Пламя, что горит в его сердце

***

      Нацу расслабленно выдохнул, махая на прощание рукой своему спутнику, что вызвался добродушно подвезти его до леса. Уже стемнело, поэтому лес выглядел еще более страшным, чем в обычное время суток. Темное небо, украсили россыпи маленьких звездочек, а желтоватый полумесяц освещал лесную тропу юному Дракону.       От чего-то на его душе было неспокойно. Обычно в это время он не особо торопился, и на этого у него были свои причины. Но именно сейчас, нехорошее предчувствие, резануло сердце юноши, будто лезвием холодного кинжала. Это странное чувство склеивало внутренности, сжимая легкие в своих ледяных объятьях, и только на несколько секунд вновь отпуская. Это чувство не отпускало его разум ни на мгновение, а продолжало напоминать о себе, скребя своими когтями о его позвоночник, и колкими мурашками проходясь до самых кончиков розовых волос. И ему это не нравилось.       Он привык доверять своим предчувствиям, и никогда не прогадывал с этим. Вот и сейчас холод некой тревоги, до самого верха заполнил все его тело, от чего непривычно холодели пальцы, и сердце бешено билось напуганным кроликом в грудной клетке. В горле противно все пересохло, а слюна стала вязкой. Будто по горлу прошлись наждачной бумагой, и каждый глоток, был как испытание.       Саламандра пробил холодный, можно даже сказать ледяной пот, когда он осознал, от чего на душе так неспокойно.

Он за кого-то боится.

      Понимание этого факта, словно громом ударило по мозгам, от чего в глазах все на секунду вспыхнуло, а затем он ускорил шаг почти до бега. Огненный Дракон понял, что какая-то опасность угрожает кому-то близкому, и в голове тут же всплыл образ Люси. Черт! Надо как можно быстрее оказаться дома. Увидеть мило улыбающуюся светловолосую красавицу, обнять ее крепче и понять, что с ней все хорошо. Да. Именно этого он сейчас и желает — увидеть Люси в полном порядке.       В Племени Драконов на удивление было тихо. Не сказать, что стояла мертвая тишина, но привычного галдежа, не было. Горел костер в центре, где-то тихо шептались женщины, при этом как-то странно прижимая к себе своих детей, что только удивленно смотрели на своих матерей, но попыток отстраниться или убежать, у них не возникало. Нацу с не менее удивленным взглядом всматривался в лица, желая, наконец, отыскать хоть одно знакомое. Желательно с карими глазами, но если встретит Отморозка, то тоже будет ему рад. Вот только никого знакомого он так и не встретил, а тревожное чувство, еще сильнее ударило по ребрам, когда он заметил подозрительное скопление возле одного из домов. Это был маленький домик, всего с одним этажом. Чаще он использовался как гостевой домик, но в основном всегда пустовал. Так, почему же сейчас, там так много народу? Нацу вдохнул побольше воздуха носом и, сжав ладони в кулаки, направился именно в ту сторону. И опять сердце сжалось в груди…

***

      Красные глаза лесной шаманки, с не присущим этой даме беспокойством осматривали лежащую на постели девушку. Морщинистая ладонь легла на покрытый испариной красноватый лоб, и тонкие губы поджались. Температура была слишком высока, и сомнений по поводу диагноза у нее больше не осталось.       Полюшка поправила края тонкого одеяла, которым было накрыто тело Люси, и тяжело вздохнув, повернулась в сторону к смиренно ожидавшим ее слов Грею и Джувии. Синеволосая девушка, обеспокоенно поглядывала, то на нее, то на блондинку, прижимая хрупкие ладони к груди, она сиплым голосом задала вопрос:       — Полюшка, что с ней?       Но только шаманка собиралась озвучить вердикт, как в дверях возник запыхавшийся Нацу, взгляд которого выражал, целую тонну самых различных эмоций.       Зеленые глаза стали лихорадочно бегать по комнате, как тут же остановились на кровати, где тяжело дыша, лежала бессознательная Хартфилия. Сердце упало вниз.       — Нацу! Ты наконец-то пришел! — облегченно выдохнула Джувия, прижимая бледные ладошки к губам, а глаза уже окончательно заслезились.       — Что с Люси?! — взволнованно проговорил юноша, в три шага преодолевая расстояние от дверей до кровати, и опускаясь вниз, чтобы тут же найти нежную ладошку и сжать ее, будто вот-вот, и она исчезнет. Драгнил всматривался в красное лицо супруги, с неистовой силой сжимая руку девушки. Он своим взглядом, словно призывал её открыть свои карие глаза. Но Люси оставалась все также неподвижно лежать, продолжая тяжело дышать. И это было подобно муке…       Полюшка вежливо попросила всех выйти из палаты, и Нацу, натужно сглотнув, все же смог отпустить ладонь Люси, и напрягшись словно струна, тяжелыми шагами покинул помещение самым последним. Напоследок он кинул взгляд в сторону своей супруги, и, увидев, в каком она состоянии, бессильно сжал кулаки, тихо закрыв дверь.       — Мы нашли ее на полу, в кухне, — негромко проговорила Джувия, всхлипнув, — она тяжело дышала, и была вся красная. И даже когда мы попытались привести ее в чувства… глаз она… так и не открыла…       — Что с ней? Почему она в таком состоянии? — Нацу старался говорить спокойно, но все же у него ничего не получалось. Все его тело, было как под напряжением, а от собственного бессилия, он и вовсе злился сам на себя.       — Я… Я н-не знаю… Все было хорошо… Мы ходили в лес… Она улыбалась, и даже и не показывала, что ей плохо… — дрожа, зашептала Локсар, а ее плечики неконтролируемо затряслись. — Все было хорошо… — всхлипнула девушка, и прижалась к своему мужу, пряча у него на плече свои слезы.       Нацу вновь оскалился, до хруста сжимая ладони. Дракон не понимал, что толком происходит. Ведь с Люси действительно все было хорошо. Он не видел в ней каких-то изменений… Болезненный укол, вдруг так резко пронзил его голову. А и в правду… Последнюю неделю, он как можно чаще старался избегать ее. Уходил раньше. Приходил позже… Как он мог заметить, что с его Люси что-то не так. Ведь он ее почти не видел.       — На самом деле… — раздалось рядом, и из толпы вышли двое ребят. Север и Эмма держались за ручки, а их глазки, с небывалой серьезностью смотрели на взрослых.       — Что произошло, когда вы играли? — нахмурил брови старший Фуллбастер, опускаясь к детям вниз, чтобы иметь возможность быть с ними на одном уровне и смотреть прямо в глаза. Север мужественно вышел вперед, и поднял глаза на Нацу. Маленькие ручки сжались в кулачки, а синие глаза обеспокоенно сверкнули. Вдохнув, маленький Дракон начал говорить:       — Когда мамы ушли в лес, мы остались играть с Люси. Нам с ней было очень весело, и она всегда улыбалась… — на удивление мальчик говорил спокойно, хотя внутри все дрожало от того, что все внимание он берет только на себя. И ответственность за свои слова, он тоже будет нести только сам. — Но… когда мы играли, Люси резко упала… Она дышала очень быстро, а ее щеки были краснее, чем у нас…       — Сестренка сказала, — вставила свое слово маленькая Эмма, сделав маленький шаг вперед, и теперь поравнявшись с Севером, который, кстати говоря, оторопело замолчал, — что с ней все хорошо, и она просто устала, но на самом деле, все то время, что она была с нами, ей было плохо.       Дети закончили рассказывать. И Джувия тут же все осознала. Девушка вновь прижала ладони к лицу, а на небесные глаза навернулись слезы.       — Так это получается… что все то время, сколько она была с нами… Терпела все это время?.. — пораженно зашептала Локсар. Север в ответ кивнул, от чего и так бледное лицо синеглазки, сровнялось с белой простыней.       На миг повисло молчание, но после Полюшка все же решилась сказать:       — Это лихорадка. Если Люси с ней не справится, то и до утра следующего дня, может и не протянуть…       Каждый присутствовавший шокировано смотрел на шаманку. Кто-то обеспокоенно зашептался. Кто-то сразу принялся уводить детей. Все были испуганны.       Но больше всех шок отразился на лице у Нацу. Все внутри у него перевернулось, будто из его тела ушла жизнь, вместе со словами красноглазой ведуньи. Люси… может умереть?..

