Пламя, что горит в его сердце

***

      Ветер медленно разогнал с ночного неба паутинки серых туч, давая лунному свету пробиться наружу. Листва деревьев приятно зашуршала, и вскоре вновь затихла, погружая лес в прохладную ночную тишь.       Опустив голову, Нацу о чем-то задумался, при этом погрузив руки по локоть в горячую березовую воду. Его не трогало сейчас абсолютно ничего, ведь поток мыслей унес его куда-то так далеко от реального мира, что замерли звуки вокруг и счет времени был утерян. Он вновь думал о Люси. Может, не стоило ее оставлять одну, хотя Дракон уверен, что ей сейчас очень даже весело. Он сегодня целый день исподтишка наблюдал за ней. Она улыбалась, смеялась, краснела и вела себя как обычная Люси. Ему целый день доставляло удовольствие то, как красиво она улыбалась. Он знал, что она никогда намеренно не делала этого, ее улыбка всегда была честной и настоящей.       Сегодняшний праздник действительно пришелся ей по душе. Драгнил был рад, что этот день прошел очень даже хорошо. Но все же… Кое-что его немного беспокоило. Нет. Ничего серьезного, однако, от этого, даже на теле у стойкого Саламандра появлялись мурашки.       Близилась Красная луна. Самое любимое время у многих Драконов. И если он не поспешит сделать Люси своей, то станет все в разы хуже. Этот период длиться недолго. Дня 3-4, максимум. Но за это время, Драконы могут столько всего вытворить, что после, будут сильно об этом сожалеть. Когда на небе восходит Красная луна, у Драконов начинается, так называемое «пробуждение». Их внутренний хищник, что все это время прятался за человеческими инстинктами, может выбраться наружу. И от этого, добра точно ждать не следует. Нацу, за все то время, что живет на этой Земле, не заставал Красную луну. Ему о ней только более старшие Драконы рассказывали, как например Гажил или Лексус. Говорили, что в этот период, они буквально из-под контроля выходят, и могут ненароком навредить кому-то очень близкому.       Черт! Надо будет обязательно предупредить.!       Неожиданно из груди Нацу буквально вылетел весь воздух, а на голову будто упал булыжник, оглушив его своим ударом. Шок длился меньше минуты, пока Драгнил осознал, что его со спины обняли две бледные хрупкие ручки, и что-то невообразимо мягкое и нежное вплотную прижалось к нему чуть ниже лопаток.       — Не оборачивайся… — прошептал тихо и нежно знакомый до мурашек на загривке голос, а хрупкие на вид женские ручки, прижали еще плотнее к их хозяйке. Он, черт возьми, вмиг напрягся, чувствуя, как тяжелеют мышцы, и дыхание дается с огромным трудом.       Драгнил хотел выдавить из себя хоть какой-то звук, но пока что получалось не очень. Одна мысль о том, что позади него стоит абсолютно нагая Люси, (он в этом не сомневался, ведь в нос мягко проник приятный аромат цветов и леса) пустила по всему его телу толпы колких разрядов. Щеки, как самые настоящие предатели, покраснели. Сердце вообще ушло в отгул, и забыло словосочетание «нормальное сердцебиение». Руки напряженно сжались в кулаки.       — Л-Люси?.. — это… Он сейчас так хрипло проговорил?.. Очередная волна дрожи пробила все тело молодого юноши, когда нечто все такое же мягкое, еще плотнее вжалось в его спину. Черт! Кровь болезненными толчками пульсировала прямо в висках, от чего нормально соображать, было не в его силах на данный момент.       — Д-давай… чуть постоим так?.. — неуверенно предложила ночная и очень даже важная гостья, прижавшись лбом к раскаленной коже спины. Дождавшись кивка, она выдохнула пересохшими от самой настоящей паники губами горячий воздух, от чего вновь ощутила, как мужское тело покрылось россыпью мурашек, что вскоре передались и ей. Слюна в горле стала вязкой, будто девушка не пила воды больше суток. Кровь неимоверно быстро бежала по венам, разнося вместе с собой волнительный жар. Каждая клеточка, была пронизана иголочками напряжения. Щеки были бордовыми и горели, словно угли ночного костра, даже казалось, что они излучают тепло. Пальцы рук, наоборот, были сравнимы с самым настоящим льдом и едва заметно подрагивали.       — Как, ты меня нашла? — Боже… Один такой рык, и ноги сами сводятся вместе, так как сильная пульсация отразилась внизу живота, оседая туда крепким напряженным комком мышц. Опять температура тела повысилась на градуса два выше нормы.       — Ты… Сам рассказывал мне, про это место. Я решила принять твое предложение… — попыталась отшутиться Хартфилия, слишком нервно хихикнув. Ее переживания были заметны даже самому невнимательному человеку. Что уж говорить о Нацу, что замечал любые перемены в настроении и поведении Люси.       Вновь с губ медленно вышел неровный выдох, когда девушка ощутила, как ее ладонь, что была где-то в области груди Саламандра, была накрыта чужой, сильной широкой… и очень горячей, от чего прохладные пальчики начали потихоньку согреваться. Нацу переплел их пальцы в крепкий замок, и на его губах появилась легкая полуулыбка, когда Люси сжала пальцы в ответ.       — Ну… И как тебе источник? Нравится? — спросил Драгнил, прижимая их скрепленные ладони к своему сердцу, чтобы дать понять, с какой невозможной скоростью оно бьется в груди. Сам поднял подбородок чуть вверх, смотря на ночное небо и пытаясь успокоить свое дыхание, дабы туман спал с его глаз и он мог хоть немного прийти в себя. Как-никак, а надо быть очень осторожным в своих действиях       — Здесь очень красиво. — Улыбаясь, произнесла Люси, пытаясь вжаться в крепкую спину еще сильнее. Словно боясь, что кто-то слишком хитрый, может быстро обернуться, и тогда девушка в прямом смысле слова, потеряет сознание от переполнявших ее ощущений и эмоций. Но… кареглазая доверяла Нацу, и уж если он сейчас обернется, то та ничего такого не скажет. Только покраснеет, наверное, до самого яркого оттенка красного. И она была действительно права…       Не выпуская из плена своих пальцев нежную женскую ладонь, Драгнил медленно развернулся к ней лицом, заставив девушку, растеряно опустить одну руку в горячую березовую воду.       — Мне кажется… Ты лучше… — Огненному Дракону казалось, что его же язык, совершённо его не слушался, как, в общем-то, и голосовые связки. А картина, что предстала его глазам, вновь заставила юношу содрогнуться от нахлынувших эмоций, что волной прошлись до самой поясницы.       Его зеленые глаза, буквально изучали каждый миллиметр желанного женского тела и лица. Большие карие глаза, блестели, отражая в себе блеск полулунного неба. По щекам с волос, стекают капли воды, от чего казалось, что кожа на лице будто сверкала. Очаровательно покрасневшие округлые щечки, которые очень сильно хотелось укусить. Не сильно… Совсем легонько. Приоткрытые сочные губы, с которых все чаще выходят неровные выдохи. Бледная шея, что чуть-чуть порозовела из-за горячей воды в источнике. Маленькие, слегка ссутуленные от неловкости плечики, кожа на которых уже была красноватой. Притягивали взгляд длинные светлые волосы, что мокрой паутинкой приклеились к ключицам, закрывая вид на мягкую женскую грудь, которая почти наполовину скрылась в березовой воде. Были видны только некоторые очертания, но от этого образ кареглазой красавицы, становился лишь еще более колдовским и завораживающим. Дракон почувствовал, как сдержанность, точно также как и его контроль, вместе и под ручку, уходят из его головы, предоставляя полную свободу нахлынувшим чувствам и желаниям.       От столь пронзительного и изучающего взгляда, смущенная Люси, лишь еще сильнее съёжилась, обхватив дрожащей рукой свои плечи. Только одной. Ведь другая была у Нацу. Очаровательно прикрыв карие глаза, Хартфилия робко прошептала, дабы вернуть своего Дракона хоть немного в себя:       — Н-Нацу… М- Мне немного неловко…       — Ты… — Драгнил пытался что-то сказать. Пытался как-то успокоить девушку. Но с ужасом осознал, что речевой центр, напрочь отказывался выполнять хоть какие-то команды. Он просто стоял, открывая и закрывая рот, не зная, что и говорить в такие моменты. Промочив пересохшее то ли от жажды, то ли от чего-то еще сухое горло вязкой слюной, он решил сказать то, что так прочно осело в его мыслях сейчас. Очень осторожно, он достал одну руку из воды, и медленно поднес ее к зардевшемуся лицу златовласки и, убрав налипшую прядь светлых волос с горячих щек, стал большим пальцем поглаживать одну из них.       — Ты такая красивая… — он пронзительно смотрел на нее, своими хищно загоревшимися зелеными глазами, проникая в самую душу бедной девушки. Почему бедной? Потому что именно сейчас, все тело загорелось, словно пламя свечи, а воздух для нее, стал горячим, и вдыхать его, было с каждым разом труднее. Она почувствовала, как-то самое желание, которое она всячески старалась спрятать от всех, даже от самой себя, стало физически нестерпимым.       Перед ней стоял смуглый молодой мужчина, что своим взглядом только и говорил о том, что испытывает к ней такое же сильное влечение. И это взбудоражило ее естество, взволновало девичье сердце, и затуманило и без того едва ли не лишённую разума голову. Хартфилия нервно облизнула пересохшие губы, прежде чем неразборчиво выпалить на одном дыхании:       — Я не боюсь…       Нацу чуть шире раскрыл глаза. Она… правда, сама хочет этого? Конечно, он не глупый, и прекрасно догадывался о том, что девушка пришла сюда не просто ради горячей водички. Он прекрасно знал, каких трудов ей стоило это сделать. Даже если бы она действительно пришла сюда, чисто из-за интереса, Саламандр все равно уже не отпустил бы ее так просто. Уж слишком долго держал себя в узде. И сейчас, когда девушка своим приходом, буквально дала тот самый «старт», он не мог думать ни о чем другом, кроме как о прекрасной нимфе, что стояла перед ним.       Руки так и тянулись прижать ее к себе так близко, чтобы буквально сплавить их тела вместе. Но тело совершенно не хотело подчиняться, тяжелея с каждым ударом крови в голове. И все же… Так хотелось прикоснуться к ней…       — Ты, правда, хочешь этого? Абсолютно уверена в своем решении? Уверена… во… мне?.. — эти слова дались ему с невероятнейшим трудом, и пускай он преодолел то сильное желание прижать ее к себе слишком близко, и сейчас лишь едва ощутимо прикасался ладонью к нежной щеке, но оно все равно никуда не делось, отчетливо пульсируя в венах.       