Many More Flames when Mine is Gone

Утро не было тем, чего Тодороки обычно ждал, но именно это утро было менее захватывающим, чем обычно. Он только что проснулся и готовился к пробежке трусцой, когда его грудь внезапно запульсировала и у него пробился кашель. Кашель перешёл в приступ, хоть его и удалось подавить, поэтому о Старателе можно было не беспокоиться, но Тодороки почувствовал, как что-то хочет подняться в горле. Он наткнулся на ванну, склонился к умывальнику и закашлял, на этот раз сильнее. Что-то вырвалось из его рта и приземлилось в раковину. Зелёный цветок* — лилейник с нежными лепестками — упал в раковину, с несколькими каплями крови, окрашивающими его листы. Тодороки почувствовал, как его сердце рухнуло куда-то вниз, позволяя незнакомому выражению появиться на лице...страх. Он тяжело опустился на ладони, уставившись на цветок и сжимая губы в тонкую линию. Он слышал неопределённые вещи об этой болезни, в большинстве своём о том, что это фатально, пока объект влечения не ответит взаимностью, или пока растения не будут удалены хирургическим путём. Последний вариант, однако, был с дополнительным недостатком в виде потери всех эмоций к человеку, "ответственному" за болезнь. Тодороки глубоко вздохнул через нос и медленно выдохнул через рот. Он знал, кто именно был...он не хотел говорить "ответственным", но был сутью этих последствий. Он знал, кто именно был ответственен, и тёплое чувство распространилось вдоль его щёк, когда он просто подумал об этих блестящих зелёных глазах. Он наклонился вниз, чтобы подобрать цветок, слегка скользнув по стеблю большим и указательным пальцами. Кто знал, что простой цветок может вызывать такой страх? Тодороки нахмурил лоб, думая о том, что делать. Если Старатель узнает об этом, он, вероятно...нет, скорее всего заставит своего сына лечь на операцию. Это означает всё, что он чувствует к Мидории...всё уважение, восхищение и привязанность будут стёрты. Челюсть Тодороки сжалась. Они вернутся к тому, чем были перед спортивным фестивалем — незнакомцами. Он не хотел, чтобы это случилось. Однако он не знал, как признаться Мидории. Он не может просто войти в класс и направиться к веснушчатому парню, провозглашая: "Я болен, и ты ответственен за это. Встречайся со мной!" Хотя глядя на то, кем был Мидория, он будет встречаться с ним только из-за того, чтобы предотвратить прогрессирование болезни. Тодороки вздохнул, спрятав цветок в кармане и пустив воду в раковину, чтобы смыть все оставшиеся следы крови. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить свои нервы, как его недавно научила этому мать. Как только он почувствовал, что его сердечный ритм успокоился ровно настолько, чтобы он смог снова ясно мыслить, он посмотрел на своё отражение, явно несоответствующее собственным мыслям. "Я справлюсь с этим", — подумал тот.

