this one's for you

Когда Беллами проснулся, он удивился, что свет уже включен. Рейвен в конечном счёте оживила систему, и она работает, чтобы сохранить им хоть что-то похожее на нормальный сон. Для Эмори и Эхо это было очень сильное изменение. Солнце всю жизнь указывало им, когда день и ночь, а теперь это бесконечная тьма с солнцем в виде постоянного соседа, это слишком. Для остальных, это было нежеланное напоминание о том, как они прожили большую часть своей жизни, подчинявшиеся Ковчегу. Для Беллами это была пустая трата времени. Он не спал, и не важно, был включен свет или нет. Сначала потому что было слишким много того, что нужно было сделать: запустить ферму водорослей и заставить её работать; убедиться, что их источнику воздуха не грозит короткое замыкание; запустить отопительные модули; искать запчасти, чтобы помочь Рейвен и Монти починить практически всё; а затем из-за его снов. Светлые волосы, голубые глаза. Каштановые волосы, боевая раскраска вокруг глаз. И снова светлые волосы, на этот раз в огне. В конце концов, сны начали терять свою остроту, свою яркость, но они никогда не оставляли его полностью, независимо от того, сколько лет прошло. А затем ещё и потому что он волновался. Он беспокоился о Рейвен и Монти, которые постоянно переутомлялись в течение многих лет, пытаясь поддерживать Ковчег, их временный дом, и искали способ, чтобы в конечном счёте вернуться на Землю. Он беспокоился о Харпер, которая чувствовала себя бесполезной, когда она не могла понять, почему один из них болен. Он беспокоился о Мёрфи, который отказывался ступать куда угодно, где жил со своей матерью. Он беспокоился об Эхо, которая постоянно бродит по тёмным коридорам, лишь изредка разговаривая. И он беспокоился об Эмори, которой немного чересчур нравится в космосе, и как она отреагирует, когда они в конце концов попытаются вернуться домой. Между всеми его заботами, снами и его необходимостью сохранить свое обещание защищать и направлять их всех, он не спал. Час, два часа, может чуть больше, если он не спал в течение дня или двух, но не "ночь" и никогда до включения света, означавшего новый "день". Или, в данном случае, тысяча восемьсот двадцать пятый день. Но сегодня он спал. Что значит: он заканчивает свою смену.

***

Он находит Эхо на её всегдашнем маршруте немного дальше, чем он обычно это делает. – Ты сегодня поздно, – замечает она, когда он догоняет её, но не замедляя своего прогулочного темпа. Он бы даже подумал, что её тон был отчитывающим, если бы он не привык к нему к этому времени. – Я на самом деле проспал включения света, – говорит он ей, подстраиваясь под её шаг и продолжая смотреть вперед. Он видит краешком глаза, как Эхо повернула голову. – Кто бы мог подумать, у тебя заняло целых пять лет, чтобы сделать это, – спокойно говорит она, хотя Беллами слышит подтекст в этом. "Почему сейчас?" – Может, это знак, что скоро всё изменится, – говорит он, притормаживая, чтобы свернуть в следующий коридор к тому, что они обозначили как "медицинское крыло". Он слышит, что Эхо фыркает, проходя мимо него. – Конечно, – единственный её ответ.

