Pieces

Саске.Кун.

Мне кажется, что мы с Сакурой слишком поторопились. Бежали не то, чтобы впереди паровоза, а впереди всех скоростных поездов мира. Много думал об этом в последнее время, и в то же время старался избегать этих мыслей. Я уверен, что я не являюсь для неё запасной подушкой, или же парнем, которым она может прикрываться перед другими. Перед другим. Думаю, она больше хотела себя заставить влюбиться в меня, нежели даже я сам этого хотел. Да и хотел-ли вообще? Скорее всего, я — собственник. Я жутко бесился, когда Итачи был любимцев для всех, а Саске — ну, это же младший брат; ему еще расти и расти до Итачи. Всю жизнь. Хотя, стоит признать, что когда он исчез с нашей семьи, никакая радость во мне не бурлила. Даже и мысли не было о том, что теперь меня могут наконец-то ценить как и его. Вряд-ли потому, что я такой весь и себя правильный, и моральные ценности у меня на высоте. Я просто знал, что меня никогда не будут ценить как его, вот и всё. Ни при каких обстоятельствах. Я всё ещё собственник. Мне жутко не нравится вся эта драма, и что они оба ничего не понимают. Взгляд падает на книгу, которую Наруто читал максимально активно последние дни. До того момента, как он должен дать ее Сакуре еще есть время, но он с ней чуть-ли в душ не ходит. С книгой, конечно. А еще — самое странное — не раз я видел, как он в этой же книге и пишет еще. И вот тут начинается то, что меня бесит: я сразу начинаю продумывать, что он пишет ей любовное послание, а даже если нет – им все равное придется встретиться, чтобы обменяться литературой. Что он скажет? Как она посмотрит? Короче, вот эти все тупые волнения, вопросы, ревность — это все не мое. Мне жутко не нравится, в какого человека я превращаюсь из-за подобного. Тяжело вздыхаю, когда осознаю, что эта книга уже у меня в руках, и я её уже листаю. Странно, никаких строк признаний в любви не нахожу. Только вижу, что он подчеркивал слова и цитаты, видимо. — Блять. Падаю на кровать и закрываю рукой глаза, чтобы погрузиться во тьму. Хотя я сам её себе уже создаю. В голову врывается мысль, от которой я стараюсь избавиться, но не совсем получается. Ведь, мы на самом деле очень даже могли бы подружиться с Наруто. Уж явно во многих моментов мы с ним на одной волне, что-ли. Надо продумать разговор с Сакурой.

Ино.

