Алый фамильяр.

Позор то какой! Я лежу на земле исцарапанный, искусанный и оттраханый оборотнем. Ненавижу его… Лишь жуткая боль не давала мне отключиться, и придавала какие-то крупицы силы, с которыми я поднялся, и поковылял обратно в лазарет. Скоро рассвет, а значит меня придут проверять, и обнаружат кучу царапин и засосов, на плечах, которые судя по ощущениям, грозились быть приличными синяками. А еще из меня вытекает что-то вязкое… Нет… Не хочу думать об этом… Хотя… Я пробрался обратно, и покопавшись в ящиках нашел пробирку. В туалете я долго смотрел на стеклянную емкость не решаясь ее использовать. Приспустив штаны, я коснулся пальцами надруганного отверстия, пачкая пальцы в теплом семени. Убрав руку я долго смотрел на белое семя оборотня, не сильно растирая его между пальцами. Стыдно признать, его запах мне не был противен, скорее наоборот… Тихо выругавшись, я решил собрать немного в пробирку, и поднапрягся… ТВОЮ МАТЬ! Сколько его там! Пробирка едва не заполнилась и я поспешил заткнуть ее пробкой. Скотина гривастая, ну ничего, с этим я смогу проклясть тебя так, что ты пожалеешь что вообще родился. Наложив чары стазиса на пробирку, я применил легкую иллюзию, придавая стеклу черный цвет и сбивая терпкий запах. Вторым заклинанием я почистил свое тело, убирая все следы ночного позора. До рассвета оставалось около часа, и этого времени мне хватило что бы скрыть синяки от страстных поцелуев и царапины острых когтей. Этот гад даже язык мне умудрился поцарапать! Хорошо что меня определили на кафедру жизни, и у меня были некоторые базовые знания по самолечению. На занятиях я старался ходить прямо, хотя это было больно, и получалось плохо. Одногрупники стали подшучивать что после того бруска что приземлился мне на голову, у меня что-то в голове перекосилось. Хорошо хоть так, теперь можно было объяснить мою дерганость и крайне скверное настроение. День тянулся долго. На лекциях я почти ничего не слушал, вынашивая планы по отмщению за надруганную честь. Несколько недель напролет я не выходил из академии в выходные, предпочитая сидеть в библиотеке и листать книги по боевой магии и проклятиям. Из всех изощренных методов наказания, мне по силам не нашлось ни одного, что не оставил бы меня без сил на ближайшие пару месяцев. Странно, но ненависть к красногривому придавала сил, и я заучивал такие заклинания, которые учат на последних курсах. Мне было плевать что я не смогу их использовать из-за слабого энергорезерва. Ну что с того, когда-нибудь то смогу, и этот оборотень обо всем пожалеет! Мои упорные старания не остались не замечены учителями, и те старались меня сильно не грузить в целом, не обязательными нормативами. К конце месяца я нашел чары которые сигнализировали бы мелкой дрожью, если объект в котором находится часть тела искомого был в пределах сотни метров от искомого. Теперь можно и в город выйти, не боясь красногривого, ведь если замечу, поотшибаю все, во что попаду. Каотарадж все это время занимался своим любимым делом, а именно подшучивал над людишками. Хотя это занятие не приносило былого удовлетворения, и оборотню казалось что что-то изменилось. Что-то не давало ему покоя после той ночи, когда он проснулся с шишкой на голове. А еще запах того парня… Као тогда проснулся в поту, и ему казалось что все вокруг пропахло тем парнем, и жутко разозлился, подумав что тот проник в его жилище пока оборотень спал. Хорошо хоть сосед уверил что кроме него там никого не было, и оборотень сбросил это на сон который успел позабыть. Поняв что старое дело ему наскучило, Оборотень решил незаметно пройтись по улочкам где бывал редко. Одной из таких улочек были торговые ряды магазинов, в которых давно научились гонять шкодливого оборотня внушительными заклинаниями. Но Као было интересно что предлагают мастера магических вещей. Одной из таких вещей было здоровое ростовое зеркало, стоящее за стеклом витрины, заставившее оборотня остановиться. Он смотрел в зеркало, а из него на оборотня смотрел здоровый зверь, не помещающийся в пределы обрамления. Каотарадж с трепетом любовался гигантом, повторяющим движения оборотня. Као даже пропустил откидывающее заклинание владельца магазина и прокатившись по земле, дал деру. Необычно это. Као вернулся в приют, и стащил у спящего баркистара лист с бумагой, и принялся старательно зарисовывать увиденное существо. Оно было похоже на пейта, но были места на теле, на мордочке и лапках, где росли красивые красно белые перья. Проснувшись от шороха, баркистар принялся ругаться, так как бумага была очень дорогая. А увидав что нарисовал Као, тут же