Адепты Агриэля

      До начала вторжения Нина и представить себе не могла, что подобное вообще возможно. Многие граждане Федерации считали, что только Земля всегда имела негласное право выступать мировым регулятором, этаким верховным жандармом, стоящим над Марсом, над колониями, над всеми. Сейчас Нина была вынуждена с досадой признать, что сама оказалась в значительной степени поражена этим ядом, затмевающим здравый рассудок.       Для населения Земли раньше единственное, чем проявлялась война с СДР, — это периодический рост налогов и урезание некоторых мелких льгот. Но с двадцатого апреля всё изменилось. Война пришла на территорию землян и обещала затянуться надолго. Даже если бы завтра блокаду удалось каким-то чудом снять, последствия этого столкновения с противником придётся разгребать ещё долго. Жуткая катастрофа скрывалась в одном только разрушении до основания нескольких мегаполисов с миллионами людей населения.       Земляне и раньше несли тяжёлые поражения. Вторая межпланетная война закончилась очищением от земных войск системы Урана, а третья завершилась неудачной атакой на Титан и позорным отступлением, граничащим с бегством. Но даже тогда в сознании обычных граждан Земли это всё было где-то там, очень далеко, а в новостях из раза в раз раздували мелкие победы и приуменьшали горькие поражения. Как и полагалось родной планете человечества, Земля во все времена выглядела оплотом стабильности и мира. Никто и никогда представить себе не мог, что цунами войны может в одно мгновение обрушиться на остров, стоящий посреди бушующего океана.       Сейчас Нина находилась глубоко под землёй в защищённом бункере запасного пункта управления Федерального Правительства и, сидя у себя в кабинете, ждала начала совещания. По местному монреальскому времени снаружи было утро, но подняться на поверхность и увидеть лучи, робко пробивающиеся сквозь громадины высоченных небоскрёбов Монреаля, строжайше запрещалось, и этот запрет действовал для всех. Даже для президента Земной Федерации, коим, пусть даже и временно, являлась Нина Швайкарт.       Она задумалась: «Как же долго длится конфликт с СДР?» По ощущениям казалось, что он начался несколько дней назад. Но официально он шёл больше трёх десятков лет. Нина ещё была ребёнком, когда это всё началось. Очередное объяснение того, почему никто заранее не предвидел ужасной катастрофы. Осознание этого факта шокировало до глубины души. Будто в мучительно долгой шахматной партии соперник — убийственно терпеливый гроссмейстер одним ходом внезапно поставил мат. Признавать самопровозглашённые республики настолько опасным врагом было невыносимо больно. Адмирал Климент Трикс, председатель Генеральной Директории Гидеон Шталь и прочие верховные бонзы этого псевдогосударства оказались гораздо хитрее и проворнее, чем Правительство Нины Швайкарт. Но даже слепому было очевидно, что без прямой поддержки Марса здесь не обошлось.       Нина взяла со стола коммуникатор и пролистала сводки новостных репортажей. Везде крутили пейзажи пылающих городов и кадры боёв. В Пекине и Каире, несмотря на опасность воздушной тревоги, прошли крупные демонстрации и акции протеста. На видео участники марша несли множество транспарантов. На одном из них Нина смогла прочитать довольно инфантильный лозунг: «Женеву уничтожили по вине Правительства. Земные политиканы должны были сгореть вместе с городом, а не находиться в безопасности, пока остальные гибнут».       Желание выйти на поверхность резко улетучилось. Нина чувствовала, что сами стены давят на неё. Она открыла на коммуникаторе изображение молодого мужчины, одетого в лётный комбинезон десантника, и, глядя в радостные глаза на экране, грустно прошептала:       — Хельмут, где же ты теперь, когда так мне нужен?       Вместо ответа Нина услышала стук в тяжёлую дверь. Не дождавшись разрешения, в комнату вошла личный секретарь Нины, Эвелин Кирс.       — Мисс Швайкарт, совещание начинается. Вас уже ждут, — произнесла девушка.       Нина оставила коммуникатор на столе, вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.       — В списке участников изменений нет? — спросила она Эвелин.       — Нет, мисс Швайкарт. Только ограниченный круг лиц. В основном главы военных и силовых ведомств. Почему вы спрашиваете? Ожидались изменения?       — Да так, — отмахнулась Нина, шагая по коридору к комнате для совещаний. — Сейчас всё меняется каждую минуту. Помещение проверили?       — Проверили по личному распоряжению мистера Моро, — ответила Эвелин. — Всё чисто. Переговорная защищена. Средств негласного съёма информации не обнаружено.       