Одиннадцатая глава, часть вторая — Акт милосердия
2 марта 2020 г., 19:00
С экрана связи на генерала Коршунова и адмирала Трикса смотрел командир дивизии, который сейчас находился на Земле и командовал наступлением.
— В первой атаке дивизия «Ауслендер» потеряла больше десяти процентов от всего подвижного состава, не нанеся землянам значительного ущерба. Если так пойдёт дальше, то ещё несколько таких атак, и мы утратим боеспособность.
— Какие ваши предложения? — властно спросил Коршунов.
— Товарищ генерал, считаю необходимым кардинально изменить тактику наступления и рассмотреть возможность использования гражданского населения. В противном случае я не могу гарантировать, что нам удастся взять высоту в установленные сроки, — ответил командир дивизии «Ауслендер».
— Вы хотите использовать гражданских для прикрытия войск в наступлении?
— Так точно.
Адмирал Трикс не сразу уловил весь зловещий подтекст этих слов.
— Ранее мы использовали гражданских для прикрытия войск в обороне, но в наступлении подобные действия могут столкнуться с рядом… м-м-м препятствий, — наконец Трикс подобрал нужное слово. — Я думаю, что пока стоит воздержаться от этого. Мы, в первую очередь, должны сосредоточиться на уничтожении военной силы противника. Если для достижения этой цели можно обойтись без террора мирного населения, то лучше так и поступить.
— Мне кажется, товарищ адмирал прав, — согласился Коршунов.
Трикс обратил свой взор на командира дивизии и произнёс:
— Прикажите войскам прекратить атаку и отступить. До дальнейших распоряжений никаких действий не предпринимать. Конец связи.
Связь с полевыми командирами космодесанта отключилась. Экран потух.
— Генерал Коршунов, ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос, — сказал адмирал. — Мне очень важно знать ваше мнение. Это наступление достигнет своего успеха за приемлемое для нас время и при приемлемых потерях?
Генерал Коршунов бросил мимолётный взгляд на карту и ответил:
— К сожалению, на данный момент я не готов ответить на этот вопрос односложно: «да» или «нет».
— А если не односложно?
Коршунов потоптался на месте.
— На той высоте нашим наступающим войскам противостоит элитная первая оперативная бригада земных Сил специального назначения. Их командир, полковник Нетребин, считается гением обороны. Генерал Лейровски не просто так отозвал его бригаду из наступления к Дижону и оставил их под Женевой для обороны флангов наступающих войск. Сложившаяся сейчас ситуация даёт Нетребину возможность окунуться в привычную для него стихию. Они соорудили из высоты Тринадцать-сорок шесть настоящую крепость. Укрепления и огневые точки, выдолбленные прямо в горной породе, ощетинились крупнокалиберными орудиями. Спецназовцы окопались в скальных укреплениях и штольнях. Даже при лобовом обстреле этой высоты у нас уйдёт несколько суток на то, чтобы сровнять её с землёй, и чудовищное количество боеприпасов, которых и так осталось не слишком много. По моим личным оценкам при лобовом штурме дивизия «Ауслендер» может потерять до половины личного состава. Следует признать, что на южном фронте земляне действуют умело, грамотно маневрируют войсками, не по шаблону, как учили, а творчески и оттого непредсказуемо. По итогам недавних боёв стало ясно, что один земной спецназовец наносит нашим войскам на порядок больше урона, чем несколько космодесантников способно нанести в ответ.
Генерал умолк. Трикс, сохраняя хладнокровие, спросил:
— Что предлагаешь? Каким образом думаешь сломить их оборону на этом рубеже?
— Можно сбросить десант с кораблей флота непосредственно на высоту. Около тысячи человек без проблем наберётся с нескольких крейсеров, пристыкованных к станции космического лифта. Но в конечном итоге всё опять сводится к лобовым атакам на истощение.
— У меня есть другая идея. — Трикс тяжелой поступью отошёл в угол тесной каюты «Немезиды». Помимо него и генерала в помещении больше никого не было. — Полагаю, что единственный способ сохранить жизни солдат — это пойти с землянами на переговоры о мирной сдаче высоты.
