Когда позовет тебя море...

Ты можешь не думать о нём никогда, Ломая листы хрестоматий. Но время придёт, и морская вода Заплещется рядом с кроватью. В постели, на мачте, в «вороньем гнезде», И даже в пустом разговоре — Придётся, дружок, нахлебаться тебе, Когда позовёт тебя море! The Dartz

Три месяца спустя. …В приоткрытое окошко капитанской каюты тихонько дышал легкий бриз. Морская гладь раскинулась во все стороны до горизонта и была сама умиротворенность и спокойствие. Не верилось, что еще накануне они угодили в довольно сильный шторм и фрегат изрядно потрепало. Капитан за столом задумчиво покусывал кончик белоснежного пера, склонившись над пожелтевшими листками путевого дневника. «15 октября, год 1701. Ветер благоприятствует плаванию. Надо было успеть пройти экватор и при осенних ветрах проскочить «ревущие сороковые»(3). Благополучно миновали острова Зеленого Мыса, прошли вдоль африканского побережья и наконец повернули в сторону Бразилии. Плавание проходит без особых приключений. Пользуясь относительным спокойствием, составляю карту берегов, замеряя глубины и скорость течений, отмечаю все это в журнале. Мои бравые матросы, жаждущие настоящего дела и богатой добычи, начали раздражаться. Я успокаиваю их, обещая, что когда пройдем Магелланов пролив, нам всем будет чем заняться…» Капитан поднял голову и прислушался. С палубы доносились привычные звуки: скрип снастей, хлопанье ставящегося паруса, хриплый смех и беззлобная ругань матросов. Потом послышался знакомый голос, недовольно и громко осведомлявшийся — на месте ли капитан. Джаред с досадой отбросил перо и забарабанил перепачканными в чернилах пальцами по темной деревянной столешнице. Снова этот неугомонный Эклз! Да когда ж он уже успокоится? Дверь распахнулась, и старпом Шеппард, помявшись немного, произнес: — К вам тут лейтенант Эклз пожаловали. Опять, — Падалеки страдальчески закатил глаза, а старпом понимающе кивнул и уточнил, — изволите принять, сэр? — А у меня что, выбор есть? Этот парень не через дверь, так через гальюн просочится. Потрясающее упрямство! — Джаред опять вздохнул и махнул рукой. — Зови. Спустя минуту они остались в каюте вдвоем. Лейтенант был бледен и нервно теребил кружево на манжете, явно порываясь что-то высказать, но субординацию еще никто не отменял. Джаред потянул время еще немного и наконец снизошел: — Что-то случилось, лейтенант? Вы обнаружили очередное нарушение договора о каперстве или опять в супе крысиный помет всплыл, как в прошлый раз? Кок Ричингс ведь уже принес вам свои извинения и все объяснил насчет того, что в Индии издревле крысиный помет используют как приправу и средство от морской болезни. Я со своей стороны готов назначить взыскание… Эклз шумно выдохнул, закипая: — Капитан, каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с вами о серьезных вещах, вы превращаете беседу в идиотскую комедию с обидными намеками! В ближайшем же порту я… Падалеки с надеждой в голосе воскликнул: — Сойдете? — Нет! Отправлю письмо в Адмиралтейство! Пусть разберутся и пришлют на ваш драгоценный фрегат… — Кого-то другого? — в голосе капитана все еще отчетливо звучала надежда на избавление от головной боли по имени Дженсен Эклз. — Да вы дадите мне договорить, черт возьми?! Вооруженный конвой! Который вас наконец арестует! — Эклз уже не на шутку разозлился, и Джаред в очередной раз с удивлением отметил, что этот парень просто дьявольски привлекателен, когда вот так злится. Блеск глаз, неровный румянец на гладко выбритых щеках, а то, как Дженсен покусывал свои и без того соблазнительные губы… Черт-черт-черт! Падалеки мысленно вознес молитву всем морским богам. Не хватало еще возбудиться, как мальчишке-подростку. Может, именно поэтому Падалеки доставляло такое наслаждение периодически доводить лейтенанта до белого каления. После извиняться и мириться, конечно. Но вот эти секунды гнева молодого офицера были просто бесценны. К тому же, напомнил себе капитан, этот парень не создан для жизни на пусть и бывшем, но пиратском корабле. Потому что если решительность и безрассудство еще одобрялись флибустьерским кодексом, то вот патологическая честность и желание четко держаться правил явно выбивались из понятия пиратских достоинств. А значит, в определенный момент Эклз мог стать большой проблемой — команда у капитана ДжейТи конечно же бравая и слаженная, но вот английскую власть эти просоленные волки на дух не переносят. Поэтому главную свою задачу Джаред видел в том, чтобы — несмотря на симпатию к этому недоверчивому упрямцу — как можно скорее отделаться от Дженсена. Тем самым сохранив ему жизнь и здоровье, а себе — относительный душевный покой. Падалеки скрестил руки на груди и уже без тени улыбки произнес: — За что же я так не нравлюсь вам, лейтенант, и почему вы хотите меня арестовать? Эклз встал и нервно заходил взад-вперед: — Именно об этом я и пришел с вами поговорить, капитан. Сэр, вы не потрудились третьего дня поставить меня в известность о том, что планируете напасть на испанский торговый галеон. Все понятно, Англия и Испания в состоянии войны, но соглашение еще в силе. Я как представитель английских властей обязан быть в курсе таких решений. Почитайте патент, там все прописано, и под этим, капитан, стоит именно ваша подпись, и, стало быть, вы обязаны соблюдать договоренность. Иначе за нарушение вас и вашу команду ждет суд и тюрьма. Джаред нахмурился. Да, действительно, три дня назад они напоролись на испанцев. По счастью, обычных торговцев. Поэтому они просто продемонстрировали пушки, дали пару залпов для острастки, и этого с лихвой хватило, чтобы не спеша сгрузить ценный груз на «Слезы ангела», а испанцев отпустить восвояси. Он еще тогда удивился: этот ушлый лейтенант всегда выскакивает, как чертик из табакерки, а тут — ни слуху ни духу. Шеппард потом сказал, что Эклз все «сражение» в каюте проспал. Так-так… Опять, значит, ребятки сговорились и убрали Дженсена с поля боя. Ну черти! Капитан ухмыльнулся, догадавшись, отчего на лейтенанта внезапная сонливость напала. Надо приструнить Ричингса, а то потравит бедолагу травками своими. Вслух же примирительно произнес: — Лейтенант, к сожалению, вы изволили отдыхать. Поэтому я взял на себя смелость немного развлечь команду и принести в английскую казну небольшой доход. Ну не стали бы они дожидаться, пока вы выспитесь. Не беспокойтесь, и галеон и команда остались целы и невредимы. Эклз недовольно засопел, но промолчал, остывая. Еще немного походив по каюте, он повернул к двери и, уже выходя, тихо процедил: — В следующий раз, капитан, как только у вас появится желание пограбить, потрудитесь меня известить.