Адепты Агриэля

      Руководителя проекта «Кормет» Теодора Янсена ранним утром разбудил неожиданный звонок по интеркому. Учёный сбросил одеяло, привстал с кровати и сонным голосом произнёс:       — Принять.       Большой экран у противоположной стены вспыхнул, озарив спальню, и отобразил лицо начальника службы безопасности станции «Лассел» Рикарда Вертера.       — Доктор Янсен, вы уже проснулись? — строго спросил тот.       — Для такого раннего утра это странный вопрос, Рик, — равнодушно ответил Янсен. — Нет. Ещё сплю. Что-то случилось?       — Случилось, — после секундного молчания ответил Вертер. — Сегодня ночью было зафиксировано изменение позиционирования сети телескопов на орбите Нептуна. Команда на манёвр поступила от одного из ваших центров управления. Мне нужно с вами срочно поговорить. Жду в совещательной комнате.       — Ладно, скоро буду. Десять минут подождёте?       — Подожду, — ответил Вертер.       Экран погас. Янсен встал с кровати, завязал пояс халата и принялся собираться.       «Что же там такое стряслось? — думал он, доедая завтрак. — Тед был слишком строг. Наверное, там что-то серьёзное? Если опять кто-нибудь из членов проекта стал сливать на сторону секретные сведения или возникла утечка информации по неосторожности, то на этот раз отделаться малой кровью уже не выйдет. Полетят головы руководства и, вполне возможно, моя в том числе… Скорее всего, моя слетит в первую очередь!»       Поначалу Янсен думал связаться с кем-нибудь из глав научных групп, попробовать выяснить через них причины возможного беспокойства Теда. Янсен логично посчитал, что он, как руководитель, должен заранее знать, чем занимались его подчинённые, когда произошёл инцидент. Это сразу выставит его в выгодном свете перед службой безопасности. Он уже собирался позвонить и потянулся к планшетному коммуникатору, но в последний момент передумал.       «Нет! Это всё лишняя суета. Тед своим ранним звонком уже дал понять, что не хочет преждевременного афиширования этого инцидента с телескопами. Да и в разговоре с ним было видно, что в комнате он один и поговорить он хочет только со мной, с глазу на глаз. И если сейчас, пусть даже косвенно, оповестить других, то от внимания Теда это точно не уйдёт. Они тут за всеми следят! Если начну расспрашивать остальных, значит, волнуюсь. Раз волнуюсь, значит, и сам смогу сойти за виновного. Нельзя паниковать. Надо сохранять спокойствие. Именно это спокойствие, а если и понадобится, содействие возможному расследованию инцидента, позволят сохранить мне свободу и должность. Главное, чтобы теперь мой расчёт удался».       Янсен оделся, вышел из своей квартиры и направился к терминалу буферной зоны для перехода из вращающегося жилого кольца станции «Лассел» в научный блок Корметовского проекта.

***

      Луначарский постучал в дверь квартиры Лизы. За тонкой стенкой прозвучал торопливый топот босых ног, и через секунду дверь отворилась. Лиза стояла в прихожей с растрёпанными волосами, укутавшись в пышное пуховое одеяло, но на лице ни следа сонливости.       — Ты что, не спала? — спросил Луначарский.       — Нет. Всё не лезет из головы та террористическая акция на Марсе. Это уже во всех новостях. Я боюсь за родителей. Вдруг они пострадали. Новости сюда доходят так долго.       — Позвонить им пробовала?       — Пока сигнал туда дойдёт, там уже будет ночь. Вдруг с ними всё хорошо, а я их зря потревожу. Я написала им. Теперь жду ответа и не могу заснуть.       — Долго ждать будешь. Тебе надо отвлечься, — сказал Луначарский. — Отчёт готов. Собирайся.       — Вы уже предупредили Янсена? Он знает об этом?       — Я не могу до него дозвониться. В администрации сказали, что он может быть в одной из совещательных комнат.       — Мы просто так ворвемся на заседание?       — Ради такого дела можно.       — Только я совсем… Голая. И мне надо одеться.       — Ох, конечно. Извини, — Луначарский смущённо отвернулся от Лизы и попытался нащупать ручку входной двери. — Я подожду тебя снаружи.

