Pieces

Ино.

Сегодня опять звонила мама. Наверное, у нее что-то случилось, раз она пыталась дозвониться директору, а не папе или же мне самой. Хотя, мой номер папа ей навряд-ли бы дал. Сейчас я сижу в кабинете директора и пытаюсь настроиться на разговор с мамой. Мучительные гудки. Каждый раз наш разговор заканчивается чем-то новым: новой ссорой, новым непониманием и обидой. Каждый раз. Каждый раз она пытается восстановить эту связь, между мамой и дочкой, а я каждый раз ломаю эту связь. Хотя, разве можно разбить то, чего никогда и не существовало? — Ино, это ты? — Я слушаю тебя. И понеслась. Сначала пять минут трепа по поводу того, как она переживала, что я не сразу подходила к телефону, а потом узнала от отца, что я теперь учусь в школе-интернате. — Он что, хотел избавиться от тебя?! Пытаюсь не взрываться. Какой наигранный встревоженный голос. Нет, в актрисы бы ее не взяли. — Ну, почему ты всех сразу по себе судишь? Я отошла от стола директора и подошла ближе к окну, откуда я могла наблюдать за весьма красивым пейзажем и… не только. — Ино-о, — протянула женщина, — ну зачем ты так говоришь? Она продолжает говорить, что понимает мои чувства, а потом я её не слышу по двум причинам. Причина номер один: я никогда не дослушиваю её до конца. Причина номер два: мало того что только что из леса — какого черта — вышли Сакура и Наруто, так теперь, когда Чоуджи и Хината скрылись, Узумаки держал Харуно за руку! И какое там держал, он до сих пор держит её за руки и что-то щебечет, никак иначе. — Ино, прости меня, пожалуйста, но я, правда… — Мам, прощаю, люблю и целую. Всё, пока. Не до тебя сейчас, уж точно. Я бросаю трубку, и лишь потом чувствую себя немного виноватой. Теперь я уже просто прилипла к окну, по-другому это не назовешь. За руки они, конечно, не держаться, и вообще-то, они даже разошлись по разным сторонам, но, Боже, как же они меня выбесили. Оба. Ну, вы еще пожалеете.

Шино.

Я уже третий раз прошу ребят остановится, и говорить по одному. Если честно, не очень уж хотелось их слушать. Да и вообще, ладно, этот блондин, мы все-таки в одной комнате живем, но, что от меня хотел Чоуджи? — Эй, харе, — буркнул, как выяснилось позже, Наруто, — посмотри, Чоуджи, ты человека в ступор ввел! Я взглянул на своего одноклассника, пытаясь за секунды понять, издевается он надо мной или нет. Может быть, такое со мной случалось в предыдущей школе, но в этой я не позволю себе быть обиженным. — Эй, эй, парень, полегче, — усмехнулся блондин. — Я — Шино. — Хорошо, Шино, — он продолжал улыбаться, — никто тут на тебя не наезжает, прости, если что. Как же я ненавижу фразу «прости, если что». То есть, человек, который говорит эти слова, даже не понимает, что он вовсе не извиняется. Он как - будто бы вносит вложение в будущее. Мол, ну если я вдруг тебя обидел — хотя я с этим не согласен – так уж и быть, я разрешаю тебе меня простить. — Мы просто хотим попросить тебя о помощи, — вставил свои пять копеек Чоуджи. — Видишь ли… — Это как-то связано с вашим отчислением? Вижу, что эта фраза им не понравилась. Знаю, что суть не в отчислении, а в том, что это касается их, и только их; тех, кто в тот же день по прибытию в школу пошел тусить и нарвался на неприятности. Я с ним был? Не был. Я в этом виноват? Нет. — Никто и не говорит, что ты виноват, — теперь улыбка не сияла на лице парня. — Мы просто просим тебя помочь нам. Я усмехаюсь. Помочь. Они хотят помощи от меня. Чем я — тихоня — могу им помочь? Я никому не могу оказать такую услугу, даже самому себе. — Парни, — я разворачиваюсь и подхожу к своему столу. — Вы не к тому обратились. Я ничем не могу помочь. Они даже не дослушали до конца мои последние слова, а я уже ощущал на себе тяжелый взгляд одного из них, а может быть и двоих. — Ты же даже не знаешь, что мы тебе хотели предложить. — Наруто-о, — протянул Чоуджи, однако зря. Я развернулся настолько резко насколько мог, однако разъярённого Узумаки рядом со мной не было. Странно, он не хотел мне надавать, за то, что я отказался помогать? — Шино, я все понимаю, — ой, все так говорят. — Ты нас не знаешь, ты с нами не был в тот вечер, тебе не нужны неприятности… — демонстративная пауза, — но я думаю, ты мог хотя бы выслушать нас. Блондин взглянул на Кибу, который вес это время, оказывается, был на верху, наблюдал за этой сценой. — Ты же с нами, Киба? — А че надо делать? Грустный взгляд Чоуджи резко сменился на веселый, и ко всему этому прибавилось щебетание. — Мы хотим бросить танцы к чертовой матери, и лучше учувствовать в кружке ‘A Capella’! Киба впал в ступор. — Ака-чего? — ‘A Capella’, — Узумаки поставил ногу на ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж нашей комнаты. — Типа музыкальная группа. — Чего-о-о? Скривленное лицо Кибы привело Акимичи в меньший восторг, однако тот стал больше балаболить о том, что это такая группа, где участники всю мелодию создают ртами, издавая разные звуки, и что это жуть как интересно, и что им нужно как минимум 9 человек, и что это вообще офигеть как круто. — Да ну-у-у, — протянул Киба, — вы хоть слышали, как я пою? — Прости, Киба, в душе я за тобой не подсматриваю, — улыбнулся блондин. — Ха, ха, ха. Возможно, Киба не смеялся в голос, но шутка Наруто его явно позабавила. Парень быстро спрыгнул с кровати и почти моментально оказался около Узумаки. — Я только битбоксить умею. — Зачетно! — улыбнулся Наруто своей, пожалуй, фирменной улыбкой. — Как раз то, что нужно. В общем, ты с нами. Шино… Я даже удивился, что обо мне вспомнили. Далее я был поражен, что меня никак не обозвали, не ударили по голове и не унизили, а просто сказали: «в общем, если надумаешь, дай знать», и оставили меня одного в комнате, направившись в комнату Чоуджи за Саске. — Кстати, — слышал я из коридора, по которому парни отдалялись от нашей комнаты, - соседняя школа тоже в этом учувствует. Если не ошибаюсь «Юмэ» это школа девчонок. Мое сердце бешено забилось. — Узумаки! — крикнул Киба. — С этого сразу надо было начинать! «Юмэ»? Узумаки, черт-побери, с этого, правда, нужно было начинать!