***

      Ночь уже давно спустилась на землю. Полумесяц скрылся за очередным темным облаком, и разгулявшийся ночной ветер, качал из стороны в сторону лесные деревья. Кажется, надвигалась буря… Где-то вдали шумела лесная чаща, темнота которой, отпугивала. Но только в одном из лесных домов, что находился дальше всех, на верхнем этаже горел свет.       В доме у Огненного Дракона, было тихо. Слишком тихо. В спальне горела свечка, а на большой постели отчаянно дыша, лежала красная девушка. Светлые волосы, были хаотично разбросаны по подушке. Карие глаза, были закрыты под тяжелыми веками. А все лицо, было покрыто мелкими капельками пота. Ее грудь ходила ходуном, а сама она болезненно сжимала ладони, метаясь по простыням и комкая одеяло. Жарко… Как же ей было жарко. У нее в груди, словно полыхал Ад. Голова звенела самым сильным колокольным звоном, а воздух будто накалялся вокруг нее, от чего пересыхали губы и горело горло. Она была в самой настоящей пустыне. Ощущала, как она внутри будто иссыхает от жажды и испепелявшего всё и вся жара. Каждый раз при ударе сердца, болезненные импульсы ударяли в виски, и кровь с новой силой растекалась по венам, разнося будто лаву, по всему телу.       Но вот… Кто-то положил ей на лоб спасительно-прохладный компресс, а к губам поднесли стакан с водой. Сил хватило сделать только пару глотков, но и этого было достаточно, чтобы испепеляющая болезнь, на пару минут ослабила свои пламенные объятья. Теплая широкая ладонь, ощутимо сильно сдавила ее руку, и девушка даже ощутила, как ее пальчики невесомо подносят к губам и целуют. Так знакомы ей были эти прикосновения.       Это был кто-то такой нежный и заботливый. Как же хотелось открыть глаза и увидеть, но казавшиеся неподъемными веки, никак не хотят поддаваться напору. Сил даже на это не хватало.       — Все будет хорошо, Люси, — тихо проговорил до сладкого щемления в груди знакомый голос, и девушка почувствовала, как ее ладонь только еще сильнее сжали. — Ты обязательно поправишься. Я сделаю все возможное.       От чего-то сердце в груди, забилось чуть быстрее. Его удары стали приносить меньше боли. Будто на него разлилось какое-то сладкое лекарство, как мед или сахарная патока. Ощущение чьей-то руки, приносило незримое облегчение, поэтому чуть приложив усилия, Люси, сквозь дрему, смогла едва ощутимо сжать в ответ своими бледными пальчиками чужую ладонь.       Нацу не смыкал глаз все это время. Услышав все наставления от Полюшки, он решил тут же забрать Люси из того домика, и со словами: «Здесь она находиться не будет». Её, завернутую аж по самую голову в тонкое одеяло, он на руках донес до дома. Джувия была единственной, кому он позволил войти. В его голове до сих пор отчетливо запомнились ее слова: «- Когда Люси была маленькой, всегда часто болела. Нацу, ты только не переживай, но… Люси всегда плачет, когда болеет. Просто… Надо быть с ней все время рядом, и ни за что не оставлять ее одну».       Почему она плачет, когда болеет? Эта мысль никак не хотела оставлять его в покое. Но к совету Локсар он решил прислушаться, и покидал комнату только по крайней необходимости. На часах была полночь, и огни в Племени уже давно пропали. И только в его доме огонь, наверное, сегодня не погаснет. Люси лучше не становилось. Полюшка сказала, что лихорадка, подобна огню, и если девушка с ним не справится, то он выжжет всю её изнутри. Она дала ему пару травяных настоек, которые надо принимать внутрь каждый час. Помогают они или нет, Драгнил не знал, но видимых результатов он пока не видел.       Он не хотел признавать этого, но сейчас, вечно смелый и бесстрашный Дракон, был напуган словно маленький ребенок. Нацу впервые сталкивался с подобным. Сам он никогда не болел, да и других он не видел в таком состоянии. Но сейчас, в таком состоянии был самый важный для него человек, и одна мысль о том, что если он расслабится, прикрыв глаза, то по пробуждению, увидит, как Люси больше не дышит. Эта мысль колючим холодом проходилась по спине, а тугой ком сам собой сковывал дыхание в горле. Сон снимало, как рукой.       — Люси… Прошу, приди в себя… — тихо прошептал Нацу, сжав ладонь девушки так сильно, что никто бы не смог ее забрать. У юноши были предположения, почему Люси оказалась в таком состоянии, но признать их, он пока не хотел. Не мог он так… не мог.       Совсем недавно парень стал замечать за собой, что сдержанность его с каждым разом начинает сдавать свои позиции. Он ловил себя на том, что смотрит на любимую, как хищник на жертву. Одна мысль о том… Один взгляд… И контроль просто испарялся. Стоило ему только вспомнить, как было сладко, когда он, проводил языком по тонкой девичьей шейке. А как мышцы стягивались в тугой ком, когда он целовал ее так пылко и страстно, от чего с ее стороны исходили подавленные смущенные стоны. Но Драгнил прекрасно знал, что не может подступиться к ней, ведь хочет, чтобы она сама дала ему понять, что дает разрешение и совершенно его не боится.       