Пламя, что горит в его сердце

***

      Как люди могут получить метки? Да и как в принципе они возникают? Возможно, это была тяжелая рана, что ассоциируется лишь с болью и страданиями, и со временем превращается в огрубевший шрам. Это одна из меток, которую оставила на вас Судьба. Есть и иные отметины, как например родимые пятна, которые для каждого имеют особенное значение. Они бывают большими, маленькими, разных цветов, форм и размеров, но ведь это тоже метки. Некоторых она заставляет страдать, других наоборот возносит до небес, но… Как и почему они появляются? Возможно, это магия, или же наоборот — страшное невыносимое проклятье, что будет связывать с кем-то твою душу.       Для Драконов, метки — это связь, которая объединяет его, с их второй частью. Но есть и отличия этих отметин. Есть те, которые даются паре в определённом возрасте. Но есть и другие, которые оставляются самим Драконом, а это значит, что хищник, больше никогда не отпустит ту, на чьей коже есть этот знак. Он оставляет в ней частичку самого себя, передает половину своей души, и если их разъединить, то определенно быть беде.

***

      Утром Люси проснулась от того, что Нацу неожиданно разбудил ее своим смехом. Таким радостным, как у ребенка, что заполучил для себя, наконец, что-то очень важное. От бессонной ночи у нее слипались глаза, а тело пронизывала странная, не похожая для нее энергия. Девушка даже не заметила, как Драгнил крепко-крепко прижал ее к себе, прямо ей в макушку говоря:       — Да, да, да! Наконец-то, Господи! Да!       Все, что могла разобрать Хартфилия, это его радостные возгласы и такая ребяческая, но до ужаса счастливая улыбка. К чему повод для такой утренней радости?       — Нацу, — сонно протянула Люси, протирая заспанные глаза, — ты чего с утра такой веселый?       Но, не успев толком оклематься ото сна, она уже парила в воздухе, предварительно укутанная в тонкое одеяло. Дракон смеялся, держа ее, как маленькую девочку на весу.       — Нацу! Дурак, поставь меня на место! — боязливо вскрикнула она, ухватившись за крепкие плечи, чтобы ненароком не брякнуться о деревянный пол. Ну, ничего себе утречко! Слишком уж бодрое… Девушка вновь испуганно взвизгнула, когда розоволосый, вновь смеясь, и даже не пытаясь ей чего-то объяснить, пару раз подпрыгнул вместе с ней на руках.       — Да, Люси! Ты теперь окончательно стала моей! — радостно воскликнул он, все же остановившись и заглянув ей в глаза своим пронзительным ярким зеленым взором.       — О чем ты?! Ты можешь объяснить, что с тобой твориться? — сквозь нервную улыбку произнесла Люси, пытаясь хоть как-то выпутаться из одеяла. Ой, нет! Под ним же ничего нет!..       Но вновь кареглазку без особых церемоний потащили в ванну, а Саламандр улыбался так ярко и светло, что у него, казалось, вот-вот, и лицо треснет от такого напряжения. Но эта улыбка была такой счастливой, такой искренней, идущей от его большого и теплого сердца. Невольно любуясь ей, девушка и вовсе перестала сопротивляться, пока ее несли в уборную. Но зачем?       — Смотри! — после того, как Дракон бережно усадил свою драгоценную ношу на бортик ванной, и чуть отдернув одеяло с ее плеч, он указал взглядом на зеркало, где они отражались.       Люси пораженно застыла, натыкаясь взглядом на большое ярко алое пятно, что по своим контурам напоминало грозного Дракона. Который, своими кипящими глазами, смотрел сквозь зеркало прямо с ее левой ключицы.       — Ч-Что это?.. — шокировано проговорила она, прикоснувшись пальцами к коже. Алое пятно чуть поблескивало, как настоящая драконья чешуя. Дракон на ее теле, будто показывал, что теперь будет ее охранять. Контуры его спускались к левому плечу, и к самой спине, где его длинный хвост доходил до ее лопаток. Рисунок действительно содержал в себе нечто магическое и загадочное.       — Это — Драконья метка. — Четко пояснил юноша, все также улыбаясь и бережно обнимая ее со спины. Он был так счастлив сейчас, и это счастье буквально исходило от него, теплыми волнами проникая в самую глубину человеческой души.       — Н-Но у меня же… Уже есть метка?.. — все еще не могла отойти от увиденного девушка, неспешно водя ладонью по своей ключице, при этом не забывая удерживать свободной рукой одеяло.       