И те, сжимающие ее металлические тиски, в одно мгновение отпустили ее грудь, давая волю на свободное дыхание. Из полуопущенных ресниц, Люси с нежностью посмотрела на парня перед собой. Ей принесли такое облегчение его слова, что все нервы перестали отчетливо биться в тревоге, наконец, успокоившись. Это Нацу. Ее любимый и единственный Дракон. Как она… может еще хоть как-то в нем сомневаться? А ведь он терпит. Сжимает зубы и стискивает кулаки. Верно ждет ее слов, полностью считаясь с ее чувствами. Хартфилии вдруг стало стыдно перед возлюбленным. Она, все медлит, а ведь у Драконов терпение не железное, скоро возьмет и сорвется. Или вообще уйдет, чтобы вреда не причинить. Все, хватит испытывать далеко не бесконечную выдержку Саламандра.       Уголки сочных губ дрогнули в улыбке, и легкий огонек появился в карих глазах. Люси счастливо улыбнувшись, прижала к пылающей щеке юноши свою прохладную ладонь, и стерла большим пальцем побежавшую капельку, что упала с кончиков розовых волос. Она свой выбор давно уже определила.       — Я всегда была уверена в тебе, Нацу. — Негромко произнесла Хартфилия, на шаг сократив между их телами расстояние. — За все то время, что была я с тобой, я поняла, в каком опасном мире мы находимся. В любой момент, я могу потерять тебя, могу… Больше никогда не увидеть. И я никогда не буду сожалеть о своем решении, — Люси на миг прикрыла карие глаза, собирая все свое мужество и вместе с выдохом, отпуская его наружу:       — Я хочу быть с тобой, Нацу. Какие бы опасности, нас не настигли на пути, ты всегда был рядом и поддерживал меня. Не давал в обиду. Всегда защищал и оберегал. У меня больше нет сомнений, да и… не было их никогда. Я все время была уверена в тебе. — Закончив все это с той же улыбкой, Люси чуть приподнялась на носочках, чтобы затем нежно взять лицо Дракона обеими руками, и ласково прижаться к его щеке губами, оставляя теплый след от поцелуя, который окончательно выбил из грудной клетки Саламандра все дыхание. А затем она робко отстранилась, уже и не пряча румяного лица и открыто и доверчиво, заглянула в его зеленые глаза.       Нацу не мог поверить сказанным словам. Вот то, что так хотел он услышать из ее губ. Она была уверена в нем. Всегда могла полностью довериться ему, и положиться на него. Она знала, что он всегда будет оберегать и защищать ее. Знала, что он никогда не причинит ей боль.       — Я… полностью доверяю тебе. Не хочу, чтобы у меня оставались сожаления, ведь в любой момент, я могу потерять тебя. Ведь никогда не знаешь, что случиться завтра… — Хартфилия нежно улыбалась, говоря едва слышно. Она искренне верила в свои слова.       — Это и мои слова тоже. — Хрипло начал юноша. Взяв одну ладонь девушки, которую до этого крепко сжимал, он приложил ее к своей груди. И больше не пряча взгляда, серьезно всмотрелся в шоколадные глаза напротив. — Ты стала для меня самым важным человеком, как только я впервые к тебе прикоснулся. Понял, что никогда не причиню тебя вреда. Я всегда боялся за тебя, ведь ты постоянно попадала в разные передряги. И разумеется, мой главный страх — это потерять тебя. Фактически я буквально и не жил до того времени, как встретил тебя. Просто знай, Люси, — он осмелел, и переместил одну свободную руку на женскую талию, не отвлекшись на то, как приятно заскользила по нежной влажной коже ладонь, — каждый мой вдох, посвящен лишь тебе. И чтобы не случилось, какие бы нас еще не ждали опасности, — он наклонил свое лицо чуть ниже, так, чтобы их глаза были на одном уровне, от чего Хартфилия затаила дыхание в трепетном ожидании, — я всегда буду с тобой. Всегда.       Все слова были сказаны. Каждое недопонимание, было разрешено. И какие-то неоконченные дела, теперь были завершены. В их отношениях, над каждой буковкой «и», стояла своя точка.       Карие глаза Люси, выпустили одну трогательную слезинку, прежде чем Нацу притянул ее к себе, плотно прижав. Зарывшись рукой в светлые пряди на затылке, он полностью отрезал все пути к отступлению, и обжег ее уста пламенным поцелуем, который полностью выбил этих двоих из реального мира.       Хартфилия неразборчиво промычала сквозь поцелуй, полностью сдавшись и, наконец, отпустив себя, обвила крепкую шею юноши обеими руками, с такой же страстью отвечая на горячие прикосновения тонких губ.       Она отпустила себя, доверяя своему Дракону. Отдаваясь полностью в его власть.       Горячая вода приятно согревала тело, когда случайно дул холодный ночной ветер, от чего по влажной коже проходилась едва заметная дрожь. И вновь этот контраст горячего с холодным. Люси буквально терялась в собственных ощущениях, терялась в горячих руках Нацу, что оглаживал ее тело с все более заметной нетерпимостью. Тонула в собственных вздохах, когда на пару секунд отстранялась от огненных губ, чтобы хоть чуть-чуть вдохнуть новую порцию свежего воздуха. Пока Драгнил вновь не припал к ее губам, с жадностью крадя очередные скомканные вздохи.       Его ладони буквально дрожали в предвкушении. Голова звенела от накатившего возбуждения, что разнеслось по венам алым огнем. Он не мог поверить, что вот она… Его Люси полностью в его руках… Абсолютна открытая и беззащитная перед ним. Она покорно распахивает губы, отвечая на каждое влажное движение его языка во рту. Она едва слышно стонет, когда он подхватывает ее под бедра, чтобы иметь возможность всей кожей чувствовать ее влажное тело.       Люси тяжело выдохнула раскаленный воздух, когда чуть возвысилась над головой розоволосого юноши. Она как можно крепче обвила мощную шею руками, заглядывая помутневшим взглядом в хищные зеленые глаза парня. И сердце ее, чуть с ума не сошло от волнения… От этого взгляда, она почувствовала себя загнанным в угол маленьким зверьком, которого коварный тигр собирается ежесекундно съесть. И сладостное томление опустилось плотным комком внизу живота. Некое предвкушение мелькнуло в золотисто-карих глазах, прежде чем девушка сама завладела устами Огненного Дракона.       