Pieces

Ино.

Скучаю по шопингу. Я сейчас с удовольствием пробежалась бы по магазинам. Тем более, начинает холодать, и я не хочу болеть; только не сейчас, когда у меня стали налаживаться отношения с Наруто. Или мне больше хочется верить, якобы мы сблизились? Я вообще не понимаю, что со мной происходит. Такого типа парни, как Узумаки, меня никогда не привлекали. Вроде бы уверенный в себе парень, однако, первого шага никак не дождешься. А еще его вечные шуточки, которые иногда не поймешь — шутки или просто издевка. А еще я не понимаю, почему он так много времени проводит с Харуно. У нее я спросить не могу, мы уже второй месяц не разговариваем. Ну, душу не открываем друг-другу, или, как это сказать? Мы улыбаемся, ходим вместе в столовую, иногда сидим вместе, иногда делаем домашнее задание – но не более. Уж ревновать я ее точно не буду. Может быть на в него и втрескалась — не знаю — но он уж точно на нее не обратит внимание. В целом, создается ощущение, что он ни на кого не смотрит. Неужели — ? — Эй, ты меня слышишь? Я резко повернулась к Нара, что даже чуть не уронила бутылку воды. Ах, да, этот помогает мне с алгеброй. Или с геометрией? — Это все считается математикой, — сквозь зубы бубнит парень. — Боже, зачем я согласился тебе помочь? Шикамару преувеличивает. Ничего он не соглашался. Чуть–ли сам не вызвался. Какаши – сенсей просто попросил нас начать серьезнее думать об учебе, поэтому всех распределил на пары. Помогаем друг другу в разных предметах. Взаимопомощь. Я тут же выпрямила спину и улыбнулась. Шикамару посмотрел на меня, как на дуру. Ничего, я уже привыкла. — Чего это с тобой? — Я поняла, чем я могу тебе помочь, — моя улыбка не сползала с лица и я, правда, была довольна, что додумалась до такого. — Своим отсутствием? Я укоризненно посмотрела на парня. Все-таки, с какой-то стороны, хорошо, что мы вместе учимся. Дело не только в математике, с которой, как ему кажется, он мне помогает. Скорее, я благодарна судьбе, что в этой школе кроме Сакуры есть еще одно знакомое лицо. В конце концов, Шикамару я знаю с детства. — Я могу тебе помочь с девушками!

Шикамару.

Эм. «Я хочу помочь тебе с девушками?» Что? Который раз прокручиваю эту фразу в голове, и каждый раз все больше её не понимаю. И фразу, и Яманака тоже. Кажется, и она не понимает, почему я еще не пришел в восторг от ее идеи. — Шикамару, — важно начала Ино, — парень ты ничего, — она запнулась. — Ну, почти. Я усмехнулся, однако ничего не говорил. Посмотрим, что она еще выкинет. — Тебе бы подстричься, и вообще отлично будет. Как мы знакомы с Ино? Наши родители были одноклассниками. Её отец и мой папа учились вместе в одном классе. Не с самого начала, но постепенно они стали друзьями. Что её папа, что мой женились практически в один год. Наши мамы – подозреваю, сговорились – забеременели и родили тоже в один год. Не удивлюсь, если они после родов договорились о том, чтобы мы с Ино потом сошлись. Ах, да, какое-то время мы даже жили в одном районе. Я улыбнулся, и совершенно не слушал, что там Яманака бормотала про мой внешний вид и мои длинные волосы. Ино была красивой девчонкой. Мама постоянно заплетала ей прикольные косички. Я ничего не понимал в косичках, но мне кажется, они были крутыми. И косички, и обе Яманака. Они были будто с обложки. Папа, мама и их дочь. Все были чем-то похоже друг на друга. И все, казалось, были настоящей семьей. Понимаете, о чем я? Я взглянул на Ино. Боже, как же ей не идет этот цвет волос. Обычные каштановые волосы делали её куда красивее, чем этот вызывающий блондинистый цвет. — Зачем ты красишь волосы? Ино тут же остановилась и даже не договорила последнюю фразу. — А еще девочкам нравится, когда их слушают и делают комплименты, — пробубнила Яманака. — Ты уже выбрал себе девчонку? Хината? Сакура? Я демонстративно уставился в потолок. Можно я просто буду здесь учиться, а?