Но, неожиданно ее вновь перевернули так, чтобы она встретилась лицом со взглядом Драгнила. И Боже… этот взгляд смешивал в себе столько, что язык не повернется описать ту палитру эмоций, которые отразились в этом драконьем взгляде.       — Ты теперь моя, Люси, — так серьезно проговорил парень, и вдруг наклонился вниз, оставляя теплый поцелуй на ее левой ключице. Девушка искренне не понимала, что вообще это значит.       — Я не понимаю, — высказала свои мысли она, — ничегошеньки…       — Драконы — любят лишь раз, и ничто не способно заменить им тех, кого они впустили в свое сердце. — Глядя ей в глаза, Нацу, все также серьезно гладил ее плечо, а тон его голоса, заставлял замирать от каждого произнесенного слова девичье сердце.       — Эта метка… — начала Люси, робко подняв на него глаза, и он чуть было вновь не проникся к своей супруге волной умиления. Уж очень мило и наивно выглядела она сейчас перед ним: — Что она значит?       И вот так, стоя в ванной комнате в одном одеяле, девушка прислушивалась к террору, который пронзил ее душу своими разрядами. Она старалась улавливать каждое произнесенное им слово.       — Эта метка значит, что ты больше не уйдешь от меня. Мы стали с тобой частью чего-то общего, целого. Я… Даже и не знаю, как это объяснить. Но знаешь… — он поднял на нее свои искрящиеся зеленые глаза, а затем, вновь подхватил ее хрупкое тело, от чего она взвизгнула, цепляясь ему за шею. Он вновь засмеялся, кружась вместе с ней:       — Это чертовски здорово!       А Люси вдруг ощутила, какое-то ласковое тепло, что будто легкой материей обернуло ее сердце своей поразительной чуткостью, когда она увидела такую его улыбку. Он был похож на маленького, немного хулиганистого мальчишку, чье радость и счастье, целиком и полностью заполняли его душу. Это чувство передалось и ей. Неужели именно так действует их связь? Каждое ощущение, что ощущает один, в скором времени начинает чувствовать и другой. Будь-то радость, печаль, веселье, смех, тоска и грусть. Люси уже давно стала это замечать, будто они с Нацу — частички чего-то одного, будто они связаны телами, душами, ощущают друга как и физически, так и духовно.       Нацу все же смог рассказать ей о том, что все-таки значат эти метки.       — Считай, что я отдал тебе — часть самого себя. — Произнес он, зарываясь пальцами в длинные, чуть спутанные светлые волосы, с упоением вдыхая их неповторимый запах. Девушка, тихим и ласковым зверьком устроилась на его груди, медленно успокаиваясь под ритм равномерно стучащего сердца.       — Но я не помню, как это произошло, — поджав губы пролепетала Люси, потершись носиком о его подбородок, и по-детски заглядывая в его глаза, стараясь запомнить каждую их частичку.       — А ты и не должна помнить, — усмехнулся юноша, на что Хартфилия обиженно легонько ткнула его в бок, — я и сам, если честно не помню. Это было ночью, а тогда ты и сама знаешь, что я был не в себе.       Они лежали в гостиной, уже одетые и плотно позавтракавшие. Сейчас, абсолютно не хотелось сдвигаться даже с места, и иногда проскальзывала у обоих в головах мысль, что возможно, было бы даже лучше, если бы они пролежали вот так: укутавшись в теплый плед, на немного тесном диване, у горящего камина и в объятьях друг друга. По коже расходилась рябью чувство эйфории и некого комфорта. И это стало в последнее время таким важным. Таким нужным, буквально как кислород всему живущему. Возможно, кто-то может назвать это все — конфетно-букетным периодом. Который долго длиться просто не может, и вскоре им по любому это надоест…       — А можно я вот так прилипну — и никогда не отлипну. — Нацу блаженно вздохнул, двумя плотными кольцами обвивая женскую талию, а веки его умиротворенно захлопнулись, стоило ему уткнуться в светлую девичью шею. И Хартфилия поняла — эти объятия стали дороже и ценнее для нее, целого мира. Ей казалось, что их алая нить, их незримая связь, которую ощущают лишь они, с каждым таким мгновением крепнет. Не нужно было слов, каких-то нелепых фраз и мыслей. Простая возможность касаться друг друга, да буквально дышать родным человеком… Наверное, это и зовется счастьем.