— Сдаче высоты? — удивлённо спросил генерал Коршунов, явно не ожидавший такого предложения от всегда воинственного адмирала Трикса. — А потом что? — Коршунов слегка улыбнулся и саркастично произнёс: — Может сразу предложим сдачу всей Земле? Соберём всех сдавшихся вместе в одну кучу, половину расстреляем, а остальных этапируем на внутренние колонии. Как тебе такой вариант, а, Клим?
— Яков, пойми, после капитуляции восьмой армии оборона землян на восточном фронте рухнула. Боевой дух в войсках сломлен. Солдаты деморализованы. Там царит хаос. В умах военных и гражданских нет ничего, кроме пораженческих настроений.
— Считаешь, что земной спецназ можно склонить к сдаче? Закрепить успех, так сказать. Не забывай, что капитуляция восьмой армии была личной инициативой Эванса Волнара. Мы им ничего не предлагали. Этот земной офицеришка попал в плен, а когда очнулся, чуть ли не на коленях умолял моих полевых командиров сохранить ему жизнь и предоставить политическое убежище на Титане.
— Надо предложить им, а там посмотрим, — продолжал упорствовать Трикс. — Многого мы не потеряем, но если получится, то каждый солдат будет нам благодарен, а боевой дух землян падёт ещё сильнее.
— Мы потеряем наш главный ресурс — время, — процедил Коршунов.
— Даже если они откажутся сдаться, боевой дух солдат неизбежно треснет и пошатнётся. Их дальнейший разгром потребует не больше времени, чем при обычных лобовых атаках.
— Значит, надо срочно подготовить группу парламентёров? — заинтересованно спросил Коршунов.
— В этом нет необходимости. Я сам пойду на переговоры с обороняющимися на этой высоте, — объяснил Трикс.
Генерал Коршунов усмехнулся.
— Клим, мне кажется, я всё понял. Ты так яро пытаешься спасти жизни солдат, что готов пойти на крайние меры. Адмирал Трикс, ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос. Ты пытаешься искупить свою вину за тех космодесантников, которые погибли от нашего термоядерного удара под Женевой? Я ведь прав?
— Может быть… — Трикс опустил голову. — Я не знаю, не разобрался ещё до конца, но мы должны попытаться, чтобы потом точно знать, что всё от нас зависящее было сделано.
— Хорошо, но не думаю, что это хороший вариант, — сдержанно заметил Коршунов. — Что если тебя пристрелят или собьют твой шаттл на подлёте? Кто будет командовать флотом и руководить всей земной кампанией? Почему бы не попробовать провести переговоры по видеосвязи?
— Нельзя. Надо присутствовать там лично. Земные войска и каждый отдельный солдат должны видеть, кто выходит с ними на переговоры и какое значение придаёт им их противник. Всё это подкрепит правдой наше предложение обороняющимся. Они станут больше нам доверять и охотнее согласятся.
— А если земляне тебя пленят и станут диктовать свои условия в обмен на освобождение?
— Это ожидаемо, но мы в любой момент можем атаковать их города термоядерным оружием. Такой риск охладит пыл землян.
— Ты уже обстрелял не один их город. После твоего выступления перед землянами в их глазах ты превратился в убийцу миллионов, и из-за этого я искренне боюсь за твою жизнь в стане врага.
Коршунов на своём коммуникаторе быстро напечатал сообщение для защитников высоты и поместил его в буфер лазерного передатчика «Немезиды». Адмирал Трикс не успел ему помешать.
