Часть 4. Средства и цели
11 октября 2020 г., 01:32
Знает ли дьявол о том, что он — дьявол? Элизабет Мэдокс Робертс
Он продолжал убеждать себя, что увидел лишь иллюзию. Но хрупкая решетка сдерживающая подзабытую боль — глухо рухнула, оставив ржавые ошметки прошибать сердце. — Это не может быть по-настоящему… — шептал под нос Саске. — А может и быть! — усмехнулся хозяин башни. — Кто? Кто это сделал? — В тебе вновь просыпается мститель — мне нравится. — Хватит игр! — Этого не произошло. Пока. А может и не произойдет, никогда не угадаешь. Я показал лишь случай: череду нелепых совпадений, которые приведут к таким событиям. Как же сильно раздражают загадки. И еще больше — люди, которые намеренно их загадывают, каждое слово которых нужно обдумать несколько раз, до того, как начать формулировать ответ. — И если убрать одно из них…? — Тогда в будущем у вас двоих будет все относительно хорошо. — Относительно? — Обычно я не уточняю своих слов, но для тебя сделаю исключение, хотя бы для того, чтобы ты поверил, что я не лгу. «Относительно» значит, что твоя семья не будет видеть тебя годами, но зато… Они будут в безопасности. Продолжительное отсутствие в деревне похоже на правду, но в случае с Саске это предположение слишком вероятно, чтобы беспрекословно верить тому, кто его высказал вслух. — И что же ты предлагаешь? Собеседник довольно заулыбался и хитро прищурился. — Я умею направлять совпадения в нужном направлении. Не по божественному вмешательству, конечно. Так, могу лишить одно не очень существенное событие возможности свершиться, а из него пойдут… последствия. — Каким образом? — Щелчком пальцев. Учиха уже хотел спросить, что за бред говорит этот человек, но тот, будто угадав мысли, заговорил вновь: — Реальностей много, Саске, и у каждой свои возможности. В моем родном мире, где простые люди учатся летать, а божества спускаются с небес, мои силы даже серьезно не воспринимаются. — И чего же ты хочешь от меня? — То, что не могу сделать сам. Можешь назвать это семейным проклятием, но у моих сил границ больше, чем у твоих. Я не могу никого убивать, приходится делать это чужими руками.***
Что происходит с человеком в момент смерти? У людей лишь жалкие секунды, чтобы испытать напоследок целый спектр полярных друг другу чувств. Сначала никто не верит в происходящее. Этакое сопротивление, отказ смириться с тем, что через какое-то время тебя не станет, а твой старый мир продолжит существовать. Следующим приходит абсолютный гнев. Осознавая своё бессилие, человек начинает злиться на себя. Ужасно то, что ты больше не хозяин своего будущего. Его у тебя жестоко отобрали. На какое-то время пропитываешься этим страшным чувством, пока не приходит страх. Настоящая паника. Тело уже перестаёт подчиняться разуму и действует только привычными инстинктами. Слёзы, лёгкая дрожь. В конце, успев свыкнуться с мыслью, накатывает трагичная форма смирения. Умирающий перестаёт думать только о себе и мысли переключаются на дорогих людей. Что они будут чувствовать? Что будут делать? Ответы пугали. Чувства близких отличаются только тем, что у них больше времени на размышления. Оно не лечит, а медленно, шаг за шагом уничтожает изнутри, позволяя разуму вывернуться наизнанку. Неверие в секунды смешивается со страхом. Начинается путаница в мыслях и, следовательно, в действиях. Тут к двум основным чувствам добавляется злость. Это мрачное чувство пользуется неразберихой в голове и поглощает человека полностью. Всепоглощающая ярость побуждает человека к неразумным действиям и препятствует конечной стадии — принятию. О себе Сакура думать уже не могла. Ей хватало сил только на то, чтобы вглядеться в любимые глаза последний раз. Там вновь была ненависть. Это обреченное чувство беспомощности, абсолютная неспособность помочь дорогому человеку. — Саске, прошу… продолжай жить… Она видит как ледянеет его взгляд. Просьба вновь бесполезна.***