Наруто.

Что-то в ней есть. Я не знаю что, но мне хочется ее раскусить и узнать больше. Заметьте, больше, а не ближе. Я специально использую это слово. Сакура для меня является человеком — загадкой, а никак не девушкой-загадкой. Разницу улавливаете? — Вы не знаете, где он может быть? Уже прошло сорок минут с момента как Чоуджи, Киба и я ввалились в комнату к Шикамару с вопросом: «где этот, черный»? Нет, мы не расисты. Просто мало прилагательных в нашем языке, которые более точно могут описать нашего одноклассника Учиху Саске. Шикамару внимательно выслушивал настойчивый шепот Чоуджи, в то время как Киба и я нагло лежали на чужих кроватях. Что мне нравилось в Кибе – он не был из тех, кто будет говорить всякую чепуху лишь бы, как говориться, диалог был. Видит парень, что я задумался — и сидит себе спокойно. Вот, молодец. Так вот: я ни в коем случае не пытаюсь сказать, что Харуно не красива. Как для кого, пожалуй. Что-то есть в её бледном лице и даже худом теле. Фразу «не мой тип», я не хочу использовать; не подходит это сюда. Просто… Просто «нет», и все. Вот интересно, а Сакура умеет петь? Почему-то мне кажется, что умеет. Не могу представить её с писклявым голосом и неправильными нотами. Тут я улыбнулся. Вот сдерживать эмоции она точно не умеет. Она, наверняка, думает, что мне не удалось заметить, как она волновалась, говоря о своих отчимах при всех. Я же видел как Сакура, сама не отдавая себе отчет, сжимала свои малюсенькие пальцы с не накрашенными ногтями. Потом она стала теребить кольцо, которое, кажется, впивалось в её безымянный палец левой руки. Она на меня не смотрела, и этим же себя выдавала. Ха! Так она бросила мне вызов! Я улыбаюсь еще шире и замечаю на себе удивленный взгляд Кибы. Слава Богу, люди не умеют читать мысли друг друга. — Да так, вспомнил кое-что. Так вот вернемся к вызову. Я ни в коем случае не ловелас. Были пару девушек, с которыми я встречался. И это именно были встречи, но не отношения, или как это принято называть? Сходили в кино — через пару недель выясняется, что у нее, оказывается, есть парень. Встретились с одной в кафе, гуляли весь день по городу, первый поцелуй около ее дома — потом выясняется, якобы она переезжает в другой город. Хотя, вроде бы так и было. Навряд-ли человек специально поехал бы на другую часть Японии, чтобы сфотографироваться на фоне чужого дома, так? Ведь на тот момент у меня бы хватило денег, чтобы встречаться с ней раз в неделю. Юкио мне весьма понравилась. Тогда опекун не ограничивал меня в средствах, и я, правда, мог бы себе это позволить, будь у меня на то желание. А вот Люси я не забуду никогда. С ней я повстречался дольше всего: аж целых три месяца. Была ли она моей первой любовью? Пожалуй, да. Это было прошлое лето, мне тогда было 15 вроде бы. Знакомая опекуна предложила мне на лето поехать в Штаты и поработать никем иным, как продавцом мороженного. Ну и, конечно, я познакомился с Люси в парке. До того момента, когда она впервые подошла ко мне и за 4.99$ купила шоколадно-клубничное мороженное, я помню, что видел её в парке. Короткие, кудрявые и темно-русые волосы, наверное, среди девчонок это называется «каштановые». Голубые глаза. Большие. Фигурка – ну, просто балерина. Да, я её, пожалуй, первый заметил в её красивом летнем оранжевом платье. Её улыбку можно было увидеть издалека. Я еще помню, как