Пламя, что горит в его сердце

***

      Темно. Почти ничего не видно. Ночь грозным зверем спустилась на землю быстрым прыжком. Лес гудел, предвещая нечто тревожное, от чего бурлит Драконья кровь в жилах от этого предвкушения. Пелена застилает чистые зеленые глаза, заставляя смотреть на окружающий мир совершенно иначе. И красная луна, что показалась из-за сизых туч, заставила сердце заколотиться загнанным в клетке зверем, который отчаянно бился о ребра, желая сбежать.       Ветер загудел, и обострившийся нюх уловил тонкий, едва уловимый запах, чего-то такого, что вызвало в голове светлый образ девушки, что овладела его сердцем. Этот аромат был легким, воздушным, он почти пропадал, когда ветер уходил вдаль, а потом вновь приятным дуновением возвращался, приятной прохладой оседая в груди. Запах, был словно путь, и парень, позабыв обо всем, ринулся туда, где этот опьяняющий аромат становился все ближе…

***

      — Н-Нацу?.. — дрожа всем телом и едва дыша, Люси во все глаза смотрела на того, кто без единого движения стоял у окна. Его грудная клетка ходила ходуном, тяжело вздымаясь и опускаясь. Каждый нерв его сильного тела был под таким сильным напряжением, что девушка невольно от этого встрепенулась, ощутив всю эту тяжесть на себе.       В голове, целыми кучами летали беспорядочные мысли. Хартфилия пыталась хоть как-то пошевелиться, но тело замерло, не слушая команд. И Люси так отчаянно пыталась отогнать от себя ту мысль, которая нервно кусала ее за кожу, смело проникая вовнутрь. Глядя в эти налившиеся и блестящие кровью родные глаза, она не узнавала Нацу. И даже больше — она его боялась.       Между ними было небольшое расстояние. А точнее, преградой был лишь высокий деревянный стол на грубых ножках. И как же сейчас кареглазая была рада тому, что оказалась в данный момент именно на кухне.       — К-Как ты… тут оказался?.. — напряженная тишина между ними давила на уши, и без того расшатывая быстро сгоравшие с каждой секундой женские нервы, и она как-то попыталась прервать ее, чтобы окончательно не сойти с ума от того холодного чувства. — Я тебя н-не заметила… — довольно нервно хихикнула девушка, и тут же тревожно сглотнула, прижав кулачки к груди.       Драгнил сделал один тяжелый шаг ей навстречу, при этом, не сводя с нее пронзительного и — Боги, пусть ей показалось — кровожадного взгляда. Очередной утробный рык, заставил воздух вокруг будто завибрировать. И этот звук, буквально заставил сердце Люси рухнуть к ней в пятки.       С ним было что-то не то. Сейчас, он выглядел как… Как самый настоящий охотник, который любыми способами настигнет и догонит свою жертву. И вновь леденящая волна страха, прошлась по ее жилам, тревожным комком опускаясь к низу живота. Пальцы рук похолодели, а ноги, казалось, и вовсе онемели, напрочь отказываясь шевелиться.       — Н-Нацу, с тобой… все в порядке?.. — предприняла попытку достучаться до своего Дракона Люси, но в ответ получила очередной, холодящий кровь рык. На этот раз он был еще более громким, и доносился уже через сомкнутые белые зубы. Еще один шаг в ее сторону, и буквально на уровне инстинктов она оступилась на шаг назад, боязно пикнув.       Внутри что-то отчаянно кричало ей: бежать, бежать, бежать! Куда глаза глядят и как можно дальше! Но опять же, нашлось то, что противоречило всем инстинктам и человеческим чувствам. Это же Нацу. Ее любимый верный Дракон, который всегда оберегал ее и никогда не делал плохо. Разве может она его испугаться? Разве сможет в страхе от него убежать, оставив один на один с этой Луной. (Которую девушка уже начинала ненавидеть)       И как назло, именно сейчас она выглянула из-за туч, освещая своим блеклым светом кухню, делая силуэт Драгнила еще более устрашающим.       