Стоп. Этого не случится в реальности. Бесперебойная злость вновь наполняла разум. Оплетала мерзкими лоскутами каждую мышцу по отдельности, так, что пальцы начинали дрожать в нарастающем нетерпении. Кажется остальная команда этого не заметила. Возможно. Саске не хотел ни с кем объясняться. Боялся срыва. Утрата во мгновение всего была так знакома, потому он поверил хозяину башни. Поганое чувство окунает в себя с головой так, что всплыть на поверхность слишком сложно. То будущее, которое он показал ему ощущалось слишком реально. Вся ушедшая боль — вернулась умноженная в десятки раз. Спокойно. Держи каменное лицо и никто не поймет. Отпустят. Жаль лишь, что Сакура всегда знала, когда у него что-то на уме. Даже если проследит, если увидит и потребует остановиться в очередной раз — то просьба не подействует. Это тот редкий случай, когда слова и убеждения бесполезны. Любой шанс избежать даже невозможного риска будет использован, потому плевать, кому и чем придется расплачиваться ради того, чтобы эта девушка продолжала улыбаться. Избавляясь от вероятности всплывающих проблем, Саске уделил внимание навязанным напарникам. Так, Рок Ли получил желанное место в плане, но ограничивалось оно словами «не пропускайте этих гадов выше первого этажа». Зато уже не грубое «не мешайтесь», пусть радуется.***
Сакура дала достаточную фору Саске, чтобы наконец отправиться за ним незамеченной. Подозрительная нервозность появилась среди ночи, когда он пришел с разведки у башни, но она решила промолчать. Ответ выпрашивать все равно бессмысленно, да и хитрый параноик наверняка лишил бы возможности узнать позже самой. Между лестничными пролетами встречались лишь двустворчатые двери, множество самых разных и часто не подходящих к общему стилю. Слово их сняли с петлей из дворцов других эпох, но задумываться над этим времени не было. Куноичи точно знала, что поймет, в которую зашел Саске. Так и случилось. На одном из последних этажей в стене была дыра, словно ее неаккуратно пробили чем-то. Или кем-то. Через нее открывался вид на огромный зал странной многоугольной формы. У панорамных окон стояла двуспальная заправленная кровать, да и остальная обстановка никак не говорила о внеплановом окне с видом на лестницу. Сакура подергала ручки двери, чуть поднажала и, услышав внутри щелчок, распахнула вход для простых людей. У местных обитателей явно хватит средств сменить замок. — Опять ниндзя, — злобно прошептал кто-то из тени. Один из тех бессмертных, что сражались с командой Шикамару в первый день. Тогда он решил держаться подальше от боя, поняв, что перед ним Учиха, но сейчас он нервно расхаживал у небольшой винтовой лестницы вниз. Нападать кажется не собирался, но нужно быть готовой. — Кто ты? — начала Сакура. — Тот, кого твой парень принудил караулить вход. У проклятого Шарингана вообще нет границ. По способностям глаз Саске пора составлять каталог. Они могут слишком много, словно владелец на ходу проверяет выдуманные идеи. — Что ты охраняешь? Мужчина горько усмехнулся и прикрыл глаза. Враг себя так не ведет. — Дай угадаю, Учиха тебе чего-то не рассказал? — он вгляделся в выражение лица куноичи. — Точно. Ты не знаешь. — Мне есть, что узнавать? — глухо спросила Сакура. Этот вопрос словно выдернут из какого-то схожего воспоминания. В обоих ситуациях он относится к Саске. Видимо его открытость распространяется только на конкретные моменты, которые он сам выделяет. Впрочем — как обычно. Он всегда был таким. — Что ты сделаешь, если он сделает что-то, что тебе точно не понравится? Насмехается, но скрывая что-то, неведомо отчего горькое. Но это не отменяет того, что хочется стереть это подобие ухмылки с лица. Об кирпичную стену. Пару раз. — Говори. Для убедительности, или от волнения, Сакура сжала кулак, в котором громко хрустнули костяшки пальцев. — Там лестница вниз, — мужчина указал на арку за своей спиной, — Недавно Учиха прошел по ней, чтобы убить