this one's for you

– Могу я сесть здесь? Остальные столы заняты. Фраза настолько странная и неловкая, что всё, что Беллами может сделать, это, подняв голову, посмотреть на Монти. Беллами вскидывает бровь, но Монти лишь терпеливо смотрит на него в ожидании. Беллами осматривает пространство, которое они отвели под столовую, после того как притащили сюда несколько столов и стульев, создав слишком много мест для семи человек. И он убеждается, скользя медленным взглядом по комнате, что все столы пусты. Их здесь только двое. Когда Беллами возвращает свой определенно озадаченный взгляд на Монти, тот через некоторое время вздыхает и присаживается прямо напротив Беллами. – Это должно было сломать лёд, – фыркает Монти, немного сердито уставясь на Беллами. Беллами моргает, до сих пор не вполне понимая, что происходит. – Я не знал, что между нами был лёд, который нужно сломать, – осторожно спрашивает он, – но будем считать, что это сделано, ладно? Монти закатывает глаза в ответ, опирается локтями на стол перед собой, опускает на сложенные руки подбородок и смотрит на Беллами. – Мёрфи рассказал мне, что вы нашли камеру Кларк в Небесной Тюрьме, – говорит он как ни в чём не бывало. Если бы Беллами не ожидал этого разговора всю неделю по крайне мере хотя бы от одного из них, если не от всех шестерых сразу, он бы вздрогнул при первом же упоминании её имени. Но он был готов, так что её имя просто режет слух как всегда. Он быстро усмиряет это чувство, позволяя ему осесть тупой болью внутри. – Учитывая, что это было неделю назад, я удивлен, что заняло так много времени, чтобы эта информация распространилась. Новости обычно расходятся быстро, когда население составляет в общей сложности семь человек, – он усмехается, закрывает книгу, которую он читал до этого, и поправляет очки. Монти, похоже, настроен на долгий разговор. Вздыхая, Монти размыкает руки и обхватывает голову ладонями, всё ещё глядя на Беллами. – Я просто пытаюсь задать вопрос. – Учитывая, что первый был о том, можно ли присесть в комнате, полной пустых стульев, я действительно не могу даже предположить, какой будет следующий. Монти закрывает лицо руками и выпускает стон. Он тяжело вздыхает, прежде чем поднять голову и посмотреть на Беллами. – Мы с Харпер расстались. – Мне жаль, – мгновенно отвечает Беллами, прокручивая разговор в голове, пытаясь выяснить, не дал ли Монти это понять до того, как это произнести. – Ты в порядке? Если Монти ведет себя так странно, потому что ему нужно поговорить о них с Харпер, то Беллами сделает всё, что требуется. Но вместо этого Монти ёрзает на своем стуле и, насторожившись, указывает пальцем с едва заметными шрамами на Беллами. – Это, – говорит он одновременно расстроенно и решительно, – тот вопрос, который я пытаюсь задать. Беллами молчит, чем пользуется Монти. – Ты постоянно спрашиваешь у всех, всё ли у них в порядке, но когда кто-то пытается узнать в порядке ли ты, сразу затыкаешь нас и уходишь, – Монти обвиняет, одновременно пытаясь заботиться о нём, что является истинным свидетельством того, каким человеком является Монти. Прищурившись, Беллами откидывается на спинку стула и скрещивает руки. – И? – Так что я, – говорит Монти, повторяя позу Беллами, – пытаюсь спросить, в порядке ли ты, на самом деле не спрашивая у тебя этого, потому что, я знаю, ты будешь увиливать от вопроса, пока мы каким-то образом не закончим на том, что говорим вместо этого в порядке ли я. Беллами открывает рот, но Монти прерывает его. – Нет. Если следующее, что ты скажешь, будет то, что ты в полном порядке и увиденная камера Кларк не оказала на тебя никакого влияния, я скажу, что это полнейший бред. Молчание. Беллами в растерянности, а Монти переводит дыхание. – Я в порядке, ради уточнения, – объясняет Монти, – то, что мы с Харпер расстались - отстой, и я уверен, что будут возникать очень неловкие моменты, пока мы не привыкнем, но, – он делает паузу, кажется, обдумывая свои слова, – я в порядке. Я знаю, что в порядке, потому что помню, насколько не в порядке я был, когда умер Джаспер. И я знаю, что у меня была Харпер, чтобы помочь мне пройти через это, особенно когда это обрушилось на меня здесь, наверху, когда у меня появилось больше, чем две минуты, времени на то, чтобы подумать. Беллами чувствует себя опустошённым, плечи опускаются при упоминании Джаспера. Он знает, как трудно произнести имя человека, о котором ты заботился больше всего, когда он мёртв. – А ты? – Монти продолжает, наклоняясь вперед и сцепляя зажившие руки вместе. – Когда ты потерял Кларк, ты потерял своего Джаспера и Харпер в одном человеке, и ты на пять минут позволил себе почувствовать эту боль, а затем ты просто... остановился. Ты перестал признавать это и перестал говорить о чём-то, кроме того, что и кого нужно исправить, и я всё ещё не думаю, что ты действительно осознал тот факт, что неделю назад ты стоял в последнем месте, где Кларк жила перед тем, как отправиться на Землю, и попросил Мёрфи запечатать камеру навсегда. – Я... – пытается Беллами, но сил не хватает. Его глаза горят от боли, которую он пытался преодолеть всю эту неделю. Боль, которая говорит ему через каждый болезненный удар сердца, что Кларк всё ещё жива. Вместо этого он тяжело выдыхает через нос и опирается локтями на стол, позволяя голове упасть на руки. Монти протягивает к нему руки, заставляя его поднять взгляд. – Не говори мне, что ты в порядке, особенно если это не так. Но знай, что мы рядом. Ты постоянно заботишься о нас, но мы тоже можем делать это для тебя. Это то, что делает семья, – заканчивает Монти, стискивая руки Беллами своими, покрытыми шрамами. Вместо того, чтобы заставить себя ответить, Беллами кивает головой, осторожно сжимая его руки в ответ, прежде чем отпустить их и встать. – Я не в порядке, – произносит наконец он, задвигая стул, и эта маленькая фраза приносит огромную боль. Он не в порядке. Монти задумчиво кивает, не имея в виду "Я же тебе говорил", а "Я понимаю". – Я не в порядке, – повторяет Беллами, – но я справлюсь с этим. Он поднимает свою книгу и старается сфокусировать взгляд на обложке, а не на Монти, который смотрел на него. – Спасибо, – добавил он запоздало. Ответная улыбка Монти - один из небольших триумфов. – Как я уже сказал, так поступает семья. И я понимаю, я знаю. Беллами хочет спросить, что Монти знает. Но он уже знает ответ, и Беллами задается вопросом, был ли он единственным, кто об этом не знал, или, по крайней мере, не признавал этого, когда это действительно имело смысл.