Киба.

Если честно, я никогда не получал писем. Особенно от мамы. Как–то не так я выразился, но вся суть в том, что мы с мамой особо в жизни и не общались, а чтоб еще и письма писать… Нет, отвечать я не должен был, хотя, почему-то сразу после прочтения письма, мою голову забили мысли о том, где мне достать не только бумагу и ручки, но и конверт с почтальоном. Битый час пытаюсь написать ответ. Электронное письмо не получится отправить. Мама на «вы» с компьютерами. Начало у меня хорошее: милое и приветливое, но это уже третий по счету черновик, в котором, через несколько слов приветствия, я начинаю нагло топить на свою семью. Не могу по-другому. В предыдущей школе они никак за меня не заступились, даже не выяснили мою точку зрению произошедшего – а просто взяли, и послали сюда. — Эй, ребята! Я суетливо прикрыл свои трусы первым, что попалось мне под руку, потому что в комнату опять ворвались эти двое. — Срочное дело, — промычал Узумаки, вбегая в комнату вместе с Сакурой. — Продолжай писать стихи, мы тебе не будет мешать. — Это не стихи! — взбрыкнул я, но заметив, что парочка уже давно оказалась наверху, в спальной зоне, я не стал ничего объяснять. Нет, письмо у меня все равно не получится сегодня написать, а эти двое опять будут обсуждать что-то «очень важное». Именно так это называл Наруто, когда я спрашивал у него, чем же они занимаются. Странного в том, что они не сюсюкаются, целуются или же тискаются, ничего не было, потому что, давайте признаем: Харуно не заветный плод. Более того, Наруто частенько опускал при ней такие шутки, что только друзья так могут делать. Хоть я в это не очень верю, в целом; но, похоже, между ними реально только дружба. Тем более, ходят слухи, что к Наруто подкатывает Ино, якобы, подруга Харуно… Боже, что за бред? Такое чувство, что не реальная жизнь, а история какая-то, или, как там принято говорить? Фанфик? В любом случае, подслушивать, о чем они говорят сегодня, мне не хотелось. Лучше пойти и подышать свежим воздухом, пока на улице окончательно не похолодало. Не смотря на то, что я не сделал и половины домашнего задания, а за окном были видны последние лучи солнца, я все равно решился на пробежку. Вторую неделю говорю себе, что начну бегать. Черт. А штаны-то у меня наверху. Еще раз чертыхнувшись, я стараюсь громко, насколько только возможно, подниматься по лестнице на второй этаж нашей комнаты. На случай, если эти двое вдруг перестали быть друзьями, дабы они не оказались в неловкой ситуации. Я удивился, когда увидел, что эти двое разложили на кровати Узумаки какие-то карты, тетради. Оба сидели друг напротив друга, склонившись над этими самыми картами. — Что вы… — Чирику-сама еще не ответил? — раздался голос Харуно. Когда Наруто, продолжая копаться в компьютере и не поднимая своего взгляда на нее, лишь помахал головой, Сакура пробубнила странную фразу и продолжила что–то писать в тетрадь. Нет. Лучше просто побегать и не задавать лишних вопросов. Хотя, жуть как интересно, чем они там занимаются.

Хината.

