Zero Hundred Hours

Год спустя 1 год, 8 месяцев - Итак, Йен, я позвал тебя сюда сегодня для того, чтобы... - Йен нервно подался вперёд в кресле, в нетерпении топая ногой по темно-синему ковру. - Вы меня увольняете? - едва дыша перелил он, - Ведь я действительно старался и я... - Йен неуверенно замолк, когда мужчина в униформе по другую сторону стола удивлённо рассмеялся, качая головой. - Нет, Йен, совсем наоборот, - Йен вдохнул с облегчением и расслабился, откидываясь на спинку кресла, - На самом деле, мы с другими офицерами знаем, как усердно ты работал. Брал дополнительные часы сверх смен, тренировался на площадке вместе с кадетами, демонстрируя высокие стандарты касательно своего внешнего вида и порядка на рабочем месте. Некоторые из твоих коллег и курсантов апеллировали к нам, чтобы мы обратили на это внимание. - Оу... - непонимающе бросил Йен своему командиру, - Тогда зачем мы вызывали меня, Сэр? - не каждый день глава ROTC назначал с ним личные встречи, и Йен весь вибрировал от напряжения с тех самых пор, как ему сообщили об этом за ланчем. - Я уже некоторое время следил за твоими устремлениями, сынок, - он прочистил горло, сплетая пальцы рук и наклоняясь к Йену через тяжёлый, украшенный орнаментом деревянный стол, - Я так понимаю, ты хочешь стать тренером по физической подготовке для кадетов, все верно? - Йен порывисто кивнул, хмурясь от непонимания происходящего, - Конечно, твоя история немного... пестрит событиям, но я учитываю, что твои, с позволения сказать, эксцентричные поступки до того, как ты пришел работать к нам, были продиктованы недиагностированным заболеванием, - Йен неловко оттянул тугой воротник своей униформы. - Да, Сэр. Я сожалею о своих поступках, как я и говорил, когда вы принимали меня на административную должность, - он сел несколько прямее и продолжил уверенным голосом, - Но я уже больше года нахожусь на непрерывном курсе лечения от моего биполярного расстройства. Я регулярно посещаю доктора, чтобы следить за развитием... ситуации и полностью контролирую свой отдел, я обещаю. Сэр, - неуклюже прибавил он в завершение своего порыва, застенчиво пожимая плечами, - Я могу попросить, чтобы вам отправили копии моей медицинской карты, если необходимо. - Йен, расслабься. Это не допрос. Я, мы здесь в ROTC не сомневаемся в стабильности твоего состояния. Твоё секундное помутнение не обесценит целых восемнадцать месяцев твоей службы этому учреждению и не заставит нас забыть о годах, которые ты самоотверженно посвятил этому месту как кадет. На самом деле, - он остановился, улыбнувшись, - Я говорил с офицером Дэниелсом, и он хочет, если ты заинтересован, взять тебя под крыло кем-то вроде подмастерья, - Находясь в состоянии восхищенного шока, Йен подался вперёд, от удивления позабыв все формальности. - Что? Вы имеете в виду, я... - командир протянул ему руку, и Йен вернулся в реальность, стирая ухмылку со своего лица и заставляя его принять серьёзное выражение. - Разумеется, тебе потребуется выполнить некоторые требования, чтобы стать офицером-инструктором официально, но, - он откинулся на спинку кресла, улыбаясь рыжему парню напротив, - Если тебя все устроит, должность твоя. _____________________ - Поверить не могу! - завизжала Сара, восторженно оборачивая руки вокруг шеи Йена, - Это правда? Они собираются тренировать тебя? - Йен оттянул ее от себя, смеясь. - Да. Жесть, правда? - он улыбнулся, забрасывая рюкзак на плечо; двое друзей, ликуя, полубежали прочь , парковки ROTC, - Они даже сказали, что оплатят курс, который мне необходимо пройти в Колледже Гарольда Вашингтона, - лицо Сары вытянулось. - Ты пойдёшь в общественный колледж? - он рассмеялся из-за выражения ее лица, слишком радостный чтобы обижаться, - Не так уж это и плохо, дурында. У них есть вечернее отделение, и это всего на пару месяцев. Днем я буду тренироваться здесь, а вечером буду ходить на учебу, - они дошли до перекрёстка, на