Когда позовет тебя море...

«16 октября, год 1701. Все утро было солнечно, но уже к полудню подул свежий ветер, небо начало затягивать облаками. Поднялись сильные волны, и спустя час солнце окончательно скрылось. Небо почернело, и стало ясно — нам не миновать очередного шторма. Я распорядился убрать паруса, оставив лишь фок, грот и бизань(5), дабы нас не несло так сильно к югу. Оставалась надежда успеть добраться хоть до какого-либо клочка суши и переждать разыгравшуюся стихию. Но, к несчастью, буря настигла нас: ветер сбивал с ног, волны бесновались, заливая палубу, словно сам морской дьявол поднялся из глубин уничтожить моё судно». Дженсен проснулся от сильного толчка. В висках гудело, но голова была ясной, как никогда. Он попытался подняться, но пол внезапно накренился — и Эклз рухнул назад, больно приложившись спиной. Снаружи доносились крики. Со второй попытки подняться все-таки удалось, и он рванул на палубу. Тут царил кромешный ад: фрегат швыряло из стороны в сторону, словно утлую дырявую лодчонку, дождь лил стеной, а волны вздымались до середины мачт, грозя смыть всё живое с палубы. Матросы копошились, пытаясь свернуть последний оставшийся парус, но у них ничего не выходило, узлы намокли. Потом один — кажется, это был юный Абель, новичок — метнулся сквозь бурю и начал карабкаться по вантам. Он почти добрался до реи(6), оставалось только срезать ножом шкаторину. Ему удалось полоснуть по стяжке, но тут еще одна огромная волна обрушилась на палубу. — На помощь! — вопль был едва слышен сквозь рев ветра. Парнишку смыло с реи, нога его застряла в клубке обрезанных канатов, и бедняга повис вниз головой. Где-то слева кричал боцман, пара матросов попытались взобраться, но их постигла неудача. Лейтенант выбрался на палубу. Ноги скользили по мокрым доскам, порывы ветра со спины устойчивости тоже не добавляли. В какой-то момент Дженсен почувствовал, что теряет равновесие и вот-вот свалится за борт с очередной волной. — Держи веревку! — в плечо больно ударил конец каната. Эклз судорожно ухватился за него и повернул голову. — Крепи к руке и не высовывайся! — капитан ДжейТи, обнаженный по пояс, подобно древнегреческому атланту, с рукой, по локоть оплетенной бортовым канатом для устойчивости, медленно продвигался к фок-мачте. Еще одна волна — но капитан выстоял и уже через мгновение карабкался на рею. Сильный, гибкий, словно дикая кошка, он напомнил Дженсену огромного хищника, прекрасного и опасного одновременно. Вот он уже рядом с Абелем. Очередная волна залила обзор, а когда она сошла, Эклз увидел, что капитан уже внизу, на палубе, а добравшиеся до него матросы уже суетятся возле пострадавшего парнишки. Буря ушла так же внезапно, как и налетела. К вечеру море опять стало спокойным, словно и не бесновалось несколько часов кряду. Команда наводила порядок на корме, штопала оборванные паруса и чинила мелкие повреждения корпуса. Лейтенант Эклз стоял у правого борта, облокотившись на леер, и рассеянно смотрел вниз, наслаждаясь долгожданным спокойствием. Воздух был кристально чист, а поверхность воды отбрасывала последние блики перед надвигающейся теменью. Ночь обещала быть ясной. За спиной послышались шаги: — Тяжелый день, господин лейтенант, — старпом Шеппард, хромая, приблизился к нему. – А вы не из робкого десятка. Я видел, как вы хотели помочь бедняге Абелю, стало быть, не впервые попадаете в шторм? Дженсен повернулся и коротко ответил: — Не впервые, — потом, немного помолчав, добавил: — Как и ваш капитан. Он всегда очертя голову бросается в самое пекло? Или это был спектакль для меня? Шеппард изумленно уставился на собеседника, а потом хрипло расхохотался: — Три месяца в плавании, а вы, господин лейтенант, все еще считаете нас тупыми головорезами. И никак не привыкнете, что