Вот она, стоит перед ним. Такая родная, манящая и желанная. Ее запах наркотиком проникает в его нос, взбудораживая его мужское начало. После столького времени, сколько он к ней буквально несся, она рядом. Стоит притягательно неподвижно, вот сделаешь еще пару шагов к ней — и она твоя. Каждая мышца в теле требовательно заныла, желая ежесекундно сжать хрупкое тело. Но почему же этот странный горьковатый запах, витает вокруг нее, загрязняя чистый цветочный аромат? Неужели она его страшиться? Нет. Не нужно. Он никогда не причинит ей вреда…       Черт! Но почему же она отходит назад? Становится от него все дальше. Это, пускай и краткое разделение между ними, для него просто невыносимо. Хочется быть ближе… Ощутить языком ее кожу, глубже вдохнуть ее запах, быть к ней… просто ближе…       — Иди… сюда… — его голос звучал так, будто он не разговаривал несколько лет, и только сейчас его голосовые связки могли с большим трудом воспроизводить низкие хрипы, которые больше напоминали сиплый рык раненого зверя.       Люси сглотнула вязкую слюну, промочив сухое горло, но и это не дало никакого результата, и в глотке оставалось все также противно сухо. Зачем, он позвал ее к себе? Что собрался делать?       — В-все будет хорошо, Нацу… — попыталась улыбнуться Хартфилия, но вновь боязно отошла назад, когда розоволосый сделал еще один, более широкий шаг.       «Если я буду вести себя странно или как-то не так — ты ударяешь меня по голове и бежишь. Можешь спрятаться даже у Полюшки.»       Слова, сказанные Нацу, настоящим громом раздались в голове светловолосой. Точно! Она же может просто спрятаться, или, на крайний случай, убежать. Вот только, сможет ли она, со своими-то силами, убежать от одного из самых сильных существ на этой земле? Определенно вряд ли… Тут можно надеяться только на везение.       Но какой черт ударил ей в голову? Какая неведомая сила толкнула в грудь? Скорее всего, человеческий инстинкт самосохранения, наконец, решил взять в свои руки чуткое тело златовласки. И когда же Дракон, резко с громким звуком трения деревянных ножек о пол, отодвинул со своего пути несчастный и ни в чем не повинный стол. Хартфилия почти что вскрикнула, а ноги сами понесли ее к лестнице, от которой был единственный выход из этого безумия — спальня, в которой крепкий замок и, если уж так ляжет карта и большое окно.       Ну куда же ты? Терпение изжило себя еще минуту назад. Хотелось взять ее добровольно, хотелось, чтобы она сама пришла к нему в руки. Но этот глупый горький страх, что кружил рядом с ней, окутывая ее в свой мрачный и серый кокон, все портил и путал. Вся выдержка лопнула, будто ее и вовсе не было. Желание пульсировало мощным потоком в его венах. Горячий поток ринулся в область паха, скручивая каждую мышцу в своем неумолимом жаре. И только она, могла утолить этот огонь…       Светлая макушка ринулась в сторону лестницы. Глупышка, разве можно убежать от Дракона. Уверен, она и сама это понимает, но все равно испуганно кричит, когда не прошла и полпути, как ее властно вжали затылком в стену. Гримаса боли отразилась на милом личике, ведь та больно ударилась головой, от шока скатившись по стене вниз.       Побег с крахом провалился, когда Люси была вжата мощным телом в стену. От боли, из-за удара затылком, в глазах на мгновение помрачнело, и заплясали звездные искорки. Жар окутал ее тело, вместе с сильными руками, которые так жадно схватили ее, помогая подняться с пола. И прежде чем девушка смогла прийти в себя, в ее рот врезались пламенные губы.       Кожа на его плечах, под ее руками была будто каменной. Они были такими горячими, словно склоны на огненных источниках, которые вот-вот, и выплеснут всю свою горячую мощь прямо на нее. Губы терзали ее рот так неистово, что от этого замирало сердце. Она пыталась убежать, пыталась… Но попытка сбежать от своих чувств, была ничтожна.       Она даже не могла понять, как он смог донести ее до их спальни? Как она вообще смогла это запомнить, если всю дорогу ее будто пытались съесть. Губы уже саднило, ведь привычной ласки в поцелуях супруга не было, лишь острые клыки оставляли трещины на нежных устах, от чего те саднили. Его дыхание было таким шумным, что оно будто находило отклик у нее на теле, по которому теперь бегают толпы волнующих мурашек. Она краснела, когда его ладони властно сжали ее ягодицы, прижимая тем самым ее ближе к своим бедрам. Давая ощутить ту остроту его желания, которое так красноречиво уперлось в ее внутреннюю поверхность бедра. Не может быть… Он, хотел ее, прямо сейчас?..       