котором обычно расходились в разные стороны, и Сара повернулась и крепко сжала его руки. - Ох, Йен, я так рада за тебя, - сказала она, широко улыбаясь ему. - Спасибо, - он сделал паузу, - Хэй, хочешь зайти ко мне? Можем отпраздновать, у меня в холодильнике есть пиво. Можем заказать пиццу, я плачу, - она с сожалением покачала головой и притянула его в быстрые объятия, - Я не могу, Адам сегодня готовит мне ужин. Обещала, что буду дома к шести. - Адам? Готовит? - Йен постарался скрыть своё разочарование, - Что за повод? - Мы встречаемся уже девять месяцев! - радостно ответила Сара, - Ты можешь поверить, что уже девять месяцев прошло? - Йен покачал головой в неподдельном удивлении. И куда только убежало время? - Я тоже. Наверняка будет просто спагетти, но это ведь считается, так? - Так, - согласился он. - До завтра, Офицер Галлагер! - выкрикнула она, игриво салютуя ему, и повернулась, шагая по улице в противоположном направлении. - Это не сделает меня офицером, идиотка! - с нежностью в голосе крикнул он ей вслед, смеясь. Улыбка его испарилась, когда он начал свою медленную прогулку до дома, мысли клубились в его голове. Он был рад поделиться со своей подругой хорошими новостями хотя бы раз - обычно источником позитива в их отношениях была она. Эти отношения так много значили для него - за последний год Сара стала ему хорошим другом. Когда многие месяцы назад он вернулся из Индианы, потерянный и сломленный, мысль об обращении за помощью к семье переворачивала все его внутренности, и она приняла его с распростертыми объятиями. Он изливал ей душу, а она просто была рядом, слушала, следила за его приемом лекарств, не осуждала, когда он беспричинно срывался на неё или часами валялся на ее узком диване, молча обливаясь слезами. Этот путь был долгим, и Сара прошла его вместе с ним шаг за шагом. Йен достал из кармана связку ключей и повозился с замком во входной двери своей квартиры, ощутимо ударяя ее в левый нижний угол, в котором она всегда примерзала в особо холодные месяцы, чтобы открыть. А теперь у неё есть Адам. Хорошо. Адам приличный парень и действительно любит ее. Они познакомились через друзей, выпили вместе кофе, сходили на пару свиданий, и вот - они пара. Мило, просто, без осложнений. "Нормально", - хмыкнул он мысленно. То, чего у него никогда не будет. Он был счастлив за неё, правда был. Ему просто хотелось не быть таким чертовски одиноким. Он положил рюкзак на пол гостиной, которая одновременно была и спальней; на свою мизерную зарплату в ROTC он мог позволить себе лишь студию. Его желудок громко заурчал, и он направился на кухню, чтобы сделать себе тарелку хлопьев. "Ужин чемпионов", - он ухмыльнулся сам себе, прихватывая пиво из холодильника и окидывая взглядом небольшую кухню. Небольшую, но его собственную. Йен вернулся из Индианы лишь оболочкой человека, которым уезжал. Отказ Микки потряс его до глубины души, оставил его с кучей вопросов, а неуклонное молчание брюнета ранило в самое сердце. Это было так не похоже на любые другие конфликты, которые у них были; на этот раз ни Терри, ни Светлана не имели к этому отношения, не было никакой внешней непреодолимой силы, стремящейся их разделить. Были только они. Микки и Йен. И Микки все равно ушел. Это никак не укладывалось в голове. Мэнди бегала по округе часами, неустанно разыскивая брата везде, где только возможно было предположить, а он просто сидел молча в комнате Микки, прижимая к груди учебник и пыталась вспомнить, как двигаться. И внезапно он сделал это, медленно поднимаясь с пола, собирая свои пожитки и вызывая такси до автобусного вокзала. Мэнди умоляла его остаться, помочь с поисками, но Йен лишь оцепенело покачал головой. Они бы не нашли его. Микки не хотел, чтобы его нашли. Он доехал на автобусе до Чикаго, не проронив ни слова, едва подав голос лишь тогда, когда нужно было купить билет и позвонить Саре по приезду, после чего он доковылял до ее порога