А то, что происходило с ним, когда он целовал ее, пугало не хуже самых страшных кошмаров. Внутренний хищник шептал, так заговорчески и заманчиво, что хотелось непременно совершить нашептываемое: «Она твоя… Принадлежит только тебе… Так возьми ее…». Но внутренние убеждения были все же сильнее. Он правда страшился того, что причинит боль той девушке, которая живет в его сердце. И пускай он прекрасно чувствовал, что постепенно не он один испытывает нечто подобное, — как-никак, а инстинкты и чутье знают свое дело, — но что-то его отталкивало. Скорее всего это был тот глупый страх, который он внушил сам себе еще при первой встрече с Хартфилией. Боязнь причинить ей вред и сделать больно — вот, этот самый страх.       Саламандр принял решение уменьшить контакт с девушкой и ее телом, чтобы ненароком не сорваться и не сделать этого насильно. Стал, как идиот, вставать из их общей кровати, как только почувствует, что Люси уснула. А сам потом всю ночь ворочается на диване у камина, и никак не может отогнать от себя то липкое и до жути приятное ощущение мягких и теплых грудей, что так доверчиво прижимались к нему. Корил себя за это, но и сдерживаться долго, не каждый сможет. Ведь когда рядом лежит милая сердцу очаровательная и привлекательная девушка, то у любого рано или поздно нервы сдадут. Нацу не то, что молодцом оказался, а еще и терпел молча, ни говоря и слова по этому поводу. Любой другой Дракон на его месте, уже давно бы покусился на свою пару. Ведь всем известно, что терпение не резиновое, а у Драконов это правило действует еще хуже, чем у людей.       И… Как это объяснить он не знал, но мог думать, что Люси могло стать так плохо именно из-за него. Связь — штука очень непростая и хитрая, и до сих пор многие не могут понять, как она действует. Если пара вместе, то и чувства их, тоже связаны. Возможно ли так, что если он отдалился от нее, то… Она потеряла эмоциональную опору, и от этого ее здоровье ощутимо ослабло. Если это так, то…       — Нацу… — все его мысли, прервал едва слышный, тихий и слабый шепот. Юноша как ошпаренный подорвался, обеспокоенно всматриваясь в красное лицо девушки. Та, слабо приоткрыв глаза, легонько улыбнулась, увидев, наконец, его рядом.       — Я рядом, Люси, — негромко сказал Драгнил, придвинув стул, на котором сидел возле кровати ближе, и теперь опираясь локтями о матрас. Его ладонь сжала хрупкую женскую ручку, а зеленые глаза радостно блеснули, когда Хартфилия в ответ слабенько сжала его руку, приподняв уголки губ.       — Нацу… — вновь тихо прошептала Люси, — Я так рада, что ты рядом… — ее слабый и тихий голос, давил на его чуткий слух сильнее, чем если бы девушка без перерыва кричала. Она так сильно ослабла, из-за этой чертовой лихорадки.       — Я все время буду рядом. — четко произнес юноша, не выпуская из своей хватки женскую ладонь. — Как ты себя чувствуешь?.. — он прижал к ее лбу свободную ладонь, и несдержанно цыкнул, когда температура их тел, была просто идентичной. А ведь температура тела Дракона, в лучшем случае не превышает 40 градусов.       — Ты рядом… — шепнула девушка, попытавшись подняться. Но так слабо, что получилось едва пошевелить руками. Жар прошивал мышцы тела насквозь, плавя каждый нерв, и принося дикую боль. Каждый мускул, каждый капилляр и каждый нерв, были под самым сильным напряжением. Было все также мучительно жарко, но осознание того, что твой Дракон рядом, успокаивало и дарило новые силы. Как же она хотела, хотя бы на мгновение, прижаться к нему всем телом… Хотя бы на чуть-чуть…       При помощи Нацу, с горем пополам, но Люси все же смогла приподняться с кровати, и теперь едва заметно качаясь, девушка сидела на кровати, туманным взглядом смотря на свои руки. Драгнил молчал, и на всякий случай придерживал ее за плечи, чтобы не дай Бог, она не упала.       — Ты хочешь пить? Я могу принести, — Дракон попытался отстраниться хоть на сантиметр, но Хартфилия не дала ему этого сделать, тихо шепнув:       — Не уходи… Не оставляй меня опять одну…       Карие глаза, отчаянно смотрели в зеленые. И спустя такую короткую паузу, Люси, дрожа, обняла Саламандра за крепкую шею, уткнувшись носиком ему в плечо. С ее ног сползло одеяло, когда та поджала их к груди, и теперь всем телом прижималась к опешившему Дракону.       — Люси… — обескуражено прошептал юноша, и обнял в ответ хрупкое горячее тельце. Его широкие ладони стали монотонно поглаживать изящную спинку, желая успокоить и подарить тепло. В его руках сейчас она была такой слабой, ему казалось, что она была легкой, как пушинка. Хрупкой, как нежный полевой цветок, который если сдавить, то он и вовсе сломается и завянет.       