замолк, и как-то не ворчал даже остаток дня. На следующее утро, Оборотень как обычно стащил мешочек монет у зеваки, и теперь пересчитывал его содержимое сидя на краю крыши покосившегося домика. За этим делом он совсем не заметил как под ним остановился парень, и вскинул дрожащую руку. Каотарадж лишь чудом увернулся от заклинания которое впервые увидел. — Нехорошо так здороваться! — Крикнул он парню, выглядывая из-за края крыши. — Ах ты скотина! — Парень покраснел, и отшиб заклинанием кусок черепицы где еще секунду назад было лицо оборотня. И чего он так взъелся? Нет, ну многие злились что Као пил их кровь, но не до такой же степени что бы кидаться боевыми заклинаниями! Оборотень дал деру по крыше, но подбежав к краю, его ноги оплела цепь, в которой Као тут же запутался, падая в пустую вышку для воды. Несколько минут спустя, парень победно ухмыляясь, залез следом, и тут же задрал голову оборотня, намотав прядь его гривы на кулак. — Добегался скотина! — гаркнул он, набросив купол тишины на вышку. Као проскулил от боли, ведь гриву оборотня невозможно ни порвать ни выдернуть обычными методами. — Больно да? — Ухмыльнулся он. — За что? Я всего лишь… Ааай! — Парень взбесился и потянул оборотня за гриву, разворачивая грудью к стенке бака. — Я сейчас покажу тебе за что, скотина ты красногривая! — цепи завязались вокруг рук оборотня, не позволяя ему зацепиться за бортик бака и сбежать. На глазах оборотня навернулись слезы, ведь его поймали впервые, и теперь причиняли боль дергая за гриву. — Что, как тебе больно, так сразу в слезы? — пальцы человека сжали подбородок оборотня, и повернули его голову. — В глаза смотри скотина! — Это же было не больно… — Скулил оборотень помня что его заклинание вытягивания крови не причиняет боли. — Я сейчас покажу тебе, НАСКОЛЬКО это больно! — Он отпустил подбородок оборотня и стал стягивать его штаны. Као скулил от происходящего, понимая что с ним хочет сделать парень, и крайне не желал этого. Пусть то что человек источал дурманящий запах, то, что он обладал такими прикосновениями что кожа будто горела, Као отказывался в этом участвовать. — Умоляю, нет! Отпусти! — Взмолился Као, но увидел лишь очередную волну гнева, от которой парень грубо прижал голову оборотня к стенке бака. — Заткнись! — Прошу… Не делай этого… Орама замахнулся что бы влепить пощечину и тут же замер, когда по спине пробежались знакомые колкие мурашки страха от взгляда алых глаз. Он прекрасно помнил этот взгляд. Всхлипы оборотня прервались. Секунду Као глядел на него, после как-то неестественно быстро выгнувшись откинул Ораму к противоположной стенке бака, и поерзав, оценивая сковывающее заклинание, разорвал его. Каотарадж зарычал видя в руке парня выдранный локон его шикарной гривы, но тут же осекся, возвращаясь в свое прежнее состояние. На глазах оборотня вновь навернулись слезы, и он поспешно огляделся. Видя что его больше ничего не держит, красногривый поспешил перелезть за бортик, с плачем скрываясь по крышам. Что за херня только что произошла? Он же не мог просто так вырваться! В этом заклинании я был уверен, а тут… Твою мать! Я со злости пнул стенку бака, и только сейчас заметил в руке трофей. Грива не была выдрана, она порвалась там где я ее держал, и теперь я размотал с руки двухметровый пучек алых волос. Будет знать. Каотарадж вбежал через крышу, чем перепугал баркистара. Обычно оборотень пробирается почти бесшумно, а сейчас он едва не обрушил половину крыши. Алогривый замотался в простыни, не переставая плакать. — Что случилось? — Баркистар от удивления выглянул из-за своего стула. — Человек… — Всхлип. — Он поймал меня… Лис вздохнул и встал из-за стола, подходя к горке простыней. — Тебя не легко поймать, как ему удалось? — Связал ноги своим волшебством… — Оборотень плотнее закутался в простыни. — Что он сделал? — Лисьи лапки стали распутывать ткань, и когда оборотень перестал сопротивляться, баркистар увидел дрожащего от стыда и страха Каотараджа, со следами на запястьях и лодыжках. А еще у Као были приспущены штаны, он не подтянул их во время побега, просто поджав красный хвостик. Баркистар тяжело вздохнул и укрыл оборотня тканью. Сегодня он проведет остаток дня с ним, надеясь что и ночь будет без выкрутасов со стороны второго Каотараджа. Значит парень решил отомстить, и баркистар так не решился спросить успешно ли. Дождавшись когда Као уснет, Лис осторожно оттянул его хвост. Не успешно, значит Као просто перепугался. Тут баркистар вновь вздохнул, ведь Каотараджа очень сложно было напугать, а значит есть что-то в парне, который так понравился лорду Као.