простую смертную девушку и ребёнка. И ведь даже имен не знает — настолько ему плевать на их жизни. Это отгрохотало тяжёлым эхом в ушах. Сердце упало куда-то глубоко, так, что его биения вообще не чувствовалось. Нет. Невозможно. Саске делает что-то из ряда вон выходящее, а в Сакуре что-то трещит. Колеблется. Ломается и ледяным треском отдаётся в сознании. Как бы это мифическое «что-то» когда-нибудь окончательно не развалилось. Это такое знакомое чувство напоминает, что в его случае — любая низость возможна. Если есть причина и очень для него весомая. Один, казалось бы простой, вопрос пришлось выдавливать сквозь плотно сжатые зубы: — Зачем? — Хозяин любит обмены. Предложил что-то Саске, тот и согласился. Сакура уже дернулась, чтобы побежать к лестнице, но мужчина резко подбежал загораживая проход. — Останови его. Прошу, пожалуйста. — Тогда не стой у меня на пути. Она уверенно прошла мимо него. Голова была занята лишь очередной выходкой настроения Саске. — Мы с женой готовили бунт и планировали сбежать. По плану башня была бы взорвана через пару дней… — Чего ты хочешь от меня? — перебила куноичи. — Я могу спуститься в подвал и запустить подрыв сейчас. Только я знаю, где найти устройства и, главное, как их активировать. У вас будет минут пять, чтобы закончить здесь всё. — Но тебя останавливает внушение Саске. Ты хочешь, чтобы я попробовала его снять. — Хозяин придет через несколько минут и тогда, мы тут все — покойники. Можем помочь друг другу, а если пообещаешь спасти девушку с ребёнком буду тебе должен. Интересная формулировка. — Так ты хочешь сбежать с ними или просто сбежать? — Пойми… я прислуживал ему веками. Сакура не собиралась продолжать выслушивать оправдания. Она побежала к лестнице, на ходу вставляя наушник в ухо и включая небольшую рацию. Услышав первые отдаленные звуки появилось желание попытаться так докричаться до Саске, но это было бы пустой тратой времени. Не было даже уверенности в том, что его получится переубедить лично. — Тен-Тен! Тен-Тен, слышишь меня? Вновь противный треск, но теперь в сопровождении тяжелых вздохов. Наконец знакомый голос произнес: — Мы в порядке! По-прежнему держим оборону, тут… — Не суть. Тен-Тен, по зданию расположены какие-то взрывающие устройства. Попробуй найти и активировать! Нужно, чтобы через пять минут это место взлетело на воздух. — Я уже заметила на опорных балках, но ждала, когда объявится Саске. А вы с… — Успеем! Делай. — Только будь на связи, мы должны знать… Легким щелчком переключателя Сакура отключила микрофон и вынула наушник. Не хватало еще, чтобы они узнали, чем занимается капитан. Спустившись до упора вниз куноичи оказалась в узком длинном коридоре. Из одной из дальних комнат шел слабый теплый свет. Подойдя ближе она услышала два голоса: женский и мужской. Надменный, но такой знакомый. — Так волнуешься за мужа, что собиралась убежать с ребёнком? — Хозяин не простит ему неподчинения. Если я уйду — он будет в безопасности. — Ты волнуешься о нем больше, чем он о вас двоих. — Карри… Что ты с ним сделал? — Его заклинило как только увидел мои глаза. Он остался наверху, и я, на всякий случай, приказал ему посторожить и не пропускать бессмертных дружков. — Про прибывшего Учиху ходили разговоры. Что же такого тебе показал Хозяин? Не думала, что владельца такой силы можно напугать. — видя, что Саске продолжает отмалчиваться, девушка добавила, — Мне же интересно знать, почему ты убьёшь меня и моего сына. То ли парень хотел выговорится, то ли хотел прощения, но к ужасу Сакуры, он начал отвечать. — Смерть моей жены и нашей ещё не рождённой дочери… — Учиха говорил резко осипшим безэмоциональным голосом, — А это повлечёт за собой… последствия. Сил удивляться и радоваться слову «жена» не было. Слишком уж плохой контекст. Ей не составляло труда догадаться о каких последствиях он может говорить таким тяжёлым голосом. Жизни, в простом понимании, больше бы не