Pieces

Сакура.

Мы стоим на том самом месте, где несколько дней назад, он разводил меня на поцелуй. Но сейчас, это уже совершенно другое место. Казалось, все вокруг изменилось. «И почему я тогда не поцеловала его?» "Не молчи". Эту фразу я повторяю ему уже в который раз, а он лишь смотрит куда-то вдаль. Неужели настолько противно со мной? Наблюдаю, как он достает пачку сигарет и просит зажигалку у ближайшего прохожего. — Всё настолько плохо, что ты теперь еще куришь? Он никак не реагирует на мою фразу, и меня это еще больше бесит. Чувствую себя героиней глупого и легко-предсказуемого романа. Хватаю его за руку настолько сильно, насколько могу. Он даже на пару секунд перестает выпускать клубы дыма и — voilà — смотрит на меня. Я не знаю, что мне делать. Плакать? Раскаиваться? Просить прощения? Хорошо, но за что? — Пожалуйста, просто объясни мне, почему ты меня избегаешь? Он вновь затягивает, однако, продолжает на меня смотреть. Один миг, и я чувствую, как весь табачный дым направлен только на меня. Я сама его отпускаю и смотрю на него диким взглядом. Это еще что такое? Он меня… унижает? — На… — Я не могу тебя видеть. Он выкидывает окурок, а я отбрасываю все надежды на понимание, что вообще происходит. — Я пробовал, — тяжелый вздох. — Но я не могу. Я просто не могу тебя видеть. Не хочу. Да! — его улыбка пугала меня настолько, что мне хотелось бежать, прямо сейчас. — Да, меня просто тошнит от твоего присутствия. Я, все еще оставаясь наивной, предполагаю, что кто-то его заставил все это говорить. Ведь не может человек вот так вот взять и возненавидеть. — Меня заставили?! — Узумаки истерично смеется, и недалеко уходит, затем возвращается ко мне. — Наруто! Я вкладываю всю боль и страх в его имя. Пытаюсь вырваться из его крепкой хватки. Наши губы близки, физически, но ни о каком поцелуе не может быть и речи. — Встреч нам не избежать. Однако я тебе советую больше никогда со мной не пытаться разговаривать. Ни-ког-да. Пожалуй, все чувства, которые во мне перемешались, подтолкнули меня к слезам, но я до последнего держалась. Только не здесь, только не при нем. Он отпустил меня, однако никуда не ушел. Пытаюсь думать, пытаюсь размышлять. Что могло такого произойти? Он флиртует со мной, нежно гладит меня по лбу… Целует… — Наруто, — я стараюсь не слышать его последние слова, но они будто кошачьи когти, впились во всю меня. — Скажи, тебе кто-то что-то наговорил? Чувствую, точнее, понимаю, что плачу я уже давно и совершенно этого не контролирую. — Боже, что за бред... Последнее, скорее, я бормочу себе под нос. Всё, что я вижу, его спину. Он уходит. И я понимаю, чувствую, что навсегда. — Ты что-то узнал об отце?! Последнее я, скорее, кричу, потому что он уже далеко и точно меня не слышит. А если и слышал, то не придал бы моим словам никакого значения. Вместе со слезами я чувствую, что еще чуть-чуть и я начну задыхаться. Тут же присаживаюсь на скамейку и пытаюсь понять, что мне нужно делать. Лучше бы уж ничего не предпринимала. Не знаю… Где я допустила ошибку? То, что я поступила в эту школу? То, что я начала общаться с Узумаки, чтоб его? То, что я просто родилась на свет? Так или иначе, по неизвестной мне до конца причине, я выбежала с территории бара и наткнулась на первую компанию, которая мне только встретилась. — Ребят, пожалуйста, вы можете одолжить свой телефон? Буквально на пару минут? Половина из них — не помню, сколько их было вместе — продолжали хохотать и что-то бурно обсуждать. В их руках были бутылку, явно не с соком. С мольбой в глазах я обратилась к двум парням, которые, кажется, слушали меня. — С тобой что-то произошло? Я взглянула на брюнета, и, ничего не соображая, помотала головой. Второй, улыбаясь, протянул телефон. — Такие красавицы не должны плакать. Ясно, значит, тушь моя растеклась. Не суть. Дрожащими пальцами набираю номер. Отхожу в сторону на приличное расстояние, чтобы парни не слышали с кем и о чем я буду говорить. Медленно бреду по дороге вперед, в то время как в трубке раздаются сигналы. — Кто это? Конечно, мама уже спала, но меня это не волновало в тот момент. — Это Сакура. Мам, — провожу рукой по лицу, понимая, что слезы уже давно высохли. —Скажи мне честно, пожалуйста, что ты знаешь об отце? Почему-то именно сейчас, мне кажется, что именно это является разгадкой в ненависти Узумаки по отношения меня. — Ты что — пьяная? Из меня выходит тихий стон. Я ни грамма не приняла сегодня. Мне просто больно, мам. Очень больно. — Скажи, пожалуйста, мам, — чувствую, что голос начинает дрожать. Следующее я произношу буквально по слогам, — кем был мой папа? Где он сейчас? Какое-то время мама раздумывает — говорить мне, или нет — в свою очередь я понимаю, что она знает, где он. — Я приеду к тебе буквально завтра, или в воскресенье и мы обо всем поговорим… — Мам, — я вновь умоляю ее. — Я сейчас не могу говорить, Ричард пришел… — Ма-ам, — я опять стону, тем не менее мама еще раз повторяет, что приедет завтра и все расскажет. Все. Она положила трубку. Дозвониться и вымаливать – нет смысла. Ладно, ждала все свои 15 лет, подожду и пару дней. — Девушка, а как вас зовут? Я взглянула на парней, которые уже оказались около меня, по крайней мере, приближались. — Алло, такси? Бум. Бум. Сердце начало бешено биться. — Да, к бару на улице… — Эу, бейби! – прокричал один из них. — Куда ты так быстро чапаешь?! Бум. Бум. «Быстрее, пожалуйста».