Нина вошла в комнату для совещаний, а Эвелин осталась стоять снаружи. У неё не было допуска на это мероприятие. В центре зала стоял огромный круглый стол, но за ним сидело не больше десяти человек. Все резко встали с мест при появлении президента Федерации. Нина села в кресло и сказала:       — Садитесь, пожалуйста. Рада приветствовать всех вас. Нынешнее положение дел вам всем известно гораздо лучше, чем мне. Я вместе с министрами Федерального Правительства больше суток провела во вражеском плену и значительная часть событий и новостей за этот срок выпала из моего поля зрения. Поэтому я не буду утруждать вас выслушиванием долгих вступительных речей и скажу лишь вот что: сегодня мы собрались здесь, чтобы найти пути выхода из возникшего военного кризиса. Все возможные предложения и идеи будут рассмотрены. Также меня интересуют доклады о положении дел на фронтах и общая оперативная обстановка. Генерал Лейровски, начнём с вас.       Лейровски уверенно начал доклад:       — После недавних боёв на Южно-Европейском фронте активность противника здесь снизилась практически до нуля. Наши силы вырвались из окружения и закрепились на оборонительно выгодных рубежах у Альпийских гор. Противник формирует крупную сухопутную ударную группировку под Веной из сил групп армий «Юг» и «Восток». Как и докладывал командующий фронтом, это может быть началом подготовки для крупного наступления СДР с целью рассечения сил Южно-Европейского и Восточно-Европейского фронтов. Если на юге противник пока только готовится к крупному наступлению и не ведёт активных боевых действий, то на севере ситуация складывается не из лучших. Ещё до термоядерных ударов по нашим городам в Англии готовилась операция с форсированием Ла-Манша и высадкой десанта на севере Франции, чтобы попытаться пробить коридор к окружённой европейской группе армий с севера. Но после атаки и выступления адмирала Трикса приказ о начале операции отложили. Теперь войска, которые раньше готовились к атаке, сами оказались под ударом. Титанианцы высадились на побережье Англии в трёх местах: Дувре, Брайтоне и Портсмуте. Они не считают нужным задерживаться и истреблять наши английские части. Космодесантники вырываются вперёд, блокируют возможные пути к отходу и продолжают наступление. С блокированными земными войсками отлично справляется авиация и космический флот. Достаточно равнинная местность и развитая транспортная сеть делают быстрое наступление крайне благоприятным. Противник уже захватил Кентербери и Хаслмир, а несколько часов назад мне доложили, что уже идут активные бои за Рочестер и Гилфорд. Это значит, что войска СДР в данный момент находятся на дальних подступах к Лондону. Со стратегической точки зрения для нас этот город имеет значение только как крупный транспортный узел и не более, но в нём проживает не менее двадцати миллионов человек, и захват этого мегаполиса означает переход в руки врага значительного количества гражданского населения, которое в дальнейшем можно использовать в качестве живого щита. Как бы там ни сложились обстоятельства, я уже передал обороняющимся приказ: в случае угрозы окружения Лондона покинуть населённый пункт и вывезти максимально возможное количество гражданского населения.       — Одобряю ваше решение, генерал Лейровски, — произнесла Нина. — Продолжайте.       — Считаю, что в данных обстоятельствах нет никакой возможности вести наступательные действия на суше по освобождению оккупированных территорий, пока не будет достигнуто превосходство или хотя бы паритета в огневых средствах поражения космических сил противника.       Рекс Эмерсон, временно исполняющий обязанности начальника Генерального штаба, прокашлялся, прочищая горло, и спросил генерала Лейровски:       — Как можно сделать то, о чём вы говорите? СДР уничтожил все наши средства противокосмической обороны. Да, осталось много ракет на складах, но без пусковых установок они бесполезны. Нам нечем дать отпор врагу и отбросить их корабли от атмосферы нашей планеты, но и сидеть сложа руки тоже не…       Лейровски не дал ему закончить мысль.       — Я знаю, как можно использовать эти ракеты, — ответил он. — Используем терминалы «Гиперсети» для их запуска и вывода на орбиту. Противник намеренно не атаковал нашу транспортную инфраструктуру, чтобы сохранить её для себя. Обернём это против них. Для переоборудования терминалов и туннелей потребуется от одного до трёх месяцев с учётом мероприятий по сокрытию. Этого времени хватит для параллельной подготовки контрнаступления. Противокосмическую ракету «Уитхем-4» можно разогнать в туннелях метрополитена до скоростей не менее двух Махов. Дальше включатся маршевые двигатели, и это даст возможность разогнаться до скоростей преодоления рубежей перехвата ПРО кораблей вражеского флота.       