***
Сотрудник Сектора тактической разведки МГБ инструктировал генерала Коршунова о проблемах, которые могут возникнуть на переговорах, попутно помогая ему надеть боевой скафандр. Адмирал Трикс стоял в стороне и наблюдал за подготовкой генерала к встрече с землянами. Коршунов отправил предложение защитникам высоты от своего имени, что автоматически определило его кандидатуру на роль парламентёра. Было бы по меньшей мере странно отправлять сообщение от имени одного человека, но выдвигать на переговоры совсем другого. Трикс, в конце концов, согласился с таким раскладом и дал генералу разрешение вылететь на поверхность планеты для реализации задуманного плана. Хотя в глубине души он понимал, что теперь у него едва ли появится ещё один подобный шанс для искупления вины перед погибшими под Женевой солдатами и их ещё живыми сослуживцами. Придётся жить с этим грузом вины до последних дней. Трикс не стал запрещать другим идти на переговоры с землеедами. В достижении целей он всегда ставил на первое место рациональный прагматизм, отбрасывая ненужные сантименты в сторону. Если даже без его непосредственного участия поставленной задачи можно достигнуть, то зачем тогда отказываться? — Если обстановка вдруг накалится, — продолжал инструктаж сотрудник СТР, знающий своё дело офицер средних лет, выходец с сурового Оберона, — то орбитальная артиллерия не сможет вам помочь. С геостационарной орбиты снаряд долетит до поверхности примерно за пятнадцать-двадцать минут — слишком долго, чтобы успеть оказать хоть какую-то помощь. Если увеличивать скорость полёта снаряда, то радиус поражения может затронуть и вас. Вы ведь будете находиться в непосредственной близости с врагом. Поэтому прикрытие окажут несколько истребителей флота и два взвода космодесанта. В случае, если основной транспорт собьют и потребуется эвакуация, запасной будет ожидать в десяти километрах от места встречи. — Не волнуйтесь вы за него так, — успокоил офицера подошедший со спины Трикс. — Если генерала пленят, то мы тут же нанесём термоядерные удары по городам землян. Если отправить запрос на аутентификацию приказа об ударе через наше посольство на Марсе, это займёт меньше часа. За это время земляне не успеют провести даже экспорт воспоминаний, а под пытками этот старый хрыч ни за что не расколется. Уж я его знаю, — Трикс указал в сторону Коршунова и обратился к сотруднику СТР: — Будьте любезны, оставьте нас. Офицер отсалютовал командующим и удалился. Трикс с Коршуновым принялись прогуливаться по просторному ангару крейсера «Немезида». На время переговоров земную поверхность прекратили обстреливать, и в зале установилась тишина, в которой разносились ритмичные цоканья магнитных ботинок. — Хочу тебе сказать, Яков, — проговорил Трикс, — что после содеянного тебя следует арестовать и отдать под суд военного трибунала. — Хочешь поступить со мной также, как и с лейтенантом Ларсен? — хладнокровно усмехнулся Коршунов. — С ней всё в порядке. Посидит немного взаперти. Может одумается. — Но ты же не собираешься отдавать меня под суд после возвращения? — Нет, конечно. Но регламент использования инфраструктуры кораблей я изменю полностью. Больше никто, кроме командира корабля и старпома, даже председатель Генеральной директории, не сможет использовать системы связи без разрешения вышестоящих офицеров. — Вот видишь, как хорошо, что я поступил именно так. Заставляю тебя повышать уровень безопасности. К тому же ты остаёшься на корабле под защитой, и, если меня пленят или убьют, то у тебя не будет лишней волокиты с делегированием полномочий для нанесения удара. — Если переговоры окончатся неудачей, то натиск наземных войск необходимо будет усилить, чтобы восполнить утраченное время. — Я знаю. Их оборона падёт. Даю слово, — пообещал Коршунов. — Откуда такая уверенность, Яков? — с нотками подозрения спросил Трикс. — Генерала Лейровски не зря считают лучшим оперативным умом земного генштаба. Он единственный догадался атаковать не на восточном фронте по наикратчайшему маршруту до окружённых, а на юге, продвигаясь вдоль крупных транспортных магистралей. Кто знает, возможно, будь на его месте кто-нибудь другой, этот альпийский выступ сейчас не давил бы на наш фронт, словно раковая опухоль. — В своё время Эрих фон Манштейн тоже применил подобную стратегию, но у него ничего не вышло. У Лейровски тоже не получится. История всегда повторяется. Коршунов по аппарели взошёл на борт небольшого корвета. Люки переходного шлюза закрылись, и Трикс через небольшой иллюминатор мог видеть лишь, как замерцали двигатели корабля, которому предстояло доставить генерала на поверхность ещё не завоёванной планеты.***