подумал «эх, вот бы с ней хотя бы заговорить»… Тогда я понимал, что такая как она к такому как я не подойдет. Во-первых, я еле-еле знал английский, а она навряд ли знала японский. Во-вторых, ну что такого привлекательного в японском парне? — Мне, пожалуйста, фисташковое мороженное. Помню, как я чуть не свалился со стула. Совершенно не заметил, как она ко мне подошла, и уж тем более я не ожидал, что она заговорит по-японски. На чистейшем японском языке. Я настолько офигел, что забыл просто улыбнуться и сказать обычное «привет». Копаюсь в морозилке, и чувствую, как она прожигает меня взглядом. Мое внимание отвлек смех видимо ее подруг, которые стояли в пару метрах от нас и посматривая постоянно хихикали. — Не обращай внимания, — весело прощебетала Люси. — Они просто не верили, что я… — Вот, держи, — она стояла так близко ко мне, что я чуть-ли не всунул ей мороженое в лицо. — Извини. — Это же не фисташковое, — заметив мой рассеянный взгляд, она быстро добавила, — но клубничное я тоже люблю. Я пытался отчетливо запомнить момент, когда её пальцы коснулись моей ладони, что даже не обратил внимание, что она мне дала больше, чем нужно было. В этом даже просматривается какая-то философия. — О, Саске входит во двор. Скоро будет здесь. Киба резко вскочил с кровати Учихи, и стал её поправлять, а мои воспоминания совершенно не желали покидать мое сознание. Люси появилась лишь через день, как раз к концу моей смены. — Откуда ты так хорошо знаешь японский? — Ой, — она явно засмущалась, и мне нравилось, как она это делает, — мне дико стыдно это говорить, но два года назад я просто подсела на мангу. Я искренне удивился. Наслышан, что наша манга производит фурор чуть-ли ни во всех странах мира, но не настолько же. — Мне очень нравится ‘Fairy Tale’. Вообще, я сначала твердила себе, что никогда и ни за что не буду читать подобное, а уж тем более смотреть аниме! — Почему? — я еще раз удивился. Она говорила так легко и непринужденно. Просто, что было на уме, то и повествовала. Она не прикидывалась, она не раздумывала над тем, что сказать этому незнакомому человеку, а что нет. Она просто со мной общалась. — Давай признаем, у вас много пошлятины, и иногда бреда в произведениях. Здесь я лукаво улыбнулся, отчасти соглашаясь, а отчасти нет, а она продолжала говорить. — В любом случае, как-то сидела я в ютубе, и наткнулась на видео, где была красивая музыка, а на фоне классные мультяшные картинки. И вот, — Люси на секунду остановилась, и будто глядя в небо, медленно прошептала, — вижу я красивую с девчонку с огромной грудью, и накаченного парня с торсом и розовыми волосами. Я понял, что она говорит о Нацу и Люси, помнится, какое-то время я смотрел это аниме. — И мне стало интересно, что же у них за отношения, — Люси улыбнулась и на миг закрыла глаза, - очень хотелось, чтобы они были вместе. — Вместе? Моя Люси кивнула головой и уставилась на меня. Дальше я не стал ее расспрашивать, где она выучила японский, какой цвет ей нравится и какая е любимая музыка. На улице был теплый, даже жаркий вечер. На небе звезд не было, однако я видел их в ее глазах. Она сияла. Она была такой чистой, и такой… Ее хотелось обнимать и целовать, даже если я не очень это умел. — Не бойся, — прошептала она мне на ухо. — Это и мой первый раз. — Первый раз? — пробормотал я. — Первый раз, когда я влюбляюсь.

Хината.