***

      С того времени минуло два с половиной месяца. Постепенно наступали холода, и все живое медленно готовилось к грядущей снежной зиме. Лесные деревья уже потеряли большую половину своей листвы, и теперь стояли мрачными голыми «скелетами», негромко потрескивая, когда грозный ветер холодными порывами накренял их все сильнее. Небо с каждым днём теряло свои голубые краски, превращаясь в пасмурное, и немного тоскливое. Холод с каждым днём лишь усиливался, поэтому одеваться стоило в разы теплее, чтобы больше не заболеть.       Много чего произошло за это время. Много, но вместе с тем, это было так незаметно. Время с любимыми всегда кажется таким быстротечным, что порой пугаешься — а вдруг скоро все закончиться? Эта мысль так пугала, холодила душу и дрожью пронизывала тело. Нет, сколько бы времени не прошло, все равно будет мало.       Все шло своим чередом. Красная луна больше не появится на небосводе в ближайшие десять лет, да и если появится, то больше не доставит таких проблем. Ведь метка на теле возлюбленной была, а значит теперь она его не покинет.       Было даже немного странно то, что Нацу боялся остаться один. Он все время, до встречи с Люси, был одинок. И сейчас, полностью осознав всю прелесть того, что живётся гораздо легче, когда рядом есть тот, кто поддерживает, находится рядом, чувствует и… Любит. Это было лучше, чем он когда-либо мог себе представить. Сколько он себя помнит, все время задумывался о том: а есть ли у него вторая половинка? И пускай он так скоро жаждал знать ответ, но и в тоже время он, так боялся его услышать. И он был действительно счастлив, когда у него появилась метка.       Но теперь, благодаря другой метке, что появилась недавно, Люси стала меняться. Нет, не в худшую сторону. Стало меняться ее тело. Девушка уже давно поделилась с ним о своем беспокойстве:       — Мне кажется, что у меня зубы крепче стали? — как-то спросила она у него, стоя с открытым ртом у зеркала в ванной. Тогда Нацу тихо посмеялся от такой картины, но затем подошёл ближе, опираясь плечом о дверной косяк, и невольно вновь любуясь своей супругой.       — Это все благодаря метке. Ты получила часть сил, или даже способностей Драконов.       — Правда?.. — изумилась Люси, округлив глазки, словно дитё наивное. — Я уже заметила, что немного поменялась, — настороженно пролепетала девушка, волнительно прижимая ладони к груди.       — Не стоит бояться этих изменений. — Успокаивающее улыбнулся Драгнил, подходя к ней вплотную. Бережно заправив золотую прядь волос за аккуратное ушко, он тихо проговорил: — Ты бы все равно поменялась, рано или поздно. Вот например, видела бы ты хоть раз старого и морщинистого Дракона?       Хартфилия отрицательно помотала головой.       — И никогда не увидишь. Драконы стареют в три раза медленнее, чем люди. Как думаешь, сколько старику Гилдарцу лет?       Немного призадумавшись, Люси ответила:       — Ну… Около сорока, пятидесяти?..       От ее слов Нацу искренне засмеялся. Надо же, как она старика омолодила! Вот он посмеётся от души!..       После того, как огненный Дракон перестал звонко хохотать, он сквозь улыбку проговорил:       — Ему около 150 лет, если я не ошибаюсь.       Тогда Люси была настолько шокирована, что после долго отходила от этого. Да, Драконы живут очень долго. Если они одиноки, то живут больше 400 лет. Но если же пара имеется, то они делят такую долгую жизнь на двоих. Люси разделила при помощи метки жизненные годы Нацу. Ведь для некоторых, может оказаться самым настоящим проклятьем, долгая жизнь в одиночестве. Без единственного и дорогого человека рядом. Для многих проклятье, для других спасение.       — Ты на очень долгое время останешься такой, какой я тебя встретил.       