Let me show you my world

Напряжение висело в воздухе словно тяжелые, грозовые тучи перед дождем. Патрик мрачно вглядывался в свои карты и бросал на Джо острые взгляды из под ресниц. Энди давно спасовал и теперь с интересом наблюдал за дуэлью этих двоих, периодически нарушая тишину хрустом кукурузных чипсов. - Не мог бы ты чавкать в другом месте, отвлекаешь! – шипел Троман, не спуская взгляд с лица Патрика. Усмехнувшись, Энди демонстративно засунул в рот целую горсть чипсов, нарочито громко их пережевывая. - Пора открываться, Джо, - вкрадчиво проговорил Патрик, улыбаясь и опуская глаза на тысячу долларов, которая была на кону. Никто не заставлял Тромана поднимать ставки. - Твою мать, что же ты там припрятал, маленький засранец?! – бормотал он себе под нос, гипнотизируя карты Патрика. Но все было без толку, рентгеновским зрением он пока еще не обзавелся. – К черту, я – пас, - бросив на стол свой фул-хаус, Джо грязно выругался, потому что у Патрика было лишь две пары. Говнюк его надул. - Извини, повезет в следующий раз, - засмеялся победитель, рассовывая деньги по карманам. - Пресвятая Дева Мария, ты слишком виртуозно имитируешь превосходство, Стамп. Я думал, у тебя не меньше чем роял-флэш! Интересно, в койке ты тоже так всех наебываешь? – достав сигарету, Джо небрежно чиркнул зажигалкой и выпустил в потолок тонкую струйку едкого дыма. - Умей проигрывать, Троман! Я не просил тебя набрасывать пятьсот баксов сверху, - беззаботно отозвался Патрик, поглядывая на часы. – С вами, конечно, хорошо, но у меня сегодня еще есть дела! - Куда это ты собрался на ночь глядя? – наблюдая, как друг поспешно рассовывает оставшиеся мятые бумажки по карманам, Энди едва заметно вскинул брови. - В Тако Бэлл, - усмехнулся Джо, приподнимая подбородок и выдыхая никотиновое облако в сторону победителя. – Говорят, официанты там нынче горячее, чем Бейонсе в Single Ladies. Многозначительно показав Троману средний палец, Патрик накинул толстовку и затянул потуже шнурки своих найков. - Пат? Я чего-то не знаю? – Энди выглядел обескураженным, но продолжал неловко улыбаться, совершенно не понимая, о чем переговариваются взглядами двое его лучших друзей. - Ничего особенного, просто наш золотой пупсик, кажется, влюбился, - кроссовок угодил аккурат в лоб кудрявого шутника, и Патрик был чертовски доволен своей меткостью, даже когда Троман принялся ругать его последними словами. - Не бери в голову, Энди, я позвоню тебе позже, - захлопнув за собой дверь, Патрик засунул руки в карманы и поспешил к такси, которое ожидало его на другой стороне улицы. Влюбился? Что за чушь вообще?! Как можно влюбиться в того, кого ты даже не видел. Ну и что, что его член побывал в твоей руке пару десятков раз, это же обычное дело. Плюхнувшись на заднее сидение машины, Патрик назвал адрес и уставился в окно, наблюдая, как медленно исчезает из поля зрения дом Джо. Он был единственным из них троих, кто предпочитал жить в пригороде, впрочем, приятно было иногда окунуться в сладкий покой спального квартала с аккуратными, одинаковыми домиками и ровными, зелеными лужайками. Последние две недели выдались очень напряженными, и только сегодня Патрик, наконец, смог хоть немного отрешиться от насущных проблем и вдохнуть полной грудью. Джек ходил за ним по пятам, и каждый раз, когда приближался обед, Патрик запирался на ключ в своем кабинете, получая под дверь письма с угрозами и обещаниями разоблачения, но, благодаря Господу Богу, Будде, Аллаху или еще какому-нибудь святому, назойливый секретарь пока хранил молчание. Рассказывать о своих неприятностях друзьям Патрик так и не решился, зато вел долгие беседы со своим скрытым во тьме любовником, который внимательно выслушивал все жалобы и даже давал какие-то советы, а потом его губы накрывали член Патрика, и он моментально забывал обо всем на свете. Наличные средства из сейфа таяли на