Затишье после первой неудачной вражеской атаки длилось уже довольно долго, и солдаты успели немного расслабиться. Полковник Нетребин сразу вызвал Райвеста к себе после того, как удостоверился в правдивости предложения о мирной сдаче высоты. Полковник ответил, что согласится обсудить условия мирной сдачи высоты только при личной встрече с парламентёрами. Желания обеих сторон в этом аспекте совпадали. Титанианцы жаждали встретиться, чтобы показать своё бесстрашие перед врагом, но в то же время выразить этому врагу глубочайшее уважение. Землянам же требовалось только выиграть немного времени, сбросить накопившееся напряжение между сторонами конфликта, чтобы как можно больше военных гражданских успело эвакуироваться в безопасное место. — Сообщение было отправлено через лазерный передатчик, поэтому никто, кроме нас, не знает, что было в том послании, — оповестил Райвеста Нетребин. — Я уже связался с командирами окрестных подразделений и объяснил им о запрете открывать огонь по противнику, пока будут вестись переговоры. — Сэр, — сказал Райвест. — меня не особо интересует, согласитесь ли вы сдать высоту или откажетесь. У меня только один вопрос. — Спрашивай. — Как на подобную встречу смотрит наша «доблестная» служба безопасности? — Лейтенант Садлер вместе со своими головорезами уехал за Альпы, поэтому в этом плане у нас руки развязаны. А генерал Лейровски тоже не против всего этого. Ему надо только, чтобы мы задержали противника как можно дольше. Ты, — Нетребин положил руку на плечо Райвеста. — пойдёшь со мной. — Куда? — недоуменно спросил Райвест. — Если для ведения переговоров, то сразу предупреждаю: я, как оратор, не очень. — Вот за что ты мне всегда нравился, — с лёгкой улыбкой проговорил Нетребин, — так это за умение прикидываться дурачком в нужной ситуации, — улыбка с его лица резко пропала, и он заговорил серьёзно: — Переговоры я буду вести сам, но мне нужно сопровождение. — Это правда, что с их стороны переговоры будет проводить сам главком космодесанта? — Правда, капитан Лэйн, — Нетребин кивнул. Из рации донеслось: — От «Немезиды» отстыковался корвет и начал спуск на поверхность. С запада приближается звено истребителей противника. Внимание всем: не открывать огонь без приказа! — Похоже, это он, — сообщил Нетребин. — Переговоры проведём снаружи. Показывать им внутреннее устройство наших укреплений нельзя. Они вышли на поверхность. За их спинами из-за гор уже алел малиновый рассвет, Женева тлела вдалеке. Утро следующего дня начиналось. После вечернего дождя веяло прохладой. Изо рта выходил клубящийся пар. На широком, похожем на плато, гребне высоты дёрн с реденькой весенней травой в некоторых местах был разрыт воронками от снарядов. В синеющем небе с душераздирающим гулом пронеслись вражеские истребители. Уже через несколько минут из-за облаков стали просвечивать дюзы двигателей корвета СДР, а вскоре показался весь корабль целиком. Он на какое-то время завис — экипаж пытался удостовериться, что им и парламентёру ничего не угрожает, — а потом начал снижение. Шасси корвета коснулся поверхности, аппарель распахнулась. Мощный поток света из десантного отсека ослепил Райвеста. Генерал Коршунов в окружении двух космодесантников сошёл по трапу на землю. Шлем на его голове раскрылся и оголил физиономию. Внешне из-за по-военному коротко остриженных седых волос и лица, исчерченного глубокими морщинами, он походил на старика. Над ртом у него росли белоснежные усы. Тем не менее двигался он уверенно и без лишнего волнения и суеты. Когда Коршунов подошёл к Нетребину, они пожали друг другу руки. Райвесту показалось, что сейчас жилистая рука полковника треснет под сильным нажимом вражеского генерала. — Хочу выразить вам своё глубочайшее уважение, — ответил Коршунов землянину. Нетребин улыбнулся одними губами в ответ. Генерал продолжил: — В случае вашей сдачи вам и вашим войскам