Мне кажется, мы с Сакурой слишком далеко друг от друга. Не совсем понимаю, что мне дальше следует делать. Мы ссорились до этого, и был период, когда мы всё лето не разговаривали. Нам было около 11, и вроде бы как мы поссорились. Кстати, из-за мальчика. Он нам обеим нравился, и нас же двоих и обдурил. Как выяснилось позже, крутил и с одной и с другой. Мы тогда, конечно, в итоге помирились, и потом эту историю припоминали, смеясь, и будто бы напоминая друг другу, что если мы прошли через это, то мы настоящие друзья. Язык не поворачивается сказать, что мы теперь никто друг для друга. Хотя последние месяцы, в принципе, только на подобный вывод и подталкивают. Чувствую себя такой пустой. После всего, что сказала Сакура, мне так хотелось прорыдаться, чтобы всё вот это – гнусное – вышло из меня, но я не могу. Из меня вырывается стон. Я опять вспоминаю, как больше недели назад, она рассказала… всё это. Мне не просто стыдно, мне хочется провалиться под землю. Меня не было рядом с ней, она еще слышала то как мы… А я еще смела кидать в её сторону свои психи, и в целом еще и недолюбливала её за всю историю с Наруто. Еще один стон выходит из меня, и в этот раз я утыкаюсь лицом в подушку. Так хочется сильно–сильно зажмуриться, открыть глаза, и будто после сна увидеть привычную картину со всем хорошим и светлым вокруг. Я ведь знала, я видела, что он ей нравится. Видела, как она чаще стала писать в дневнике, и вряд ли она посвящала строки, описывая учебный процесс. Она стала сиять при виде его, находится рядом с ним. И что больше всего меня бесило, что всё это исходило от него. Высокого блондина с голубыми глазами, с невероятным шармом, харизмой и обаянием тянет к Сакуре? — Ugh. Я бешу саму себя. Неправильно так думать. Нельзя так думать, но мне он как-будто еще больше нравится, стал после того, как появилась мысль показать себя с лучшей стороны, чем это делает Харуно. В то же время, я, правда, стала в него влюбляться. Мне стала нравиться музыка, которая вводила его будто в некий транс, каждый раз, когда мы ее слушали. Мне захотелось убрать из гардероба эти топики, показывающие тело максимально, насколько можно. Благодаря Наруто, я стала смотреть на некоторые вещи по-другому. Больше даже стала ценить папу, и немного маму, после всего, что Наруто рассказывал про своё детство. Я, оказывается, могу волноваться о ком-то другом больше себя. «Но только не о своей подруге». — Мммм… Мой внутренний голос порой добивает меня больше, чем то, что происходит вокруг. Подняв голову, заметила, что Харуно зашла в комнату. Настроение у неё было, мягко говоря «ну такое». Она немного помаячила по комнате, по-другому я это назвать не могу, кинула что-то на стол и, взяв свой телефон с наушниками, выбежала из комнаты. Я лишь устало посмотрела ей вслед. Сейчас я ненавижу себя за две вещи. Первое: я который день подряд ничего не могу придумать даже предложение, которое я хочу сказать Сакуре и в знак поддержки и в знак сожаления. Второе: мысли, которые больше перекрывают мою вину перед Харуно, связаны с ревностью к Наруто. Она прибежала от него? Они опять говорили? Не зря же он не отвечает на мои сообщения уже второй час.

Хината.

