Среди печальных молодых людей

Алина Одинцова

Бледная луна то выплывала, то опять тонула в рваных, гонимых ветром облаках. Сейчас мне сложно было поверить, что там за окном мое угрюмое обиталище, и теперь я отсюда буду наблюдать, как гаснут огни. Кстати, сколько сейчас времени? Я не решился спросить этого у той, за которой наблюдал всего минуту, хотя мне кажется, что уже час. Она все суетилась, что-то с пристрастием искала в кухонных шкафчиках. Прихожая, кухня — как будто владения чаровницы из сказки. Да, пускай выглядели они слишком по-девичьи: розовые стены, занавески, цветы в горшках и пара картин из Икеи. Но это чем-то и подкупало, создавало уют, который так любила моя мама. Ни в какое сравнение не идет с моей съемной однушкой. Если бы чаровница появилась там, я бы лишь торжественно сказал: «Добро пожаловать в „Швецов Палас!“» и, чую, мне бы от этого было даже смешнее, чем ей. — Нашла! — именно с тем торжеством, с каким я хотел бы бросить свою фразу, воскликнула она, достав из шкафчика черную баночку. Чаровница поставила на стол две фарфоровые чашки и рассыпала по ним заварку из баночки, после чего небрежно, но, не расплескав ни одной капли, плеснула кипятка. Потом передо мной появилась и обещанная пачка печенья. Выбивался из картины лишь мой пакетик с суши, но не думаю, что мы притронемся к ним. Уж кого, а рыжую чаровницу от них точно воротит. Последний штрих — она зачем-то поставила в центр вазочку с очередным цветком. И сколько же у нее их? У меня сейчас вообще сложилось ощущение, что все деньги с зарплаты она тратит на цветы и убранство своей скромной, но уютной квартирки. — Будем знакомы, Алина, — представилась она, делая первый маленький осторожный глоток. — Знаю, — нелепо улыбнулся я в ответ, зачем-то тая глупую надежду, что и меня она помнит. Алина непонимающе посмотрела на меня, и я, поймав взволнованный взгляд, пояснил: — У тебя на бэйджике написано. Ну, в суши-баре. Она заметно повеселела. Удивление сменилось взаимной улыбкой, и интонации в ее голосе стали еще более певучими, ласковыми: — Ну, а тебя как зовут? — Леха… — Нет, блин, не так! — Леша. Швецов. Она рассмеялась, и на щеках у нее появились ямочки. — Ясно, Леша Швецов. — Сказав это, она как будто попробовала мое имя на вкус. — Теперь-то буду знать. Я давно замечаю, ты по вечерам ждешь кого-то. Девушку? Она была права. Вот только эта девушка — она сама. Хотел ли я, чтобы она узнала об этом? Конечно! Вот только пока не время. Но… Если случай когда-нибудь еще сведет нас, если я сейчас не облажаюсь, я обязательно выберу какую-нибудь минуту в ресторанчике при свечах и скажу что-то вроде «Это тебя я ждал тогда! А еще я ненавижу рыбу…» Боже, выглядит, да и звучит нелепо… Да и наш диалог со всем этими улыбками и ужимками скоро превратится в разговор двух аутистов. Я собирался ответить что-то толковое, но ее вопрос все-таки настолько взволновал меня, что я неловко выдавил: — Можно и так сказать… Хотя сейчас у меня никого нет. Была одна, но… Не срослось как-то. Надеюсь, сейчас не придется выслушивать ненужные утешения или взаимный рассказ о козле-бывшем? Уж у кого, а у нее наверняка было много таких «козлов». Я все пил чай и смотрел в ее янтарные глаза, и каждый раз мне становилось не по себе, будто она читала меня как книгу или пыталась разгадать, как загадку. Думаю, ей бы было куда уютнее с обаятельным хохмачом, а не затворником вроде меня. Или ей все-таки было интересно? Я не мог понять точно, и это не переставало держать в напряжении. На удивление, я оказался не прав, продолжила диалог она довольно неожиданно, сложив руки и подавшись вперед, ближе ко мне. Я ощутил, как меня обожгло Алинино дыхание. — Так кого все же ты ждешь? «Какая же ты любопытная, девочка моя!» — именно это просил сказать внутренний голос. И я поборол себя. Хотя скорее просто ляпнул: — Тебя. Ну вот, случилось это совсем не при свечах, а в маленькой тесной кухне. Удивительно, но я только сейчас понял, что мой голос совсем не дрожал, и сказал я это так мужественно, уверено. Или мне показалось? Мы сидели и молчали, не отрывая взглядов, будто сверлили друг друга, а потом… Алина снова рассмеялась и затянула потуже поясок на синем халатике. Но мне от этого стало так неловко, что захотелось провалиться под землю. — Ты смешной, — потрепала