — лицо будто обдало горячим ветром, от чего губы пересохли, а ком встал в горле. От сердца будто отлегло, когда она увидела на раскуроченной койке сидевшего с обнаженным торсом Нацу. Руки, ноги на месте. Голова целая. Только огромная рана на плече, которая всю ближе прилегала к груди, сильно поддернуло то радостное чувство. Он был ранен… И очень серьезно…       В палате возникла тишина, а напряжение между этими двумя сгущалась с каждой минутой все сильнее. Даже самому Клайву стало жарковато от их взглядов, чувствует, что стоит ему уйти, как эти двое просто набросятся друг на друга. Но опять же, оба были будто парализованы и даже слова не могли сказать. И старейшина решил прервать эту тишину.       — Вот, Люси. — он отошел от небольшого столика, о который опирался минутой ранее, и подойдя к девушке вручил ей в руки два рулончика бинта и ножницы, ему даже показалось, что она на него и не взглянула и машинально приняла врученные предметы, — Обработай этому оболтусу раны, чтобы у него в голове больше и мыслей не возникало лезть туда, куда не просят, — он давал ей серьезные наставления, а сам затылком чувствовал гневный взгляд в свою макушку с сединами, — В самом деле, нельзя было так рисковать… — это он уже прошептал чуть тише, и уже на выходе из палаты.       И когда же шаги мужчины полностью перестали быть слышимыми, настала гробовая тишина. Атмосфера между этими двумя накалялась до предела, пока Люси не разорвала их зрительный контакт. Девушка опустила печальный взгляд вниз, а лицо от чего-то обдало жаром. Нет. На этот раз это было далеко не от смущения, а нечто другое…       Ее шаги словно отражались от пола и стен палаты, а сама она сжимала в руках врученные бинты и ножницы. Сердце сжималось в груди, словно в раскаленных цепях. Ком подкатывал к самому горлу, а глаза заблестели от слез. Дыхание было будто неподвластно самой девушке, и когда же она подошла к самой кровати, где сидел Нацу, оно и вовсе замедлилось так, будто она и не дышала вовсе.       А Драгнил смотрел на нее, и не мог произнести даже звука. В груди все колотилось со страшной силой, а жар, пеленой окутывал его тело. Она здесь… Он снова может чувствовать ее запах… Она рядом… Парень вздрогнул, когда до мурашек ледяные пальцы прикоснулись к его плечу, и принялись слой за слоем наматывать белый бинт на его руку.       — Люси… — хрип был почти неслышным, но здесь, в такой обстановке, где любой шорох воспринимался словно крик, это прозвучало достаточно громко.       — Молчи. — отрезала девушка, сглатывая вязкий ком в горле и старательно моргая, чтобы слезинка все же не упала вниз по ее щеке. Белые лоскутки перешли на открытую кровавую рану, что уже чуть подсохла с того момента как была нанесена. И у Люси все внутри переворачивалось, даже от малейшего взгляда и прикосновения к ней. Как же ему наверное было больно… Как он мучился… Зачем он так безрассудно поступил и полез в самый эпицентр битвы. Ведь… это ранение так близко к сердцу, пару сантиметров, и он бы уже не сидел рядом с нею, смиренно ожидая когда она закончит с обработкой раны.       Неожиданно одна слезинка сорвалась с влажных ресниц, и плечи девушки едва заметно затряслись. Она прикоснулась похолодевшей ладонью к его ране, уже правда скрытой под бинтами, и тут же увидела как проступило чуть заметное розоватое пятно.       — Люси… — вновь позвал девушку Дракон, старательно борясь со жгучим желанием прикоснуться к ее лицу и стереть влажные дорожки, а губами собрать соленые хрустальные капли. Но пока он не имеет право этого сделать… Сейчас он действительно чувствует и свою вину…       — Молчи, — отрывистым шепотом проговорила девушка, кладя ладони на крепкие теплые плечи и прижимаясь лбом ко лбу розоволосого. Слезы стекали по подбородку вниз, падая прямо на ладони юноши, а Люси все шептала закрыв глаза:       — Молчи… Молчи… Молчи…       — Прости меня, Люси, — после непродолжительного молчания произнес Дракон, прижавшись лицом к ее груди. Руки обвили тонкую женскую талию, а глаза с наслаждением прикрылись, когда парень полной грудью вдохнул столь близкий ему запах. Который мерещился ему даже на поле битвы…       — Я так за тебя волновалась… — она с огромным облегчением прижала его голову еще ближе к себе, зарываясь пальцами в густые розовые пряди. — Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить…       — Мне тоже было тяжело… Я думал, что больше не смогу увидеть тебя, — сбивчиво прошептал Нацу, еще плотнее прижимаясь к Люси, а руки неразрывным кольцом сомкнулись вокруг талии. — А знаешь, ты, можно сказать спасла меня. — чуть усмехнулся розоволосый, — Я думал лишь о тебе, когда лежал тогда на земле. Очевидно… я не мог уйти, зная, что еще столько хочу тебе сказать.       — Какой же ты дурак!.. — всхлипнула Хартфилия, — А ты думал чтобы было со мной, если бы ты погиб?!.. Я бы… Я бы… — и плечи Люси сотряслись от рыданий, и Драгнил удобней усадил ее к себе на одно колено, став успокаивающе гладить ее по светлым волосам.       — Тш-ш-ш… Ну что ты в самом деле?.. Я же хотел улыбку увидеть, а ты тут сейчас все слезами затопишь!.. — хохотнул юноша, на что кареглазая только еще сильнее прижалась к нему.       — Это нормально, если я за тебя переживаю, — негромко буркнула девушка, перебирая пальчиками его розовые пряди, и ни на миллиметр не отодвигаясь от теплого тела.       — Нормально?.. Ты в курсе, что нервные клетки не восстанавливаются? — все продолжал ухмыляться Дракон.       — Это нормально волноваться за дорогих сердцу людей, — смущенно пролепетала Люси, положив подбородок на крепкое плечо. Чуть покусав губы, девушка выдохнула пересохшими от слез и волнения губами теплый воздух, и чуть тише, у самого уха Нацу, прошептала:       — Потому что я… Люблю тебя… дурак…