Мне кажется, что мы с Сакурой чем-то похожи. Только разница в том, что я так привыкла всё держать в себе, в дневнике, во снах. Я живу в Японии лишь пару месяцев, и то, весьма в ограниченных условиях, но здесь не так, как в Америке. Там надо улыбаться, там обязательно следует показывать, что у тебя всё в порядке. И проблема не в том, что люди начнут закидывать тебя вопросами «Что произошло?» или же «В чем проблема?», как только твоя маска радости спадает с твоего лица. Я бы не сказала, что окружающих особо это волнует. Скорее тебя может волновать то, как люди с сожалением на тебя смотрят, из серии: «She cannot hold her shit together». Немного скучаю по английскому. И даже по родителям. Но больше всего скучаю по своим спокойным дням. — Хината, будешь? — Оу, — вырываясь из своих мыслей, я угощаюсь чипсами, которые предложил Чоуджи. — Слушай, Чоу, есть вопрос. Почему мы вообще с ним общаемся? Мне сложно дать конкретное объяснение. Всё получилось само собой. Сидим мы рядом, порой даже вместе. На репетициях всегда найдем темы для разговора. Мы стали действительно близкими друзьями. Он как-то даже делился своими чувствами к Ино. И я даже пыталась дать совет, насколько я могла, конечно. Я? Я лишь поделилась своими старыми сердечными переживаниями и воспоминаниями о Лукасе. Кажется, что с каждым разом упоминая его имя, я всё больше его забываю – как бы парадоксально это не звучало. Но насколько близким я его не считала, всё так и не могу поделиться тем, что вырывается наружу, даже если только чуть-чуть. — Сегодня не получилось выспаться, хотя выходной день, — с нескрываемой грустью произнес Акимичи. — Чего так? — Ино ворвалась к нам в комнату ни с того ни с сего. Спина моя тут же выпрямилась. Вопрос нужно задать аккуратно, без всяких подозрительных интонаций или же ноток в голосе. — Хм? Однако. А что она забыла у вас в комнате? Или же кого. — Ну, она пыталась тихо разбудить Шикамару, но у нее это не получилось. Из под своей челки, подсматриваю за ним. Он не скрывает своей грусти, ни голосом, ни выражением лица. — Что она хотела? — тихо спрашиваю я, не спуская с него глаз. — Да какая разница, — с неким раздражением отвечает он, и его голос становится тише. — Вроде бы она что-то говорила про уроки, они там занимаются вместе. — Мхм, — угостившись ещё, проговорила я. — Видела их пару раз вместе. Много раз. — Знаешь, — пробормотал Акимичи, — я видел. Много раз видел, но не особо хотел в это верить. — О чем идет речь? — Шикамару точно запал на Ино. Может быть даже раньше, чем я, а может быть нет. На пару секунд я будто перестала дышать, лишь бы не упустить каждое слово, которое Чоуджи собирался сказать. — Он думал, что я сплю. Но я прекрасно видел, как он улыбался, когда она ушла из комнаты. Я перестала смотреть на него, и отвела взгляд в сторону. Мы больше не говорили, скорее всего, каждый погрузился в свои мысли. Я лишь думала о том, а могла бы я сейчас себя чувствовать лучше, если вот всё взять и высказать? Разложила бы все карты, или как там ещё говорят, и было бы всё чудно, или это было бы лишь неким самообманом? Я выпрямила спину, разделила последнюю порцию чипсов между собой и Чоуджи и, конечно же, улыбнулась. Хината Хьюга, человек, который не только умеет улыбаться, когда хочется закрыться в себе. Я даже умею верить в свою улыбку, и более того — убеждать других. — Давай, Чоуджи, вставай, — резко поднявшись, я обратилась к парню, похлопав его по плечу. — Прекрасный, солнечный день. Надо его хорошо провести. — Откуда в тебе столько позитива? — улыбнулся Акимичи, лениво поднимаясь со скамейки. — Всегда поражаешь этой способностью. — О да, — к сожалению, не удалось мне проговорить это без сарказма, — и не тебя одного. Себя я тоже поражаю этой способностью. Нет, плакать я сейчас не хочу, но внутри назревает что-то огромное и жутко неприятное.