Тишина зависла вокруг пары, больше, чем на пару минут. Оба просто молчали, обнимая друг друга в ответ. Мысли просто испарились, оставляя только одну, которая так и крутилась в голове.       Отрывисто выдохнув горячий воздух сухими губами, Люси потерлась щекой о крепкое плечо, и приоткрыв глаза, тихо спросила:       — Почему… Ты так отдалился от меня?..       Дракон замер, нервно сглотнув. Сильнее сжав тонкий стан в своих руках, он ничего не ответил, а только положил на хрупкое женское плечико подбородок.       — Ты все время уходил… Тебе было неприятно находиться со мной рядом?.. — все также сипло и тихо говорила Люси, еще крепче обнимая Дракона за шею. Тот понял, что девушка прекрасно знала о том, что он уходил среди ночи из их кровати. И хрипло рыкнул:        — Нет. Тут другое.       — Ты совершенно перестал целовать меня так, как целовал обычно. Я стала тебе противна?..       — Нет.       — Тогда почему же… — вновь задрожав, шепнула Хартфилия, затаив дыхание, когда юноша увеличил напор своих рук, и теперь сдавил ее словно в тисках. Но ей абсолютно не хотелось вырываться из них. — Ты все время оставлял меня одну… — на мужское плечо вначале упала одна горячая слеза, а потом и другая. — Ты хоть и приходил домой, но я… чувствовала себя так одиноко… Ты дурак… — всхлипнула Люси, и горячие капли просто дождем стали стекать с ее щек. Она заплакала. От всего сразу. От боли, что разъедает ее мышцы подобно серной кислоте. От щемящего чувства в груди, что грозилось вырваться наружу и разорвать ее на маленькие кусочки. Плакала от всего, что навалилось за все это время. Со слезами выходили все ее муки и переживания, что скатывались по щекам и падали на голую крепкую спину. А Нацу молчал, сжимая хрупкое тело в крепких объятиях и шепча, так и рвущееся сквозь стиснутые от бессилия зубы слово: — Прости…       Они сидели так долго. Пока у Люси не заболела спина, а у Нацу не отекли мышцы. Юноша принял все… Все ее слезы, всю ее боль, все ее чувства… А сам только сейчас осознал, что именно из-за него, девушка оказалась в таком состоянии. Он не досмотрел. Не уследил. Не позаботился, хотя обещал делать обратное.       — Люси, прости меня. Я действительно дурак. — Прошептал юноша, отняв лицо девушки от своего плеча, и дрожащими руками стирая с красных опухших щек соленые дорожки. А слезы все скатывались вниз по лицу, пока девушка всхлипывала, ловя своими ладонями его руки, плотнее прижимая их к своему лицу.       — Я скучала по тебе… По твоим прикосновениям… — улыбаясь негромко проговорила Люси, едва изогнув губы в полуулыбке. Еще пара прозрачных капель упало вниз, но больше девушка не плакала. Нацу вновь плотно прижал ее к себе, неразборчиво шепча: — Прости меня, за то, что оставил… Прости…       Спустя некоторое время, оба все же смогли успокоиться и хоть чуточку прийти в себя. Нацу дал Люси очередную настойку. Попытался накормить, но ей даже маленький кусочек не шел в горло. Она могла только пить. Жар все никак не хотел отпускать хрупкое тело, но боль, что растеклась ядом по всем мышцам, утихла, и теперь ей все же хоть немного, но стало легче. Нацу рассказал ей, почему отдалился, сказал, что боялся причинить ей вред. Но каково было его удивление, когда Хартфилия едва приподнявшись с подушки, прижала ладонь к его щеке, и тихо, с такой мольбой в голосе, едва слышно попросила:       — Нацу… Поцелуй меня… По-настоящему.       Как же она этого хотела. Как хотела, чтобы он прикоснулся к ней так, как она желала. Его губы. Его тепло. Все это было ей просто необходимо, поэтому она сама притянула его ближе к себе, когда Дракон несмело прикоснулся к ее устам. Поцелуй был лучшим лекарством для нее. Нежные руки были самым действенным обезболивающим. А тепло его дыхания и нежный шепот, пустили волну одуряющих мурашек:       — Прости, но… ты же болеешь, — хрипло проговорил Нацу, когда все же отстранился от пухлых губ и осознал, что сам забрался на кровать и придавил бедную девушку к матрасу. Контроль вновь был утерян, когда Люси соблазнительно облизнула нижнюю губу, и тяжело дыша, прошептала:       — Хочу еще… Пожалуйста…       Хрупкие руки обвили крепкую шею, а нежные пальчики зарылись в розовые волосы, когда Драгнил отчаянно рыкнул, полностью капитулируя. Ну как здесь устоишь?.. Именно. Никак. Влажный язык очертил контур губ, а затем все также медленно пробрался вовнутрь, сплетаясь с мягким горячим язычком.       Требовательные губы, несдержанно сминали теплые женские уста, пока руки в стальных тисках удерживали талию, дабы тело лишний раз не дергалось. Потом движения девушки стали более вялыми и слабыми, и когда же Нацу отстранился, то усмехнулся, увидев, как светловолосая тихо сопит, ведь такой поцелуй истратил далеко не великий запас ее сил.