Люси все время поражалась тому, как именно прикасается к ней Нацу. Она чувствовала, всем своим существом ту силу, которая пламенным потоком протекала по сильным рукам. И она знала, что если он когда-нибудь захочет, то одним движением сможет сломать все в округе. И это заставляло ее естество трепетать, ведь всегда, абсолютно всегда, Нацу прикасался к ней так бережно. Каждое его прикосновение, каждое касание, было пропитано лаской, заботой.       И даже когда они занимались любовью, когда страсть била своими огненными порывами наотмашь, Дракон все равно был предельно аккуратен и сдержан. Дарил ей ласку, тепло и защиту, получал и от нее тоже самое в ответ.       Но все же было кое-что, что беспокоило Люси.       И пускай откровенного разговора на эту тему не было, девушка точно знала, что Нацу хочет детей.       Он не раз говорил о том, что обязательно создаст собственную семью. Где никто не будет одинок, где всегда будет тепло и светло. И дети были одной из основ этого всего. Вот только прошло почти полгода с их встречи. И Люси настораживал тот факт, что она еще не понесла. А ведь она чувствовала, всем своим существом, что ее супруг очень этого хочет.       Хартфилия очень хорошо запомнила тот момент, когда поздней ночью, когда за окном уже была темень непроглядная. Она, сквозь сладкую дремоту, ощутила теплые поглаживания на своем животе. И у нее буквально сердце налилось кровью, а в душе появился тяжелый камень, когда она осознавала, что живот был абсолютно плоским.И жизни там пока никакой нет.       Но Нацу ее все также любил, и ничего по этому поводу не говорил.       У них жизнь шла своим чередом, и девушка старалась не терзать себя страхами о том, что возможно… У нее не может быть детей.

***

      Голубые волосики Эммы, словно шелком струились по женским пальцам. Люси напевала тихую мелодию, заплетая на детской головке мудрёные косы. Девочка сидела у нее на коленках тихо, лишь улыбалась чему-то своему, да и следила своими янтарными глазками за тем, как дядя Дракон Нацу, играется вместе с Севером и Каем. Девчушка не любила мальчишеские драки или что-то в таком же роде. Малышка в своем юном возрасте, уже могла спокойно взять книжку, усесться в укромный уголок, и читать очередную сказку, погружаясь в новые миры и знакомясь со всеми его тайнами.       — Спасибо тебе, Люси! — А вот и ее мама. Леви шла под руку со своим старшим сыном, что всего лишь на короткое время вернулся из подготовительного лагеря. — А то я уже и совсем запамятовала о том, как правильно плести косички, — смущенно улыбнулась миниатюрная девушка, подходя к ним все ближе.       — Да чего там стоит, — нежно улыбнулась Люси, окончив плетение и завязав на самых кончиках косичек две лазурные ленточки. — Вот так Эмма, теперь можешь идти и показывать всю красоту мальчишкам! — ласково заговорила блондинка, посмотрев девочке в глаза. И как же сжалось женское сердечко в груди, когда малышка так светло улыбнулась, показывая маме:       — Мама, мама, смотри! Какую красивую прическу мне сделала тетя Люси! — и с разбегу она было кинулась к маме в объятья, как ее перехватил старший братик.       — Какая красота, Эмма, — улыбнулся еще совсем юный Дракон, у которого были кудрявые черные волосы, и задорно блестящие красные глаза. У Эрена были приятные черты лица, высокий рост и хулиганская мальчишеская улыбка. — Ты же соскучилась по своему братику? — надул он свои губы, принявшись щекотать малышку Эмму.       Со звонким смехом девочке все же удалось вырваться, и она, улыбаясь похожей улыбкой убежала играть вместе с мальчишками.       