Нацу рыкнул, сжав молочные бедра, он сделал один шаг по гладкому каменному дну в сторону выхода из своеобразной купальни, но мышцы стали разваренными, будто после длительной тренировки, от чего юноша на мгновение выпустил из рук тело девушки, которая едва слышно пискнула, когда ее ноги оказались вновь на дне источника. Березовая вода всплеснула, когда розоволосый не дав Хартфилии даже толком сориентироваться, вновь плотно прижал ее к себе за талию, врезавшись в ее губы очередным кусачим поцелуем.       — Пойдем отсюда, — хрипло рыкнул Нацу, прижимая светловолосую к каменному бортику. Та, будто только вернулась в сознание, удивленно хлопая ресницами и облизывая и так мокрые губы. Она крепко держалась за его шею, дыша, словно после пробежки. Коленки вновь смущенно сжались, когда девушка услышала его голос, — а то из нас кто-нибудь захлебнется.       Люси смотрела на его лицо, совершенно не замечая окружающий мир вокруг. Эти пламенные глаза, затянули ее в омут чего-то такого, чего она и сама толком не знала. Они буквально поглотили ее. Девушка даже не заметила, как камень, к которому она прижималась спиной, ощутимо царапнул поясницу. И мелкие царапинки, что должны сейчас противно пощипывать, ее абсолютно не трогали в данный момент.       На предложение юноши, Люси робко кивнула, позволяя усадить себя на каменный берег, что кое-где порос мхом…       А, как они… дойдут обратно до дома?..

***

      Из уст девушки вырвался лучистый смех, когда она рухнула спиной на смятую постель, встреченная таким же смехом юноши, что улыбнулся, прежде чем вновь захватить в плен нежные губы. Мокрая рубашка, прилипала к телу, как вторая кожа, от чего простыни стали чуть влажными.       И как они, в самом деле, умудрились добраться до кровати без травм и увечий?.. Обычно люди, когда приходят на источник, наоборот должны в нетерпении снимать друг с друга одежды, у них же все было полностью противоположно. Руки дрожали, когда Люси застегивала на мокром теле просторную рубаху, и Нацу ничего не оставалось делать, как шумно дыша ей в ухо и шею, помочь с застегиванием всех остальных пуговиц. А потом с невероятной силой потянуть ее с земли, и проверив, чтобы девушка не замерзла, крепко сжал округлые ягодицы, почти вслепую находя путь из леса.       Люси была безоружна против этих жадных губ, что всю, казалось, бесконечную дорогу, как могли, терзали ее рот. Она едва сдерживала стоны, когда уже в нетерпении дрожащий Дракон, прижимал ее к коре очередного дерева. Он опускался губами ниже, целуя все, что попадалось на пути. На шее уже были чуть ли не бусы из алых засосов, а ключицы и вовсе были почти что в крапинку от несдержанных прикусов. Хартфилия и сама вздрагивала, когда сильные ладони проникали сквозь липшую к телу рубашку, они будто искали что-то, но сил и времени на это не хватало, поэтому очередной утробный рык слышался из груди Нацу, а затем тот вновь отстранял ее от дерева, продолжая путь к их дому. И таких остановок, было много…       Так что оба едва сдерживали друг друга, чтобы не наброситься на свою вторую часть прямо в коридоре. А вспоминать то, как эти двое взбирались по лестнице, вообще не хочется…       Люси поражалась тому, когда уже полностью обезумевший от страсти и желания Нацу, мог так ловко и быстро расстегивать пуговицы на ее рубашке. У нее по всему телу толпы мурашек бегали от этого шумного сорвавшегося дыхания, что обволакивало ее шею. Щеки горели так, как будто она только что пришла с 30 градусного мороза в теплое помещение, и теперь греется у огня в камине. А нет. Не греется. Она горит в этом пламени словно ведьма, сожжённая на костре инквизиторов. Это пламя иссушало ее, подчиняло, лишало воли…       Неожиданно широкие ладони, что приподняли ее за лопатки, вырывают ее из этого омута забвения. А затем девушка ощутила, как влажная ткань с неохотой выпускает ее нагое тело обратно на свободу. И она вновь содрогнулась от того, как кожа покрылась мурашками, от поступившего тепла, которое уже спустя минуты обратилось неподвластным жаром.       — Нацу… — шептала Люси, прижав руки к пышной груди. Ее щеки пылали, обагрившись малиновым окрасом. Огненный Дракон отстранился, упираясь обеими руками по обе стороны от ее головы, и глаза, что стали будто кровожадными, принялись с ненасытностью всматриваться в каждый уголок скованного неловкостью молодого тела. Вот только руки мешали… Прятали все самое интересное… Непорядок.       Драгнил стал медленно опускаться вниз, целуя изгиб шеи. Затем еще ниже, облизывая ключицы, а потом горячий язык прошелся по ложбинке между двумя молочными полушариями. Крепкие ладони настойчиво ухватились за тонкие запястья, и приложив самые малые усилия, завели руки обратно себе за шею. В чуткий нос сразу ударил сладкий запах. Это был запах Люси, что усилился сегодня в разы, и действовал на сознание Дракона, самым настоящим афродизиаком. Это был роковой для выдержки Саламандра запах, и инстинкты сами подсказывали, что надо бы найти источник столь пьянящего аромата. Но позже… У него на это будет еще много времени.       