наш капитан не только отчаянная голова, но и замечательный мореход, который никогда не бросит в беде команду. Знаете, в Англии есть поговорка: некоторые рождены для моря. Так вот наш ДжейТи… Не он рожден для моря — море в нём самом. Он им живет и дышит. Даже мне, старому волку, это не всегда легко понять… Шеппард достал из кармана облезлую трубку и промокший кисет. Досадливо крякнул и убрал обратно. Вместо этого извлек на свет пожелтевший бумажный свиток и протянул его Эклзу. — Что это? — Дженсен уставился на протянутую руку. — Слышали вы о пиратском кодексе, лейтенант? — Шеппард хитро прищурился. — Так вот. Наш ДжейТи придумал свой свод правил. И каждый член команды поклялся выполнять его. Иначе не ходить нарушителю под парусом «Слез ангела». Вы на досуге почитали бы. Шеппард еще немного помолчал и добавил: — Я вам вот что скажу. Я плавал под началом многих капитанов. Были среди них и пираты, и вояки, и торговцы. Но под началом благородного человека я плаваю лишь теперь. Он покачал головой и удалился. Дженсен некоторое время смотрел на свиток, а потом перевел взгляд на корму. Там, глядя на солнечный шар, медленно опускающийся в темные воды Атлантики, у штурвала стоял капитан ДжейТи. — Как вы, капитан? — Дженсен вдруг понял, что сегодняшний день в корне изменил его отношение к этому человеку. Грозный пират, способный броситься на помощь и рисковать собственной жизнью не ради наживы, а ради спасения другого, — на такое мало кто способен в наше время. Джаред обернулся и поморщился: — А, это вы, лейтенант, — голос Падалеки звучал устало. — Опять пришли выяснять, отчего я не оповестил вас о надвигающемся шторме? Или вам подали несвежие фрукты на ужин? Я прикажу наложить на кока взыскание… — Нет, капитан, — Дженсен смущенно прокашлялся, — я пришел сказать… Он помялся немного, но потом решительно произнес: — Я хочу извиниться, капитан. Я слишком долго и навязчиво пытался установить на судне новые порядки. На вашем судне. Впредь я обещаю больше таких шагов не предпринимать. Без вашего согласия. Падалеки минуту молча смотрел на Эклза. И от этого взгляда словно горячей волной окатило изнутри. От неожиданности Дженсен опустил взгляд и протянул руку: — Позвольте пожать вам руку, сэр. Сегодня вы спасли человека на палубе… — Это входит в мои обязанности. Я ведь все еще капитан, не так ли? — Дженсен вновь взглянул на Падалеки и увидел, что тот вовсю улыбается. Тепло и искренне. — Да и вы не испугались, как я погляжу. Это хорошо. Значит, мы все же можем поладить, — и он протянул руку в ответ. Они еще некоторое время постояли молча, а затем Дженсен решился спросить: — Капитан, хочу задать вопрос, который мучает меня еще с нашей первой встречи. — Извольте. — Вы и правда в одиночку спасли тогда корабль? Джаред усмехнулся: — Ну, а иначе как мне еще было попасть в легенду? — И ангел… Вы и вправду видели его? Падалеки громко расхохотался: — Боюсь, лейтенант, ангелы не спускаются на пиратские корабли. Для них здесь немного… грязновато, — его глаза заблестели озорством. — Так почему же переименовали корабль? — удивление Эклза было совсем уже искренним. — Ведь «Меч Апокалипсиса» звучит более угрожающе… — Как-то Шеппард притащил бочку самого забористого самогона, который только смог найти на чилийском побережье. Ну и, в общем, мы все перепились. А наутро оказалось, что фрегат налетел на банку(7) и намертво на ней засел. Страдая жуткой головной болью, я сделал команде выволочку и заставил их сниматься с мели при жутком похмелье. А когда вернулись в гавань, я приказал переименовать корабль. — Не понимаю… — То пойло носило романтичное название «Слезы ангела». А это хорошее напоминание и способ не повторять своих ошибок. Дженсен секунду смотрел на Джареда с изумлением, а потом они оба расхохотались.