Люси проводила девочку чуть тоскливым взглядом, а потом тяжело выдохнула прижав ладонь к груди. Было как-то на душе, совсем уж тошно, будто кошки скребли да и дождь тоскливый и холодный шел. Как же девушка хотела, услышать и в свою сторону это звонкое и яркое, пропитанное наивной детской любовью «Мама!». Но пока это было не для нее…       Нацу все также развился с детьми, только к ним подключился еще и мальчишка, лет пятнадцати на вид. Кажется его звали Ромео, и он только на время вернулся с тренировочного лагеря вместе с Эреном. Девушка видела, каким восхищенным взглядом молодой юноша смотрел на ее супруга. Ей даже немного казалось, что они, как два брата, один старший — более мудрый и опытный, другой же младший — более шебутной и жадный до приключений. Саламандр играл с детьми так, что они буквально не хотели его отпускать. Облепили его ноги Север и Кай, а за шею уцепилась Эмма, да еще и с боку где-то был Ромео.       Легкая улыбка появилась на пухлых женских губах, когда она заметила, что дети и вовсе опрокинули его на холодную землю, где уже темнела и высыхала трава. Погода сегодня, как и в другие дни, совершенно не радовала. Пасмурное и хмурое серое небо, где лениво ползли темные тучи. Холодный ветер, что уже совсем обнищал деревья, и те стояли голыми, а вся листва, темной гнилью лежала у их стволов. Буквально один месяц, и наступит зима.       Они с Нацу решили, что было бы неплохо еще хоть пару раз выйти на улицу. Разумеется до этого он так сильно утеплял свою супругу различной теплой одеждой, что ей теперь даже немного жарко на улице. Да, здоровье у нее в последнюю неделю совсем не блещет. То температура подскочит, то сопли откуда не возьмись появиться, то еще что-нибудь на нее чуть ли не с луны свалиться. Вот и неудивительно, что Драгнил так за нее боится. Вдруг и сломается еще…       Загудел холодный ветер, разметав на свой лад золотистые волосы в косе. Люси кинула взгляд на лесную полосу, и вдруг обомлела.       — Полюшка? — не поверила увиденному девушка, протерев глаза. Да, действительно из леса торопливым шагом шла лесная колдунья. Вот только взгляд ее был, непривычным для нее беспокойным.       — Люси! — еще не дойдя до девушки, она же ей кричала.       — Полюшка, что случилось? — обеспокоились и те, кто были рядом.       Как только женщина подошла к ним, принялась глубоко дышать, чтобы выровнять сбившееся дыхание. В руке у нее было какой-то конверт.       — Что произошло? — рядом с Люси, как из ниоткуда появился Нацу, что одним движением прижал ее к себе за талию. Взгляд его вмиг стал серьезным.       — Я знаю… что не должна делать этого… — торопливо начала Полюшка, взяв руки Люси в сою морщинистые ладони. Заглянув в обеспокоенные глаза девушки, она продолжила: — Ты получила письмо. По правилам, ничего не должно связывать мир людей и наш мир. Но Люси, — женщина спешно протянула ей чуть смятый из-за нервов конверт, что был уже распечатан. Вновь встретив взволнованный взгляд карих глаз, местная целительница, серьезно и даже как-то моляще, ей прошептала: — Ты должна взглянуть. Я не могла об этом промолчать, прости Нацу.       Красноглазая шаманка кинула мимолетный взгляд на хмурого Драгнила, затем, больше не отвечая на какие-то вопросы, ушла.       А Люси стояла, как в воду опущенная, не веря водя большим пальцем по восковой печати на конверте. В уголках глаз заблестели хрусталики слез, ведь девушка так хорошо знала печать их деревни. Душа так тоскливо и томительно сжалась, что прервалось дыхание, а щеки обдало волнительным жаром. Переглянувшись с Нацу, Хартфилия было потянулась пальцами, чтобы открыть бумажный конверт. Но Огненный Дракон перехватил ее ладонь.       — Нет. Дома откроешь.       И после, так ничего и не объяснив друзьям, он увел Люси.