Окончить до конца свои мысли она не смогла, ведь была порывисто кинута на кровать, и вновь придавлена мощным телом. Мужские ладони требовательно провели по бедрам, задирая вверх ткань платья, обнажая молочные бедра. Горячий — очень горячий — рот, стал покрывать кусачими поцелуями ее шею. Она загнанным кроликом сжалась, силясь выбраться из-под сильных широких плеч, но очередной грозный рык, дал четко ей понять — будешь рыпаться, станет больнее.       Его животные прикосновения сильно отличались от тех, которые были присущи Нацу. Перед ней был вроде и он, а на деле нет. Облик все тот же, а глаза чужие.       — Все, Нацу… перестань… Хватит! Прекрати! — она кричала. Боже… Люси никогда не думала, что когда-то вообще будет повышать голос на него. Ей, как обычной девушке, была страшна и неприятна та мысль, что ее хотят взять. Так грубо, без ее доброй воли. Эта мысль собиралась жгучей желчью прямо у нее в горле, и находила выход с горячими слезами, что словно ручьём полились у нее из глаз.       Но Драгнил ее не слышал, а только продолжал жать ее к себе ближе. Шумно дышал, слизывая влажным языком чистые дорожки с ее щек. Он требовательно рыскал руками по ее телу, лихорадочно дёргая за ткань, от чего та, жалобно потрескивала.       Наконец-то она попалась. Наконец-то она в его руках… Пускай убегала и не так долго, однако заставила все же поднапрячься. Она кричит, вырывается… Но что это за запах, такой знакомый, немного соленый и в тоже время очень мягкий?.. На вкус ее слезы еще лучше, чем он мог представить. Ну же, родная не плачь… Расслабься и перестань сопротивляться.       Как же сладко прикасаться губами к ее коже… Нежно. Так, будто ты языком трогаешь гладкую поверхность теплого стекла. Но хотелось еще, хотелось ощутить ее кожа к коже, плоть к плоти. И это желание так настойчиво уселось в голове, что минуты промедления были словно пытки. Опьяняющий запах ударил в ноздри с новой силой, когда спустился чуть ниже, утыкаясь лицом меж двумя упругими грудями. Хрупкое тело задрожало, и она сжала бедра вместе. Что?.. Неужели ты тоже ощущаешь желание? Твоя плоть настолько чувствительна, что одно такое простое прикосновение, и ты дрожишь?.. И в правду. Бледные губы плотно сжались, щеки налились красным румянцем, как только мужская ладонь с чувством, почти что грубо, смяла округлую женскую грудь. Мурашки пробежались от затылка и по самому позвоночнику, оседая пульсацией внизу живота, когда ладонь ощутила пульс ее сердца. Оно стучит так быстро… И это заводит. Хочется, чтобы этот пульс буквально отбивал в своих отчетливых ударах его имя…       Люси дрожала, она дрожала так, будто вот-вот и расколется на сотни тысяч маленьких осколков. От этих далеко не невинных прикосновений, которые так упрямо говорили о его намерениях. От жара, что волнами исходил от его тела, она буквально плавилась, уже и не решаясь вырываться дальше. Губы пересохли, буквально моля, чтобы их с жаром и страстью обласкали другие, важные для нее сейчас уста.       Она едва подавила возмущенный писк, когда настойчивый Дракон, проскользнул одной рукой вниз, к самому центру. Пальцы с силой вцепились в розовые вихри, сжимая и оттягивая, когда ладонь отодвинула материю хлопковых плавочек, без стеснения прикасаясь к пульсирующей влажной плоти.       Люси казалось, что губы распаленного до предела юноши, были на каждом участке ее кожи. Зной его сорвавшегося дыхания, окружал ее с каждой стороны, с жаром напоминая о себе. Мокрый язык облизывал все, что только попадалась на его пути. И девушка вновь едва не заплакала, когда он в очередной раз оставил уже на почти что синих ключицах, очередной красноватый полумесяц. Он с остервенением вгрызался в ее шею, оставляя багряные отметины аж до самого подбородка. И если его лицо поднималось выше, то Хартфилия в прямом смысле переставала дышать, ведь целовал он ее долго. Так, что воздух пропадал за считанные секунды, а губы щипали и немели, кровоточа.       