гарантируется возможность свободно уйти. Мы предоставим солдатам, пожелавшим этого, политическое убежище на Титане или других территориях под протекторатом СДР и Марса. После нашей победы и установления здесь власти СДР я обещаю, что эти солдаты смогут вернуться домой, на Землю. Каковы ваши условия? — Генерал, я не сомневаюсь в вашей честности, — неспеша начал Нетребин, — но ваших гарантий, данных нам, мало для нашего согласия. Вы должны гарантировать, что в случае мирной сдачи высоты ваши космодесантники и корабли на орбите не будут открывать огонь по эвакуирующимся военным и гражданским. Также я требую, чтобы ваш броне-механизированный корпус, преследующий отступающие силы землян на севере, прекратил наступать им на пятки и отошёл за тридцати километровый рубеж. Это должно показать всем ваши добрые намерения. Генерал Коршунов приподнял уголок губы в презрительной усмешке и спокойно ответил: — Ваши условия неприемлемы. Вы, наверное, уже догадались, что смысл всего нашего наступления — это окружение альпийского выступа. Наше предложение направлено только вам, защитникам этой высоты, — генерал развёл руками, обводя окрестности. — И никому другому. Советую хорошенько подумать над моим предложением. Хороший солдат — это, прежде всего, живой солдат. От мёртвых толку нет. — Если ваше предложение направлено только нам, то дальнейшее его обсуждение не имеет смысла, — ответил полковник. — Хороший солдат — это, прежде всего, хороший защитник. — На вашем месте я бы напряжённо подумал. У вас уже практически не осталось воды и боеприпасов. И если без первого вы продержитесь двое или трое суток, то без второго обороняться вообще невозможно. Очень жаль, что вы отклоняете такой акт милосердия с нашей стороны и предпочитаете спокойной жизни смерть в муках, — генерал замолчал, слушая шелест ветра, а потом вдруг спросил: — Вы пленили у нас одного солдата. Где она сейчас? Полковник обратился к Райвесту, всё это время стоявшему у него за спиной с винтовкой наперевес: — Капитан, где та космодесантница? — Мертва. Я её застрелил, — бесстрастно ответил Райвест. — Можете ею гордиться. Она не проронила ни слова. Лицо Коршунова не дрогнуло. — А тело? — спросил он. — Тела не осталось. Некоторые помещения обвалились после ваших обстрелов с орбиты, — соврал Райвест. Отдать тело, истерзанное пытками, ему казалось невозможным. Коршунов понурил голову и с грустью ответил Нетребину: — Сожалею о вашем отказе. Было приятно с вами воевать. Прощайте, — последние слова он выдавил из себя через силу. Генерал развернулся и в сопровождении пары космодесантников демонстративно медленно зашагал к ожидающему его кораблю. Над его головой с гулом пронеслась пара истребителей. Райвест уже был готов по первому приказу командира открыть огонь в спину вражеского генерала, а потом расстрелять его эскорт. Каждый шаг удаляющегося противника отдавался ударом в висках. Аппарель корвета закрылась, двигатели взревели и корабль взмыл в сумеречное небо. Последняя надежда на спасение ушла. Гула истребителей уже не было слышно. Казалось, плато на вершине высоты опустело. — Почему мы его не расстреляли? — спросил Райвест у полковника. Нетребин ответил обескураживающим вопросом: — Сколько времени прошло с момента прекращение огня? — Минут тридцать примерно. Я не засекал. — Так вот слушай внимательно! За эти полчаса, возможно, одна рота или батальон, или даже целый полк уже могли успеть эвакуироваться из зоны боевых действий. Понимаешь смысл? — Теперь, кажется, понимаю, — ответил Райвест. — А если бы мы его сейчас застрелили, они бы сожгли ещё несколько наших городов, как это было с Женевой, — Нетребин махнул рукой в сторону руин, очертания которых размыто виднелись на горизонте. — Соображай, капитан, и больше не задавай глупых вопросов! Нам надо продержаться ещё хотя бы двое суток. Теперь вся сложившаяся ситуация предстала в воображении Райвеста в виде весов. На одной чаше этих весов были отступающие земляне, а на другой атакующие титанианцы. Каждое действие приводило к раскачиванию чаш, приближая или отдаляя тех или других к выполнению поставленной задачи. Слово «победа» здесь было уже неуместно. Была только одна роковая деталь в этой воображаемой модели: защитникам высоты больше не было места ни на одной из чаш. Офицеры спустились обратно в подземные укрепления. Полковник устало облокотился на бугристую каменную стену, дрожащей рукой взял в рот сигарету и закурил. Райвест не знал, отчего руки полковника так дрожат. От переутомления или от страха перед грядущим боем?***