***

Когда Беллами входит в медицинский кабинет, он с удивлением обнаруживает, что Харпер не одна. Так же, как и удивлен, что это Монти с ней и что Харпер плачет. Он останавливается в дверном проеме, не зная, стоит ли вмешиваться, но они уже встретились глазами с Монти, и Харпер поворачивается к тому, что привлекло внимание Монти. – Всё в порядке? – спрашивает Беллами, делая шаг в комнату. Харпер слабо улыбается. – Да, просто... – она останавливается, проводя обеими руками по лицу, стирая слёзы. – Просто разочаровывающий день, – заканчивает она с тяжелым вздохом. При этом Беллами чувствует тяжесть на душе. Он кивает в ответ, зная, что бы он сейчас не сказал, это выйдет натянутым и явственно покажет, как он к этому относится. Вместо этого он кивает и смотрит на Монти, который наклоняет голову в сторону в знак благодарности, говоря Беллами, что сможет позаботиться о Харпер. – Тогда я пойду, – говорит он им, указывая в сторону двери, когда Харпер подходит к нему и обнимает. – Это нормально быть расстроенным, Беллами, – шепчет она, прежде чем опустить его и сделать шаг назад, свежие слезы уже скользят по её лицу. Он еще раз кивает, затем направляется к двери. Нет, это не так.

***

Поиски Мёрфи и Эмори не занимают много времени, просто потому что они всегда оказываются в одном и том же месте. Если Эмори не наблюдала за Мёрфи, ухаживающим за водорослями, то они оба рылись в многочисленных комнатах Альфа-станции, подбирая возможные запчасти для Рейвен и собирая ценные вещи, которые здесь остались. Сначала он видит Мёрфи, который сидит в коридоре с книгой на коленях. Когда Мёрфи слышит шаги Беллами, он отрывает взгляд от страницы. – Нашли что-нибудь полезное? – спрашивает Беллами, усаживаясь рядом с ним. – Очередная кулинарная книга полная рецептов, которые я никогда не смогу приготовить здесь, – отвечает Мерфи с лёгкой толикой горечи. В этом плане, он, кажется, смирился. – А Эмори? Мерфи наклоняет голову к ближайшему дверному проёму, откуда Беллами может слабо услышать движение внутри. – Она думает, что нашла какие-то винты, которые были нужны Рейвен, поэтому она пытается собрать их столько, сколько сможет, – он снова смотрит на Беллами, а Беллами знает, что Мёрфи ищет что-то в его лице. – Мы в порядке, иди поговори с Рейвен. Беллами тяжело вздыхает, но не спорит. Он встаёт со своего места и начинает идти, чувствуя, будто он тащит ноги к месту назначения.

***

Он слышит больше, чем видит, Рейвен под кораблём. Ну, или, под их очень корявым, самодельным кораблём. Вместо того, чтобы подойти к ней, он направляется к одному из компьютерных экранов, с которого на него смотрит огромный ноль, светящийся красным. Он продолжал надеяться, что они сделают это до сегодняшнего дня, до того момента пока на экране не осталось 20 дней, а Рейвен молчала целых 3 дня. Потом он понял. – Пять лет, – говорит Рейвен позади него, больше не находясь под кораблём. Тысяча восемьсот двадцать пять дней в космосе. Они должны были возвращаться, но они этого не делают. В последние двадцать дней Беллами думал о том, как он отреагирует сегодня. Закричит, как он сделал в первый день? Заплачет, что он не позволял себе ранее? Он поворачивается, чтобы посмотреть на Рейвен, которая уже наблюдала за ним. – Я просто хочу, чтобы ты сказала это ещё раз, и тогда я оставлю тебя в покое с этим, – он слышит свои собственные слова. Ещё один раз, а потом он будет двигаться к чему угодно, что будет дальше. Рейвен осторожно посмотрела на него, а затем обратила своё внимание на ноль на экране, издевающийся над ними. – Хорошо, – соглашается она, всё ещё вглядываясь в монитор. – Похоже, мы застряли здесь на некоторые время. Беллами резко выдыхает, позволяя сокрушительному разочарованию взять над собой верх на мгновение, а потом снова берёт себя в руки. У него нет времени расклеиваться. – Ладно, – кивает он, – скажи, что я могу сделать, чтобы помочь. Он наблюдает за тем, как Рейвен снова поднимает на него глаза, наклоняет голову в сторону, и шестерни крутятся в её голове. И впервые, вместо того, чтобы сказать ему позаботиться об остальных, она вручает ему гаечный ключ.