***

В доме семьи Мидория что-то похожее произошло и с Изуку. Он проснулся в 4:30 и собирался выйти за дверь, как его тоже поразил внезапный приступ кашля. В отличие от Шото, Изуку не чувствовал, что ему нужно скрывать его, поэтому было неудивительно, что Мидория Инко появилась рядом и положила руку на спину своего сына. Она ждала, когда тот закончит кашлять, но оба были шокированы и ужаснулись, увидев, как изо рта Изуку выпала красная с белым гвоздика. — О-о нет...— прошептала Инко, поднося руку ко рту. Её глаза наполнились слезами, пока Изуку наклонялся вниз, чтобы подобрать цветок с пола. Его собственная малиновая кровь окрашивала лепестки, парень прикусил губу, сводя брови в беспокойную линию. Да...он знал, кто именно был объектом его привязанности, и был твёрдо уверен в том, что красно-беловолосый парень не разделяет тех же самых чувств. Тем не менее, он не рассказывал об этом матери. Он посмотрел на неё через плечо с натянутой улыбкой. Инко сразу же заметила это, поэтому Изуку позволил себе поделиться с ней беспокойством. — Я...я признаюсь. Я не знаю, сколько времени на это уйдёт, но я, хм, постараюсь...— он замолчал, не зная, что ещё сказать. Инко вгляделась в лицо своего сына, пытаясь найти хотя бы малейший намёк на ложь. Через несколько мгновений ей показалось, что тот сказал правду. Она выпрямилась и обняла Изуку. Тот немедленно повторил это действие за ней...Инко могла почувствовать, как возбуждён, как напряжён её мальчик последним обстоятельством. У неё не было много идей и она не хотела заставлять сына прибегать к хирургическому вмешательству пока его состояние совсем не ухудшилось, поэтому она сделала всё, что смогла. Она подождала пока её сын отпрянет, после чего схватила его за плечи осторожно, но крепко. Две пары одинаковых зелёных глаз устремлены друг на друга. — Ты должен пообещать мне, слышишь? Я поеду в аптеку и приобрету несколько таблеток, но ты сделаешь операцию, если между тобой и человеком, которого ты любишь, ничего не прояснится. Звучит справедливо? Изуку открыл было рот в протесте, но затем, кажется, хорошенько подумал. Затем кивнул. — Справедливо...— пробормотал он. Инко жалела, что так поступает с сыном, но у него была привычка подвергать свою жизнь опасности. Вероятно, не было бы разницы, если бы его чувства к этому человеку были настолько сильными, насколько боялась этого мать Изуку. Она втянула его в другое объятие, поглаживая волосы сына, как делала это раньше, когда тот был ребёнком. — Хорошо. Ты пройдёшь через это, ладно? Если тебе что-нибудь понадобится, или ты будешь в смятении, дай мне знать. Я всегда здесь для тебя, Изуку, никогда не забывай об этом, — пробормотала она. Инко почувствовала, как тот кивнул, и на её лице появилась улыбка. — Спасибо, мама.

***

Казалось, что чем больше Шото думает об Изуку, тем больше ему хочется кашлять. Каждый взгляд, сделанный по направлению к парню, вызывал у него конвульсию. Он понятия не имел, как сильно был влюблён в Мидорию, пока действительно не задумался об этом. Урок для Шото был адским, если бы его попросили сказать об этом прямо. Постоянная борьба с болезнью была достаточно утомительной, без необходимости слушать и делать заметки, а также подавлять желание зайтись в кашле. Как бы то ни было, он заметил, что Изуку тоже отвлекался на уроке. Он бормотал про себя с напряжённым выражением на лице. Это выражение было нормальным для Изуку, когда он находился глубоко в своих мыслях, но Шото мог поклясться, что видел страх или, как минимум, опасение в этих зелёных глазах. Примерно на полпути через класс Изуку и Шото одновременно взглянули друг на друга. Некоторое время их взгляды были прикованы. Блестящие зелёные глаза и сине-серые глаза застыли на месте... прежде чем Изуку быстро повернулся к своему блокноту и продолжил писать ещё больше заметок. Шото подумал, что на щеках веснушчатого парня виднелся румянец... но нет, это было невозможно. Изуку видел в нём друга, не более того. Шото поднёс руку к левой стороне, аккуратно проведя пальцами по шероховатой поверхности шрама. Да, с таким-то лицом... Его грудь судорожно конвульсировала, как будто была поймана в ловушку икотой. Бока сильно болели, поэтому он поднял руку. С передней части класса Айзава взглянул на него. В его тёмных глазах мелькнула лёгкая искра удивления. — Да, Тодороки? — Могу ли я отлучиться ненадолго? Я чувствую себя нехорошо, — сказал он с таким ровным голосом, насколько ему позволяли это сделать пульсирующие болью бока. Айзава помедлил, затем кивнул. — Сходи к Исцеляющей девочке. Ты можешь выйти. Шото подарил учителю почтительный кивок, после чего обычным шагом вышел из класса и закрыл за собой дверь. Он прислонился к стене за пределами классного помещения, не потрудившись убрать влажные красные и белые волосы со своего лица. Это просто не показалось таким уж и важным. На мгновение ему в голову пришла мысль, что, возможно, смерть из-за Изуку будет не такой уж плохой. По крайней мере, ему не придётся больше иметь дело со Старателем. Он громко и хрипло кашлянул. Два цветка, а также несколько капель крови упали из его рта на пол. Тодороки опустился на колени, чтобы убрать беспорядок, но тут же услышал неразборчивые голоса, идущие по направлению к нему по коридору. Дрожь пробежала по его телу и ему удалось ухватить два лилейника, прежде чем двинуться вперёд быстрым шагом. "Может быть Исцеляющая девочка сможет помочь..."

