Пламя, что горит в его сердце

***

      — Ты должен меня отпустить…       Эти слова произносились в полнейшей тишине. Дракон слышал, как его любимая тихо плачет, мельком подрагивая у него на плече, и роняя горячие горькие слезы. Он прижимал ее к себе так сильно, чтобы хоть как-то утешить. Но Люси все продолжала надрывать себя, до красноты натирая глаза, а голос ее и вовсе осип, как у столетнего старичка.       — Тише, Люси, — говорил он, монотонно поглаживая светлую макушку. — Хватит плакать.       Сейчас, у него в груди были очень разные и противоречивые чувства. Он никогда прежде не ведал такого чувства, как скорбь по кому-то умершему. Да, у него был отец. Но когда он умер, юноша не проронил ни слезинки. Было ли этого его слабостью, или же наоборот, было его силой, он не знал. Но сейчас, видя слезы супруги, у него и самого наворачивается жгучий комок в самом горле.       — Я… я д-должна срочно… ехать к ним!.. — Люси отстранилась от него, наспех начав утирать лицо. Бледные холодные пальцы, подрагивали будто в настоящей истерике, а побледневшие губы неистово дрожали от подавленных всхлипов. Вцепившись ладонями ему в плечи, и тем самым слегка ущипнув за кожу, кареглазая почти что отчаянно посмотрела на Нацу.       — Я должна… быть там… — Хартфилия понимала, что просит практически невозможное. Но она должна. Должна… Нужно хоть как-то поддержать малышку Венди. У нее же… теперь никого нет… кроме нее.       Сглотнув комок в горле, Нацу приподнялся на уже отекших от долго сидения в неудобном положении ногах. Держа супругу за плечи, он не изменяя своей серьезности, с хрипотцой в голосе произнес:       — Люси, я… Не могу этого сделать.       Девушку будто ударили по голове, от чего заплаканные глаза в два раза расширились. У нее сейчас было то состояние, когда одно неверное слово, и человек вновь может впасть в истерику.       — Что?.. — не веря переспросила она. — То есть, как это «Не можешь»? П-Почему?..       Драгнил ничего не ответил, лишь опустил голову, пряча глаза.       — Так нельзя, Люси… Пойми.       Сама толком и не понимая, что творит, девушка вскипела. Она сжала кулаки, а не верящие и теперь уже вновь заслезившиеся глаза, со злостью и той самой безумной истерикой смотрели на лицо Дракона.       — Почему «нельзя»?! Что запретного в том, чтобы навестить своих близких?.. Что?! — Люси начинала терять надежду, как только схватилась за его плечи, чтобы тот посмотрел ей в глаза. И какое же чувство она испытала, увидев в них ту самую сталь и непреклонность.       — Таковы правила, Люси. И я не имею права идти против них. — Голос… Его голос заставил девушку испугаться. Впервые он был грубым по отношению к ней, и впервые он с таким гневом смотрел на нее. От шока светловолосая даже отступилась от него, ведь весь его вид говорил о том, что Огненный Дракон начал закипать.       Но Люси была упряма. И где-то возможно, это и было ее ошибкой, но и где-то, это было ее силой.       — Но я ведь знаю! — воскликнула она. — Знаю, что можно что-нибудь с этим придумать!       В первый раз в своей жизни, эти оба непоколебимо смотрели друг на друга. Впервые за все время, они смотрели друг на друга так, как не смотрели до этого никогда. Это была будто их битва. Первая за всю жизнь.       — Люси… — процедил сквозь зубы розоволосый. — Ты знаешь, что нельзя. И я не буду с тобой больше на эту тему разговаривать. — Было видно, что еще чуть-чуть, и он просто взорвется. Это заметно и по напряженным мышцам тела, и по почти что хищному и зверскому оскалу. И глаза… в них было то самое пламя, что видят его враги на поле для сражений. Но разве Люси ему враг?..       