Аня.

Глупо объяснять вам, сколько событий таит в себе день, и уж особенно ночь. Глупо напоминать, как порой бывают важны часы, минуты и даже секунды в определенные моменты нашей жизни. — Быстрее, иначе ускользнет! Как же мы — люди — уверены, что мы властвуем над судьбой, что мы и только мы пишем ей сценарий событий нашей жизни чуть-ли не на годы вперед. — Хватай её за ноги… — Пиздец! Худая, а столько сил! И лишь в самые черные моменты жизни мы начинаем посвящать судьбе молитвы, с криком о помощи. Мы даже начинаем себя переубеждать, или же, нет, хотим верить, что иногда судьба должна решать все за нас и в лучшую сторону, конечно же. — Спорим, она девственница? Пустошь, мрак слились в одно, Света больше нет. Не трогай ветхое окно, Воздух проклят впредь. Проклят путь твой праведный, И мечты твои. Не зови Его, любимый, Мы уже мертвы. [4.05.2014] Времени не было. Мира не было. В целом, ничего не было, точнее — не осталось. В спину девушки ужасной силой впивались корни одного из проклятых деревьев. Наверное, это клен. Она не пыталась найти свою сумку, или кошелек. Даже если бы у нее был с собой телефон, навряд ли она куда-нибудь позвонила. Первой мыслью, пожалуй, было: «Жаль, что у меня нет ножа». Долго она лежала. Однако она так и не умерла. Пока что.

Сакура.