Он терся о нее щекой, вдыхая ее запах полной грудью, как будто он боялся позабыть этот аромат, и… Он как будто дышал только им.       Хартфилия боязно сжалась, сгорая от стыда, когда с одним мощным рывком, он разорвал на две части ее платье, грубо вытряхнув ее из него. Она вновь заплакала, стыдливо закрыв обнаженные груди руками, и прижав оголённые коленки ближе к себе. И пускай Нацу видел уже все, но он никогда не снимал с нее одежду так грубо. Да… Было нетерпение, которое чаще всего выражалось лишь в легком треске ткани, и то это можно было как-то исправить. Драгнил целовал всегда ее страстно, пылко, никогда не мог толком насытиться ее вкусом. И пускай он уже видел все, его все равно умиляло то, когда она, в смущении краснея, отводила взгляд, пряча от него свое прекрасное нагое тело. Тогда он отводил ее запястья неспешно, смакуя каждый момент. И заставлял ее буквально сгорать, когда не сводил с нее взгляда, прикасаясь губами к ее плоти. Он был пылким и настойчивым господином, который всегда получал то, чего желал. Но, и в то же время, был нежным и покорным слугой, который позаботиться о своей ласковой хозяйке.       Но сейчас, он грубо прижал ее запястья к матрасу, да так сильно и крепко сжал их, что кожа покраснела, а кончики пальцев онемели. Он снова рычал, буквально вгрызаясь в груди супруги, от чего та кричала, просила прекратить, плакала, пыталась как-то вырваться, но все было, как об стенку горох: она кричала, он рычал. Она пыталась вырваться, он ее кусал, старался, будто кусок отхватить своими зубами. Кожа на груди побагровела от столь грубого и безжалостного обращения, слезы уже обжигали щеки, неприятно и так мерзко пощипывая в уголках глаз. Но больше всего было отвратно на душе. Ведь эту боль причинял Нацу. Обида сама закралась в душу, темным осколком стекла, которое резануло сердце, заставляя рану горячей кровью истекать у нее в груди. Девушка поджала губы, когда Дракон раздвинул ее ноги, заставляя обвить его бедра ногами.       — Т-только… аккуратней… пожалуйста… — единственное, что смогла тихо попросить блондинка, отвернув лицо в другую сторону. Она боялась боли. Ведь всегда Нацу входил аккуратно, ведь женское тело еще не до конца приспособилось, и грубое проникновение вряд ли принесет хоть чуточку наслаждения.       Но парень пока не спешил совершить задуманное. Он пока лишь упивался нежной плотью, ее приторным вкусом у себя на языке, созерцанием своих отметин на бледной коже. Вот только не видно глаз. Она отвернулась, и это было ему, как-то не по душе… Хотелось видеть ее. Может… Стоит отпустить ее руки, ведь он уже чувствует, что постепенно кровь начинает не поступать к ладоням, от чего те уже стали холодными.       Люси удивленно хлопнула глазами, от чего-то нутром ощутив, пронзительный взгляд на себе, а затем, ее руки осторожно отпустили, а пламенно-обжигающие ладони, опустились на ее округлые бедра, приподнимая их. Что?.. Она уже думала, что неизбежного нельзя избежать, и что он ее не послушает, но он остановился, глядя на нее своими красными глазами.       Хартфилия пару раз сжала и разжала ладони в кулачки, чтобы кровь начала нормально циркулировать. Сердце ее, испуганно стукнулось о ее грудную клетку, когда Нацу опустил лицо вниз, прижавшись лбом к ее ключице. Он оставил до мурашек на теле приятный и наполненный лаской поцелуй, а затем поднял на нее глаза. И на мгновение, она уловила в этом взгляде толику сожаления, толику чего-то, что пока не могла понять.       Он украл у нее из губ теплый выдох, и провел раскаленным языком по их контурам, как будто хотел зализать маленькие ранки. И у девушки сжалось сердце, от такой перемены его настроения. Только что необузданный свирепый хищник, буквально за считанные секунды, стал нежным и ласковым котенком, который нашкодил, а теперь просит прощения.       Приятно водить руками по ее телу… Мягко. До чертиков на загривке нравится, когда она отвечает на его поцелуй, податливо раскрывая губы. Она вся была его. Теперь было ясно, что она сдалась, когда ее ладони зарылись пальцами в волосы, заставляя волну дрожи пробежать по его телу. Она болезненно и как-то мученически выгнулась и зажмурилась, когда он вновь сжал ее обнаженную грудь.       