глазах, таинственный незнакомец уже знал все грязные секреты, и Патрик начинал всерьез задумываться, а не сошел ли он с ума, рассказывая абсолютно незнакомому человеку о себе такие вещи, которые не озвучил бы и под пытками близким друзьям. Сам же человек-невидимка хранил молчание. Сколько бы Патрик не спрашивал, незнакомец наотрез отказывался называть даже имя, не смотря на то, что в городе наверняка нашлась бы как минимум дюжина человек с таким же. - Добрый вечер, мистер Стамп, - томный шепот над ухом действовал похлеще любого афродизиака. По телу Патрика тут же прокатилась дрожь, а член в штанах зашевелился. И когда он только успел раскрыть свою фамилию? – Ты сегодня позже обычного. Патрик не был уверен, прозвучало это с укором или с иронией, и все же ощутил себя виноватым. Прижимаясь плотнее к горячему, обнаженному телу, он уткнулся носом в шею любовника, пальцами мягко скользя по его предплечьям. - Засиделся с друзьями, мы играли в покер, - пробубнил он, позволяя усадить себя на кровать. - Ты выиграл или проиграл? – вкрадчиво поинтересовался человек-невидимка, пока ловкие пальцы расстегивали толстовку и массировали плечи. - Выиграл, - не без гордости произнес Патрик, прикрывая глаза и наслаждаясь массажем. – Я неплохо играю, мой дед был великим шулером, и ему постоянно за это доставалось. Тихий смешок за спиной вызвал на губах Патрика довольную улыбку. - Не люблю азартные игры, мне в них совсем не везет, - проговорил незнакомец, и что-то в его непринужденном тоне изменилось. Появилась какая-то… напряженность? - Слушай, - сжав пальцами его ладонь, Патрик обернулся. – Я хочу знать твое имя. Знаю, это запрещено, но… это всего лишь имя. Мне не нравится, что я никак не могу к тебе обратиться. - Я уже говорил тебе, я не могу его назвать, - поджав губы, Патрик нахмурился. Нет, сегодня он не собирался отступать так просто. - Это. Всего лишь. Имя. Мы что, в Пентагоне? Ты шпион? Почему это такая тайна? Что это вообще за место такое? - Сюда приходят люди, платят деньги и анонимно занимаются сексом. По-моему, все очевидно, - очередной смешок вызвал в Патрике волну негодования и досады. – Я мог назваться каким-нибудь Пабло Хуаном Александром Третьим, сказать тебе любое пришедшее в голову имя, чтобы унять твое любопытство, но… Я просто не хочу тебе врать. Ты мне слишком нравишься. Сердце Патрика пропустило удар. Он даже не сразу понял, что молчание затянулось. А когда слегка мозолистая ладонь коснулась его щеки, ощутимо вздрогнул. Рука незнакомца испуганно дернулась и тут же исчезла. Патрик судорожно перехватил ее, даже не задумываясь. - Нет… Нет, не убирай ладонь. Я… я просто… Влюблен в тебя. - Просто… Хочу стать к тебе ближе. - Просто… Хочу увидеть тебя. Все произошло гораздо быстрее, чем Патрик смог понять, что делает. Каким-то невероятным чутьем он нашел в кромешной темноте чужие губы и прижался к ним требовательным, отчаянным поцелуем. Он целовал жадно, с напором, совершенно не оставляя возможности отстраниться, но незнакомец и не пытался этого сделать. Он, наоборот, приоткрыл губы, впуская язык Патрика в свой рот, отвечая, придерживая за спину ладонью. - Ты нарушил уже второе правило Красного Дракона, еще одно и тебя больше не пустят сюда, - голос стал тихим, хриплым, со сбивчивым придыханием, но Патрик не слушал. Он все целовал и целовал, кусал и зализывал укусы, хватался за короткие волосы на затылке и ощущал, как бешено колотится в груди сердце. - Это не честно! Ты знаешь обо мне практически все, а я о тебе – ничего. Совсем ничего. Даже имени, - это звучало довольно жалко для взрослого мужчины, и скорее напоминало лепет младенца, но Патрику было все равно. Он готов был просить, умолять, мог даже всплакнуть, если бы это потребовалось. Он хотел получить хоть что-то. Что-то, что будет принадлежать ему одному. Что-то, что сделает его ближе к загадочному незнакомцу. Сделает