***

      На часах 3 часа ночи, а Нацу все глаз не сомкнул. Люси стало хуже. Ее тело вновь одолела температура, что стала еще выше, чем была до этого. Все ее лицо ото лба и до подбородка, было красным, словно отварная свекла. Люси ворочалась на постели, и в итоге окончательно запуталась ногами в одеяле. Ночное платье было влажным из-за пота, и от этого липла к телу как вторая кожа. Грудная клетка ходила ходуном, а ее обладательница отчаянно глотала раскрытым ртом воздух. Как же ей болело все тело. Разум ее был будто в тумане, и она даже не могла разобрать, где она находится и кто рядом с ней. Все смешалось в один единый поток, от чего голова противно кружилась и звенела.       Внезапно Нацу сбросил с ее ног одеяло, и бережно приподнял с постели так, чтобы Люси опиралась о него плечом. Одна рука держала светловолосую за плечо, поддерживая, другая же потянулась к завязкам ночного платья.       Нацу знал, что если девушке станет еще хуже, то придется сделать это. Джувия дала ему пару советов, прежде чем уйти. Когда человек сильно вспотел, то ему может стать легче, если тело протереть влажной тряпочкой, дабы очистить кожу от лишней влаги и дать ей возможность дышать. Это он и собирался сделать. У него был наготове тазик с холодной водой, и марлевая ткань. Вот только как быть с Люси…       Вдруг глаза девушки открылись, и два карих омута удивленно посмотрели в зеленые глаза Дракона.       — Нацу… — тихо позвала розоволосого Люси, тяжело дыша приоткрытыми губами.       — Что случилось? Ты как? — задал вопрос Драгнил, прижав кареглазку ближе к себе.       — Мне так жарко… — вымученно проговорила Хартфилия, прижавшись виском к мужской груди. Прикрыв глаза, она расслабленно вдохнула и выдохнула, а затем негромко произнесла, от чего Саламандр на мгновение замер:       — Прости, что все время доставляю тебе хлопоты. Сказала, что буду о тебе заботиться, а как итог, только еще больше проблем…       — Я никогда так не думал, — твердо заявил юноша, опустив лицо чуть вниз, и всматриваясь зелеными глазами в красное девичье лицо. — Ты для меня очень важна, и это нормально, если я о тебе тревожусь. Люси вновь легонько улыбнулась, но тут же смущенно вспыхнула, когда ловкие мужские пальцы, шустро развязали узелок на ее ночной рубахе, и она едва успела придержать спадавшую с плеч ткань у груди.       — Я знаю, как сделать так, чтобы тебе стало легче. Доверься. — Серьезным тоном сказал Нацу, взявшись одной рукой за кисти смутившейся Люси. Хартфилии ничего не осталось, кроме как робко кивнуть, и дать рубахе спасть окончательно вниз…       Дабы блондинка привыкла, Драгнил начал со спины. Сильная рука на удивление нежно водила по тонкой спинке. Влажный кусок ткани прошелся по лопаткам, плечам, чуть спустился вниз, и провел влажную прохладную линии до самой поясницы. Затем звук капающей воды, и новая волна прохлады опустилась на изнывающую от жара и болей в мышцах кожу. Было так приятно, когда к казалось, раскаленной коже прикасается нечто прохладное, забирает с собой всю боль, а оставляет только свежесть и спасительный холодок. Но спокойствие и умиротворение Люси длилось не так долго как хотелось бы, ведь вскоре влажная ткань перешла на руки, и Нацу, ни говоря и слова, стал медленно поворачивать ее к себе лицом.       — Т-только руки… — сипло шепнула Люси, стыдливо зажмурив глаза и скрестив кисти у полной обнаженной груди. Но на удивление, что-то прохладное прикоснулось к ее лицу, от чего волна мурашек прошибла позвоночник, заставляя несмело открыть глаза. И когда же она их открыла, то сердце просто выпрыгнуло у нее из груди, а смущенный выдох остался в легких. Загоревшиеся зеленые глаза, словно магнитом притянули ее к себе, но это был не хищный огонек, а скорее… другой. Губы Дракона расплылись в легкой улыбке, а сам он бережно водил влажным компрессом по краснеющему лицу девушки. Затем перешли на шею, слегка прошлись по ключицам, а потом все также бережно протерли ссутуленные плечики. К груди Нацу даже и не притронулся, и не заставлял Люси расслабить кисти рук. Просто прошелся и по ним, едва затрагивая кожу, и только потом влажная ткань коснулась подрагивающего животика.       — Ты же знаешь, — прохрипел Драгнил, чуть приблизив свое лицо к лицу Люси, — я никогда не сделаю то, чего ты не захочешь.       С губ Люси сорвался дрожащий горячий выдох, когда его ладонь выпустила кусок ткани, и чуть грубые пальцы коснулись обнаженной кожи на талии. И только она хотела сказать, как юноша отстранился, вставая.       — Тебе стало легче?.. — это, у него так голос сипит? Он повернулся к девушке спиной, напрягшись и сжимая ладони в кулаки.       — Угу…       — Я сейчас…принесу тебе рубашку… — и юноша скрылся за дверями, оставив красную полуобнаженную девушку одну. Кажется, после этого случая, ребята точно будут страдать аритмией…

***

      За окном серело небо. Капли дождя медленно скатывались по холодной поверхности стекла, создавая маленькие ручейки. Ветер сильно разгулялся вместе с непогодой, и теперь почти все лесные деревья лишились половины своих листьев. Сегодня был первый день осени. Небо стало серым и унылом, полностью спрятав за тяжелыми тучами солнце. На часах примерно семь утра, а в доме тихо-тихо. Дождевые капли стучали по подоконнику. Холод, что царил на улице, норовил проникнуть в теплое жилище, с каждым разом все сильнее дуя в окно, но непроницаемые стекла надежно удерживали тепло в доме.       На большой кровати тихо спала девушка. Ее глаза были закрыты, тело расслабленным, а дыхание, впервые, за эти дни было спокойным и размеренным. Тело больше не тревожили боли, а жар полностью отступил.       Поморщив аккуратный носик, Люси неразборчиво что-то промычала, потянувшись на постели. Затем карие глаза неспешно приоткрылись, а розоватые губки растянулись в улыбке. Ей наконец-то стало легче. Впервые она не ощущала ту разъедающую плоть боль, и этот губительный жар, что заставлял губы сохнуть и испытывать ужасающую жажду. Голова была легкая и небольшая слабость все же была в теле. Но не это волновало ее, а то, сколько прошло времени. Она абсолютно ничего не помнит, только некоторые моменты. А вот сколько она уже валяется в постели, даже приблизительно сказать не может.       Взгляд карих глаз метнулся к прикроватной тумбочке и удивленно расширился. Там, в громаднейшем изобилии были различные детские рисунки. Какие-то маленькие игрушки, и пышный букет прекрасных ирисов, что на всю спальню источали чудесный аромат. Откуда здесь все это?       И только девушка хотела приподняться, как почувствовала, что ее правую руку, кто-то сильно сжимает, да так, что даже пальчиками пошевелить сложно. Люси захотела проверить, кто же это, и перевернулась на бок, чтобы посмотреть… Как тут же глаза девушки счастливо засияли, а смущенный, здоровый румянец, выступил на бледных щечках.       Держа свою голову на скрещенных руках, ее ладонь крепко сжимал Нацу. Смущенная улыбка зацвела на ее лице, когда она поняла, что их пальцы были вместе, в непрерывном замке. Душу грело то, что все это время он был с нею рядом, и сейчас тихонечко посапывает, согнувшись в три погибели у кровати. Обеспокоенный взгляд метнулся к темным теням, что залегли у него под веками, да и лицо его, было немного бледным и явно «помятым». Сколько же он рядом с ней просидел?..       