Слава Богу, сегодня пятница. Впереди остался всего-лишь один урок, а это означает, что еще 45 минут мучений и можно смело вернуться в кровать и до конца досмотреть сегодняшний сон. Я не видело его лица, и этот человек во сне точно мне не знаком, но, Боже, она так меня целовал… Проснувшись, естественно, на самом интересном моменте, я даже пару секунд была уверена, что на моих губах все еще остался его запах и его вожделение ко мне. Я даже дотронулась до них, но, увы, это был лишь сон. Недавно созванивалась с родителями. Ну, или если быть точнее – с мамой. Все, что интересует папу, это мои оценки поведение в целом, или же «поведение в обществе». — Ну, как? — мама пыталась скрыть нотки любопытства в голосе, но у нее не получалось. — Мальчика уже присмотрела? Мальчика. Присмотрела. Парень у меня еще в Америке был. Причем, теперь мне кажется — после того, как я проучилась здесь два месяца — что, если бы я жила с самого рождения в Японии, на данный момент никакого парня и уж тем более первого поцелуя у меня не было бы. Все здесь по-другому. Если быть более точной: я здесь, все-таки, другая. — Нет, мам, — улыбаюсь, пытаясь придать своему голосу больше уверенности. — Хини, — мама любила меня так называть. Она всегда была уверена, что мне так больше нравится, — ты же хорошая, сообразительная и привлекательная девушка. Это огромное льстивое предложение можно превратить в обычное «Почему это». Вроде бы я была в хорошем положении: маленький класс, три девушки, и семеро парней. Большая вероятность, не так ли? Тем не менее, что-то мне не везло на парней. Что касается Наруто: не знаю. Я, правда, не знаю как мне себя рядом с ним вести. Когда я стараюсь игнорировать, или же не таять у него на глазах — ровным счетом ничего не происходит. Когда я пытаюсь как-то его заговорить и даже иногда флиртую, мне хочется, почему-то, каждый раз себе по лбу стучать. Пожалуй, промахнулась я со своей симпатией. Он даже меня, как человека особо всерьез не воспринимает. Я его в этом не виню. Ну, почти. Просто я ему не интересна — и все. Почему он должен желать со мной познакомиться поближе? Только потому, что я этого желаю? Так или иначе, мне очень нравятся мои отношения с Чоуджи. Может быть, он не такой юморной, как Узумаки, но зато он очень добрый и, сам того не зная, смешной. Постоянно попадает в какие-то нелепые ситуации. Не удивлюсь, если у учителей уже своя кличка для Акимичи появилась. То опоздает, то не то домашнее сделает. Недавно он прочитал совершенно другую книгу по литературе, не то, что задавали. Вот чудак! — Добрый день, Цунаде-сама! Узумаки даже оторвался от разговора с Харуно и поприветствовал нашего директора. Все сразу же поднялись, чтобы поприветствовать ее. Надо же, она неплохо выглядит сегодня! — Садитесь, садитесь, — машинально повторила женщина. — Итак, напоминаю вам, что завтра вы отправляетесь вместе с вашим учителем в кино. Точно! Я совсем забыла! Как же хорошо. Я соскучилась по городскому гулу и вообще, хочется развеяться. Не помню, что за фильм, главное, что вместе с классом. Я вновь взглянула на них. Наруто уже запустил свои руки в волосы Харуно, и стал пытаться плести ей косичку. Та, будто не чувствовала всего этого, просматривала учебник по математике и что-то бубнила себе под нос. Я тут же отвернулась и наткнулась на взгляд Чоуджи. Улыбнулась. Акимичи начал что-то рассказывать про то, как же завтра будет весело, и что он собой возьмет, потом начал что-то спрашивать про попкорн, а я только смотрела и улыбалась. Нет. Не стоит больше этого делать.

Сакура.