***

      Янсен поздоровался с Вертером и внимательно его выслушал. Вертер говорил уже не так строго, как во время звонка по интеркому. Он рассказал подробнее, что случилось, и объяснил основную опасность произошедшего инцидента.       Наблюдение публично доступных орбитальных телескопов за объектами, представляющими интерес с точки зрения аннигиляции антивещества, могло дать другим астрономам примерное представление о целях Корметовского проекта, а последствия возможной утечки информации разведкам Земли и Титана было даже сложно представить.       — С чьей учётной записи поступила команда на переориентацию? — спросил Янсен, когда Вертер замолчал.       — Первая команда поступила от Сергея Луначарского. Чуть позже ещё две команды пришло от Лизы Оннес. Вторая команда доктора Оннес вернула все телескопы в изначальное положение. Луначарский и Оннес имели права на изменение позиционирования.       — Они как раз предупреждали меня, что займут сегодня ночью обсерваторию для наблюдений.       — Почему ночью им понадобилось проводить наблюдения?       — Сказали, что не успели закончить за день запланированную работу.       — Хорошо врут, черти, — Вертер улыбнулся. — Опять используют оборудование в личных целях?       — По-видимому, — устало вздохнул Янсен.       — Мы уже слишком долго терпим эти нарушения, — сказал Вертер. — Теперь их работа ставит под угрозу весь проект. Пора прикрыть лавочку. Я заберу у них лишние права и удалю журналы событий с телескопов. Дополнительно всё скомпрометированное оборудование будет временно выведено из эксплуатации под предлогом ремонта из-за неисправности систем ориентирования. Думаю, лишних подозрений это не вызовет.       «Своё дело Вертер знает хорошо», — подумал Янсен.       — И ещё, — сказал Вертер. — Оннес и Луначарского надо задержать и привести сюда для беседы.       — Может, я сам приведу их к вам? — вызвался Янсен. — Неизвестно, как они могут отреагировать, если к ним в квартиры ворвутся вооружённые до зубов люди и куда-то их потащат. И не стоит лишний раз пугать других.       — Возможно, ты и прав, Тед. Только это надо сделать прямо сейчас и быстро, пока они ещё всё помнят и смогут подробно разъяснить.       Янсен спешно покинул совещательную комнату, закрыв за собой дверь. Он прошёл по узкому тёмному коридору и оказался в залитом светом просторном зале. Рано утром здесь практически никого не было. Только уборочные автоматы с тихим гулом проезжали мимо, шурша щётками по полу.       «Сейчас пойду к Сергею и Лизе, — думал Янсен, пересекая полупустой зал, — скажу им, что нужно явиться на совещание по поводу… По поводу чего? Нужно придумать то, что не вызовет подозрений. Можно сказать о тех экспериментах, которые они проводили на стеллатроне или… Ладно! Времени раздумывать нет. Сымпровизирую хоть что-нибудь».       Внезапно его окликнули:       — Доктор Янсен! — прокричали Лиза и Луначарский, выходя из другого коридора и подбегая к руководителю проекта.       Янсен резко остановился и удивлённо промычал.       — М-м, это вы, сладкая парочка. Я как раз вас ищу.       — Мы тоже тебя ищем, Тед, — запыхавшись, произнёс Луначарский.       — Неужели! Товарищи, хочу вам сказать, что у вас проблемы. Очень. Большие. Проблемы. Вы об этом знаете?       Лиза с Луначарским переглянулись и удивлённо уставились на руководителя Корметовского проекта.       — Со мной связался начальник службы безопасности станции и сообщил, что кто-то переориентировал несколько телескопов. Приказ на изменение ориентации поступил из центра управления, который в это время был занят вами. Несколько астрономов на Марсе и Каллисто уже пожаловались на эту оплошность руководству станции «Лассел». Вас уже недобрыми словами поминать стали. Вы что творите? Вы хоть понимаете, что это может нарушить секретность проекта. К тем телескопам имеет доступ каждый астроном. У большинства из них нет даже минимального допуска к гостайне. Нельзя, чтобы кто-то знал о поисках источников антиматерии.       — Нужно срочно созвать закрытое совещание под красный протокол, — сказал Луначарский. — Думаю, когда ты ознакомишься вот с этим, то желание нас осудить улетучится само собой       Он передал Янсену планшетный коммуникатор с отчётом об обнаруженной системе объектов.       — Так и что здесь? Обычные небольшие гамма-всплески, — листая отчёт, бубнил себе под нос Теодор Янсен. — Если эти всплески не из-за аннигиляции антиматерии, то разговаривать не о чём. Нам и так вот-вот могут урезать финансирование. Времени и сил на всякие отвлечённые занятия нет.       — Смотри дальше. Мы обнаружили систему компактных сверхмассивных объектов, которая движется на пересечение с Солнечной системой.       — Ладно. Идём в переговорную. Вертер нас там уже заждался. Расскажите, чем занимались. Мне с Вертером будет интересно послушать.       Вместе с ними Янсен вернулся в совещательную комнату.       — А вы быстро, — сказал Вертер.       — Доктор Луначарский и доктор Оннес хотят рассказать нам очень много интересного, — усаживаясь во главе продолговатого стола, произнёс Янсен.       — Интересного мне не надо. Мне хватит и признательных показаний. — Вертер обратился к Лизе и Луначарскому: — Товарищи, да вы присаживайтесь. В ногах правды нет. Так ведь?       Янсен, будто подтверждая слова Вертера, с деловитым видом молча указал Луначарскому и Лизе на кресла напротив главы службы безопасности. Они уселись и начали свой рассказ.       Луначарский долго говорил о найденных объектах, стараясь при этом плавно обойти изначальную цель своих наблюдений. Лиза дополнила его доклад деталями, о которых Луначарский не сказал. Когда они закончили, Вертер, продолжая читать отчёт с экрана планшетного коммуникатора, спросил:       — И что? Эти объекты никак нельзя уничтожить до их подлёта к Солнечной системе?       «Типичный военный! — Подумал Луначарский. — Любые проблемы пытается решить грубой силой».       Он уже хотел ответить на вопрос, но Янсен его опередил:       — Видите ли, в чём дело, нейтронные звезды образуются при коллапсе сверхмассивных звёзд, находящихся на заключительном этапе своей жизни. Когда звезда исчерпывает внутренние запасы водорода и термоядерные процессы внутри затухают, внешняя оболочка под действием сил гравитации падает на ядро. Это приводит к сходу электронов с орбит атомов и их слиянию с протонами. При этом пространство между электронными оболочками и ядрами максимально сокращается. Остаются только плотно сгруппированные нейтроны. Такой остаток погибшей звезды при размере в пару десятков километров имеет массу больше нашего Солнца. Это всё равно, что сжать весь Тритон до объёма чайной ложечки. Такой массивный объект невозможно ничем уничтожить или отклонить его траекторию. О высадке на поверхность даже говорить не стоит. Любых роботов и уж тем более людей просто раздавит огромной силой гравитации, если не убьёт раньше гамма-излучением или потоком нейтронов.       — Да-да, я слышал раньше эту аналогию с массой, но мне никогда не хватало фантазии, чтобы это представить.       — У вас точно нет ошибки в расчётах? — спросил Янсен.       — Мы два раза перепроверили результаты, — сказала Лиза.       — Ошибка исключена, — согласился Луначарский. — Экстраполирование траектории проведено точно. Сейчас Лиза работает над моделью столкновения с Солнечной системой. Это нужно для понимания того, кто в результате, вероятнее всего, сможет уцелеть.       — И какие ваши предложения по борьбе с подобной угрозой?       — Борьба с этим бессмысленна. Только бегство. Бегство к другим звёздам. Надо эвакуировать всё население Солнечной системы или хотя бы её часть. Благо, времени на это у человечества достаточно… И ещё. Надо как можно быстрее возвестить об этом всему миру.       — А это уже не вам решать, — ответил Вертер.       — А это ещё почему? — возмущённо спросила Лиза.       — Видите ли, в чём дело, — начал Янсен, обращаясь к Лизе и Луначарскому, — если бы вы сделали своё открытие в любой открытой обсерватории или институте, то проблем нет. Обнародуйте свои результаты хоть сто раз. Но вы работаете на закрытой научной станции, куда попасть могут отнюдь не все и где ведутся секретные разработки. Поэтому принимать единоличное решение о публикации результатов наблюдений вам не дадут.       — Вы, конечно, можете попытаться опубликовать всё, что нам показали, — дополнил Янсена Вертер, — но тогда остаток всей своей жизни проведёте где-нибудь в тюрьме на Ио.       — Предлагаете молчать нам до последнего, пока эти объекты не обнаружит кто-то другой, когда будет уже слишком поздно? — Луначарский разочарованно уставился на Янсена.       — Нет, почему? Засекречивание этой информации было бы не слишком гуманным решением по отношению к другим жителям нашей Солнечной системы. Решение об обнародовании результатов будет принимать Высший Марсианский Конгресс на Марсе. Не бойтесь. Права первооткрывателей останутся за вами.       Вертер резко встал из кресла, прошёлся вдоль стола и, указав рукой на сидящих Лизу и Луначарского, сказал:       — Вы оба первым же рейсом вылетаете на Марс для доклада в ВМК.       — Зачем нам вылетать на Марс? — спросила Лиза. — Разве нельзя выступить перед членами Конгресса по видео-связи?       — Я тоже не понимаю, зачем нам куда-то отправляться? — воспротивился Луначарский. — Все наши эксперименты на стеллатроне могут очень скоро увенчаться успехом. С помощью метода сверхбыстрой позитронной эмиссии теоретически можно будет наработать килограмм антивещества за несколько месяцев. И, когда моя научная группа так близка к результату, вы прерываете нашу работу. А кто займёт место руководителя группы?       — Думаю, Марион Пайлер сможет, — ответил Янсен, беспечно разглядывая кончики своих пальцев.       — Пайлер? — Луначарский будто скорчился от боли, произнося фамилию своего оппонента. — Он уже довольно долгое время гоняет отдельные частицы в ускорителе, чтобы получить позитроны. Только таким образом он даже через тысячу лет не сможет наработать количество антиматерии достаточное, чтобы взорвать хотя бы сортир! И сейчас вы хотите отдать все результаты наших наработок ему?       Янсен скривил улыбку и обратился к Лизе:       — Лизонька, золотце, выйди, пожалуйста. Нам надо поговорить с доктором Луначарским наедине.       Лиза молча встала и вышла. Когда дверь захлопнулась, Вертер заговорил:       — Доктор Луначарский, научная группа Мариона Пайлера сконцентрирована на основной задаче проекта. Вам бы следовало у него поучиться, а не высказывать свою критику за глаза.       — В каком смысле «поучиться»? — не понял Луначарский. — Что вы имеете в виду?       — Я имею в виду это.       Вертер вынул из кармана коммуникатор, положил его на стол и нажал кнопку на экране. Из динамиков зазвучал голос Луначарского: «Надеюсь, ты сейчас понимаешь, что мы используем оборудование станции не по назначению? И если нас здесь застукают…». Луначарский почувствовал, как у него на лбу проступил холодный пот.       «Они что… — Лихорадочно думал он. — Они следят за всеми нами и записывают всё, что мы делаем! Это немыслимо! Но это очевидно. Почему я раньше даже не догадывался о тотальной слежке? Ведь столько учёных и инженеров из Корметовского проекта было арестовано за всё это время, а я так был занят работой, что даже не задавал себе вопроса: как служба безопасности станции выявляла утечки? Так… Спокойно… Если бы они хотели уничтожить меня, то уже давно бы использовали этот компромат. Наблюдения за гиперболическими полями я веду достаточно давно, и, следовательно, они уже долгое время об этом знают, но до сих пор ничего мне не предъявили. Они точно чего-то хотят, но чего? Выпроводить меня на Марс, чтобы отдать всё Пайлеру? Возможно, но слишком мелко. У Янсена с ним хорошие отношения, но не настолько, чтобы ради него устранять лишних людей. Тут есть что-то ещё».       Вертер остановил воспроизведение аудиозаписи и, пряча коммуникатор обратно в карман, сказал:       — Доктор Луначарский, мы уже давно знаем, что вы с доктором Оннес используете инфраструктуру станции для ведения своих собственных исследований. Мы закрывали на это глаза, так как это ещё ни разу не приводило к утечке секретной информации и не ставило под угрозу работу Корметовского проекта. Не ставило под угрозу до этого момента.       — Идея использовать оборудование станции для этих исследований была моей. Лиза здесь не при чем. Она просто вызвалась мне помочь, — ответил Луначарский.       — Использование инфраструктуры станции нас не волнует. Я вам даже больше скажу. Нас вообще не интересует, чем вы там занимались, — Вертер выдержал многозначительную паузу и продолжил: — Если это не несёт угрозы безопасности проекта. А вот Министерство юстиции этим очень заинтересуется. Поэтому если вы, доктор Луначарский, не будете упираться, то, возможно, у службы безопасности хватит влияния, чтобы договориться с нашей юстицией и спасти вашу научную карьеру и карьеру вашего молодого и неопытного коллеги.       — Хорошо, я полечу на Марс или куда скажете, но только, прошу, Лизу не трогайте.       — Сергей Всеволодович, зачем ты тратишь время на эти исследования? — спросил Янсен. — Ещё и других втягиваешь. Прекращай свою самодеятельность. Гиперболические поля — это миф! Их не существует.       — Миф? А может, их не существует, потому что мы даже не пытаемся их обнаружить?       — Как ты собираешься их обнаружить? Не существует детекторов способных надёжно зафиксировать и измерить гипотетические гиперболические поля. Пора бы уже это понять.        Луначарский хотел ответить Янсену, но его перебил Вертер:       — Касательно вашей поездки, доктор Луначарский, нужно сказать ещё кое-что. После атаки ФКМ на наши терраформеры почти все сотрудники службы безопасности станции сегодня же покинули Тритон и отправились на Марс после объявления о мобилизации. Сопроводить вас некому. Я оставить свой пост, по понятным причинам, не могу, поэтому вас сопроводит учёный-биолог с Титана. Скоро он сам прибудет сюда, и вы вместе с ним отправитесь на Марс.       — Зачем кому-то меня сопровождать? Я, что, сам не смогу добраться?       — Не сможете, — категорически отрезал Вертер.       — Ладно, а другой учёный мне зачем? Да ещё биолог.       — Вы же собираетесь искать другие планеты, пригодные для заселения. Биолог вам как раз пригодится.       — У нас мало своих учёных на «Ласселе»? Со мной может полететь Лиза.       — Вы можете взять с собой кого угодно из своей научной группы, но учёный с Титана полетит с вами, и это не обсуждается.       — Что мы будем делать после доклада в Конгрессе? Я смогу вернуться обратно на Тритон и продолжить исследования?       — Сможете, но позже. После доклада Конгресс, скорее всего, даст разрешение на обнародование сведений и организует комиссию, которая отправится в Особую международную зону на Луне, чтобы представить результаты исследования в ООН и начать выработку плана дальнейших действий по спасению. По моей рекомендации и рекомендации доктора Янсена вы будете включены в список членов этой комиссии.       — Я так понимаю, необходимость моего участия в этой комиссии тоже не обсуждается?       — Не обсуждается, — подтвердил Вертер.       — Это всё чепуха какая-то! — потирая лоб, процедил Луначарский. — Слишком много лишних и ненужных действий. Почему мы просто не можем передать результаты наблюдений сразу на Марс или в ООН и спокойно продолжать свою работу?       — Эх, Сергей Всеволодович, ты до сих пор не понял, да? — сказал Янсен. — Для Марса это возможность диктовать свои условия мировой общественности, а не стоять в сторонке. И тебе даруется частичка этой возможности. Пользуйся ею и не задавай больше глупых вопросов.       — И ещё кое-что, доктор Луначарский, — начал Вертер. — Касательно правил поведения с СДРовским учёным. Вы не должны ни при каких обстоятельствах говорить представителю СДР о том, чем занимались здесь, на станции «Лассел». Ни слова о Корметовском проекте, меноре или о чём-то ещё. Понятно?       — Это само собой. Но мне не понятно, почему мы скрываем свои исследования от Титана? Они же наши друзья по Антиземной коалиции.       — Всё верно. Сейчас мы с СДР союзники, объединившиеся против общего врага — Земли. В данный момент под ударами флота СДР Земля сокрушается, и не ровен час она падёт. В то же время история показывает, что любые союзники после победы над общим врагом очень быстро становятся друг другу врагами сразу же, как только появляется необходимость разметить сферы влияния в новом изменившемся мире. Марс и СДР ждёт та же самая участь. Крепкая дружба перерастает в холодную войну — это тенденция любых союзнических отношений. Поэтому нам надо быть готовыми заранее.