Тонкие хрупкие пальцы сжались со всей силой в маленькие кулачки. Слезы на глазах высохли, но вместо этого в груди, алым пламенем вспыхнул самый настоящий гнев.       — Но я знаю! Знаю, что можно что-то придумать! — разгневанно выкрикнула кареглазка, после поджав бледные губы. Не свойственная ей по природе эмоция, сейчас так отчетливо вспыхнула в ее глазах, что это даже оставило незримый отпечаток у обоих в душе. — Я нужна ей… — вдруг тихо почти что просипела она, — понимаешь?       — Люси, — нельзя было вот так сразу сменить стальную серьезность, на смирение. И Нацу никогда не изменял своему единственному принципу по отношению к ней. — Я. Не. Могу. Понимаешь? Нечего здесь придумывать. Можешь также отправить письмо и на этом закончить наш бессмысленный спор.       — Бессмысленный?.. — эхом повторила она. — Ты хочешь сказать, что бессмысленно искать выход, чтобы после повидаться с дорогим человеком?.. Ты это имел ввиду?!       — Люси. — Только он сказал это, как зрачки блондинки расширились и она отступила от него на два шага назад. Глаза его говорили больше, чем он мог сказать.       — Ты не хочешь искать выхода… — не веря собственным словам, тихо прошептала Люси, подрагивающими руками обняв себя за плечи. Драгнил мигом разжал кулаки. — Ты не хочешь меня отпускать… — продолжала она, от чего хрупкие плечики стали слегка дрожать. — Ты…       — Люси нет… — начал он, осознав, что хочет сказать его супруга. Гнев сняло, как рукой, а вместо него даже пришло волнения. И целая сотня самых разных чувств, от тревоги до истерики.       — …не доверяешь мне.       — Нет, Люси пожалуйста. Ты не так все поняла… — казалось, Дракон впервые выглядел таким нервным. Будто мальчишка, что нашкодил, а теперь понял, что натворил и его мучает совесть.       — Неужели… — Драгнил вновь сжал кулаки, от чего костяшки побелели, ведь на любимых и единственных карих глазах, как ножом по сердцу, появились прозрачные хрустальные капельки. — После всего… что… было. Ты… все еще…       — Люси не надо… — прохрипел он, а его руки сами дрогнули. Нет. Он не может спокойно смотреть на то, как плачет его возлюбленная. Не может спокойно стоять, зная, что теперь не сможет подойти к ней ближе, чем на метр. Он идиот.       — У тебя… все еще есть сомнения… — и это звучало не как вопрос, а как тихое, и убийственно мучительное утверждение. Хартфилия сжала дрожащие губы в тонкую линию. Теперь все было понятно. Вот почему, он так не хотел отпускать ее. И от осознания того, что твой единственный, самый дорогой и любимый человек, все еще не нашел сил, чтобы довериться тебе, и иметь полную возможность с чистой совестью отпустить. Зная, что чтобы не случилось, она вернется. Как больно…       — Люси… — он протянул к ней руку, намереваясь крепко прижать к себе, но девушка:       — Не трогай меня!.. — оттолкнув в сторону его ладонь, она, с такой печалью заглянув ему в глаза, набрала в легкие побольше воздуха и… ничего не сказала, лишь проглотила свои последние слова в болезненном выдохе. Развернувшись, светловолосая убежала вверх по лестнице, оставив Дракона в полном одиночестве и звенящей тишине. И только хлопок двери на втором этаже, свидетельствовал о том, что Хартфилия захлопнула дверь их спальни.       Нацу осел на пол, схватившись пальцами за розовые пряди у него на голове, выдирая их чуть ли не вместе с кожей. Все что угодно, только бы не проронить ни единой слезы…       Он придурок.