«Мне кажется или я хожу по лезвию ножа?» Так звучала моя первая запись в личном дневнике. Точнее, запись читалась, и дневник был электронным. Видимо, на мой разум повлияли шаблонные происшествия из книг и сериалов, когда главные герои — обычно страдающие от неразделенной любви — писали, писали, а потом их дневник, ни по кому не понятной причине, оказывался в руках их «вторых половинок». В общем, я создала свой ник, поставила какую-то аватарку, и сделала свою первую запись. Из одного предложения, а точнее вопроса. Не знаю, я уже давно не секретничаю Ино, и если честно, как-то не очень об этом сожалею. Теперь я выслушиваю меньше всякой фигни про одежду, и про то, какой цвет помады мне не подходит. Я вообще косметикой почти не пользуюсь. Замазать прыщи, накрасить глаза, и, максимум, прозрачный блеск. Как говорил Узумаки: «ты и так уже ничем себе не поможешь, Харуно». Я рассмеялась, вспомнив шутку, и, на пару минут отвлеклась от своей писанины. Уставилась в окно. Мне повезло, что мой рабочий стол находится прямо около окна. Хотя и не повезло тоже; Выполняя домашнее задания, то и дело смотрю в окно. То на деревья, то на звезды, то просто так. Кстати, еще одно событие: мама подарила мне нетбук! За этим подарком скрывается вся история! Мы же с Наруто активно ищем моего папу, пока опекун Узумаки не вернулся в страну. Начали мы, конечно, с моей мамы. Благодаря школьным компьютерам я отправила ей письмо, с содержанием, что-то типа: «Мам, нам задали домашнее задание рассказать о своей семье. Что мне делать?» Пару дней она не отвечала — а я знаю, что она каждый день почту проверяет — а потом написала сухое письмо с текстом: «Скажи, что никто ничего о нем не знает». Через неделю она приехала сама, чтобы поговорить со мной. — Поверь, Сакура, — мы сидели на скамейке, поедая ею же приготовленные данго, — я совершенно не знаю, где твой отец сейчас, и где он был после того, как ушел из семьи. — Так он, правда, ушел? Просто так? Я не плакала в этот раз, и не потому, что умела теперь контролировать свою боль. Да и боли-то особенно не было. Воспоминаний было мало и более того – постоянно себя жалеть? Ну уж нет. — Надеюсь, что у него была весомая причина. Мама несла полнейший бред, и я старалась не злиться. Кто знает, у нее могут быть свои обиды на папу. Может быть есть что-то в их отношениях, чего мне все-таки не стоит знать? — Я еще кое-что тебе привезла. — О? — я изогнула бровь и усмехнулась. — У меня день рождение не скоро. Да и Новый Год только через два месяца. Конечно, она хотела меня подкупить. Уж я-то знаю ее методы. Разозлиться, не ответить, наговорить ерунды, накупить ерунды. — В своей комнате найдешь, — она лишь похлопала меня по плечу, и, обняв напоследок, пошла навстречу к своему кавалеру. Мне лишь оставалось проводить ее взглядом и быстрее мчаться в комнату. Все-таки обыкновенное любопытство во мне никто не отменял. В итоге, на моей кровати лежал небольшой нетбук и — надо же — гитара. Новая. Даже струны были, ну, я имею в виду в отдельной коробочке, на всякий случай. Я же так часто играю на гитаре — прям завались. — Сакура, ты идешь? — Да, Хината, — допечатывая последние строки, пробубнила я девушке. — Подожди, сейчас вместе пойдем. Хьюга ухмыльнулась и, дожидаясь меня, стала смотреть по сторонам, будто ни разу не была в этой комнате. Её взгляд остановился на гитаре. Затем она вновь посмотрела на меня. — А ты песни не сочиняешь, Сакура-Сан? Я написала еще пару букв, затем уставилась на девушку. Она прикалывалась? Иногда я не могла понять, что она говорит всерьез, а над чем она прикалывается. Я демонстративно огляделась по сторонам, будто, пытаясь понять, к кому Хината обращается, хотя, конечно, ко мне. Мы с ней были в комнате вдвоем. Ино ушла уже полчаса назад, хотя репетиция должна начаться через 4 минуты. — Я? — улыбка на все лицо. — Мне на публике, на гитаре страшно играть чужие песни, а чтоб еще свои. Да даже если были бы. — Но у тебя так хорошо получилось солировать на прошлых соревнованиях, — задумчиво пробормотала Хината. — Я бы тоже хотела… Хината не договорила и я не стала настаивать на том, чтобы она это сделала. Не стоит. В голове и так много мыслей. Девушка обернулась на шум, который доносился за дверью нашей комнаты. — Леди, никого я не собираюсь насиловать! Мы переглянулись с Хьюга и, улыбнувшись, почти одновременно произнесли имя нашего одноклассника, который пытался попасть к нам в комнату. Видимо, его застукала наша консьержка, которой было велено мальчиков в комнату не пускать. Он выкрикнул наши имена, и мы с Хинатой, хихикая, стали спускаться вниз. Она позволила мне открыть дверь, за которой я встретилась со взглядом голубых и наглых глаз. — Ну, привет, — привычная ухмылка Узумаки. Леди лишь что-то буркнула и тут же скрылась. — Привет, Хината, — помахав ей рукой, он снова уставился на меня. И почему мне захотелось чмокнуть его в лоб?