Корвет генерала Коршунова стремительно набирал высоту. Коршунова вдавило перегрузкой в кресло. Внутри у него всё клокотало и кипело от ярости к землеедам, к этим клопам, расстреливающим его безоружных воинов! Он включил связь с пилотами и попросил связь с дивизией «Ауслендер» и Пятьдесят шестой армией. — После окончания артподготовки, — сказал он в динамик рации, когда связь установили, — начать повторное наступление на основание альпийского выступа. На этот раз разрешаю использовать ресурсы мирного гражданского населения для прикрытия атакующих. Коршунов установил связь ещё и с кораблями флота и командирами десантных отрядов, которые сейчас были на орбите. — Приказываю возобновить обстрел позиций землян в районе Альп. Десантным подразделениям приготовиться к высадке непосредственно на основные узлы вражеской обороны для подавления огневых точек. Пленных не брать. Их командира, полковника Нетребина, по возможности, захватить живым. Остальных — можно не щадить.***
Высоту обстреливали. Райвест лежал в своём неглубоком окопчике рядом с Шаирой и вжимал голову в землю. Разрывы отдельных снарядов уже нельзя было разобрать человеческому слуху. Все звуки слились в единый и неразрывный рокот. Хотелось просто вкопаться ещё глубже в скалы. Райвест изредка приподнимался, чтобы стряхнуть с себя осколки камней и пыль, которые неизбежно сыпались на него с потолка и стен. Он на свой страх и риск посмотрел в амбразуру, рискуя получить осколок в лицо, и увидел, как вспучивается и кипит под разрывами земля внизу. Деревьев на склонах уже ни одного не осталось, их всех снесло ураганных огнём. — Они нас тут похоронят! — прокричала Шаира сквозь окружающий шум. В этот момент, будто в подтверждение её слов, снаряд наискось с оглушительным звоном прошил щиток одного из орудий батареи. Боевой андроид, стоявший рядом, в одно мгновение разлетелся в стороны раскалёнными каплями металла. Райвесту показалось, что он сквозь шлем виском почувствовал жар от взрыва. Помещение наполнилось дымом. На засыпанном камнями полу лежали тела солдат. Один боец беспомощно барахтался, пытаясь остановить неудержимый поток крови из рваного обрубка руки. Командир батареи орал в рацию, пытаясь перекричать грохот: — Батарею у высоты Салев накрыли! Одно орудие повреждено! Двое убито! Один ранен! — Шаира, живо помоги ему! — приказал Райвест, указав на лежащего раненого. — Поняла, — она вскочила, подбежала к солдату и, оттащив его к стене, принялась оказывать помощь. Вскоре обстрел прекратился и снаружи всё стихло, но динамики раций изверглись разными голосами и все, как один, вселяли ужас: — Противник высаживается прямо на высоту! Вы слышите… Прямо на высоту! Выходите наружу! Они прорываются к бункеру командира! Остановите их! Эвакуируйте полковника! — Мать вашу, их основные силы начали наступление! Похоже, они… Похоже, они прикрываются цепью гражданских лиц! — Забудьте про гражданских! — это был полковник Нетребин на общем канале связи. — Открыть огонь из всего, что есть! Загрохотали орудия, защёлкали автоматы. Искрящиеся трассы пуль и снарядов устремились на встречу атакующему противнику. В перископе было видно, как под разрывами снарядов замертво падали и космодесантники, и обычные люди в штатском. Их заплаканные и измученные лица на мгновение искривлялись гримасой боли, а потом исчезали из поля зрения, словно испарялись. Вездеходы с сидящими на корпусах и прикованными к броне мирными жителями устремились к реке, пересекая всё поле. — Шаира! — крикнул Райвест. — Идём за мной. Нужно эвакуировать полковника, пока его не захватили. — Мы не можем оставить позиции, — ответила Шаира, остервенело стреляя через амбразуру. — Высота уже пала. Поднимайся и идём! В тёмных и запылённых коридорах повсюду бегали бойцы. Райвест вместе с Шаирой пробился к бункеру полковника. На пороге уже валялись трупы двух космодесантников. Сам полковник стоял у стены и чуть было не пристрелил вбежавших подчинённых. — Вас надо эвакуировать, — сообщил ему