Я помню каждый шаг, который я заставляла себя сделать, пока я приближалась к школе. Каждый шаг отдавался болью, там, чуть ниже живота. Воле поневоле, я держалась за сам живот. Я не могла это осмыслить, уж тем более не могла произнести вслух. Такое со мной не должно было произойти. С кем угодно. Что угодно. Я же Сакура. Обычная Харуно Сакура… Рука машинально ухватилась за дерево. Пытаюсь отдышаться. Даже если я и не убежала от них, то я могу закричать, тогда точно кто-то придет на помощь… Я тут же не поверила собственным мыслям. Хоть и дрожала, и вот-вот готова была разреветься, в голове все равно была одна и та же мысль: «никто не пришел на помощь». Так почему же кто-то придет сейчас? Будто хватаясь за саму себя, я рванула в здание. Консьержка, кажется, почти не обратила внимания на мой внешний вид, ну и ладно. Я сейчас никого не хочу видеть… В душ, и только… Поднявшись по ступенькам, я почему-то присела. Руки медленно, будто сами по себе, скрестились друг с другом. Обнимая себя, я понятия не имела, что мне дальше делать. Я вру себе. Я не могу здесь оставаться одна — мне нужен он. Мне нужен Наруто. Он очень нужен мне сейчас. Я могу все ему рассказать. Он должен меня понять… Он должен… Я закрыла глаза, пытаясь представить перед собой его лицо, вместо того, что сегодня произошло. Вот он поднял ручку, которая у меня упала — улыбнулся. Он просит меня улыбаться, перед тем самым «танцем». Он дарит мне букет из непонятных цветов. Его красивые глаза… Наши первые соревнования, я еду с ним в автобусе. Я притворяюсь, что сплю, и случайно ложусь к нему на плечо. Тот момент, когда у нас была контрольная по литературе, я задумалась о чем-то и потом случайно столкнулась с его взглядом. Наши глупые игры на занятиях спорта… Наруто… В чувство меня привел звук, который доносился снизу. Судя по глупому смеху, это явно была Ино. — Там какие-то странные люди на улице, — явно под хмелем пробормотала Яманака, — а впрочем… Дальше я не слышала. Резко поднявшись, я огляделась по сторонам. Нет, с Ино я не хотела видеться, не под каким предлогом. В комнату тоже не пойду. Почему я побежала в душ — уж явно не для того, чтобы мыться. Я быстро уселась в одну из последних кабинок и медленно опустилась на пол. Выдох. Почему-то слезы еще не лились ручьем, но это не означало, что я не была на грани потери памяти и ума. Я не думала, что что-то может быть хуже этого состояния… До поры до времени. Буквально спустя пару минут в это же помещение ещё кто-то зашел. Точно девушка, ибо парни каблуки не носят. Однако, кто-то из парней здесь явно был. Я закрыла глаза и хотела тут же закрыть уши. Эти хлюпанья и стоны, которые издавала Ино, выводили из себя. Особенно сейчас, особенно сегодня. — Презерватив есть? Я зажмурила глаза, прикрыв рот рукой. Что за чертовщина?! Надо выбираться отсюда. Но я понятия не имела — как именно. Яманака издала глубокий стон, а я лишь крепче прижала ладони к ушам. Боже, Боже, Боже… Я бы могла сейчас просто улизнуть от сюда, но у меня просто не было сил… — Бы…трее… Нет, надо было находить силы. Медленно приподнявшись, держась за стены, я аккуратно выглянула из-за кабинки. Они были где-то в середине. В самом разгаре их совокупления. Так, нужно просто быстро промчаться мимо. Навряд-ли они меня заметят. Просто промчаться ми… — Н… Просто, промчаться… — Нару…то, агх! В следующую секунду я выдохнула вместе с Яманака, которая уже начинала судорожно дышать. Дрожь вернулась в мое сердце, и я тут же сделала шаг назад, медленно сев на пол. Казалось, я больше никогда не встану. Ино и… Наруто ушли минут через пять. Я же дождалась момента, когда в помещении осталась только я. Так я еще никогда не рыдала. Тихо, больно и судорожно. Настолько больно, что хотелось тут же умереть. Дважды за ночь. Или уже трижды… Боже, спаси меня, если это еще возможно.