Ту-дум.

      Стук собственной крови в голове раздался будто пушечный выстрел. Сердце сделало профессиональный кульбит, и подпрыгнуло к самому горлу, от чего вздрогнувший юноша отнял лицо девушки от своего плеча, и прижав ладони к алеющим женским щекам, не веря спросил:       — Что?..       Ответом Нацу послужила нежная искренняя улыбка, что появилась на румяном лице. Робкий кивок, и сияние карих глаз. Продолжая тепло улыбаться, Люси положила ладонь к пылающей щеке Нацу, и тихо прошептала, еще раз подтверждая слова, в которых была уверенна всем сердцем:       — Люблю тебя… такого сумасшедшего, безумного… Только моего…       Поцелуй обжег ее уста словно огонь. Где-то внутри ее груди, что-то радостно заликовало и запрыгало, грозясь выломать ей ребра. Только так ей мог ответить Нацу, ведь на его лице было отчетливо видно неверие данного факта. И чтобы тот наконец смог выбраться из шокового состояния, Люси ответила на страстный, будоражащий низ живота трепетный поцелуй, обвивая руками его крепкую шею и плотнее прижимаясь к нему.       У Нацу выбило из легких воздух, а осознание пришло только спустя пять минут их продолжительного поцелуя. Сказать, что Дракон был готов от счастья кричать, это ничего не сказать. Его обезумевшие от радости сердце, билось молотом о ребра, выбивая с каждым ударом из его груди воздух. Руки сами усадили девушку на свои колени, а дорожный плащ с капюшоном был развязан и откинут в сторону.       — Боже… — распаленно выдохнул Драгнил, в приоткрытые распухшие губы Люси, — Люблю тебя… так сильно… боялся, что не услышу этого никогда… — он осыпал поцелуями все лицо девушки, говоря эти слова искренне, от души.       Все нутро Хартфилии неконтролируемо сжалось, когда Дракон приподнял ее за подбородок и стал оставлять влажные поцелуи на нежной коже шеи. Она выпустила со своих губ тихий, так и рвущийся наружу стон. От чего сознание Нацу помахало белым платочком на прощание.       Рык, и сжав хрупкую талию, Драгнил переворачивает девушку, от чего та с шумом выдохнула, вжимаясь затылком в поверхность жестокого матраса.       — Нацу… — Хартфилия прижимает к его щеке ладонь, и закрыв глаза подается на очередной поцелуй. Сейчас она была готова раствориться в этом опьяняющем чувстве счастья, ведь любовь в ее сердце, теперь была умножена на двоих, от чего необъяснимые ощущения заполнили все ее тело до самых краев, и рвались поскорее наружу.       Дракон отстраняется от припухших губ. Втягивает шумно воздух, и озверевшими глазами смотрит на находящуюся под ним Люси. Она… Позволит?..       Горячая мужская ладонь сжала талию, а вторая проскользила по бедру, и задрала ткань платья до неприличия высоко. Юноша с шумом выдыхает, ощущая под пальцами бархат молочной кожи. Он прижимается губами к пульсирующей жилке на шее, втягивая тонкую кожу, чувствуя как задрожало от ощущений хрупкое тело. Осыпает поцелуями линию подбородка, и вновь притянутый женской ладонью, впивается в приоткрытые влажные губы. Мурашки пробегают от поясницы и до самых кончиков волос, когда пальцы зарылись в волосы, а мягкий прохладный язычок робко принял его собственный язык.       — Нацу… хах… п-погоди… — розоволосый чувственно сжал одно мягкое полушарие, от чего Люси рвано выдохнула. Пальцы сжались на мужском плече, другая ладонь приподняла лицо Нацу, который уже успел расстегнуть пару пуговиц ее платья, и оставить несколько поцелуев на оголившейся бледной ложбинке.       Нацу недоуменно всматривался помутневшими глазами на запыхавшуюся с красными щеками девушку. Ей не нравится?.. Плохо?.. Стоит прекратить?.. И Люси, чувствуя его вопросы, хриплым шепотом сказала, при этом продолжая тепло улыбаться и прижимать к его пылающей щеке ладонь:       — Не здесь, Нацу…       Это их первый раз и оба не очень то и хотели провести его на поле боя. Дракон понимающе улыбнулся, собирая потихоньку всю свою выдержку по частям. Он помог приподняться Люси с помятой постели. Спешно застегнул все успешно расстегнутые пуговицы на ее груди, и заправив за ухо непослушную золотистую прядь, оставил на румяной щеке нежный поцелуй.       — Иди скорее отсюда, — ухмыльнулся юноша, — А то вновь наброшусь на тебя как голодный зверь.       Смущенно вспыхнув, Люси шутливо ткнула его в плечо, на что тот только еще больше заулыбался. Расправив складки на помятом платье, Хартфилия поспешила удалиться из палаты, напоследок только сказав:       — Я без тебя теперь не смогу, мой Дракон…       И она тихо шагая уйдет, оставив до безобразия счастливого Дракона, сидеть на раскуроченной после их совместного сумасшествия кровати. Губы неконтролируемо потянулись вверх, и Нацу тихо прошептал:       — Я умру без тебя, мое солнце…