она меня по волосам. По-моему, это уже была какая-то игра, и эта чаровница намеренно пыталась вогнать меня в краску. Хотя и сама она уже не была такой бледной и уставшей, какой бывает за кассой. В ней чувствовалась жизнь, чувствовался задор и эта игривость, какая бывает у озорных девчонок, передразнивающих мальчишек в школе. — Так ты правда только из-за меня сидел? Дурачок! Кажется, чаровницу уже не остановить, моя карта бита. Она зачем-то встала из-за стола и вновь полезла в буфет. К тому моменту я уже допил свой чай и с интересом наблюдал за ней, ждал дальнейших действий. Уж не за мышьяком ли она? Нет, я не угадал. Это было вино. Вино из одуванчиков. Как в старой книжке. — За знакомство? — подмигнула она, решив перейти на что-то покрепче чая. Бывает же так в жизни? И кто она, и откуда? Из рая? Чтобы сначала вгонять в краску, парой кокетливых взглядов выводить на чистую воду, а потом поить вином? Я хотел узнавать о ней все больше и больше. Я был готов просидеть с ней до рассвета. Я так увлекся мыслями об Алине, что не заметил, как та достала хрустальные бокалы. Вино, булькая, наливалось в них. Что ж, теперь я хочу выпить и как можно больше. Может, тогда смогу выдать что-то толковое или перестать нервничать. Ведь сложно признавать, но в последний раз девушка у меня была в шестнадцать, и тогда была цветочная поляна в деревне, были поцелуи, было очередное предательство. Хотя это так, не к месту вспомнено. Уж слишком грациозно у Алины получалось наливать вино, раз на меня нахлынули такие мысли. — За знакомство, Лисичка! — улыбнулся я и как-то слишком быстро опустошил бокал, словно залпом пил водку. — Лисичка? Смешное прозвище. Если хочешь — можешь называть меня так… А я буду называть тебя романтиком. — Почему романтиком? — Кажется, я уже был похож на помидор… — Ну, ты же эти суши всегда заказывал… — Она сменила тему, не дав мне ответить, и следующие фразы проговорила так, будто за мной толпилась очередь из студентов к кассе за суши. — Да, я же не поблагодарила… Спасибо за скрипку. И за то, что ждал все это время тоже, наверное, спасибо… Это мило. Правда, мило. Хотя ты мог давно подойти, я не кусаюсь. А так можно было? Нет, скорее это она из вежливости. Она бы посчитала меня за приставучего дурачка, если бы я подошел к ней после закрытия. Нельзя не признать, не будь проклятой потерянной скрипки — не было бы этого вечера, не было печенья, вина, чая и чаровницы. Мы опустошили еще по бокалу, и я почувствовал приятное головокружение. Алина же принялась осматривать скрипку, даже хотела провести смычком по струнам, сыграть пару нот, но потом передумала, сказав, что в соседней квартире спит ребенок. Я молча кивнул, и уже маниакально попросил еще одуванчикового вина. Не то что бы мне нравился вкус, скорее я хотел продолжить нашу игру и перетянуть инициативу на себя. И у меня даже получилось после этого бокала. Я откинулся на спинку кресла и принялся водить пальцем по подлокотнику. Пока она зачем-то перебирала струны, я спросил: — Так откуда ты? Летом я тебя не видел за стойкой, да и бывал в этом баре редко. А потом я… — Так я сибирячка. Как раз летом приехала в Москву, — пояснила она. — Новый город. Очередной, точнее. Я много где была, много чего видела, сменила много профессий. И вот теперь я здесь. Универ бросила, если тебе интересно. Потом стало понятно, что вино не веселит ее, а скорее печалит, ведь следующие слова она сказала хоть и с иронией, но я уловил в них грусть:  — Я не очень умная… Мне сложно объяснить почему, но после этих слов я проникся доверием к Алине. Хотя бы честно. Люди, которые заявляют обратное, как правило, беспросветно тупы и горды этим. — Ну а ты откуда? Здешний? — поинтересовалась она, — Учишься, работаешь? — И то и другое. А так, пишу статьи, создаю сайты, сейчас при старании можно заработать четыре тысячи за три часа. Некоторые могут больше, особенно если заказы хорошие и поступают от нужных людей или крупных фирм. — Понятно… Мне показалось, что упоминание фриланса и поиска заказчиков напомнило ей о ком-то, как какой-то крючок, потому что она отвела глаза и чуть закусила губы. Мне захотелось наконец обнять ее и все разузнать, а после вернуть разговор в прежнее русло, но было слишком поздно. Игра оборвалась на самом интересном месте.

