Призрачная правда

      Мне потребовалось два дня, чтобы убить Джокера. Только вдумайтесь, два дня — даже не неделя и тем более не месяц.       Один день — чтобы найти винтовку, пристреляться, замаскироваться, словно в насмешку, надеть маску Робина. Второй день — засесть на крыше здания, что находится напротив психбольницы. Найти Джокера и выстрелить два раза: голова, сердце. После такого не живут. Я легко и непринужденно снял с себя перчатки и наоставлял на винтовке побольше отпечатков. Я знал, что Бэтмен не пройдет мимо этого, поэтому я хотел, чтобы он осознал, кто убил Джокера.       В полицейской базе данных не было моих отпечатков пальцев, Брюс об этом позаботился, но у него они наверняка остались. Привет от мертвых, так сказать.       Я забрал все патроны, на случай, если первыми винтовку найдут дети, и оставил ее прямо на крыше. Спокойно спустился вниз и, не скрываясь, пошёл по улице, зная, что уличная камера тоже меня заснимет.       Моя месть свершилась даже слишком легко. Я ушёл в более ублюдочную часть города, снял с себя маску и угнал ближайшую тарантайку, доехал до ней до автовокзала и просто выбрал наугад город. С единственным условием — чтобы он был маленьким. Я не скрывался, ничего такого, я бы не оставлял столько следов там, если бы я не хотел, чтобы меня нашли, не так ли?       Во мне слишком много ярости, чужой, заемной. Она толкала меня, сжигая что-то внутри. Поэтому я хотел, чтобы Брюс знал. Знал, что я жив. Знал, что я убил Джокера. Знал… чтобы мог остановить, если я перестану быть собой и превращусь в гребаного зверя. Хотя, по мнению Брюса, я уже наверняка животное, не так ли?       Город был действительно очень маленьким. Первым делом я снял квартиру. Устроился на работу в мастерскую и жил. Просто жил, заводил друзей, отдыхал душой так, что даже ярость и ненависть, что полыхали во мне, растворились. Пил в баре, встречался с местными девчонками. Я даже перестал ждать Бэтса, ибо прошло почти пять месяцев, когда почувствовал слежку, возвращаясь домой из бара. Я не подал виду, пока не завернул за угол, оказываясь в тупике. Развернулся, сложил руки на груди. Я долгое время не был уверен, что жив, но именно это убедило меня больше всего — за пять месяцев тяжелого труда в мастерской, плюс постоянные занятия спортом, я приобрел огромные плечи и вытянулся еще больше.       Я ждал. Я не собирался двигаться дальше. Если они надеются, что я приведу их в свой дом, где мы могли бы поговорить, то они ошибаются. Видимо, они правда ждали от меня действий. Не дождавшись, Бэтмен приземлился прямо передо мной, и я с удивлением обнаружил, что мы практически одного роста. Он вглядывался мне в лицо, продолжая молчать. Я тоже не спешил что-либо говорить.       — Это и правда ты?       — А кого предпочитаешь ты? Дьявола? — Я пожал плечами и улыбнулся той улыбкой, что явно назовется оскалом при должной сноровке. — Может быть и да, все зависит от точки зрения, если каждый раз, оглядываясь, будешь видеть за спиной дьявола, он рано или поздно там появится. Кого ты хочешь видеть?       — Ты убил Джокера.       Я поднял бровь, намекая, что мне-то явно это известно, я ведь специально наоставлял следов, чтобы меня нашли.       — Не думаю, что это верное определение. Скорее пристрелил бешеного пса. Ты ведь в курсе, что бешенство не лечится. — Он словно бы отшатнулся, и я продолжил с улыбкой: — Ты, наверно, думаешь, что все эти месяцы я скрывался и тренировался, а не был мертв, не так ли?       Он только смотрел, но мне, в принципе, было все равно, слушает ли он или нет.       — Я тебя разочарую, я правда умер. Ра'с воскресил меня. Насколько я знаю, Яма Лазаря — источник бессмертия, ярости и тьмы. Отвечу заранее, что я не знаю, сколько от меня осталось на самом деле.       — Зачем, Джейсон, ведь ты…       — Слушай, Б., я знаю, что случилось с Барбарой практически через три месяца после моей смерти. Джокер, что в очередной раз вылез из психушки, знатно с ней повеселился. Его просто надо было остановить. Очевидно, ты не можешь решить эту проблему, очевидно, тебе намного легче видеть инвалидов-союзников, их смерть, чем решить это раз и навсегда. Все нормально, я решил это за тебя — смерть за смерть, все логично, не так ли?       — Джейсон, ты убил человека.       — Он убил мою мать, Б. Он убил меня. А ты меня предал. Не читай мне мораль, я наоставлял кучу следов не для этого.       Он шумно сглотнул и спросил, и в его голосе были и горе, и гнев:       — А для чего?       Я беспечно улыбнулся и сказал:       — Догадайся.       — Чтобы отомстить мне?       Я наклонил голову. Заметил легкую дрожь, что пробежала по Бэтмену, видно, что он подмечает каждую деталь. Я хмыкнул и достал небольшой складной нож, которым я обычно резал фрукты. Резанул себе палец, сложил нож и кинул его Бэтсу.       — Очевидно, что я боюсь сам себя и что будет лучше, если в случае чего вы сможете остановить меня.       — Джейсон…       — Мертвые должны оставаться мертвыми. Я не знаю, что со мной не так, но то, что что-то со мной произошло — факт. Я просто хотел, чтобы ты знал. А теперь, думаю, тебе лучше уйти.       — Что?       — То, что я с тобой разговариваю, не означает, что я рад тебя видеть. Если не собираешься посадить меня в тюрьму или психушку, то тебе лучше уйти, я больше не собираюсь иметь с тобой ничего общего.       Я постоял, ожидая не зная чего. Возможно, ареста, возможно, продолжения разговора. Не дождавшись, пожал плечами и пошёл прочь, на выход из того тупичка, в который сам и завернул. Робин, кстати, так и не показался, впрочем, не все ли равно?       — Почему ты просто не пришел к нам?..       Я остановился даже не столько от вопроса, сколько от муки в его голосе. Молчал какую-то секунду, прежде чем сказать:       — Знаешь, Б., если бы кто-то посмел убить тебя, я бы перевернул ад, но нашёл и убил тех, кто решил, что убить тебя — хорошая идея. И я очень хорошо понимаю намеки. Бэтмен всегда на самом деле работает один, не так ли?       Я так и не повернулся посмотреть, как именно отреагировал Бэтс, показался ли Робин. Я просто шёл домой и думал, что жизнь — довольно развратная сука. Как ни повернешься, она все равно тебя выебет. Я не знал, насколько на самом деле меня хватит. Сколько еще, прежде чем я в этом раю не подохну со скуки? Сколько еще, пока я не начну убивать всех преступников подряд? Ведь Дик прав: мертвые они никому не могут причинить вреда.