его особенным для человека-невидимки. - Прости. Я не могу. Патрик был разбит. Досада и раздражение сводили его с ума. Уговоры и мольбы не действовали, ему никак не удавалось стать ближе к тому, кто последние две недели занимал все его мысли. Но больше всего его пугало осознание того, что Джо был прав. Неужели Патрик действительно влюбился в того, кого даже не мог увидеть? Это было невероятно глупо, безрассудно, совершенно на него не похоже, и все же… Что-то в этом незнакомце заставляло Патрика судорожно переводить дыхание от любого, даже мимолетного прикосновения. Бабочки в животе бесновались каждый раз, когда он прыгал в такси, чтобы вновь встретиться с ним, а сердце волнительно замирало от звука его голоса. - Проклятье! – пнув мусорный бак, Патрик раздраженно засунул руки в карманы толстовки. Сегодня он ушел не попрощавшись. Ночное небо было затянуто угрюмыми серыми тучами, ветер беспощадно терзал капюшон, и мелкие, назойливые капли дождя изредка опускались на разгоряченные щеки. Патрик злился на себя, на Джо, который затащил его в этот бордель, и конечно же на того, кто так умело ласкал его член в стенах этого борделя. Наваждение с каждым днем становилось сильнее, и Патрик ничего не мог с этим поделать. Его жизнь перевернулась, а приспособиться к новой не удавалось, и он отчаянно искал спасения в объятиях кого-то, кто ни в чем бы не смог его упрекнуть, и даже не заметил, когда побег от суровой реальности превратился в попытку завести отношения с призраком. С чего Патрик вообще взял, что он особенный для этого незнакомца? В конце-концов, это его работа – выполнять любые прихоти клиентов. Говорить им то, что они хотят услышать и делать то, что доставит им удовольствие. - Потому что ты мне нравишься… Ха! Откуда я знаю, что ты не говоришь это каждому, с кем трахаешься?! – шипел Патрик себе под нос, до боли впиваясь в ладони ногтями. И злился еще сильнее, пытаясь не думать о том, со сколькими клиентами целовался незнакомец, а скольким отсасывал. Обшарпанные улицы неблагополучного квартала сменились привычными яркими, мерцающими огнями родного Чикаго, и Патрик тяжело вздохнул. Он прекрасно знал, что ему нужно делать: перестать ходить на странные свидания вслепую, окончательно отшить Джека, предварительно подыскав себе новое место работы, а еще лучше – переехать в другой город. Бросить Джо и Энди? Но, есть же телефон, скайп. Не обязательно уезжать далеко. Но… Оставить позади целую жизнь было не так-то просто, как могло показаться на первый взгляд. Патрик привык к стабильности и уверенности в завтрашнем дне, и отказаться от этого было для него, как прыгнуть в пропасть с разбегу и без парашюта. Устало умыв лицо ладонями, он остановился и прислушался. С другой стороны дороги доносились мягкие, но насыщенные и громкие звуки гитары. Уличный музыкант пританцовывал у одной из закрытых витрин комиссионного магазина, улыбаясь прохожим и непринужденно перебирая тонкие струны. Кажется, он играл что-то из Aerosmith. - Привет, - улыбнувшись, Патрик взглянул на прекратившего играть мальчишку и неловко переступил с ноги на ногу. – Можно мне…? – протянув вперед ладони, он опустил взгляд на гитару и был готов к тому, что музыкант пошлет его, посмотрит на него как на ненормального и велит проваливать, отказываясь доверять свой инструмент чужим рукам. Но вопреки всем здравым опасениям, он лишь пожал плечами, вручая Патрику гитару. - Валяй, - проговорил он и отошел чуть в сторону, позволяя занять место у витрины. Это был просто порыв, Патрик не рассчитывал на удачу и все же, ласково проведя кончиками пальцев по струнам, встал позади раскрытого чехла с мелочью, наигрывая первые аккорды Cryin’, опасаясь, что после почти десяти лет без практики, он не сможет сыграть ничего толкового. Но он смог. И музыка плавными ритмами заскользила по ночной улице, повинуясь велению его пальцев. There