Поток звонков

— Алина… Из соседней комнаты раздался звонок. Кажется, это Алинин смартфон. — Извини, я сейчас, — бросила она, встала с кресла и поспешила ответить. Вскоре я услышал: — Ало. Да, пап, привет. Почему так поздно? Что-то случилось?.. А, нет, нормально, я не была на работе, приболела. У тебя точно все хорошо? У меня тоже. Да. Да. Пока. Поцелуй маму. Я вновь увидел в дверном проеме Алинину стройную фигурку в синем халате. Сейчас мы вновь сядем друг напротив друга и я… Снова звонок, правда, на этот раз не телефонный, а в дверь. — Кого-то ждешь? Кто-то нашел еще одну скрипку в лесу? — усмехнулся я, совершенно не подозревая, кого могло занести в такую темень. К тому же… Я услышал, как по стеклу забарабанил дождь, обернулся, а луну уже затянули тучи, и свет соседних домов во влажной туманной дымке стал россыпью огоньков. Заволновался ли я? Конечно! Я ведь даже не спросил у Алины, если ли у нее кто-то. — Кто там? Из-за двери едва слышно донеслось: — Это я, Тимур. Алина поспешила к двери, а меня окончательно переполнила злоба. И как бы я ни старался не подавать вида, пальцы сами собой сжались, но потом я уже без спроса налил себе вина, снова опустошил бокал, как рюмку, и замер в предвкушении, кто же такой этот Тимур. Алина провернула ключ, и на пороге показался толстый мужчина в очках. Нет, этот явно не ухажер. Алина казалась мне девушкой разборчивой, а этот тип и одет был как бездомный, и пострижен горе-мастером. Но кто же тогда он? Я облегченно вздохнул, хотя тревога не покидала меня. Вопрос решился сам собой. — Леша, познакомься, это Тимур. — Щербаков. Профессиональный фотограф, — невыразительным низковатым голосом уточнил он, и, подойдя ближе, спросил: — А вам не нужна фотосессия? Недорого, кстати. Все мои клиенты очень довольны! Хотите Инстаграм открою? Сказать, что я был шокирован — преувеличить. Но в голове действительно не укладывалось, почему он ни с того ни с сего предлагает незнакомому человеку свои услуги. Он даже не поинтересовался кто я, и как здесь оказался. — Тимур, это Леша. Он нашел скрипку. Помнишь? Тогда я по забывчивости оставила ее, мы не могли найти. — Прости, что так поздно, обещал же заглянуть на выходных. Просто я в тот раз сумку оставил… — пояснил Тимур, и действительно, скоро Алина вручила ему сумку. Кажется, я ушел на второй план, да и находиться здесь вдруг стало как-то неприятно и очень тяжело, душно. То ли из-за дождя, то ли мое горло сейчас действительно сдавил спазм. Снова звонок. Уже третий. На сей раз вибрировал смартфон фотографа. — Да, ало, Олег Дмитриевич, да… Что? Не понравились фотографии? Почему? Я готов все переснять! Да! Ало! Ало! Горе-фотограф переменился в лице, и я задышал полной грудью. А когда он посмотрел на меня, как чувствую, я сверкнул глазами, злорадствуя. Стыдно ли мне? Ни капли. Просто толстый неудачник, неясно как познакомившийся с моей Алиной. Моей… — Опять не понравилось? — грустно посмотрела на него Алина, и осторожно похлопала Тимура по плечу, когда тот опустил взгляд. — Да черти что! В журнал тоже не хотят… И на сайтах не хотят размещать с рекламой. Ну ничего, Алинка, мы еще свое возьмем… Надеюсь. Я наблюдал, как она пытается утешить его, как проявляет жалось и поит остатками чая. Меня уже как будто не было в этой комнате. И тут я понял, что вторгся в чужую жизнь. Даже если этот Щербаков не парень Алины, с ним она куда ближе, чем со мной. Мне указали на мое место — я сторонний наблюдатель, но все в моих руках. Мой друг сказал