Наруто.

Если бы не Хината, мне кажется, я бы что-то наговорил Харуно. Навряд-ли я бы полез целоваться, но я бы ей сказал такое, что… Мои вечные шутки над ней и подкалывания — это как защитный механизм. Полагаю, от симпатии. Я это уже понимаю, но от этого не легче. Дело не в ее мягкий волосах, в которых иногда путаются пальцы. Дело в ее взгляде, фигуре или чем-то еще. Дело в ней самой. Она какая-то … такая… — Боже, когда же это кончится. Я позволил себе посмотреть на нее. Её голова лежала у меня на коленях. Она читала какую-то маленькую книгу, кажется, на английском, в то время как я наблюдал за нашими, которые пытались выбрать песню для следующего соревнования. Конечно же Ино была заводилой конфликта, однако, я совершенно не ожидал от Кибы и уж особенно от Хинаты такого противостояния. Ну, хоть кто-то пошел против Яманака. — Это кончится, когда Ино завладеет всеми нами. Харуно опустила книгу, и теперь ее взгляд встретился с моим. Она явно хотела что-то сказать, и я, пожалуй, что-то хотел ответить. Было неудобно. Во всех смыслах. Нагибаться к ней, смотреть на нее, думать о ней. Правой рукой, я глажу ее по щеке. Палец скользит по лбу, носу и затем по губам. Она замерла. Значит ей страшно так же, как и мне. Значит, ей тоже хочется. Её и так широкие глаза становятся еще шире, когда у меня вдруг звонит телефон. Сакура резко поднимается, и не решается на меня посмотреть. Я нервно смотрю в ее сторону, жду ее реакции, ее выражения лица, чтобы хотя бы примерно понять, о чем она сейчас думает. Однако голос из телефона напрочь сбивает меня с мыслей о ней. — Уже здесь? Хорошо, — вижу, что Сакуру взбудоражил мой взволнованный тон, — сейчас буду, — кладу телефонную трубку и перевожу свой взгляд на нее. — Я скоро приду и тогда… Я уже отошел на пару шагов от нее, тем не менее, заставил себя вернуться. Нежно, я целую ее в лоб. — И тогда, мы продолжим, хорошо? С Харуно вырывается глупое «э-э», когда человек, обычно, не понимает, что происходит вокруг. А не надо догадываться, что происходит вокруг, Сакура. Лучше подумай, что происходит между нами. Жаль, что именно сейчас он позвонил, однако, если он приехал, значит, у него есть какие-то новости. Я нашел его, как он и сказал прежде, в коридоре нашей школы. С ним уже разговаривала Цунаде-сама, тем не менее, я все же подошел к ним. — Ну что ж, — улыбнулась женщина. — Оставлю вас наедине. Если какие-то вопросы, обращайтесь, Джирая-сама. Мы вместе проводили директрису взглядом. И я знаю, куда он сейчас смотрел. — Надеюсь, — прервав его пошлые фантазии, пробормотал я, — у тебя есть хорошие новости. — Даже «привет» не скажешь? «Привет» мне не хотелось говорить по нескольким причинам, одна из них: он никудышный крестный. Женщины, хобби, командировки. Я не познал его любви и заботы, как крестного, и это, пожалуй, была моя обида. Все остальные знали его, как «тот самый Джирайа-сама». Для меня же он был «тот самый опекун». Пару раз на него нападали приступы любви, однако они так же быстро заканчивались. — Что ты нашел? — вновь повторил я. — Я обещал Сакуре, что помогу, — мне не нравилось, что его вечная глупая улыбка тут же пропала. — Ты, вправду, хочешь это услышать, Наруто? Я и вправду хотел. А зря. Ой, как зря.