Райвест. — Ладно, идём, — без лишних возражений согласился полковник. Они втроём вылезли через люк на поверхность. На гребне высоты их уже ждал бронеавтомобиль для эвакуации. Полковник с Шаирой сели на задние сидения, Райвест встал на подножку, держа автомат в одной руке и отстреливаясь. Машина резво двинулась к склону. Повсюду на высоте мелькали чёрные боевые скафандры космодесантников. Капсулы рвали облака, мягко приземлялись на поверхность, и из них, огрызаясь огнём, вылезало целое отделение солдат. Стоя на подножке, Райвест остервенело стрелял куда-то в сторону. Он даже не целился по противнику в укрытии. Надо было только заставить их залечь и не дать подойти к едущему транспорту. Над ухом протяжно свистели снаряды башенного орудия на крыше бронеавтомобиля. Воздух с рёвом рассекла вражеская реактивная граната и попала метко прямо в транспорт, удаляющийся прочь от высоты. Автомобиль загорелся и перевернулся, вспахав дёрн. Яркий огонь смешался с чёрным дымом. Райвест почувствовал сильный резкий толчок, что-то хрустнуло, и в глазах всё поплыло. Его отбросило на землю. Он не мог пошевелиться, тело не слушалось. Перед глазами встал только сверкающий огнями и взрывами склон высоты и голубеющее в лучах рассвета небо. Шаира, пошатываясь, выползла из перевернувшегося автомобиля и увидела бегущих к ней космодесантников. Она вскинула винтовку и прильнула к окуляру прицела. Чёрные ниточки перекрестия совпали с бегущей фигурой. Выстрел! Ещё выстрел! В ответ вражеские автоматные очереди струёй хлестнули по земле. Шаира пригнулась и отбежала. Её глаза метались из стороны в сторону. Она пыталась найти Райвеста, но тщетно. Его нигде не было. Шаира выпустила ещё несколько пуль в сторону противника, чтобы тот залёг, и помогла полковнику выбраться из искорёженной машины. Они отбежали в укрытие за кузов. Белые ниточки пуль звонко секли по металлу и стеклу. Полковник Нетребин стрелял из пистолета, второй рукой стирая кровь со лба. Автомат Шаиры стрекотал очередями. Она немного привстала над кузовом, чтобы отойти в сторону от сгущающихся искр попаданий. В этот момент её толкнуло в грудь. Она раскрыла слипшиеся от жажды губы, и изо рта вырвался слабый стон. Смертельно раненная Шаира отошла на шаг, но земля уже уходила у неё из-под ног. Девушка споткнулась и упала. Нетребин отвлёкся от стрельбы. — Лейтенант, тебя ранило?! — прокричал он, взывая к лежащей Шаире, но та ничего не ответила. Полковник подтащил Шаиру к себе и снял с неё шлем. Она была в сознании. Из её рта вытекала бордовая кровь. Нетребин выглянул из-за кузова. Космодесантники шли цепью и медленно приближались. Нетребин выстрелил в их сторону последние патроны, отбросил пистолет в сторону и припал спиной к кузову. Он одной рукой уложил умирающую Шаиру у себя на груди, отстегнул от пояса гранату и, выдернув предохранительную чеку, зажал кнопку. Шаира положила свою ладонь на его кулак, сжимающий гранату. Сзади доносились приближающиеся шаги и хруст сухой травы. Когда из-за угла корпуса бронеавтомобиля показались чёрные, как смоль, скафандры космодесантников, полковник и Шаира отпустили кнопку гранаты. Ещё через несколько секунд раздался взрыв, который, казалось, спаял их тела в единое целое.***
Совершенно секретно
23 апреля 2220 года Управление информации Службы безопасности Земной Федерации Министру внутренних дел Копия: министру связиСообщение
За трое суток, в период с 20-го по 22-е апреля этого года, в ходе столкновений и контактов различной степени близости между гражданами Земной Федерации и войсками самопровозглашённых республик общие потери гражданского населения и военных Земной Федерации составили по меньшей мере около 30 миллионов человек. При более детальном подсчёте цифра числа жертв конфликта может увеличиться до 40-50 миллионов. В связи с этим для недопущения эскалации уровня паники в обществе необходимо: 1) Исключить возможность утечки вышеописанной информации в СМИ и другие публичные источники. 2) Ограничить перечень лиц, имеющих доступ к вышеописанной информации. 3) Изъять из открытого доступа результаты последней переписи населения за 2218 год. 4) В самое ближайшее время собрать комиссию для решения вопроса о засекречивании информации о потерях Земной Федерации и последней переписи населения.