мне, что приняв участие в его испытании я смогу менять судьбы людей, смогу делать их счастливыми, но сейчас я лишь хотел по воле магии… Магии слов или пары нехитрых действий разлучить этих «голубков». Впрочем, в чем проблема? Изменить нельзя только две вещи: дату смерти и дату рождения. Со мной Алина будет счастливее… Если будет. Но как я уже заметил выше… — Ладно, я пойду, ты это, пиши мне сегодня, — сказал Тимур, собираясь уходить. — Хорошо. — Я тоже, пожалуй, пойду, — коротко отрезал я. — Уже поздно. Алина безучастно посмотрела на меня. Похоже, проблемы фотографа действительно озадачили ее куда сильнее, чем мое присутствие. Но это только пока, мы слишком мало знаем друг друга. А я теперь готов броситься в погоню за этим нечто в дешевом свитере и хипстерских очках. Хочу разузнать все, и как он встретил Алину, и как вообще попал к ней в дом, и как оказался на той поляне, где пропала скрипка. — Пока… — Алина сильно изменилась в голосе. Он стал ниже, печальнее. Правда от того он не перестал быть менее вкрадчивым. И я хотел верить, что это она не хочет меня отпускать. Не знаю, на что я рассчитывал, но стоя лицом к лицу на пороге тесной квартирки, я напоследок попросил Алину: — Ты это, тоже напиши мне. Найди меня Вконтакте. Мое имя «Алексей Швецов», еще лягушка на аватаре. Она кивнула и осторожно закрыла дверь. Щербаков, кажется, уже у лифта, и мне надо, во что бы то ни стало успеть с ним зайти в одну кабинку. Снова звонок. Теперь уже это мой смартфон. На экране светилось «Валера Сычев», но я сбросил звонок, поскольку предпочел все-таки успеть заскочить в лифт.

Прошлое устами чужого человека

— Так откуда ты знаешь Алину, а, Тимур? Старый лифт, грохоча и елозя, плелся вниз, на первый этаж, мы с Тимуром стояли друг напротив друга. Но если я требовал ответов, бросал ему вызов, он смотрел на меня непринужденно. И не тая, не начиная выяснять отношения, спокойно проговорил: — Летом познакомились. Когда она приехала в Москву, у нее совсем никого здесь не было. Мы случайно пересеклись на вокзале. Лил дождь, она искала куда податься… Девушек с такой внешностью редко встретишь. Тем более на вокзале. Обычно модельные агентства их разбирают до меня. — Он впервые усмехнулся, но я не поверил ни в это усмешку, ни в дальнейшую улыбку, уж слишком неискренен он был. Или только мне так показалось, а на деле ему правда была дорога эта встреча? Двери лифта распахнулись, и Тимур продолжил свой угрюмый монолог: — Я — неудачник. А тут, если хотите знать, появилась Алина. Я в ее жизни, она в моей. Квартира в Энске — моей тетки. Она все равно решила перебраться в деревню, а сдавать было некому. Мы остановились под козырьком подъезда, чтобы переждать дождь. — Вы курите? — Нет. — Я тоже. Между нами повисла напряженная пауза. Дождь постепенно стихал, барабаня последними каплями по металлическим желобам. А мы угрюмо созерцали старую детскую площадку, какая бывает во дворе каждой окрестной коробки, и на какой всякое быдло увидишь гораздо чаще, чем детей. Я стоял и думал, цеплялся за каждую сказанную Тимуром фразу, и, конечно, я не смог бы так просто отпустить его. — Что значит, появилась в твоей жизни? — Нашла поддержку и заработок, — повел рукой Тимур, но потом снова усмехнулся, теперь печально. — Правда с заработком пока не очень, мало заказов. А вы не хотите… — Не хочу. И в Инстаграм твой тоже не полезу. — Там есть наша фотосессия с Алиной. Можете взглянуть, если интересно. А у вас случайно нет знакомых… — Нет, но я взгляну.