Как же я не люблю ссоры. Что угодно — ну, почти — но только не ссоры. Особенно, когда ты ничего не можешь сделать, ни на что не можешь повлиять. Как же я не люблю такие ситуации, когда ты есть, а в то же время тебя нет. — Ино, давай, ты сбавишь свои обороты. — Ты не офигела? Моя беспомощность заключалась не только в том, что я лежала на верху на своей кровати, и девушки меня просто не заметили; нет, даже если бы я была сейчас рядом с ними, я даже не знаю, чем бы я могла помочь. — Ино, — не понимаю, как Сакура могла сохранять такое спокойствие, — ты чего взъелась вообще? О каком-таком «ужасном поведении» ты говоришь? — Ой, а будто ты не знаешь, — грозно пробубнила Яманака, — что за приколы со слезами? Не знала, как еще привлечь к себе внимание? — Боже, да он просто решил меня поддержать, — устало проговорила девушка, — мне Наруто не нужен. Тем более, — Сакура усмехнулась и, наверное, этим она пыталась разрядить обстановку, — на такую, как я никто и никогда не посмотрит. — Ну, конечно. Если бы было чем, я, наверное, поперхнулась бы. Это не было сказано в шутку, это не было сарказмом. И это было просто ужасно. — Или неужели ты подумала, что он посмотрел бы на тебя? — Ино… Я, видимо, так же как и Сакура, медленно офигевала с того, что Ино позволяет себе говорить. Она не кричала, но ее слова могли легко задеть, а то и попасть в цель. Не знаю, плакала Харуно или нет, я бы уже точно заплакала. Яманака буквально напрямую сказала, какой Харуно отвратительный человек. — Знаешь, Сакура, я раньше думала, что у тебя с душой все в порядке. Знаешь, как бывает, — Ино уже совсем разошлась, — если лицом не удалась, то хотя бы человек должен оставаться хорошим, а ты… Ино выдержала паузу, однако её мысль понял бы каждый сейчас. Ох, Сакура… — Или наоборот, — я не смела выглядывать из под одеяла, но по интонации Харуно можно было сказать, что она улыбается, — на лицо вроде ничего, а в душе пусто. Да, Ино? Когда Сакура покидала комнату, было слышно, как Ино буквально шипит. Через пару минут вслед за Харуно ушла и Яманака. Но мне, почему-то, кажется, что с этого момента их пути разошлись.

Сакура.

Вот бывают моменты, когда ты думаешь об одном, а понимаешь совершенно другое. Я уже час сижу в столовой и пытаюсь себе вбить в голову, что Ино просто приревновала, как с ней обычно и бывало, перебесилась, может, у нее месячные — не знаю — и наговорила лишнего. Я пыталась себя убедить, что скоро все наладится. Но, во–первых, мне с трудом в это верилось. И, во–вторых, мне этого совершенно не хотелось. Я не хочу с ней мириться. Я не хочу опять затрагивать тему того, насколько я отвратительна внешне и внутренне. Я не желаю ничего слышать о Наруто, о том, что я никак недостойна его. Почему это вдруг? С толку меня сбил внезапный звук. Оказывается, сок у меня уже давно кончился, а я все пыталась его добыть трубочкой. Со злостью я выкинула использованный пакет куда дальше. Нет. Тут же встала и подняла его. Нельзя сорить. Но, почему это вдруг, я начала думать о том достойна я или недостойна какого-либо парня? Здравствуйте, приехали. Может, потому что Ино впервые за всю нашу дружбу приревновала парня ко мне? Мои размышления прервал одноклассник, который только что зашел в столовую. Он даже не глянул на меня, а сразу пошел за соком. На его обратном пути, я сделала кое-что, что никогда не сделала бы, не будь я сейчас в таком настроении. Я с ним заговорила. — Что, прости? Я откопала в себе еще немного смелости и еще раз задала ему вопрос. — Саске, ты думаешь, я — идиотка? Он медленно открыл пачку сока. Виноградного. И не сводя с меня взгляда, продолжал пялиться, как на настоящую дубину. Однако я не сдавалась и продолжала ждать от него ответа. Надеюсь, я выглядела настойчивой. — Откуда я знаю? Его безразличие и некий холод в голосе все-таки победили меня. Сейчас я чувствую себя такой маленькой и такой дурой. Зачем я задала этот вопрос? Зачем я с ним заговорила? Кто угодно, но он, навряд-ли, может меня сейчас как-то или чем-то успокоить. Зачем я вообще в это все ввязалась? Учиха медленно подвинул стул от стола, за которым я сидела. Приземлившись на него, он еще сделал пару глотков, поставил пачку сока на стол, немного улыбнулся и сказал лишь одно: — Полагаю, чтобы я мог ответить на этот вопрос, нам надо с тобой сначала познакомиться и узнать друг друга поближе.