существовало. Всё умрёт вместе с ней. И он тоже. Повторение истории с кланом, а потом с убитым братом. Процветать будет лишь холодная кровоточащая грязью ненависть в оболочке Учихи Саске. И тьма эта будет подпитываться ушедшим светом. — «Последствия», — усмехнулась неизвестная. — Ты, обычный человек, не имеешь права менять одну жизнь на другую! Саске оставался неподвижен и властно, почти по-королевски сидел в удобном кресле. Но внутренне он начинал расходиться, голосом все больше напоминая одичавшую версию себя после битвы с Данзо. — Не имею права? Я сожгу всё до тла: деревню, друзей, их детей, родителей. А когда все умрут — никого не останется, чтобы продолжать страдать. Никого, кроме меня. Почему же тогда я не могу решать, жить вам или нет? Коноха сможет жить лишь воспоминаниями о ней. Плевать, случится это через месяц или год, но случится. А бред про «жить в наших сердцах» всё селение пусть проглотит со своими жалкими потугами посочувствовать. Это не помогает, а бесит. Раздражает. Уничтожает изнутри. Не успокоиться. Не без неё. Так будет только боль. Ярость. Будет кровь и чьи-то страдания. Во тьму возвращаться нельзя. Но при свете солнца абсолютно всё будет напоминать о том, что он имел и не смог сберечь. На постоянные напоминания нельзя не разозлиться, какие бы чувства не сдерживали. — Ты бы остановился, если бы эта девушка тебя попросила? Я не собираюсь молить о пощаде. Просто интересно. Сакура, скажи, что можно найти другой выход — он всегда есть. Должен быть. Давай, выйди перед ними на свет и произнеси по буквам всего одно слово. Заветное «Нет» прозвучало лишь в её изрядно уставшей голове. Это тот случай, когда изменить закрепившееся решение она не сможет. — Ей нужна моя любовь, а не повиновение. Ведром холодной правды окатило. Вот она — причина стоять и не двигаться. Не мешать. Не представляя, как реагировать на подобную заботу, Сакура молча подпирала стенку. Саске всегда был готов на всё ради желаемого. С возрастом менялись лишь желания, а способы их достижения он всегда сохранял. Жестокие, часто циничные. Теперь ее жизнь связана с ним. И такой он лишь ради нее. — Когда-нибудь она устанет тебя прощать. Опять этот его смешок. Как тогда, в ужасном прошлом. — Люди устают, когда жертвуют чем-то, чем хоть немного дорожат. С нашей с ней стороны — никаких потерь. — А ее отношение к тебе? Она же наверняка не в курсе, чем ты сейчас занимаешься! — Она давно знает, что ради своей цели, я перед самим чёртом преклонюсь, — резко отмахнулся Саске. О да! Этот урок Сакура действительно давно усвоила, еще и с повторением. Даже под давлением обстоятельств, несчастная тогда любовь оставалась непоколебима. Это печать, скорее даже проклятье, на всю жизнь. — Ты не лучше Карри. Как бы не хвалился силой, но в душе пугливый мальчишка, живущий в страхе перед будущим. Его он хотя бы не боится, а поверь имеет на это намного больше поводов. Ты же — даже не думаешь о том, что было бы важно твоей жене. Кажется, Саске беседа начала надоедать. Он не хотел слушать гнетущую самолюбие правду: трус. Сейчас, уже в состоянии рассуждать, пришло понимание, что ни подтвердить, ни опровергнуть слова хозяина башни невозможно. Но риск и наивная возможность его избежать слишком истерзали мысли. — Она не будет рада, если я уничтожу её любимую деревню. — Ты можешь не делать этого… и уйти за ней. Очередная внезапная усмешка, но на этот раз заметно более печальная. Учиха не стал продолжать диалог и поджог уже приговоренных Аматерасу. — Не могу, — тихо признался он. Так будто впервые понял это. Убийца и не шелохнулся. Сейчас он даже на палача не похож, скорее царь, скучающе наблюдающий за очередной казнью. Лишь смотрит на догорающие тела. Ребёнок пару раз взвизгнул от боли. Такие режущие слух звуки Саске не особо волновали. Свою часть договора он исполнил — мать с сыном были мертвы, а от их тел скоро и пепла не останется. Сакура раскрыла зажмуренные