Адепты Агриэля

      В недавно вырытом тёмном и мрачном подземном тоннеле эхом раздавалось бульканье капель. Даже крутые склоны высоты не спасали от просачивания дождевой воды в подземные бункеры обороняющихся. Райвесту этот звон напомнил недавний путь по тоннелям женевского метрополитена, и Ион тогда шла рядом. Мысли о ней навели на него скребущую тоску.       Он шёл по тоннелю следом за полковником Нетребиным, взвалив на плечо всё ещё спящую космодесантницу. Шаира брела в конце, уставшая от изнурительной вылазки в тыл врага.       — Значит, говоришь, лейтенанта взяли? — шагая вперёд и не оборачиваясь к Райвесту, настороженно спросил Нетребин.       — Так точно, сэр.       — Быстро справились. До полуночи ещё больше одного часа. Для нынешних условий это блестящий результат.       — Ещё удалось взять вот это, — Райвест свободной рукой достал из-за пояса исцарапанный коммуникатор, поднятый им с пола в том домике. — Наше неожиданное нападение застало их врасплох, они забыли заблокировать или уничтожить устройство. Какая-то часть данных оказалась незашифрованной.       Полковник замедлил шаг, взял из рук капитана коммуникатор. Райвест продолжил:       — Там указано, что группа, с которой мы столкнулись, входит в сто первую дивизию «Ауслендер». Их передовые подразделения уже форсировали Рону, вышли к линии соприкосновения, и скоро они будут готовы к атаке.       Полковник Нетребин нервно тряхнул головой.       — Кольцо сжимается, капитан, — заключил он. — Если не удержимся на этой высоте, то гнить нам в котле, как нашим коллегам из европейского округа.       Райвест оглядел узкий тоннель. Примерно в таких же наспех вырытых бункерах им приходилось ютиться на Титане во время Сатурнианского вторжения. Только тогда под ногами хрустел не песок и камень, а бурый, словно уголь, лёд.       — Когда успели вырыть всё это? — спросил Райвест у полковника.       — За всё время, начиная с момента наступления на Женеву. — Полковник вдруг неожиданно повысил голос. — Мы-то думали, что, чёрт побери, будем идти вперёд, и изо всех сил пытались обеспечить надёжный фланг для наступающих подразделений! От инженерного полка бригады ещё кое-что осталось. Немного помогла вторая бригада. Все понимают, что эта высота в случае крупного наступления встанет у противника поперёк горла. Оборона и сейчас продолжает крепнуть… Слышите? — Он поднял указательный палец и притих. Сверху доносился еле уловимый гул буровых установок.       — Куда мы идём?       — В комнату для допросов, — хмуро ответил полковник, будто вопрос капитана был ему неприятен.       — И кто будет её допрашивать? — Райвест легонько качнул на плече космодесантницу.       — Некто лейтенант Артур Садлер из службы безопасности.       Шаира вдруг неожиданно вмешалась:       — Простите, сэр, что так беспардонно встреваю, но, при всём уважении, с каких это пор наше местное «гестапо» допрашивает военнопленных?       — Я понимаю, лейтенант Уильямс, что это не входит в их полномочия, но служба безопасности по просьбе генерала Лейровски передала нам мобильные комплексы помех, без которых сдержать наступление СДР на этом участке фронта будет невозможно. В условиях передачи был указан запрет на использование подразделений ГОУ СБ иначе, как в полном составе. Лейтенанта Садлера назначили контролировать нас в части исполнения указанных условий. Если бы я ответил ему отказом, то он, скорее всего, пошёл бы на шантаж и рапортовал о необходимости отзыва комплексов с Южно-Европейского фронта, так как действия командования ССпН угрожают жизням сотрудников службы безопасности. Понимаете, о чём я?       — То есть Садлер сам обратился с просьбой допросить взятого «языка»? — спросил Райвест.       Полковник кивнул.       — Откуда тогда сотруднику СБ известно о нашей вылазке в тыл врага? Ведь задача ставилась только мне в присутствии вас и генерала, и доставку нас на место организовывали тоже вы. Больше никто об этом не знал.       — Это, капитан, ещё один пункт условий. Оповещать СБ о всех действиях Вооружённых сил в зоне базирования их подразделений. Видишь, как они заботятся о своих? — саркастично изрёк полковник Нетребин.       — А если я, — раздражённо начала Шаира, — захочу вдруг, простите за прямоту, в туалет? Мне что, бежать и оповещать об этом Садлера?       Полковник лишь пожал плечами на вопрос Шаиры. Райвест подавил смешок и сказал:       — Сдаётся мне, сэр, это всё попытки службы безопасности в очередной раз подмять под себя самые боеспособные подразделения армии и флота. Вы не пробовали надавить персонально на Садлера? Дать ему понять, что он суёт нос не в своё дело. Он же всего лишь лейтенант! Шаира, без обид.       — Да я не в обиде, сладкий, — скривилась Шаира.       — Надавить? — переспросил полковник. — Он хоть и «всего лишь лейтенант», но уже заместитель начальника управления. Осознаёшь масштабы могущества людей, которые за ним стоят? Я тут на досуге пообщался с его бывшими сослуживцами. Говорят, что он славится своими зверствами и лично запытал до смерти пару провалившихся марсианских разведчиков. Мне даже страшно подумать, что он будет делать с ней, — полковник указал на спящую космодесантницу, свисающую с плеча Райвеста. — Мой вам совет: лучше не лезьте на рожон. Вы отличные офицеры и имеете всё, чтобы построить блестящую карьеру в рядах Вооружённых сил, а проблемы из-за какого-то психа… Оно вам не нужно. Кстати, знаешь, какое прозвище дали Садлеру его сослуживцы? — Нетребин выжидающе посмотрел на Райвеста.       — Даже не представляю. Просветите?       — Мясник, — многозначительно изрёк Нетребин.       — Может, он просто… Как бы правильно выразиться… М-м-м… Блатной?       — Возможно, — отозвался Нетребин. — Это сейчас большая проблема для всей армии и флота. На последнем совещании генерала с командирами бригад Лейровски высказался по этому поводу следующим образом: «Из-за подобной политики в рекрутировании новобранцев и курсантов скоро неоткуда будет взять квалифицированные кадры для ССпН». Понимаешь? Придётся набирать всякое нулевое и необстрелянное отребье без опыта боевых действий и готовить их самостоятельно с самого начала. Хотя, возможно, в этом есть и свои плюсы. Любую неудачу всегда и везде можно будет объяснить плохой подготовкой и трусостью личного состава.       Последние слова полковника про трусость показались Райвесту упрёком и стегнули его самолюбие. Он сразу же вспомнил, как ещё днём перед вылазкой в тыл предлагал Шаире дезертировать. Нет, полковник Нетребин точно не мог слышать об этом. Райвест был очень осторожен, склоняя подчинённую к одиночному бегству с поля боя, и, к тому же, всё это уже в прошлом. Сейчас капитан точно знал, что погибнет на этой высоте и иного исхода быть не может.       — Что по поводу всего этого цирка со службой безопасности говорит генерал Лейровски? — спросил Райвест у Нетребина.       — А что генерал? — резко переспросил полковник. — У Лейровски и своих дел хватает.        Нетребин резко свернул налево и с громким лязгом отворил массивную железную дверь. Они оказались в небольшом тёмном помещении с высоким потолком, но без окон. Глубоко под землёй не могло быть окон. Посередине стоял стул с подлокотниками, а рядом столик, на котором лежал поднос. Тяжёлый холодный воздух пах сыростью и прелью.       Райвест усадил космодесантницу с мешком на голове на стул и бросил взгляд на поднос. Там, отдавая металлическим блеском, лежали орудия пыток: разных форм и размеров скальпели, пилы, иглы, кусачки, ножницы, пистолеты для инъекций и извивающиеся в самые причудливые формы приспособления, о назначении которых приходилось лишь догадываться. Райвесту стало немного не по себе. Он сглотнул вставший в горле ком и почувствовал на затылке набегающие волнами мурашки.       Руки десантницы привязали к подлокотникам, голени приковали к ножкам стула. Шаира сняла у неё с головы чёрный мешок и похлопала её по щекам. Пленная начала просыпаться, раздвигая веки и осматривая помещение. Она попыталась встать, но ничего не вышло.       — Она проснулась, — сказала Шаира.       В коридоре за дверью послышался отдалённый шум, а потом топот нескольких человек. Через минуту дверь лязгнула, и в комнату вошёл лейтенант Садлер и двое его подручных в чёрных мундирах.       — Здравия желаю, — бодро поприветствовал всех Садлер. Подручные встали у него за спиной. — А-а, капитан Лэйн, давно не виделись, — с напускной радостью обратился он к Райвесту.       — Лейтенант, вы эвакуировали Правительство? Что с Ниной Швайкарт? —Райвест без лишних церемоний сразу перешёл к интересующим его вопросам.       — Да с ними всё в порядке, — небрежно ответил Садлер. — Они несколько часов назад прибыли в Милан и сейчас в полной безопасности.       — Я вижу, вы уже знакомы, — проговорил полковник Нетребин, наблюдая за оживлённой беседой.       — Да, полковник, встречались уже, — с гаденькой ухмылкой подтвердил Садлер.       — Лейтенант, всё готово для допроса, список вопросов к пленной должен быть у вас. Капитан Лэйн и лейтенант Уильямс останутся здесь, а я не буду задерживаться.       Полковник захлопнул за собой дверь. В камере для допросов остались только Садлер с двумя подручными и Райвест с Шаирой.       Садлер повернулся лицом к пленной десантнице. Та озиралась по сторонам, не понимая после недавнего пробуждения, что происходит и где она.       — Итак, кто у нас здесь? Давайте знакомиться. Меня зовут лейтенант Артур Садлер, — проговорил он, немного наклонившись всем телом к допрашиваемой и сложив ладони в молитвенном жесте. Он говорил мягким голосом, будто с маленьким ребёнком, а потом резко перешёл на устрашающее рычание: — Имя! Фамилия! Должность!       «Он точно псих, — подумал Райвест. — Если представился ей настоящим именем, то она, скорее всего, уже не жилец».       — Приготовь инъекцию, — приказал он Шаире.       Садлер услышал слова капитана и обратился к нему:       — Эй-эй, капитан, стоять! Нам тут сыворотка правды не нужда. Мы же эту СДРовскую сучку не обменивать собираемся. Так ведь? Разреши нам решить эти вопросы своими методами. Мы не лезем в ваши дела, а вы не лезете в наши. Договорились?       Райвест отошёл на шаг и опёрся спиной о стену, показывая подчинение. Садлер снова повернулся к пленной и, удовлетворённый послушанием капитана, глядя в озлобленные глаза десантницы, сказал:       — Вот и славненько. Ну что, продолжим? Повторяю свои вопросы: имя? Фамилия? Должность?       Садлер принялся медленно расхаживать вокруг стула.       — Ну что ты молчишь? — с усмешкой спросил он. — Я ведь не злой человек. Ну… Почти. Своим мужественным молчанием такие, как ты, сами заставляете меня проявлять жестокость. Не советую тебе испытывать моё терпение, дорогуша. Ну что? Молчишь? Никак не откроешь свой поганый ротик? — он вздохнул. — Придётся тебя немного разговорить.       Садлер вдруг резко встал перед привязанной десантницей и, наклонившись, со всей силы двинул ей кулаком в низ груди. Десантница надрывно закашлялась и сплюнула на пол. Райвесту показалось, что он слышал, как затрещали её рёбра. Шаира с отвращением отвернулась.       — Ты смотри, какая крепкая попалась! — уважительно сказал Садлер, выпрямившись и выпячивая нижнюю губу.       Он отошёл и стал медленно расстёгивать своё тёмно-серое пальто.       — Садлер, такими методами ты ничего не добьёшься, — сказал Райвест. — Бойцов разведки десанта специально обучают терпеть боль для переноса больших перегрузок.       — Да что ты говоришь, капитан! — раздражённо рявкнул Садлер. — Смотрю, ты больно умный. Прям несостоявшийся учёный! Может, пойдёшь решать проблемы голодающих или поставишь уже, наконец, точку в колониальном вопросе?       Садлер передал пальто одному из подручных, а другому, засучивая рукава рубашки, приказал:       — Держи ей голову.       Человек в чёрном кителе встал за стулом и плотно зажал горло десантницы в сгибе локтя, упирая её затылок себе в грудь. От его мощного дыхания волосы пленной стали шевелиться. Она тихо постанывала и отчаянно трепыхалась, пытаясь вырваться и цепляясь ногтями за подлокотники стула. Садлер щёлкнул пальцами над подносом с инструментами, с привередливым видом искушённого палача подбирая что-нибудь подходящее. В итоге остановил выбор на ножницах по металлу. Между остро заточенными лезвиями ножниц он сжал мизинец брыкающейся девушки у самого основания.       — Ну что? Говорить будем? Вопросы ты помнишь или повторить?       — Нет. Нет… Нет, — не переставала повторять пленная, удерживаемая помощником лейтенанта, словно в тисках. Она обезумевшими глазами сверлила зажатый палец и не могла больше думать ни о чём другом.       — Что «нет»? — раздражённо процедил сквозь зубы Садлер. — «Нет» — не помнишь? «Нет» — не будешь говорить? Что «нет»?       Лицо десантницы от напряжения покраснело и покрылось испариной. Растрепавшиеся и спутавшиеся каштановые волосы прилипли ко лбу. Садлер наклонился к ней поближе.       — Ой, бедняжка, вспотела-то вся, — нежно зашептал он и подул ей на лицо, обдав кисловатой вонью изо рта, а потом резко с силой сжал рукоятки ножниц.       Послышался влажный хруст кости, и что-то упало на мокрый земляной пол. С подлокотника стула стекла струйка крови. Девушка взвизгнула, оскалилась от ослепительной вспышки боли и зажмурилась.       — Ну всё, — сдавленно проговорила Шаира, — ты как хочешь, а я больше не могу смотреть на эти зверства. — Она выбежала из камеры пыток.       Райвест спокойно проводил её взглядом. Садлер, услыхав лязг двери, обернулся.       — Наш спектакль уже покидают! Какая жалость, — он присел на корточки и поднял с земли отрезанный мизинец десантницы. — Смотрите, парни, — съязвил он, — держу в руках кусочек дерьма.       Комната наполнилась радостным ржанием.       — Ну что ты так скалишься на меня своими зубками? — насмешливо спросил Садлер у агонизирующей от боли девушки. — Я всего лишь разминаюсь. Кстати, до твоих зубок мы тоже доберёмся, если, конечно, ты не сжалишься над собой и не ответишь на все мои вопросы.       Он снова сжал ножницами фалангу её безымянного пальца.       — Нет… Нет, — прохрипела десантница.       — Опять старая песня, — раздосадованно произнёс Садлер и сильнее сжал рукоятки. Лезвия впились в кожу. — Следи, чтобы она не теряла сознание, — сказал он своему помощнику, который держал голову девушки.       — Я всё скажу. Умоляю, не надо… Не надо снова.       — О-о, это уже что-то новенькое! — обрадовался Садлер и ослабил хватку. — И что ты мне скажешь? А-а? Фамилия? Имя? Должность?       — Лейтенант Ханна Келлер! — прокричала девушка. — Командир взвода Сто первой десантно-разведывательной дивизии «Ауслендер».       — А-а, слышали? — Садлер с бахвальством посмотрел на подчинённых. — Есть прогресс. Двигаемся дальше. — Он сверился со списком вопросов на экране коммуникатора. — Скажи мне, Ханна, где был твой взвод, когда наш доблестный капитан, вот он, кстати, стоит, захватил тебя в том домишке?       Глаза Ханны судорожно забегали из стороны в сторону. Она пыталась придумать достоверный ответ. Говорить правду нельзя, но надо всеми способами выиграть немного времени, пока не началось наступление. Потом их всех сметут и камня на камне не оставят. Главное — выдержать пытки.       Садлер решил зайти с другой стороны и поставил вопрос иначе:       — Каким взводом ты командуешь, лейтенант Келлер? — он выпустил её ладонь и отошёл. — Можешь отпустить, — спокойным умиротворённым тоном сказал Садлер своему головорезу, который всё это время держал девушку сзади.       — Обычным взводом космодесанта, — ответила она.       — Сколько сил выделено для атаки?       — Не знаю… Я не видела!       — Врёшь! — рявкнул Садлер и продолжил, словно автомат, задавать пленной вопросы: — Что делали в том доме?       — Просто развлекались! — со злостью выпалила Ханна, не сумев придумать ничего лучше. Чудовищная боль в правой руке очень сильно мешала воображению. — Что смотришь? Это я тоже вру? — Она вдруг ни с того ни с сего истерично засмеялась.       Райвесту на мгновение показалось, что она не смеётся, а плачет. Лицо Садлера не дрогнуло. Ему частенько приходилось видеть такое на допросах. Он подошёл к ней вплотную.       — Давай сделаем так, лейтенант Келлер, я сейчас уйду, и за время моего отсутствия ты должна вспомнить всё в деталях. Что делала в том доме и какие силы подняты для наступления? Это всё, что мне нужно. Я знаю, что ты сейчас тянешь время. Все вы так делаете в надежде на спасение, но его нет и не будет. Если снова примешься досаждать мне своей ложью, то я буду крайне недоволен твоим поведением и приму все меры для твоего перевоспитания. Врать бессмысленно. Всё, что ты нам скажешь, мы перепроверим несколько раз, в конце концов проведём экспорт воспоминаний. Если информация окажется недостоверной, то я начну всё заново, пока не выкорчую из тебя нужные мне сведения. Будет очень больно, поэтому не советую упрямиться. А это, чтобы тебе лучше думалось, — Садлер резко взмахнул ножницами и срезал Ханне кончик безымянного пальца.       