и упал ей в объятия, все ещё сохраняя молчание. Он плохо помнил следующие несколько недель. Знал лишь, что принимал лекарства, потому что Сара протягивала их ему за каждым приемом пищи, и он послушно глотал, глядя на ее одобрительную улыбку, а затем вновь погружаясь в молчание. Знал, что каждый день одевался и ходил на работу, потому что Сара выкладывала его одежду и провожала его до тренировочного центра на каждую смену. И знал, что был живым, потому что с каждым новым вздохом все сильнее чувствовал жестокие уколы потери, напоминая ему, что добродетель смерти сделала бы болезненное биение его сердца невозможным. Медленно, невыносимо медленно, туман начал рассеиваться. Возвращаясь домой с работы, он почувствовал тепло солнечных лучей на своей коже и удары дождевых капель на лице. Он услышал щебетание птиц на деревьях и заметил белок, гонявшихся друг за другом в парке. Ощущение было похоже на пробуждение от долгого, беспокойного сна, будто он не был полностью уверен, хочет ли он приходить в сознание, по крайней мере в этой реальности, в этом новом мире без Микки. Йен периодически звонил ему в течение нескольких месяцев после его отъезда, оставляя ему сообщение за сообщением до тех пор, пока голосовая почта не забилась полностью. Однажды он позвонил, и голос на записи сказал ему, что данный номер больше не обслуживается. После этого он перестал звонить и начал писать письма. Чаще это были просто злобные записки, наспех накарябанные на обрывках бумаги, которые он складывал в старую коробку из-под обуви под кроватью вместе с учебником ROTC и фотографией, которые Микки оставил на своей подушке. Постепенно, даже необходимость извержения этих обличительных речей на бумагу сошла на нет, и несмотря на то, что он никогда больше не открывал ту коробку, пряча ее с глаз долой за старыми журналами и изношенной одеждой под кроватью, он не мог заставить себя выбросись ее. Она была последним доказательством существования их с Микки истории, последней, хоть и незначительной, связью с Микки, и поэтому он хранил ее. Когда то, что отношения Адама и Сары становятся серьезными, и им нужна собственная квартира, стало очевидным, Йен не смог смириться с мыслью о том, что ему придётся переезжать к родственникам. Он состоял в тёплых отношениях с Фионой и Липом, как никогда легко обещался с Карлом (который уже вышел из тюрьмы), Дебби и Лиамом, и даже выбирался к ним на ужин раз в неделю, чтобы быть в курсе последних новостей. Но мысль о том, чтобы вернуться в этот дом, жить в той комнате, где он спал с Микки, обнимал Микки, был с Микки, была ему отвратительна. Сотни воспоминаний, связанных с домом, не включающих в себя их отношения, поблекли, и каждый раз, заходя во входную дверь, он вспоминал лишь свою утрату. Итак, он скопил деньги, сэкономив на всём, на чем только мог, чтобы внести депозит за эту квартиру. "Дом", - с кривой усмешкой думал он, оглядывая скромных размеров помещение. Встав посередине комнаты и разведя руки в стороны, он, вероятно, мог бы коснуться противоположных стен подушечками пальцев. Но это неважно. У него наконец было место, принадлежащее только ему, не обременённое тяжкими воспоминаниями, с которыми было связано любое другое значимое место в его жизни. Здесь он был в порядке. Здесь он мог вспомнить, кто он такой. Йен только сел на диван и включил телевизор, когда раздался стук в дверь. Сара? Они с Адамом были единственными людьми, которые навещали его здесь, но это было так не похоже на них - приходить без предупреждения. "Странно, - обратился он сам к себе, - Может, они поссорились". Он поставил тарелку с хлопьями на кофейный столик и поднялся с дивана, направляясь к входной двери. - Минутку! - крикнул он, вытаскивая цепочку из защелки, открывая засов и дергая ручку, - Я ид... - его голос резко оборвался, когда он вгляделся в трясущийся силуэт, съежившийся в коридоре, - Мэнди? - Йен, я... Мне нужна твоя помощь.