глаза. Струсила ведь, признай. Не хотела снова слышать его отказ. Если Учиха решил — так и случится. Всё в этой жизни вертится вокруг его, чёрт побери, решений. — Уничтожаешь улики до конца? — спросила она, наконец выйдя из своего укрытия. Парень в кресле перед ней, едва заметно вздрогнул. — Саске, я принимаю то, что ты сделал. Вновь гнетущее молчание. А что он думал? Что Сакура устроит привычную несуразную сцену? Они бесполезны. Она это поняла. Бесполезны. И смирилась. Приняла, как факт. Саске защищает, но по-своему. Любит, но по-своему. Она не ждет от него того, что ему не свойственно, как и он от неё. Даже Наруто смог лишь направить друга в нужном направлении, но не посмел отобрать возможность принимать решения самостоятельно. Попытки насильно изменить характер человека, подстроить под свои желания — отдельная форма предательства. — Удивлен, что не пыталась остановить. Он боится снова почувствовать боль потери близкого человека. Пробирает ужас даже от несущественной вероятности подобного. В его понимании, любовь и ненависть — две стороны одной монеты. Потерял одно — живи вторым. Скованное совестью сердце Сакуры помешало бы ей убить невинного, тем более ребёнка, только начавшего жить. Это невозможная жертва человечности. Даже, что бы он жил. Она не такая. В злополучной стране Железа, когда он работал на Акацки, пришло понимание, что жить в мире без возлюбленного — не хочется. И если его не станет … Она добровольно отправится следом. Сейчас, когда он проходил мимо, девушка схватила его тёплую ладонь двумя руками, тем самым остановив, и смело посмотрела прямо в глаза. — Обещай, что больше не попытаешься от меня ничего скрывать. — Обещаю. — И запомни на будущее: чтобы ты не сделал, я буду любить тебя всегда. Девушка всё же заметила секундное удивление мелькнувшее в резко потеплевшем взгляде. С чем именно это связано, оставалось только гадать. — Спасибо, Сакура. Всего секунда, но она уверена, что видела мягкие искорки сврекающие в глазах и тень лёгкой детской улыбки — такие далёкие, казалось бы, давно забытые. Не улыбнуться в ответ было просто невозможно, хоть сейчас брюнет уже и вернул лицу привычное спокойствие. Он оборвал всё так же неожиданно, как и начал. Отстранившись и больше не теряя времени, парень направился туда, где остались остальные. Всё же про миссию он помнил, да и тут не самое лучшее место для каких-то отношений. Внезапно раздался взрыв, и Саске удивленно взглянул на Сакуру. — Я тебе позже объясню, а пока быстрее уходим. Учиха кивнул и потянул ее к горящему у дальней стены камину. Еще разговаривая с незнакомкой он задумался о том, как та собиралась бежать, ведь к комнате вел лишь один путь. Значит, есть еще один, скрытый от посторонних глаз, но для знающего о его существовании, обнаружение не составляло труда. — Он не плотно прилегает к стене. Не могла бы ты…? — О, тебе наконец-то нужна моя помощь… — пробурчала Сакура. — Сусано слишком большое и прошибет стену целиком, забаррикадировав проход, — нехотя пояснил он. — Ты просишь меня подвинуть камин. — Да. За этот почти комичный разговор на серьезных тонах девушка успела оглядеть слишком идеально убранную комнату. Вот только в книжном шкафу один корешок выделялся цветом от рядом стоящих, что в подобном порядке было подозрительно. Банальный секретный вход, вздохнула она, подойдя ближе и вытащив книгу. С тяжелым грохотом камин отъехал ненамного в сторону, открывая достаточно просторный, для одного человека, лестничный проход. — Подвинула. И чтобы ты без меня делал? Сохранивший внешнее спокойствие Саске лишь усмехнулся.***