Сакура

Мне кажется, от той Сакуры, которая приехала сюда, так мало осталось, на самом деле. И дело не в волосах, они отрастут, или я их покрашу в другой цвет. И дело даже не в моем эмоциональном состоянии. В целом, мне нужно гордиться собою. Я не подсела на наркотики или алкоголь после того, что случилось там, в лесу, да и в школе. Так, изредка курю. Вместе с Саске, кстати говоря. Из-за его мрачного вида ему точно продадут пачку сигарет, меня же последний раз просто прогнали из магазина. Дело не в этом всём. Та Сакура, которая приехала, скорее всего, наслаждалась бы теми событиями, которые происходили. Плыла бы по течению, и ничего не хотела бы менять, хотя бы потому, что она верила, что в изменениях мало что хорошего есть. Всё началось с самого начала учебы. Новое учреждение, новые люди... в жизни. Что хорошего вышло из того, что я начала пытаться не подстраиваться под ситуацию, а скорее вносить свою лепту? Вот, попыталась я объясниться с Наруто, а не просто оставить всё как получилось. Нереально крутые воспоминания, верно? Ну, вот позволила я себя поцеловать. Ладно уж, блять, чего греха таить – я сама жутко хотела его почувствовать. И что теперь? И что теперь делать с этим минутным воспоминанием о человеке, который практически каждый день маячит перед глазами? — Оставь себе эту, — протягивая сигарету, говорит Саске. — Последняя. — Спасибо, — угрюмо говорю в его сторону. — Мы уже около двадцати минут здесь, — начинает Саске и мне показалось, или я слышу некое раздражение? — И ты всё это время какая-то угрюмая. — Извини, — чуть-ли не на автомате буркнула я ему в ответ. — Каждый раз при виде Ино, еще больше злюсь на себя, что я тогда всё ей рассказала. — Всё ещё не понимаю, почему тебя это раздражает. — Ну, во-первых, как я и полагала — ей всё равно, — выкидываю сигарету, и тут же об этом жалею. Обычно я доношу до места, где окурки можно выкидывать, я не из тех, кто чихает на природу и тому подобное. — Во-вторых, а что если она … расскажет Наруто? — И? Что тебя так волнует? В дрожь меня, конечно, не кинуло, но что это за всплеск агрессии? — Саске, — касаюсь его руки, — ты чего? — Меня уже давно мучает этот вопрос. — Какой еще вопрос? О чем ты? Он ответил не сразу, но я и так подозревала, о чем может быть речь. И я была права. — Я знаю, что ты не притворяешься, когда берешь меня за руку, — такое чувство, что каждое слово он произносил после 10 отжиманий. Еще бы. Не думаю, что ему когда-либо приходилось вот так открыто говорить о своих чувствах и ощущениях. — Саске… — Я знаю, что те поцелуи были настоящие, правда. Но? — Но, я также знаю, что ты еще в мыслях о нем. Как же меня бесит, что он это говорит. Как же меня бесит, что он прав. — Меня это раздражает, — шепчу я, еле слыша саму себя. Однако, позволяю себе посмотреть на него, даже если вижу его уже еле-еле из-за предательской жиже из глаз, — но я рада, что ты всё ещё держишь мою руку, в прямом и переносном смысле. — Харуно, — он затягивается, и, последовав моему примеру с сигаретой, пододвигается ближе, чтобы обнять. — Ты мне нравишься. Правда. — И ты мне, — тем не менее, сказав это, я уткнулась лицом в руки от тупости ситуации, и её некого абсурда. — Тоже правда. — Знаю, — он почему-то смеется. — Поэтому, давай просто останемся друзьями. Хорошими, даже отличными друзьями. Я немного отстраняюсь от него, пребывая больше в шоке, нежели в умилении на которое он, скорее всего мог рассчитывать. — Я не понимаю. — Что непонятно? — он встает, и тут же подает мне руку, помогая подняться следом за ним. — Я же понимаю, как тебе должно быть тяжело, пытаться ухватиться за одно, не до конца отпустив предыдущее. Или же предыдущего. Моя рука всё ещё находится в его руке. Тем самым мне еще сложнее понять, что сейчас происходит. — Я уже запланировала поездку к тебе на Новый год, — сумбурно бормочу я, скорее для себя, нежели для него. — Школьные танцы, на этой же неделе… — Харуно, алло, — он стучит мне по лбу и ухмыляется. — Я не прекращаю с тобой общение. Я хочу приостановить наши попытки романтики. Теперь я уже хмурая. Как это, мать его, может сработать нормально для нас обоих? То есть, он своего рода меня… отпускает? — Я тебя не отпускаю, это сделал Узумаки, — я нахмурилась еще больше. — Прости, — тут же добавил он. — Но, вот это то, о чем я говорю. Необходимо, чтобы ты не унывала и хмурилась при его имени. Нужно, чтоб всё наладилось окончательно. — Но ты сказал, что я тебе… — я почесала лоб, который он не так уж и мягко побарабанил, — как это возможно? Где злоба? Где фразы из серии: «Ты меня обманула и использовала»? — Харуно, — меня начинала пугать эта его улыбка. — Слыхала о фразе, «что твоё, от тебя не уйдет» ? — Допустим, — сухо ответила я. — Я верю в эту фразу. Каким бы исход не был. — Хочешь сказать… ? — Мы всё ещё празднуем новый год вместе, и мы точно идем на танцы вдвоем. Я всё ещё не понимаю, что происходит, но, кажется, я нашла хорошего друга, который лишь может быть на всем белом свете. Я крепко вцепилась в Учиху, пытаясь хотя бы объятием высказать, насколько я ему благодарна. Эта одна вещь, которую я не хотела обсуждать, а наоборот предоставить судьбе. Мол, устаканится, образуется. Я жутко благодарна Саске, что он немного приостановил нашу романтику, скажем, и дал возможность отдышаться. — Спасибо, Саске. — За что? — явно ухмыляясь, проговорил он куда-то мне в волосы. — За этот разговор, или за то, что нас только что видел Узумаки? Я тут же отстранилась от него, но глаз не спускала. — Может быть, я немного общался с женским полом, но кто сказал, что я не в курсе, что подобное вас вдохновляет, что-ли? Я сказала «хорошего друга»? Забудьте. Лучшего.