Люси зажмурила глаза, сжав на сильном плече тонкие пальцы, когда умелый язык обвел чувствительный бледно-розовый ореол, а юношеские губы сомкнулись на горошине напряженного соска. Мужские ладони же в это время, приподняли девушку за талию, и она сама обвила бедра розоволосого, прижимая его к себе еще ближе. Смущение, что захлестнуло ее с головой, ушло в самый темный и дальний уголок всего подсознания Хартфилии. Сейчас и она сама чувствовала себя слишком жадной до чужих прикосновений. У нее кружилась голова от тех ласк, что ощущала она своим телом. Кареглазая не могла даже представить, что Нацу мог так себя вести. В нем будто проснулся другой человек, и пускай, облик был тот же, она всем своим естеством ощущала это. Она трепетала под властными мужскими руками, что пускай и уже ныли от нетерпения, все равно старались оглаживать бережно, старались приносить лишь наслаждение, и сжимали ее, как-то по-особенному… Горячие губы вводили ее в настоящий экстаз, а язык и вовсе творил то, о чем раньше она не могла даже подозревать.       Раньше Нацу просто так не позволял себе этого, но теперь он мог безнаказанно прикасаться ко всему телу Люси. Ему казалось, что ее нежная кожа плавилась под его пальцами. Она будто переливалась в свете горящей свечи. Ему безумно нравилось то, как девушка добровольно подставляется его губам, раскрываясь для него полностью и уже ничего не пряча. Он и сам покрывался мурашками, когда она целовала его плечи и шею, а затем сама находила его губы. Она смотрела в его глаза открыто, а туман страсти вовсе не портил ее взгляда, а даже наоборот… Делал его еще более манящим.       Драгнил не мог насытиться ею. Он водил руками по бедрам, позволяя забегать на внутреннюю сторону, опускался к чувственной груди, где уже красовалось парочка красных отметин. И он попытался отогнать от себя ту навязчивую мысль, покрыть этими отметинами ее всю. С ног до головы. Чтобы она не смогла этого скрыть, чтобы это видели все… Чтобы все знали кто их оставил, и чтобы больше никто не осмелился даже близко посмотреть в ее сторону как-то не так.       Одной рукой Нацу скользнул вдоль позвоночника, опускаясь ладонью ниже, приподнимая бедра. А Люси горячо выдохнула нагретый до предела сжатый воздух, когда чужой язык обвел контур ее губ, а потом медленно проник глубже, находя ее язык, и переплетая их. Затем желанные губы отстранились, и стали оставлять на всем ее лице на удивление легкие и нежные поцелуи. Щека, лоб, уголки рта и все, что было в этом радиусе, сохранило отпечаток полюбившихся губ. И какая-то щемящая нежность и ласка, что теплились в груди все это время, медленно выползли наружу, заполняя собой всю грудную клетку Хартфилии, и растекаясь по венам согревающим теплом, что, конечно, не шло даже и близко в сравнение с тем жаром, что полыхал у них в сердцах, но… Они почувствовали его ярче, чем этот всепоглощающий огонь их страсти.       — Люблю… — вдруг тихо-тихо шепнула Люси, целуя своего Дракона между ключиц, и заглядывая ему в глаза. Она только сейчас заметила, что была под крепким мужским телом, но при этом чувствовала она себя здесь, как никогда защищенной. Широкие плечи прямо говорили о своей силе, и поэтому ощущала она некий комфорт и трепет, что поочередно прошлись будоражащими волнами от самых пят и до затылка.       И Нацу вновь опалил ее уста волнующим все женское нутро пламенным поцелуем. Касания его губ были такими приятными, он будто говорил: «Спасибо». Однако она знала, что будь он в состоянии сейчас ответить, то обязательно произнес бы: « — Я тоже». Но Драгнил сейчас едва мог владеть собой, а произносить слова, было непосильным для него трудом. Уж лучше действиями, тем более они, намного красноречивее любых, пускай даже самых приятных слов.       Дракон почувствовал, когда девушка была готова, когда опустил одну руку вниз, пальцами ощущая влагу между бедер, и как затрепетало хрупкое тело, под ласковым напором его ладони, что стала описывать плавные круги по влажным половым губам. Люси укусила губу до крови, пытаясь удержать смущенный писк, когда Нацу, с усмешкой глядя прямо ей в глаза, по очереди облизал пальцы, что только недавно были в ней.       А затем она вновь притянула его к себе, уже почти в нетерпении заерзав бедрами, позволяя уже все что угодно, ведь вожделение и томление были готовы сжечь изнутри все ее тело. Ведь она была не в силах терпеть то желание, что одолело ее разум. Ничего ее уже больше не волновало, кроме как-то, что чувствительная плоть пульсировала, желала…       И именно такого состояния добивался Нацу. Чтобы Люси полностью отключила все свои страхи, всю свою скованность. Чтобы она сама ощутила то влечение, что все это время нетерпеливо дышало прямо в затылок, подгоняя пару к этому моменту.       Одной рукой ухватившись за деревянное изголовье кровати, другой же крепко вцепился в бедро девушки, резко, но осторожно, проникая в горячее женское лоно. Драгнил несдержанно прохрипел, ощутив, как плоть сильно сдавили внутри влажные стенки, а Люси разом выдохнула весь воздух, что был в легких, судорожно сжав пальцы у него на спине. И он с таким сожалением глянул ей в глаза, ведь осознал, что причинил боль… Резко раздался треск, и деревянная кровать жалобно заскрипела, и несколько щепок упали прямо в постель. Нацу сломал спинку кровати. Хотя мог сломать что-то девушке. Ведь было так хорошо в ней. В этот момент он ощущал всю ее полностью, и все какие-либо мысли в его голове, окончательно потеряли всю свою значимость.       — В… Все хорошо… — прошептала Люси с легкой улыбкой. Боль была не такой уж и сильной. Возможно Нацу постарался сделать всe как можно аккуратней. И вскоре она поутихла. Она ощущалась, будто светловолосая порезала палец. Больно было всего лишь пару секунд, а затем все прошло. И только ощущение наполненности, которое до этого она никогда раньше не чувствовала, будоражит ее всю. Закравшись в самую гущу розовых волос, Люси кивнула, притягивая лицо парня ближе к себе и блаженно прикрывая глаза, когда родные губы смяли ее уста.        И она подарила ему нежные стоны, что влились в его уши с первыми проникновенными толчками…       Для каждого интимная близость воспринимается по-своему. Желание удовлетворить себя и свои потребности. Возможно, получить взаимное удовольствие. Но есть ли в этом смысл, если обе стороны не чувствуют друг к другу чего-то особенного. Не просто физическое влечение, что держится на мимолетно вспыхнувшей страсти, а на чем-то более глубоком, что порой никогда не затронет чью-то душу. Многие говорят: « — Давай займемся любовью?..» Абсолютно незнакомым толком людям. Разве можно так говорить, когда это не так? Когда у людей происходит близость не потому что приспичило, а потому, что хочется касаться этого человека как-то иначе. Хочется, чтобы он также прикасался к тебе в ответ. С таким человеком не нужно долгое время «на разогрев»; один поцелуй, одно касание, и ты уже понимаешь, что земля потеряла все свои способности удерживать тебя на ней. Ты готов улететь в космос, в неизвестность, но те самые глаза и губы, прочно держат на месте. И если ты улетишь, то только вместе с ними. Никак иначе.       Связь, с каждой интимной близостью крепнет. И в какой-то момент двое тел любят уже не просто тела, а души напротив. Люси кончиками пальцев ощущала весь ток горячей крови, что проходила под смуглой кожей. Она хотела целовать ее. Не просто по прихоти, а потому что сама хотела. Ее неумолимо сильно тянуло к нему, и она буквально испытывала глубокое отчаяние, когда он, хотя бы на миг, отстранялся от нее. Она видела в тех зеленых глазах целый мир, в котором терялись все звуки. В этих глазах тонула и она сама. Хартфилия чувствовала каждый удар сильного сердца, что колотило по ребрам с одуряющей силой. Плавилась под жаром его прикосновений, и послушно подставлялась его рукам, его губам.       Он любил ее так, будто видит в последний раз. Целовал так, словно она была спасительным источником в испепелявшей намертво песчаной пустыне. И прижимал к себе так, будто ее в любой момент могут забрать. Он рычал, как самый настоящий Дракон, который уже и не знает, что такое человеческая речь. Нацу сжимал ее так сильно, что хрупкие кости жалостно сопротивлялись такому напору.       Боже… До чего же она была нежной. Такая ласковая, пускай и стонет, прекрасно позабыв о том, как будет стыдиться этого уже на следующее утро. Такая мягкая и податливая, что так и проситься быть вновь захваченной в плен его страсти. И она действительно теперь была лишь его. Он полностью завладел ею. Ее мыслями, ее сердцем, ее телом… И он это доказывал своим собственническим рычанием, властными движениями, от которых и без того пострадавшая кровать, еле держалась на своих деревянных ножках.       Люси чувствовала его всего, когда прикасалась к обнаженной коже. Она смотрела на него и понимала, что теперь действительно не сможет без него прожить и дня. Дрожь проходила по всему телу, когда он, целуя ее припухшие и от этого раскрасневшиеся до предела губы, опустил ее на себя, сжав руками талию.        А она потеряла возможность дышать, всеми своими силами цепляясь за покатые смуглые плечи. Его зеленые глаза хитро поблескивали, хотя зубы были плотно сомкнуты, когда девушка начала медленно двигать бедрами, плавно, то впуская в себя его плоть, то вновь оставляя. Ее женская гордость ликовала от того, как Дракон сдерживает свои стоны, сжимая пальцами ее ягодицы аж до алых пятен. Но и терпение Саламандра было не долгим.       Внезапно, когда девушка вновь приподнялась, и с непривычки ее движения были медлительными, он вздернул бедрами вверх, пронизывая ее до самого основания. А глаза его так и говорили: «Играть с огнем очень плохо…». И с каждым проникновением он выбивал у нее из уст не только вздохи, но и ласкающие самолюбие парня нежные женские стоны.       Пламенное дыхание обжигало лицо, иссушало губы, обволакивало все тело непокорным жаром. Нить меж их взглядами не прерывалась ни на мгновение, они словно показывали, что теперь принадлежат лишь друг другу. Это говорил и будоражащий шепот, и трепет каждого прикосновения. Жадность чужих губ, что буквально хотели прикоснуться к каждой частичке любимого. Каждое движение, что с самой настоящей жадность выхватывало из легких воздух. И рвущиеся наружу слова, что клубком алых нитей, все это время путались и перебирались в голове.       Сжав девушку крепче, и совершив последнее яростное движение, у самых уст Люси, розоволосый тихо прошептал, пока та все еще не пришла в себя от пережитого наслаждения, глядя на него туманным взглядом: — Я люблю тебя.