Свободная ладошка взметнулась к щеке, и стала ласково гладить по ней. Так нежно и невесомо, чтобы не разбудить и дать хоть немного выспаться. Она могла бы и не прикасаться, но ей так хотелось. Просто до дрожи в груди захотелось к нему прикоснуться. Только… пусть поспит… хотя бы еще чуточку…       Но не все желания сбываются, вот и Нацу приоткрыл туманные зеленоватые глаза. Сначала он зевнул, при этом смущенно причмокивая в конце, и только потом в его полусонный разум прилетела одна мысль. Чья-то рука у него на лице.       — Люси! — воскликнул Дракон, вскакивая, и тут же заключая девушку в объятья. — Как я рад, что ты пришла в себя!.. — облегченно выдохнул юноша, прижимая светловолосую еще ближе, почти вжимая ее в себя. Носом раздвинул светлые прядки, утыкаясь в шею.       — А сколько я спала?.. И что вообще со мной было? — поинтересовалась Хартфилия, прижавшись к юноше также близко, и аккуратно поглаживая его плечи.       — Ты не приходила в сознание больше суток. Я уже думал, что потерял тебя… — хрипло проговорил Дракон, — больше никогда так не делай, — он отстранился, взяв женское лицо в свои ладони и серьезными глазами смотря на нее. — Ты меня поняла?.. — нахмурил брови Драгнил, придавая своему виду больше грозности.       Люси кивнула в ответ, прижав свою бледную ладошку к мужской щеке. Невесомо погладив большим пальцем, она робко прикоснулась губами к ней, а затем отстранившись, улыбаясь сказала:       — Ты совсем не выспался. Хочешь отдохнуть?       — Спасибо, но после всего этого, я точно глаз не сомкну.       — Приляг ко мне, хотя бы на тридцать секунд.       Что-то гневно пробурчав себе под нос, Саламандр все же выполнил такую маленькую просьбу. Ведь мог ее себе позволить. Люси стало лучше, а значит, можно хоть ненадолго, расслабиться.       Собственническим жестом он разместил свою руку на тонкой девичьей талии, и притянув наконец обретенную половинку еще ближе к себе, захлопнул веки.       — Только тридцать секунд, — категорично заявил юноша строгим голосом, — тебя еще накормить надо.       — Да-да, — уклончиво проговорила златовласка, а сама вновь положила свою ладонь на юношескую щеку, — я даже буду считать, чтобы ты не заснул, — усмехнулась кареглазая, на что Драгнил только фыркнул. Но стоило девушке начать отсчет, как слабость быстро навалилась на крепкие мужские плечи. Стоило ему осознать, что любимая и единственная в порядке… Один…два…три…четыре…       Она такая нежная и теплая. Одно удовольствие сжимать ее в своих объятьях … Десять… Одиннадцать… Двенадцать.       Так хотелось не отпускать ее, когда невесомо прикоснулся губами к прохладному лбу. А затем и легкий поцелуй в нос, от чего кто-то застенчивый, негромко на него буркнул, продолжая счет. Но он этого не увидел, уж слишком не хотелось открывать глаза. Восемнадцать… Девятнадцать… Двадцать…       У Люси все такой же нежный запах цветов, и когда ты утыкаешься в нее носом, то просто можешь потерять всякий контроль над своим телом. Двадцать четыре… Двадцать пять… Двадцать шесть…       С ласковым прикосновением любимых женских ладоней, что зарылись в самую гущу розовых вихрей, мурашки прошлись по всему хребту. Как было мягко на ее груди, где размеренно билось девичье сердечко. Было спокойно, тепло…       — Тридцать… — заалев, смущенно закончила счет Люси, не зная что делать с тем, что Дракон заснул, уткнувшись носом прямо ей в грудь. Но она знала, что сделал он это не с каким-то двойным смыслом. Она чувствовала долгожданное спокойствие на душе, от близости дорогого человека. Знала, что то же самое чувствует и он, поэтому не стала отстранять его, а только гладила его по волосам, наконец, ощущая единение со своим Драконом.       — Спасибо, что заботишься обо мне, Нацу, — тихо шепнула Люси, улыбаясь и целуя его макушку. Женские пальчики очертили скулы лица, а затем сжались в длинных розовых прядях, пока их обладатель забылся самым сладким сном, плотно прижимая к себе счастливую девушку.

Спасибо за все. Люблю тебя.