Терпение кончилось. Почему-то минутное затишье прошло, вновь застилая огненной бурей разум Дракона.       Впервые Люси оставила на плечах своего супруга кровавые царапины. Вскрик ультразвуковой волной прошиб воздух, а из карих глаз брызнули слезы. Он проник грубо, резко и внезапно двинув бедрами вперед. Сжав ее тело мертвой хваткой, чтобы та даже не могла пошевелиться, он стал рывками проникать в горячее лоно, чуть ли не балдея от того, как шелковистые стенки сдавливали его плоть внутри. Тесно, мокро, горячо. Так, как он себе и представлял, оттягивая желанный момент до самого последнего.       Девушка кричала, вопила во весь голос, сжимая мощные плечи и словно в отместку, вонзала не слишком длинные ногти ему под кожу. За что вскоре ее запястья вновь жестко прижали к простыне, скрестив их у нее над головой.       Нежная, бледная кожа горела, словно была объята огнем. Она горела от укусов. Кончики пальцев на ее ладонях окончательно перестали что-либо чувствовать, ведь их сжимали слишком сильно, и вскоре они и вовсе онемели.       Она не знала, сколько времени прошло, пока шум его дыхания щекотал ее щеки. Он входил в нее грубо, подчиняя и причиняя боль. Он пугал ее своим нечеловеческим рычанием. Он оставлял синяки на ее бедрах, сминая их со всей силы. И все кусал, лизал, вновь кусал до кровавых следов и опять зализывал, оставляя влажные дорожки и наслаждаясь вкусом ее крови на кончике своего языка.       Но новая волна горечи накрыла Люси с головой, когда ее, даже не церемонясь, перевернули на живот, приподнимая бедра. И опять грубо, так, что у девушке между бедер все жгло синим пламенем. Она уже не кричала, а сипела, сорвав голос и потеряв силы. Прижалась щекой к смятой до неузнаваемости простыни, пока он жался к ее спине, нечленораздельно порыкивая. Руки вновь были сжаты его ладонями, и она уже не могла ими даже пошевелить. Слез не было, давно впитались в ее волосы, в одеяло, и простыни.       А Дракон все рычал, не жалея ни себя, ни бедную девушку. Дыхание сорвалось на хрип, сердце готово выпрыгнуть в любой момент. Он кусал, лизал и прикладывался губами к ее лопаткам, сжимая плечи и толкая ее к себе на встречу. Ладони нещадно сжимали груди, и уже приносят не удовольствие, а саднящую тянущую боль.       Но все закончилось яростной вспышкой. Люси вскрикнула, выгибаясь до хруста позвонков, и плача. А парень, совершив последний, яростный и самый сильный толчок, с оглушительной силой кончил, от чего подкосились колени, и тот рухнул рядом со съежившейся девушкой.       Хартфилия попыталась сжаться в самый маленький комочек, чтобы больше ее никто не заметил и не тронул. Боль была Адская. Все тело дрожало так сильно, будто его ударили током, и теперь мышцы неустанно сокращаются, маниакально трясясь. Это даже можно было назвать судорогами.       Каждый сантиметр на ее теле, пронзался иголочкой боли, а слезы, все же вновь покатились мелкими капельками по раскрасневшимся щекам.       Но вдруг ее прижали к горячей, бурно вздымавшейся груди, и чужие губы коснулись ее шеи. Люси затаила дыхание. Нет… Только не снова… Пожалуйста… не надо…       Но ничего за этими касаниями не последовало. Только сжали ее тело в своих каменных горячих тисках еще сильнее, так, что прервалось дыхание. Хартфилия сквозь закрытые веки, ощутила, как ее накрыли одеялом, а дальше… А дальше она ничего не почувствовала, потеряв сознание или же моментально заснув от изнеможения.       Кровавая Луна настигнет всех. Никто не способен от нее укрыться. Если у Дракона нет пары, то страдают те, кто встречается у него на пути. Но если же пара есть, то в период Луны, осуществляется проверка, подходят ли они друг другу.       В первую ночь проливается кровь.       Во вторую ночь, будет понятно — сможет ли девушка приручить голодного зверя.       И Только в третью ночь решиться — разделит ли девушка с ним оставшуюся жизнь.