***

      За горизонтом вот-вот и покажется солнце. Розовый рассвет начал медленно окрашивать горы в нежный и так горячо любимый художниками и творцами цвет. Холод раннего утра проник сквозь тонкие шторы в крохотную щель едва приоткрытого окна. Лес еще спал, окутанный густой паутиной тумана, и погруженный в сильную дремоту. Скоро все жители вновь проснуться, и жизнь будет идти своим ходом. Но пока… В моменты, когда мир еще не проснулся и был готов уснуть навечно, время будто застывало. Все прекращалось. Звуки, ветер, пространство — это все замирало в волнительном ожидании, когда солнце первыми лучами прикоснется и к ним.       Люси лениво приоткрыла карие глаза, ощущая небольшой холод от дуновения ветра, что пробрался через полуоткрытое окно. Легкая и приятная слабость ощущалась на всем теле, и девушка поспешила приподняться. Ведь она не ощутила рядом с собой привычного тепла, от чего девичье сердце ощутимо заколотилось в груди. Но легко вспыхнувшая тревога также быстро и испарилась, когда карие глаза наткнулись на крепкую спину, что была вместе с ней на кровати. Тепло улыбнувшись, Люси прижала краешек тонкого одеяла к обнажённой груди, и совсем бесшумно подкралась к слегка задумчивому Нацу.       Глаза Нацу чуть расширились, когда он ощутил прохладу ее ладони на своем плече. Она тут же забрала его из плена своих раздумий, и тот приподнял уголки губ, оборачиваясь и сверкая зелеными глазами.       — Я тебя разбудил?       Люси покачала головой, прижимаясь к крепкой и теплой спине, и кладя подбородок на смуглое плечо. Ее шоколадные глаза блестели также похоже, как и его, от чего у обоих вновь сердца ускорили ритм.       — О чем задумался? — тихо поинтересовалась Хартфилия, словно боясь нарушить эту умиротворяющую тишину, что возникала в такие моменты. Она ласково улыбнулась, когда Дракон вдруг взял ее правую руку, на которой метка, после сегодняшней ночи, стала еще ярче, чем была. Поднеся самые пальчики к губам, он обдал их теплом своего дыхания, прежде чем поцеловать каждый из них.       — О том, какой же я все-таки счастливый. — Ухмыльнулся Нацу, с несвойственной ему осторожностью поглаживая большим пальцем бархатную кожу на ее правой руке. Метка, вдруг покрылась мурашками, которые за доли секунды нашли отклик у нее на спине.       — А разве не был?       — Нет. Пока не встретил тебя.       Слова розоволосого юноши, погрузили девушку в некоторые раздумья, от чего та на мгновение отстранилась от крепкого плеча, и опустила карие глаза. О чем он умалчивает?..       Но вновь все мысли со свистом покинули ее голову, когда Драгнил, чуть сжимая ее плечи, наклонился вниз, оставляя на левой ключице Люси влажный поцелуй. Вновь между бедер приятно заныло, и кареглазая неровно выдохнула.       — Хочешь, открою тебе одну тайну? — обворожительно улыбнулся парень, сев к ней лицом, и абсолютно не стесняясь своего обнаженного торса. В принципе, он так всегда ходит.       Люси завороженно выдохнула, всматриваясь в самые глубины колдовских зеленых глаз. Как маленький ребенок, она захлопала очаровательно-мило своими пушистыми ресницами, и робко кивнула, облизнув пухлые губы. А дальше смущенно пискнула, когда Нацу, притянул ее к себе в охапку, обняв. Тонкие руки согнулись в локтях, когда хрупкая девушка прижилась к сильной груди Дракона, неловко, но и в тоже время заинтересованно всматриваясь в его глаза. Светлые волосы шелком рассыпались по спине, и юноша едва удержал себя, чтобы не запустить в них свою руку, поражаясь их длине и гладкости.       Оставив на румяной щеке супруги еще один поцелуй, он, продолжая легко улыбаться, хрипло начал говорить:       — Мы Драконы, обречены на одиночество. Поэтому я и счастлив, что именно ты появилась в моей жизни.       — Что?.. — немного не веря переспросила Люси, волнительно сжав пальцы на сильных плечах. — То-есть как, «обречены на одиночество»?       