was a time When I was so broken hearted Love wasn't much of a friend of mine The tables have turned, yeah 'Cause me and them ways have parted That kind of love was the killin' kind Прикрыв глаза, Патрик вдруг ощутил это забытое чувство восторга, неприкрытой, искренней радости от обыкновенного осознания того, что ты занимаешься чем-то, что тебе очень дорого, чем-то, что является неотъемлемой частью тебя, даже если ты сам об этом позабыл, погрузившись во взрослую, лишённую простых, человеческих радостей жизнь. Ему как будто снова было семнадцать, и стены отцовского гаража защищали его от неприглядного окружающего мира, давали свободу и уверенность в своих силах. Здесь он мог творить и быть тем, кем ему не позволяло быть общество, тем, кем он являлся на самом деле: музыкантом и мечтателем. Listen, all I want is someone I can't resist I know all I need to know by the way that I got kissed Воспоминания о мягких, слегка обветренных губах нахлынули внезапно, оставляя за собой едва уловимым аромат сигарет и вишневой жвачки. Патрик почувствовал как внутри все перевернулось. Образ таинственного незнакомца в его голове был таким нереальным, но таким притягательным. Патрик был влюблен в слегка хрипловатый смех, в теплые руки, жаркий шепот и крепкие объятия. И больше всего на свете он хотел, чтобы этот человек стал частью его реальной жизни. Из вечно ускользающей фантазии и продажного секса, превратился в нечто материальное, ощутимое, что Патрик мог бы назвать своим. I was cryin' when I met you Now I'm tryin' to forget you Your love it sweet misery I was cryin' just to get you Now I'm dyin' 'cause I let you Do what you do down on me Последние аккорды прозвучали отчаянно, печально и потерянно. Патрик все еще не понимал, как его угораздило влюбиться в проститутку. В мужчину, которого он никогда не увидит и не узнает, на самом ли деле его волосы темные, а глаза карие, покрыто ли его тело татуировками, или он соврал, чтобы придать сексуальности тому образу, что Патрик построил у себя в голове. Он мог бы списать все на развод, на сложную жизненную ситуацию, на что угодно, но точно знал, что нормальный человек не влюбился бы в шлюху, о которой, ко всему прочему, ничего не знает, кроме того, что у него божественный рот и курит он, по всей видимости, Malboro classic. - Спасибо, - отдав гитару музыканту, Патрик вновь сунул руки в карманы и смущенно улыбнулся, мальчишка смотрел на него со смесью удивления и одобрения. - А ты неплох, - проговорил он со смешком, перекидывая ремень через плечо. - Ты тоже, - усмехнувшись в ответ, Патрик развернулся, собираясь перейти через дорогу, но музыкант окликнул его, взяв что-то из чехла и с интересом это рассматривая. - Тебя зовут Патрик? – спросил мальчишка, с интересом поглядывая на незнакомца, только что игравшего на его гитаре. - Да, но, откуда ты… - сердце в груди опасливо замерло, когда музыкант протянул ему маленький клочок бумаги с золотистой окантовкой. - Кажется, это для тебя. Пальцы слегка подрагивали. Патрик взял записку, на которой небрежным, размашистым почерком было написано его имя. Сложенная вдвое, эта бумажка заставила его прирасти к тротуару, не вызывая ничего, кроме внезапного приступа панического ужаса. Внутри сложенного листка было всего одно предложение, набор цифр и имя, из-за которого Патрик едва не лишился чувств. Он просто не мог поверить своим глазам, и не знал кого благодарить: Бога, Вселенную или какую-то другую силу за ту радость и облегчение, которые окатили его с ног до головы, заставляя едва ли не танцевать на месте, снова и снова перечитывая это незамысловатое послание. Все сомнения, опасения и огорчения тут же отошли на второй план. Кажется, фантазия вполне могла стать реальностью. Все же, Патрик Мартин, мать его, Стамп всегда умел добиваться того, чего хотел. «Ты прав, это не честно. 1-567-244-5678. Пит.»