***

Изуку был удивлён, когда Шото вышел из класса. Парень, как правило, предпочитал стоически терпеть боль и недуг в полном словесном молчании. Для него было неслыханно внезапно подняться и уйти посередине занятий. Казалось, Мидория был не единственным, кто это заметил. Яойорозу, близкая подруга Тодороки, взглянула на парту Шото, нахмурив брови. У Ииды на лице было весьма красноречивое выражение, не говоря о волнующем выражении лица Урараки! Айзава также удивился внезапному уходу Шото, но несмотря на это продолжил свой урок, как обычно. Изуку был полностью поражён Шото, и этот факт почти что заставил его задохнуться от гвоздики в глотке, когда они встретились взглядом посреди урока. Сейчас, горький лепесток был зажат у Мидории между щекой и зубами. Он выплюнет его попозже. Он также планировал рассказать об этом Всемогущему и спросить, когда у него появится шанс. В основном потому, что он хотел узнать, как это повлияет на его тренировки...но также и потому, что Изуку хотел получить совет о том, как сблизиться с Шото. Возможно, у Всемогущего была такая болезнь когда-то и тот знает, как с этим справиться...? Он даже не заметил, как всё это время бормотал, пока не услышал рычание Бакуго слева. — Заткнись нахрен, чёртов Деку! Изуку стих тогда, но продолжал то и дело бросать взгляды на парту Тодороки. Мысли о его состоянии продолжали бегать по его голове. "Он в порядке?" "Его уже давно нет" "Следует ли мне увидеть его?" "Я надеюсь, что он в порядке" "Что, если он не в порядке?" "Что, если..." Его мысли были прерваны звонком на обед, в результате чего Изуку подпрыгнул на месте. Он тут же прибрал письменный стол и постарался не выломить дверь. Однако, тот заметил что-то нехорошее в школьном коридоре. Справа от двери, куда падал естественный, дневной свет из окон с улицы, было несколько пятен ярко-красной крови. Холодок пробежал вдоль позвоночника Мидории, и он повернулся, чтобы посмотреть поближе. Он мог видеть, что из-за цвета и небольшого количества пузырьков, это была кровь из лёгких. Он сузил глаза, оглядываясь по коридору в этом направлении. Изуку увидел что-то, лежащее близко к стене в десяти шагах от него. Он не знал о присутствии Урараки и Ииды, когда опустился на колени, чтобы подобрать то, что безошибочно было зелёным цветком. Тот выглядел слегка помятым, как будто бы человек, желавший скрыть это, случайно уронил улику по дороге. Ещё больше бисерной крови окрашивало лепестки и Мидория вздрогнул. — Мидория! Ты в порядке?! — Голос Ииды пришёл откуда-то сзади, заставив Изуку подпрыгнуть от страха. Он оглянулся через плечо, чтобы взглянуть на двух взволнованных друзей. Мидория кивнул, поднимаясь на ноги. — Да, я в порядке, но... Он поднял окровавленный цветок, который вызвал у них обоих шокированные взгляды. — ...но у кого-то дела будут похуже моих.