Вновь улыбнувшись своей любимой, Нацу очередным поцелуем в лоб, заставил девушку чуть успокоиться, прежде чем вновь заговорить:       — Ты знаешь, сколько Драконы живут?.. — увидев чуть растерянный взгляд, тот снова принялся рассказывать: — По человеческим меркам, мы живем около четырехсот лет, если не больше, — немного задумчиво произнес Драгнил, встретив ошарашенный взгляд, явно не знавшей этого факта Хартфилии. — И сама подумай, разве можем ли мы тогда создавать семью? Любить и быть кем-то любимыми? Рано или поздно мы все равно потеряем тех, кого полюбили. Ведь влюбляемся лишь один раз, за всю нашу долгую жизнь. Возможно это даже наказание за нашу силу, ведь все Драконы — это воины, которые были призваны защищать всех тех, кто верит солнцу.       Люси пораженно выдохнула, отрешенно прижавшись щекой к теплой груди. Столько информации за один раз, слишком долго не хотела укладываться в светлой голове.       — А тогда… Зачем нужны метки?.. — как только пришла в себя, тут же задала вопрос, который осел в ее мыслях самым настоящим камнем.       — Метка, для нас, как самый настоящий подарок с небес. — Почти благоговея, произнес юноша, прижав к себе девушку еще ближе. — Это значит, что все же есть человек, который разделит между нами эту долгую, и порой невыносимую жизнь. Честно, я был до одурения счастлив, когда получил свою метку, — тут он на пару сантиметров отстранил от себя Люси, чтобы иметь возможность взглянуть на ее лицо. А затем, уже более серьезно произнес: — Для меня, таким человеком являешься ты. И именно поэтому, я так счастлив.       Люси словно губка, впитывала в себя, каждое его слово. Ощущая, как в груди что-то разрывает на две части ее грудную клетку. Сказанные слова, долго крутились в ее голове, не желая утихать, вновь и вновь повторяясь.       Потеряв на краткий миг, возможность полноценно вдохнуть воздух, Хартфилия, едва заметно дрожа и сдерживая накатившие слезы, прижала прохладную ладонь к его лицу. И глядя в глаза, тепло улыбаясь, нежным голосом произнесла:       — Для меня тоже, Нацу. Является самым настоящим благословением, быть рядом с тобой и ощущать себя, самой счастливой девушкой на всем белом свете.       Она сама прижалась к его губам, с жадностью хватая жаркий выдох. Это было действительно счастье, ведь были случаи, когда двое, никогда не смогли полюбить свою вторую часть. Они ненавидели друг друга, желали, чтобы тот пропал.       Однако у них же, все было наоборот. Они беспамятно любили, и были также сильно любимы в ответ. Не это ли зовется счастьем? Когда больше ничего не нужно, когда целый мир теряет свою значимость, стоит тебе лишь взглянуть в родные глаза. Когда ты готов отдать все, лишь бы видеть улыбку на дорогом лице. Это и зовется любовью — когда целый мир, для тебя, заточен в одном человеке.       — А как ты узнал, что это буду именно я? — когда отстранилась от желанных губ, шепотом задала вопрос, что вязался у нее на языке и долго не мог обрести словесную форму.       — Я почти не знал, — коротко ответил Нацу, мягко прикасаясь к нежной шее губами. — Это долго рассказывать, не хочу тебя вновь грузить, — слегка неразборчиво проговорил юноша, настойчиво пересаживая млеющую от его прикосновений Люси, к себе на бедра.       — Н-но ведь… Ммм… Я... х-хотела… Ах… — руки уже развязали незатейливый узелок на тонком покрывале, и страстные губы прикоснулись к чувствительной девичьей груди, вкушая всю сладость нежного женского бюста.       — Я расскажу, — хрипло прошептал Нацу, скользя горячей ладонью по шелковистой коже бедра, забираясь под ткань одеяла, а затем еще выше, от чего хрупкая девушка затрепетала, укусив того за шею. — Но только позже…       И Люси сдалась в плен той огненной любви, что вознесла ее на самую высшую точку блаженства. Единение с любимым Драконом, разве не этого она хотела?       Драгнил заботливо укрыл ее поясницу одеялом, за то окончательно спустил его с тонких плеч. Нежные губы оставили на его щеке трепетный поцелуй, а потом вновь их обладательница рвано выдохнула ему в плечо, когда чуткие пальцы описали очередной круг по влажным складочкам меж ее бедер. Она опьяненным взглядом всмотрелась в его глаза, полностью отдавая себя в его власть. И он сжал сильными ладонями ее талию, осторожно нанизывая ее на себя, при этом хрипло выдыхая сквозь стиснутые зубы.       У них впереди много времени, чтобы ощутить друг друга полностью. Есть время познавать друг друга плавно и не спеша, иногда в порывах пламенной страсти. И совершенно не важно, сколько времени на это уйдет, ведь оба пока что не насытились друг другом. Да и наверное…

Никогда не смогут.