***

      Только под вечер, когда закатное солнце скрылось за горизонтом скалистых гор и лесных равнин, Люси услышала как с нижнего этажа хлопнула дверь. Нацу вернулся. Куда он уходил, девушка не знала, да и… Не хотела наверное знать.       Она сидела на полу, даже не на кровати, а возле тумбочки. Она всегда так делала, когда была маленькая. Когда с кем-то поругается, или же ее кто-то обидит, она пряталась в своей комнате именно так. Чтобы при в ходе, никто ее не увидел, хотя она сидела возле кровати. Вот и сейчас, если войти в спальню, можно будет только увидеть просторную двуспальную кровать, и светлую макушку, что опиралась на прикроватную тумбу.       Утерев одну из щек, девушка болезненно ойкнула. Да… за все время, что тут сидит, уже все слезы выплакала, и теперь под глазами были отеки, и кое-где щеки были затерты до красноты, а при прикосновение они еще и неприятно щипали. Но больше всего, она ощущала невыносимую тяжесть в области груди.       Вдохнув пересохшими губами, Люси лениво открывала и закрывала веки, поджимая коленки к груди. Сердце болело. И болело оно не так, как обычно бывает у людей. Оно невыносимо сжималось у нее под легкими, плача кровавыми слезами вместе с ней. Как же оно сейчас тянулось туда, где был Нацу. Ее любимый Дракон. Но гордость не позволяла спуститься вниз и первой помириться.       И в этой ситуации она даже не хотела искать кого-то виноватого. Оба хороши. Обоим надо было слушать друг друга. А в итоге на-те, получайте! Сидят теперь, и как два одиноких сыча дуются друг на друга. Но… Так просто взять и помириться, у них теперь вряд-ли получится. Да и вообще, впервые они так здорово поругались, что теперь больше половины дня не разговаривали друг с другом. И ладно бы хоть кто-то сделал шаг навстречу, протянул бы тот самый спасительный круг. Но нет. Люси все также не выходила из комнаты, как только заперлась в ней уже неизвестное ей количество часов.       А Люси надеялась. Самым краешком своей души, что Нацу побежит за ней, догонит, и больше не даст ей вот так просто уйти. Но нет… Он даже не пришел после того, как девушка закрыла дверь. Даже не на замок, а просто громко хлопнув ею. А его не было. Ни спустя час, ни спустя два…       И как же сильно мучилась ее душа. Столько всего навалилось на ее хрупкие плечи за такой промежуток времени, что еще совсем чуть-чуть, и она просто не выдержит такого напора и сломается. Конечно. Без поддержки стоять с грузом гораздо сложнее. Легче, когда есть тот, кто поможет. Но она сама потеряла свою поддержку. Сама ее оттолкнула. А ведь сейчас она бы сделала все, чтобы вновь оказаться в теплых и надежных объятиях…       А мысли о том, что ее любимой бабушки не стало, только пуще прежнего нагнетали ту тоску, что сейчас громаднейшим валуном лежала у нее на сердце. Не хотелось даже думать о том, что родного человека больше нет. Нет. Она поверит в это, как только увидит собственными глазами ее гроб. И даже после… Еще долгое время не сумеет смириться с этой мыслью.       С наступлением осенних холодов, темнеть начинало с каждым днем все раньше. И сейчас, комнату на втором этаже застилал тяжелый и полу непроглядный мрак. Темнота начинала медленно поглощать мебель в комнате, от чего Люси испуганно сжалась в комок. Не любила она в темноте одна находится. Вот только встать и включить свет у нее не хватало сил. Да и ноги отекли…       Может Нацу сегодня ляжет внизу?.. Даст ей передышку на то, чтобы она остыла, а после они все же помирятся?.. С одной стороны это были и правильные мысли. Но с другой… Как она сможет уснуть, без привычно тепла? Без сильных и горячих рук? Без самого присутствия Нацу?       Даже в соре, все ее мысли все равно, как назло, напоминают ей о том, что она любит розоволосого, что без него ей тяжело дышать. Что уж говорить о том, чтобы просто быть без него?.. Это подобно для нее, как самой настоящей мучительной пытке, которую она… не в состоянии вынести…       Неожиданно послышались скрежетания дверной ручки, благодаря чему Люси тут же отдернула голову от тумбочки, съежившись в маленький незаметный комочек. Невольно в женской груди поселился некий страх. Она боялась, чтобы ее никто не заметил. Страшилась того, кто этот таинственный гость, который пришел в комнату. Глупое сердечко волнительно затрепыхалось в груди.       