— Наконец-то, а то Ли уже рвался наверх! Что там было? — спросила Тен-Тен, ждавшая их на выходе. — Ничего важного, — ответила Сакура, посмотрев на уставшую подругу, — Пора идти, здание начинает рушиться. Прогремел второй взрыв, и оружейнице пришлось объяснять на ходу: — Взрывные устройства были закреплены на большинстве опор прямо под потолком. Они связаны между собой и нужно было настроить таймер только на одном. На втором этаже они были установлены в том же месте… Над своими головами команда услышала опасный треск — раздался третий взрыв. Здание начинало рассыпаться на большие тяжелые куски, которые, вероятно, могут убить кого-то на улице. — До третьего мы дойти не успели, но, оно и не нужно. Взрывы теперь пойдут по цепочке. Чтобы не оказаться под завалом, уходить надо было быстро. В середине первого этажа, всего в нескольких метрах от выхода, Ли неожиданно остановился. — Саске, позволь мне разобраться с осколками здесь, — потребовал он. — Я видел как ты одной рукой остановил метеорит и уверен, что и сейчас можешь что-то подобное, но позволь мне доказать тебе свою силу. Если я смогу остановить каждый камень, то ты сразишься со мной в полную силу. «Нашёл время силу доказывать. Нам бы спасаться надо, а не твои красивые речи слушать», — Тен-Тен начинала слегка паниковать. Саске было бы проще активировать Сусано и парой ударов превратить здание в пыль. Да и с Ли он сражаться не горел желанием. Отказать сразу помешало любопытство. Но безумно интересовало, чем тайдзюцу поможет против летящих на тебя тяжёлых бетонных обломков. Интриговало и то, что выглядит Рок Ли слишком уверенным в себе. Ну не может Учиха отказать своему любопытству. — Ладно, — стоило ему согласиться, как тут же полетел первый обломок, и Ли кинулся вперёд. — Уходим. — Блин, и ты не будешь ему помогать? — удивлённо воскликнула Тен-Тен, догоняя, уже спускающегося по главной лестице, Саске. Сакура тоже не понимала, почему он так быстро согласился. Неужели и правда хочет реванша с Ли? — Людям снаружи помощь нужнее. Да и пока он справляется, и на нас ничего не упало. Когда троица вышла на улицу, то увидела как жители в ужасе разбегаются в стороны от огромных бетонных блоков, стремительно летящих вниз. Сакура была уже готова пойти на помощь, но Саске резко схатил её за локоть, останавливая. Сам же при этом он неотрывно смотрел на здание шаринганом. — Приглядитесь, — спокойно произнёс он, ответив на удивлённые взгляды девушек. Тяжелые блоки не успевали долетать до земли. Они рассыпались на мелкие не опасные кусочки ещё в воздухе. Саске понятия не имел как выглядит открытие врат, да и слышал он об этом всего пару раз, потому скорость и сила ударов Ли его действительно поразили, хоть внешне не показал никаких эмоций. Огромный метеорит, правда, такими ударами не остановишь, но вот бетон раскрошить очень даже можно. Из рассказов Какаши Учиха смутно помнил, что эти врата представляют опасность ещё и для пользователя. Сейчас он этому и не удивлялся — всё-таки раскрошить чуть больше десятка бетонных осколков за секунды, без вреда для себя, мало у кого получится. Саске увидел, что большой кусок откалывается от стены перед ними и уже сложил нужные печати для чидори, но в паре метров перед ними возникла спина Ли. — Предоставь всё мне и просто наблюдай, — сказал он показывая гордо поднятый большой палец. Чидори пришлось погасить. Рок резко прыгнул вперёд прямо к стене. В полете оттолкнулся от близлежащей крыши и прыгнул вытянутой ногой вперед. Нечто похожее на пламя вспыхнуло в точке удара, а потом на землю посыпались мелкие крупинки. — Это техника учителя Гая! — воскликнула Тен-Тен. — Или очень похожая на нее. В отличие от молчаливого Саске, они с Сакурой не скрывали удивления тому, что сейчас делает их друг. Даже мелькнула мысль, что у того, возможно, получилось бы победить Неджи. Сам Ли пошатываясь приземлился на ноги перед ними. Парень был вымотан, где-то было порвано трико, но он довольно улыбался, глядя на лица своих друзей. — Видимо, придётся мне потом с тобой сразится, — лениво произнёс Саске. Улыбка Рока стала ещё шире, и он рухнул на землю. Последнее, что он слышал перед тем как потерять сознание от усталости, была ухмылка Учихи и лёгкий смешок Сакуры.