Снова он

С Тимуром мы разошлись на развилке у дороги. Он, кажется, поймал последний автобус, а я направился к дому, коротать ночь у компьютера. Шел я довольно быстро, глядя в одну точку и все пытаясь осмыслить произошедшее этим вечером, плавно перетекшим в ночь. Этот день был неестественно богат на события, и каждое все громче отзывалось во мне. С двух сторон узкой дорожки давили дома-коробки, а я дышал полной грудью и впервые чувствовал себя свободным, выбившимся из смертельной обыденности. Появились какие-то проблемы, появились вещи, тревожащие меня. Я сделаю все так, как захочу, в этом я не сомневался. Может, даже пройду испытание и получу в конце какой-то приз. Надеюсь, этим призом будет Алина. Я все изменю, я начну с ее счастья, а потом, может, помогу и Артуру, и Валере. Но все это будет завтра. За гаражами показалась моя девятиэтажка, у подъезда которой обыденно ошивалась толпа быдловатых алкашей. Хотя… Почему-то подходя к дому я задумался… Может, у людей праздник? Ну, вот разве мы с сокурсниками как-то не тусовались так же? — Эй… Эй! — шикнул кто-то у меня за спиной. Вот тебе и шел глядя в одну точку, и не заметил, как этот кто-то подкрался сзади. Что, один из вот этих тусовщиков? Решил стрельнусь сигарету? — Я не курю. Отвали. — Что?.. Голос за спиной стал удивленным. Я наконец обернулся, и меня чуть не расперло от нервного смеха. Или даже испуга… Мне стало очень холодно, стало как-то не по себе после стольких догадок. От этого я только воскликнул: — Опять ты! Я думал, ты сейчас в дупле с белками ночуешь! Мой сумасшедший облаченный в проповедническое одеяние друг, ну как ты меня находишь? Похоже, теперь он так и будет преследовать меня до конца моих дней. И, конечно, у меня есть к нему масса вопросов, но я не успел задать ни одного, инициативу перетянул он: — Ну как все прошло? Это действительно была скрипка той девушки? Она обрадовалась? Ты сделал доброе дело? — посыпался на меня шквал по-детски наивных вопросов. Тоже мне добродетель нашелся. — Да-да, она очень обрадовалась. И этот Щербаков ее тоже. — Щербаков? Седые брови моего друга резко поднялись, на лице застыло удивление. И зачем я ему это ляпнул? — Не бери в голову. — От тебя чем-то пахнет… Мой друг как какая-то назойливая собачонка начал принюхиваться ко мне, а, когда учуял запах спирта, резко отпрянул, и, вытаращив огромные глаза, спросил: — Что это? — Вино из одуванчиков, — расплылся я в веселой ухмылке, наблюдая, как он корчит физиономию. — Что такое вино из одуванчиков? Ты мне не рассказывал про вино. — Какой же ты наивный! И правда, вот уже третья встреча наяву, а не во снах, а ведет себя как малое дите. Да уж, как осуждать и затирать про испытания, он — Лев Толстой, а как самому оказаться на моем месте в моем мире, так он — обычный фрик, как эта Милана. Я посмотрел на смеющуюся компашку на скамейке, от которой спиртом веяло хлеще, чем от меня. От неё к нам так и плыли табачные облака. Вот там-то ему самое место, пусть их учит морали. А что он скажет мне? Что выпить с девушкой за знакомство — плохо? Или его правда так шокировал запах? Наконец он сказал: — Нет, Швецов, наивный и одурманенный здесь ты. И я тебе немного завидую. — Завидуешь? Ну все, он сам напросился. Пора применить магию слов, обманов и убеждений. Ей же я буду плести судьбы с его слов? Так почему бы не начать с него самого? Это даже как-то иронично звучит. Я добавил: — Тогда иди во-о-он к тем ребятам. У них там что-то покрепче вина из одуванчиков. Может, и девушку найдешь, которой нужна помощь. — Дурак ты, Швецов! — Какой есть. Ну а ты иди, попробуй, вдруг получится? Меня-то у тебя хватает совести толкать в гости к чужим людям. Испытания придумывать. Жил без тебя как нормальный человек, а тут теперь и из окон прыгают, и соблазняют, и ревновать заставляют, и… Я почему-то думал, что он, свойственно себе, бросит какую-нибудь очередную шуточку, и наконец разъяснит мне, что к чему. Все-таки он мой друг, я хорошо его знаю, он всегда так поступает. Эта ночь стала исключением. Он отвернулся и обиженно бросил: — Ну, хорошо, я попробую. Я так долго прожил в твоих снах, что теперь… — Да я пошутил! Сдались тебе эти придурки? — Да пошел ты! Ничему жизнь не учит. «Ничему жизнь не учит» — казалось бы, обыденная фраза, но для меня она не кстати стала пророческой.