Тот кто вошел в спальню, окинул взглядом просторное помещение, зацепившись за едва выглядывающую из-за кровати светлую макушку. Дверь с тихим скрипом прикрылась, и деревянные половицы начали прогибаться под неспешными тяжелыми шагами.       Света не было, из-за чего Люси, боязливо сжалась в комок, стараясь быть в вечерней темноте как можно менее заметной. Таинственный пришелец остановился возле ножек спального ложа, а после кто-то протяжно вздохнул.       Девушка вздрогнула, когда настолько любимые и родные руки обняли ее плечи, ласково сжимая их и бережно обнимая ее. Ее холодные, буквально ледяные ладони, покрылись зябкими мурашками, согревшись на теплой груди. В томительной тишине, блондинка облегченно выдохнула, спрятав лицо на смуглом плече, утыкаясь прохладным носиком в горячую мужскую шею. Как долго она этого ждала.       Молодой мужчина в очередной раз вздохнул, зарываясь пальцами в длинные светлые пряди у нее на затылке, бережно массируя кожу головы.       — Прости меня… — хрипло произнес он, а у девушки снова без причины навернулись непрошеные слезы на опухшие глаза.       — Нацу… — с неким придыханием и вздохом облегчения прошептала Люси.       Так они и сидели. Долго. Пока темнота полностью не поглотила комнату и их самих. Заставляя видеть лишь причудливые очертания мебели в помещении. Им было все понятно без слов. Чуткие души, сейчас ласково звенели, потихоньку исцеляясь от задушевных и режущих ран. Стоило ощутить долгожданное тепло, как все обиды перестали иметь хоть какую-то значимость.       — Я… столько всего наговорила… М-Мне очень… стыдно за это… — всхлипнула светловолосая красавица, сжимая его спину еще крепче, чтобы он смог в полной мере ощутить, как неистово сильно и отчаянно бьется ее сердце, мысленно моля о прощении. В не сомнения, и она ему тоже причинила сильную боль своими словами. Ведь сказала их чисто на эмоциях и от некой обиды, что заползла скользкой змеей ей прямо в грудную клетку.       — Тш-ш-ш… — ласково улыбнулся он, продолжая гладить девушку по макушке, и с невероятной силой сжимать ее в своих тисках.       Он позволил ей вновь тихо поплакать. Но на этот раз Саламандр знал, что это были слезы облегчения, но никак не горя. Как только приглушенные всхлипы стали раздаваться чуть реже, парень приподнял ее лицо, нежно прижимаясь губами к покрасневшим потёртостям у нее под глазами.       В темноте, он вгляделся в ее глаза, все еще видя тот прекрасный и чарующий блеск. Сжав женские плечи, он отстранил ее от себя, чтобы она смогла увидеть его лицо. Благо ее зрение уже давно адаптировалось к мраку.       — Я хочу рассказать тебе одну историю, — тихо начал он, ладонями поглаживая тонкие запястья. Вскоре он разглядел, как девушка несмело кивнула. Благодаря этому он продолжил:       — До этого я еще никому ее не рассказывал, — приподнял уголки губ он, и вдруг прислонил одну ее руку к своему шраму, что был у него на правой стороне шеи. — Я тебе еще никогда не рассказывал о том, откуда у меня появился этот шрам. Так вот теперь, я хочу чтобы ты знала, откуда он у меня.       Люси оторопела замерла, погладив большим пальцем неровный белесый шрам, что полоской проходил у него на шее. Кивнув, девушка принялась внимательно слушать своего супруга, стараясь запомнить каждое слово.       — Мне тогда было 14. Как ты знаешь, Драконы с самого детства учатся боевым искусствам и сражениям. В то время я был в тренировочном лагере, где теперь находиться Ромео. — Взъерошив свободной рукой свои розовые волосы, юноша сменил позицию на более удобную, и теперь опирался спиной о тумбу, все еще прижимая девушку к себе. Прочистив горло, он продолжил:       — Старик Гилдартс мне часто рассказывал истории о том, как Драконы находят свою вторую часть. И знаешь, меня эти истории так вдохновляли, что я непременно хотел встретить ту, с которой проведу жизнь. — Ласково прижав к румяной нежной щечке ладонь, зеленоглазый очертил большим пальцем контуры ее пухлых губ. Но сдержал себя от поползновения к ним, ведь еще не все сказано: — В тот вечер я тренировался у подножия реки, как раз рядом с границей между лесом и человеческой деревней. В какой-то момент, мое тело пронзила адская боль, и я лихорадочно схватился за сердце. Мое правое плечо жгло огнем, хотя я знаю, что он никогда не причинит мне вреда, — облизнув пересохшие губы, Нацу показал крова-красную метку на своем правом плече, и Люси, как завороженная провела по ней пальцами своей ладони. Той, на которой была драконья метка.       — И как только до меня дошло, что я получил свою метку, в моей груди что-то остро запульсировало, в глазах все потемнело, а ноги сами понесли в сторону к людской деревне. Я бежал долго, царапая лицо ветками деревьев, пока не заметил простые дома деревенских жителей. Тогда, я просто на пару минут замер, опираясь на ствол дерева. У меня в голове возник вопрос: «А стоит ли мне туда идти? Что или кто меня там ждет?». — Нацу напрягся, сжимая руки на женской талии сильнее, а из его груди девушка почувствовала некую вибрацию. Она поняла, что розоволосый сдерживает утробное рычание. Набрав в легкие побольше воздуха, юноша вновь возобновил свой рассказ:       — И я решился. Переступил лесную границу, спокойно шагнул к людям. Внутри, меня что-то вело к одному из домов, и я, подчиняясь этой незнакомой силе шел туда, припадая к стенам домов, чтобы оставаться незамеченным. А после, по кирпичам я взобрался на второй этаж, к распахнутому настежь окну. И тогда, — Драгнил подцепил двумя пальцами ее подбородок, приподнимая и с теплом заглядывая в карие глаза. — Я увидел маленькую девочку, с короткими золотыми волосами. Тогда она сидела на кровати, и тихо всхлипывала, прижимая к себе свою правую руку. Тогда я ощутил острую необходимость прикоснуться к ней. Ведь ее хрупкие плечики дрожали, а хрустальные капли падали с ее щек. — Оставив на ее ладони теплый поцелуй, парень улыбнулся. — Это была ты, Люси. Тогда, больше 10 лет назад, я встретил именно тебя.       Люси забыла как правильно нужно дышать, в изумлении приоткрыв рот и раскрыв карамельные глаза. В груди, сердце буквально заходилось в своих ударах, выбивая путь у нее из-под ребер. Она… Даже и не знала об этом.       Но на раздумья ей не дали времени, ибо Нацу вновь выдернул ее из своих мыслей:       — Я и сам не помню, как именно это произошло, но меня поймали трое крепких мужчин. Они что-то кричали, говорили, что к ним пробрался монстр. А я ничего не понимал. Мне пришлось убегать, но я и не заметил, как один из них кинул в меня кинжал. Я увернулся, но лезвие полоснуло меня по шее. — На этих словах светловолосая шокировано вздрогнула, будто ощутив тот удар на себе. Прижав руку к шраму, она погладила его, ощущая подушечками пальцев тепло крови под смуглой кожей. Ей надо было точно проверить, что перед ней был Нацу. Цел и невредим.       — Только после, когда я вернулся обратно в лагерь, старик Гилдартс рассказал мне: все мифические существа в цене у торговцев. И если бы я тогда не убежал, меня и вовсе могли убить. После распродав меня, как свинью на базаре. А теперь послушай меня, — серьезно заглянув ей в глаза, Нацу очень настойчиво и уверенно сказал: — Ты теперь тоже являешься отчасти мифическим существом. В тебе есть часть Дракона. Простыми словами, в тебе — моя душа. И если с тобой хоть что-то случится, то и со мной тоже. И только поэтому я не хотел тебя отпускать.       Тишина мягко окутала их своим темным покрывалом, пока Люси переваривала все то, что ей сказали. Получается, это она все напрасно затеяла. Устроила такую глупую ссору, а на самом деле Нацу, как и всегда пытался ее защитить. Боже… какая же она дура.       — П-Прости меня, Нацу… — просипела девушка, прижав к его лицу обе ладони. — Я… Правда не хотела говорить такие глупые вещи… Я… просто ужасна… — пара соленых капель были любовно собраны горячими губами, а Дракон лишь тепло ей улыбнулся.       — Не говори так, — прошептал с улыбкой он. — Я бы тоже злился.       Сколько слов было сказано в этот вечер? Уже и не упомнить. Но было ясно одно, что чтобы не случилось, эти двое все равно найдут способы чтобы снова быть вместе.       Уже ближе к ночи, когда Нацу и Люси сидели возле теплого камина в гостиной, кареглазая тихо сказала, грея руки о кружку со сладким горячим шоколадом:       — Я все же не могу оставить Венди одну…       Драгнил поджал губы, сжав девичий стан сильнее. Как бы это было не так, но ему не заставить забыть все то, что произошло ранее. Как и не уговорить.       — Мы что-нибудь придумаем. — Проговорил он, глядя на огонь в камине и тлеющие поленья.       