***

      Ночь спустилась на землю, укрывая непроглядным мраком деревья леса. Звезды постепенно стали загораться на небе, а серповидный месяц, желтым светом светил в одно из окон лесных домиков.       Нацу в эту ночь чего-то не спалось. Пускай и рана быстро затянулась и уже его не беспокоила. Хотя Люси, для своего же спокойствия, все еще накладывала повязки на его рану. Дракон лежал на спине, подложив руку под голову и вперив взгляд в потолок, другая же рука, монотонно поглаживала плавный изгиб женского тела, пока то спит, доверчиво прижимаясь к его груди.       Невольно все в груди вновь сжимается, когда он глянул на спящую Люси. Она теперь всегда так спит… По-другому у нее уже и не получается. А Нацу до безумия нравится засматриваться на ее подрагивающие темные ресницы, чуть приоткрытые розоватые пухлые губы, из которых выходит равномерное дыхание, что согревает юношескую грудь. Он уже так привык гладить ее во сне по волосам, что уже и не представляет себя, без нее… Он просто не сможет без нее и сделать вдоха, потому что она была его воздухом.       — Я постараюсь заботится о тебе больше, — вдруг темные глаза приоткрылись, и проснувшаяся Люси сонным взглядом посмотрела на вздрогнувшего Нацу.       — Я тебя разбудил?.. — немного взволнованно прошептал юноша, но девушка отрицательно замотала головой, вновь прижимаясь щекой к широкой груди.       — Мы теперь с тобой вместе, и я тоже хочу о тебе заботится, чтобы ты даже и не думал от меня уходить… — чуть сонным голосом проговорила Хартфилия, сжав в руке горячую ладонь Дракона.       — Скажи мне ну куда, — розоволосый довольно неожиданно перевернулся на бок, и прижал к лицу Люси ладонь, заглядывая в темные карие глаза, — Куда я от тебя денусь?..       Тепло улыбнувшись, кареглазая повторила жест парня, и теперь зарылась пальчиками в розовые волосы. Она приподнялась на локте, и теперь их носы едва соприкасались, и вкрадчивым голосом промолвила:       — Я не хочу, чтобы ты больше так опрометчиво поступал. Я не смогу без тебя… — слова девушки гаснут в нежном поцелуе, быстром, ни о чем не просящем. Просто соприкосновение губ, чтобы еще раз ощутить губы дорогого человека рядом.       Люси вновь провалилась в сон. Только на этот раз уткнувшись носиком между ключиц. Ее дыхание стало ровным, и больше она не просыпалась.       Прижав одной рукой девушку к себе за талию, другой же зарылся в светлые волосы. Прикоснувшись губами к теплому лбу Хартфилии, он улыбнулся, положив голову обратно на подушку.       — Ты моя жизнь… И я не захочу тебя когда-либо потерять…       Теперь у него есть родной и близкий человек, которого он любит и который отвечает на его любовь в ответ. Люси его солнце… Она та, за которую он готов бороться каждый день. Ведь ее улыбка, ее смех и счастье — для него просто бесценные сокровища, которые он должен оберегать. У него есть дом, в котором его ждут… У него есть та, которая ждет его. И каждый его вдох посвящен лишь ей.       Теперь у него есть стимул сражаться и бороться за свою жизнь… Теперь Люси — его жизнь, его свет и счастье…

Моя бесценная, дорогая, любимая Люси… Моя, только Моя.