Девушка сжалась от боли. Садлер бросил ножницы на поднос и вместе с двумя головорезами вышел из камеры. Когда дверь захлопнулась, до Райвеста донеслось частое дыхание Ханны. Он схватил со стола баллончик с коагулянтом и разбрызгал его содержимое на изувеченную руку девушки. Кровь загустела на подлокотнике и перестала капать на пол.       — Спасибо, — благодарно выдохнула Ханна, почувствовав, что боль отступила. — Ты что, сговорился с этим психом?       — Сговорился? — не понял Райвест. — О чём я мог с ним сговориться?       Он присел напротив и поднёс руку к её побледневшему лицу. Ханна отстранилась, испугавшись, что капитан хочет её ударить.       — Успокойся. Я не сделаю тебе больно, — он зачесал ей за ухо волосы, закрывавшие глаза, и спросил ещё раз: — Так о чём я мог с ним сговориться? Я этого психа на дух не переношу с самой первой встречи.       — Сначала пожёстче, потом помягче, — Райвест сначала подумал, что она бредит, — потом снова жёстче и так до бесконечности, чтобы я осознала весь контраст ощущений и стала сговорчивее. Так?       — Чушь несёшь, — усмехнулся он, хотя смысл в её словах был. — Скажи то, что тебя просят, и всё это закончится. Я обещаю.       — Не могу сказать. Я давала клятву верности.       — Ты очень быстро забудешь про любую клятву, когда Садлер начнёт нарезать твоё тело тоненькими ломтиками и заживо сдирать кожу. Я тоже оказался в плену во время Сатурнианского вторжения. Контузило, а когда очнулся… Правда, пробыл там недолго, и твои обходились со мной гораздо лучше. Скажи, что ты делала со своими десантниками в том доме, где мы вас «накрыли»?       — Пристрели меня. Умоляю, — Ханна, скривившись в страдальческой гримасе, смотрела на капитана. — Нет больше сил терпеть.       — Не могу, — ответил Райвест. — Я тоже давал клятву. Клятву о том, что такие, как ты, должны страдать.       — Ну пожалуйста! — взмолилась она. Её подбородок задрожал. — Что я тебе сделала? Скажи!       В коридоре послышался твёрдый властный голос лейтенанта Садлера. Через секунду он уже стоял в дверях.       — Созналась? — спросил он. Райвест презрительно промолчал. — Тогда, капитан, встань у стеночки и не мешай. Моя очередь.       Один из его подручных поставил на пол пластиковый кейс.       Вставая, Райвест видел, как бедная Ханна глядела сквозь него на вход в камеру, и ужас от предстоящих истязаний пылал у неё в глазах.       — Значит, продолжаем молчать? — сказал Садлер. — Какая жалость.       Он взял с подноса длинные тяжёлые щипцы, похожие на клюшку, и потряс их в руке, прикидывая массу.       — Люблю на досуге заниматься гольфом, — проговорил Садлер, легонько поглаживая изогнутым концом щипцов ногу Ханны. — Здорово помогает отработать правильный удар.       Он остервенело замахнулся и ударил её тяжеленными щипцами по колену. Раздался глухой звук. Тело Ханны сотряслось. Сначала она не сразу поняла, что произошло, но потом боль разливалась стремительно, словно морская волна, и она ощутила, как сознание проваливается куда-то в глубину и её обволакивает сладкое спасительное беспамятство.       — Садлер, — обратился к лейтенанту Райвест, — ты возишься с ней уже битые полчаса и за всё это время выяснил лишь её имя и фамилию. Заканчивай этот цирк. Ты отнимаешь у нас время.       Садлер хотел что-то ответить капитану, но его отвлёк голос одного из помощников:       — Сэр, похоже, она отключилась.       Садлер, не веря словам подчинённого, похлопал потерявшую сознание Ханну по щекам и потряс её за голову.       — Да чтоб тебя! — он прорычал ноздрями и яростно харкнул ей в лицо.       По щеке Ханны стекла вспененная слюна. Мучителям не удалось выдавить из космодесантницы даже слезинки, и это жутко раздражало Садлера.       Он злобно зыркнул на подручных и приказал:       — Готовьте аппарат.       Поднос со столика убрали и на его место поставили пластиковый кейс. Это был мобильный экспортёр воспоминаний.