***

      Как только Луначарский вышел из комнаты для совещаний, Лиза, ожидавшая его снаружи, сразу же спросила:       — Ну-у, о чём вы там секретничали?       — Они всё знают, — сказал Луначарский Лизе, идя вместе с ней по узкому коридору. — Им известно всё про наши исследования гиперболических полей. И уже очень давно. Мне теперь надо ещё дождаться какого-то странного сопровождающего с Титана и лететь на Марс вместе с ним. Если не хочешь со мной, то останься на «Ласселе» и прими руководство научной группой, пока этот болван Пайлер не подмял всё под себя. Главное, продолжите эксперименты на стеллатроне. Испарять металл надлежит в виде проводящих плёнок при температуре…       — И что же с нами теперь будет? — испуганно пробормотала Лиза, не обращая внимания на болтовню Луначарского.       — Если полетим на Марс, то ничего не будет.       — Да я не об этом, — отмахнулась Лиза. — Я о всех нас. О людях.       Луначарский не знал, что можно ответить. Вопрос Лизы словно непреодолимой стеной встал перед ним.       «Я-то, может быть, и доживу свой век спокойно, — думал он — а вот она, молодая в общем-то девушка, дожить спокойно уже точно не сможет. Люди неизбежно начнут паниковать, когда об этом всём станет известно. Поначалу, может, и не будут паниковать. Есть ещё слишком много других «более важных дел» на ближайшие десятилетия. Например, закончить эту войну и начать следующую. Но вот потом людское желание спасти свою жизнь, бесконечный эгоизм и войны закончат дело… Как же мне тебя жаль, Лиза Оннес. Просто жаль и всё».

***

Протокол секретности: Красный

Согласовано

      Руководитель научной группы проекта «Кормет» Сергей Всеволодович Луначарский       Администрации Высшего Марсианского Конгресса

Сообщение

      Система компактных сверхмассивных объектов с галактической широтой минус 26 градусов 43 минуты и 24,5 секунды и галактической долготой плюс 131 градус 13 минут и 22,3 секунды обнаружена при систематическом обзоре космического пространства в исследовательских целях центром мониторинга научной станции «Лассел».       Обнаруженные объекты не классифицированы ни одним астрономическим каталогом или реестром и представляют собой гравитационно-связанную систему из нейтронной звезды и, предположительно, чёрной дыры на расстоянии 4-х световых лет от Солнца. Анализ доплеровских смещений спектральных линий поглощения водорода позволил оценить скорость системы объектов на уровне 7300 км/с. Экстраполирование возможной траектории показало гарантированное пересечение с Солнечной системой в ближайшем будущем.       Было принято решение не обнародовать для широкой общественности информацию о системе, пока не поступит разрешение Сената ВМК.