Foster The People — Pumped Up Kicks

На фоне любимая песня любимой группы. Я не знаю, что стало с моим другом. Возможно, это было верхом моего эгоизма, но я не стал отговаривать его от безумной затеи. Просто хлопнул дверью, поднялся на лифте и вот уже сижу перед монитором в захламленной комнате. В соседнем доме горели огни, и я почти уверен: один из этих огней Алинин. Тянулся ли я к нему как конченный псих? Разумеется! Но теперь нашел занятие поинтереснее. На мониторе сияли две вкладки: моя страница и адресная строка. Я вбил «Тимур Щербаков — фотограф». Искать особо не пришлось, его Инстаграм высветился по первой же ссылке. Я кликнул, и интернет довольно быстро прогрузил ленту с фотографиями. Самого Тимура на них не было, да оно и понятно, его физиономия испортила бы весь профиль. А вот фотографий моей чаровницы было достаточно. На этих фотографиях я видел Венеру. Человек, сделавший их, как я успел понять, видел основу для рекламы любой фигни. Первое правило хорошей промостраницы: начинайте с красивой фотографии чего угодно — хоть продукта, хоть ситуации, хоть просто красивой девушки в бассейне. Но лучше чтобы у нее в руках был ваш продукт. Интересно, ради этих фотографий она с ним связалась, ради заработка или ей действительно нравилось блистать в свете солнечных лучей… Нет, софитов и многочисленных фильтров, делающих картинку приторно-яркой и теплой. Хотя, не могу не признать, меня это подкупало и медленно и мучительно убивало всякий скептицизм. Какой же ты подлец, Щербаков! Сначала заманил девушку на свою фотосессию, а потом свел этой фотосессией меня с ума. На этих фотографиях Алина примеряла самые разные купальники, а на одной, самой первой, лежала почти обнаженная со скрипкой, да и выглядела совсем не так, как сейчас. Ее длинные, тогда еще кудрявые волосы разметались по подушке, и сама она была какой-то другой. Будто совсем еще наивной, открытой и не страшащейся обжечься. Будто ее, как и меня, выдернули из другого мира. За окном еще слышались пьяные крики, я на секунду обернулся и заметил, как погас заветный огонек. Не уверен, что это он, но я, кажется, четко запомнил его расположение. Я вновь принялся листать и разглядывать фотографии, и с каждым кликом все влажнее от пота становился лоб. Внезапно на экран вылезло синее окошко с анимешной девочкой. Валера… Он уже, кажется, звонил, но я не ответил. Может, и во второй раз не отвечать? Что я потеряю. Хотя… Отошью-ка его поскорее. Я кликнул на зеленую иконку. — Ало, это, Лех, привет. — Извини, не пойду играть, готовлюсь к семинару… И плевать, что завтра пятница и всего парочка лекций. — Да ты готовься-готовься, я не поэтому. Само по себе это было странно слышать. Какие еще темы для разговора могут быть у него, кроме игр? — Короче, я решил бросить универ. Клево, скажи? Пойду майнить валюты. Разбогатею и накоплю на языковую школу. А потом свалю в Японию. Ну там еще могу на фрилансе подрабатывать, если научишь. Я хихикнул. Больше от того, что это он сказал серьезно. Наверное, нормальный бы друг разубедил его, но я лишь подыграл, желая скорее закончить разговор: — Ну, красавец. Давай, успехов. В наушники мне в очередной раз ударил голос его матери: — Валера! Как бросил универ?! Звонок оборвался, и на меня с фотографии вновь посмотрела рыжая девушка в закрытом синем купальнике. Я улыбнулся и нежно вспомнил нашу встречу. Терять счет времени дело для меня совершенно обыденное. Оно уже близилось к утру или даже полудню, а я… Сидел и тупо рассматривал эти чертовы фотографии. Искусственное море, искусственный свет и такую живую Алину.