Они просидели у камина долго. Пока до конца не прогорели дрова, пока не опустела кружка с шоколадом. Пока они просто имели возможность вот так просто быть рядом. Быть вместе. Ведь почти целый день они были поодаль друг от друга. И сейчас, они, можно сказать восстанавливали утерянное тепло из-за такой глупой ссоры.       — Мне все же не верится, что ты видел меня раньше, — мило улыбнулась Люси, как только Дракон притянул ее к себе, размещая ту на своих коленях. Обхватив его лицо ладонями, кареглазая по-очереди тронула его щеки трепетным поцелуем.       Обвив тонкую талию своими широкими и теплыми ладонями, юноша повторил набег на бледную шейку, после чего хрипло усмехнулся:       — Я сразу знал, что чтобы не случилось, я все равно встречу тебя.       Сердце в женской груди ударилось ей в ребра, от чего губы неистово сильно потянуло к так необходимым ей сейчас горячим устам. За ее спиной догорал огонь, пока та сладко и нежно ласкала губы своего Дракона трепетными поцелуями. У неё во рту сохранился сладкий привкус шоколада, и Нацу ощутил его своим языком, который медленно проник во влажный приоткрытый рот.       Постепенно теплый плед плавно соскользнул со стройной спинки, неровными складками упав к их ногам. Несколько горячих вздохов и выдохов раздались в потрескивающей тиши, пока двое любящих тел сжимали друг друга в крепких объятиях. Ощущая все чувства в каждом прикосновении. В каждом касание пальцев, в каждом сплетении. Их чувства бились под кожей вместе с пульсом крови. Они отражались в их неровном дыхании. Даже тогда, когда смешивались нетерпение и нежность. Даже тогда, когда губы распухли от поцелуев. Даже тогда, когда биение сердец было будто мелодией, что вместе со стуком, разносило по телу слова:       «Люблю… Люблю… Люблю…»       Жить без тебя не смогу. Дышать без тебя не смогу.

***

      Уже глубокой ночью, Нацу лениво разлепил глаза, потихоньку осознавая, что сжимает в объятиях не хрупкое нагое тельце, а… подушку. Это заставило его приподняться на локте, сонным взглядом осматривая место рядом с собой. И вот наконец, затуманенный с спросонья взгляд, уцепился за бледную девичью спинку, которая ссутулив плечики, слегка подрагивала у самого края кровати.       Люси опять плакала. Старалась тихо, чтобы Нацу не проснулся, но кто знал, что у Дракона такой чуткий сон, и он всегда проснется, если с его любимой что-то не так.       Драгнил с некой жалостью и печалью во взгляде посмотрел на нее. Столько всего навалилось на его маленькую Люси, что даже у него сердце обливалось кровью при взгляде на ее слезы и страдания. Он не мог себе позволить, чтобы его персональное блондинистое счастье проливало слезы. Пускай без них никогда нельзя было обойтись, он должен приложить все усилия, чтобы хоть на короткое время утешить ее.       С легким шуршанием простыней и одеяла, Нацу прижался грудью к прохладной спинке, накрывая ее одной рукой, словно самый настоящий Дракон, что оберегает свои самые драгоценные сокровища. Но ведь так и есть. Он — Дракон, а Люси — его самое ценнейшее из драгоценностей.       Он окутал ее своим теплом, прижавшись губами к влажному от слез виску, таким жестом говоря: «Я с тобой. Я рядом.» Но при это не произнося и слова.       Люси — часть его души. Нет. Даже не так, Люси — и есть его душа. И о каком счастье может идти речь, если его душа страдает. Именно. Ни о каком. Поэтому он сделает все, чтобы больше она никогда не плакала, а ее сердце не тяжелело от тоски и печали. Она всегда должна улыбаться, ведь у нее такая красивая улыбка.       В скором времени Нацу ощутил, как тело девушки расслабилось, а слезы на ее ресницах высохли. Обняв ее обеими руками, он оставил на круглом плечике еще один поцелуй. После уткнулся носом в приятно пахнущую макушку, постепенно вновь засыпая от родного и близкого запаха.       Завтрашнее утро будет тяжелым. Но сейчас они могут позволить себе хоть последнюю частичку такого спокойствия, ради которого можно на время отложить все проблемы, печали и слезы. Лишь бы еще на мгновение ощущать их совместное тепло.       Нацу не увидел легкой улыбки Люси, и как слезы перестали течь из ее прикрытых глаз. Впервые, за весь этот тяжелый день, оба наконец смогли успокоиться.       Но никто даже и не задумывался о том, что возможно, эта была их последняя совместная ночь…