***

      Уже дома, переодевшись с улицы, Люси с покрасневшими щеками сидела на диване у теплого камина. Нацу стоял рядом сложив руки на груди, и смиренно ожидая, когда девушка собирется с мыслями и откроет конверт. Ему не хотелось, чтобы она открыла его при всех, ведь там могло быть что-то важное, и не нужно, чтобы об этом знали другие.       — Это срочное письмо, Люси, — проговорил он, — ты должна скорее открыть его, ведь если бы оно не было таковым, то Полюшка бы не выглядела так взволнованно.       Люси подняла на него свои карие глаза, а затем, поджав губы выдохнула теплый воздух. Под глазами у нее уже были покраснения.       — Я немного боюсь, — сипло прошептала девушка, бледными пальцами сжимая бумагу. — Я очень долго ничего не получала, а теперь… — она замолчала, вперив взгляд в конверт. На сердце было как-то неспокойно, душа волновалось и знакомо сдавливалась. Так уже было один раз, когда она узнала, что Нацу мог не вернуться домой. Но сейчас он был рядом, и также серьезно ожидал, когда же она соберется с духом и достанет то заветное письмо.       Набрав в легкие побольше воздуха, Люси, шурша бумагой достала скомканный в трое листок, что был исписан аккуратным женским почерком.       Карие глаза стали медленно изучать и вчитываться в написанные строчки. Пока в какой-то момент, губы девушки не задрожали, а слезы расплавленным железом застопорились в горле.       Нацу, как только заметил такое состояние супруги, тут же присел перед ней на корточки, положив ладони ей на колени. Но не произносил и слова, с небывалой бурей в душе ожидая когда девушка закончит.       — Люси?.. — из бледных холодных пальцев выпал листок, а сама девушка прижала ко рту ладони, содрогаясь от рыданий. Нацу прикоснулся к ее плечу, — Что там было написано?       Но девушка не отвечала, уже и вовсе истерично вздрагивая, а ее слезы градом бежали по щекам, и сколько бы она их не утирала дрожащими руками, они все равно продолжали течь.       Нацу просил, спрашивал: Что случилось, что стряслось. Но Люси лишь рыдала, так громко, вздрагивала, будто на холоде, и всхлипывала. И настолько, как казалось Драгнилу громко, что каждый такой звук, резал его душу осколком стекла.       Хартфилия осела на пол, все время вздрагивая, пока Дракон гладил ее по спине, а сам в это время, вчитывался в строчки письма, того письма, которое ему сама лично протянула Люси.       — О Боже… — выдохнул розоволосый, как только дочитал последние строчки. — Люси… — он уткнулся носом ей в макушку, еще плотнее прижав ее к себе обеими руками. Нет. Нет. Нет. Он не сможет…       — Пожалуйста, Нацу… — рыдая просила Люси, сжимая пальцы у него на груди, залив слезами его одежду.       «Дорогая Люси. Пишу тебе с тяжелым сердцем. Я не знаю, как смогла решиться на такое, но все же смогла написать тебе письмо. Моя любимая Люси, столько всего произошло, когда ты нас покинула. Не буду еще больше нагнетать атмосферу, но скажу лишь одно…       После того, как тебя забрали, бабушка тяжело заболела. Она бредила, говорила лишь о тебе… И только когда пошел второй месяц осени, она… Покинула этот мир. Люси… Ты даже не представляешь, как мне тебя сейчас не хватает. Я тебя прошу, приехать, как только сможешь. Я прекрасно осознаю то, что это неправильно, что так поступать нельзя. Но я не могу… Я осталась совсем одна, и никого роднее тебя у меня нет.       Прошу тебя приехать и проститься с нашей дорогой бабушкой.       Более сказать не смогу.                         Твоя и навсегда, любящая тебя сестра Венди.»       Выдохнув пересохшими губами скомканный воздух, Люси вжалась в Нацу еще сильнее, роняя слезы ему на плечо. Драгнил же сдавил ее в объятиях так сильно, что казалось кости просто лопнут от такого давления.       Тишина тихим зверем бродила между ними долго, прерываемая лишь короткими всхлипами девушки, и редкими потрескиваниями дров в камине.       С едва слышным вздохом, Люси тихо прошептала:       — Ты должен меня отпустить…