Эмерсон снова возразил со всей присущей ему рассудительностью:       — Даже если с «Гиперсетью» что-нибудь получится, то как наводить эти ракеты на корабли? Практически все наши станции подсветки целей были уничтожены вместе с пусковыми установками. КОРы на орбите планеты сгорели, и теперь это бесполезный космический мусор. Да, ракеты «Уитхем-3» и «Уитхем-4» могут захватить цель самостоятельно через активную ГСН, но только если смогут подойти к цели достаточно близко, а до этого момента требуется подсветка и наведение от более мощного источника. Плюс огромная скорость полета в воздушной среде вызовет определённые атмосферные возмущения во фронтальной части ракеты, которые ещё больше будут осложнять наведение, а дальность уверенного захвата сократится ещё сильнее.       — Не вижу в этом проблемы, — ответил Лейровски. — Часть носителей используем для вывода на низкую околоземную орбиту спутников наведения. Ракеты старого образца «Уитхем-3» и «Уитхем-2» можно использовать как ложные цели для перегрузки вражеской ПРО. На поверхности Земли насчитывается около трёх сотен терминалов, а на всех уцелевших складах наберётся несколько тысяч ракет ПКО. Суммарно это в два раза превышает возможности нашей довоенной системы противокосмической обороны. Это наш реальный шанс на спасение, и мы обязаны хотя бы попытаться его использовать.       Директор Службы безопасности Земной Федерации Лэнс Моро поёрзал на стуле и обратился к Лейровски:       — Генерал, вам не кажется, что этот ваш план ставит под угрозу жизни слишком большого количества обычных граждан? — в его голосе сквозило скептицизмом. — Практически все терминалы «Гиперсети», которые вы предлагаете использовать, находятся в крайне густонаселённых уголках нашей планеты: Пекин, Вашингтон, Москва, Лондон вообще под угрозой захвата, Монреаль в конце концов. А теперь вопрос: как вы думаете, среагирует противник, когда увидит, что к его кораблям приближается армада ракет, выпущенная из этих самых терминалов? Можете не отвечать. Я отвечу вам сам. Они неизбежно нанесут термоядерный удар по другим городам Земли, чтобы лишить нас всего оборонительного потенциала, а вместе с ним и транспортной инфраструктуры. Но это не самое страшное. Самое страшное то, что наши потери гражданского населения умножатся на сотни и сотни, а Земля может оказаться на грани экологической катастрофы.       — Это не аргумент, — резко ответила Нина. — Нас всех и без этого убьют, если мы проиграем эту войну.       Директор Моро уставился на Нину.       — То есть вы, мисс Швайкарт, готовы бросить в адское пламя миллиарды наших сограждан?       — Да, готова. И беру на себя всю полноту ответственности. Если после этого меня захотят судить, как военную преступницу, то так тому и быть. Что касается плана, озвученного генералом Лейровски, то он как минимум имеет право на существование. У кого-нибудь есть ещё идеи по снятию блокады?       Рекс Эмерсон поднял руку.       — Разрешите мне, мисс Швайкарт.       Нина одобрительно кивнула ему.       — Управление внешней разведки Генерального штаба предполагает использовать резидентуру УВР, чтобы провести акции саботажа и дестабилизировать обстановку на Титане. Мы думаем, что при должном подходе это может заставить Генеральную Директорию СДР отозвать часть кораблей от Земли, ослабив тем самым кольцо блокады. На Титане наиболее близко к столице СДР — Гюйгенсу, действует только одна оперативно-тактическая группа номер сто сорок один.       — Мистер Эмерсон, — обратилась Нина, — вам не хуже моего известно, что Земля не только в физической и транспортной блокаде, но и в информационной. Меня заверили, что ни одна передача не пройдёт сквозь помехи.       — Это действительно так. Даже использование лазерных передатчиков пресекается вражеским флотом. И это может спровоцировать их на новые удары по земным гражданским объектам. О радиопередачах говорить не приходится. Но у нас есть небольшой козырь в рукаве.       Эмерсон сделал эффектную паузу и выжидающе посмотрел на Нину.       — О каком «козыре» вы говорите? — спросила Нина. — Я немного не понимаю.       — Экспериментальная станция нейтринной связи, — ответил Эмерсон. — Заметить передачу потока нейтрино они никак не смогут. Мы изучили состав их ударной группы, профиля и назначения всех кораблей и можем с уверенностью сказать, что ни на одном из них нет детекторов нейтрино. А даже если бы они были, такой корабль с детектором нейтрино в четыре раза превосходил размерами «Немезиду». Заглушить нашу передачу им будет тоже не под силу. Один из нейтринных излучателей на Земле располагается на дне озера Байкал. Приёмное устройство располагается на Луне. Передадим сообщение на Луну, а оттуда его передадут нашей оперативной группе на Титан. Дальше останется только ждать, когда ОТГ начнёт действовать.       — Станции на Земле и Луне работают в обе стороны? И на приём, и на передачу? — уточнила Нина.       — Да. Этот проект курируется Министерством обороны в рамках изучения инновационных методов связи.       — По-моему, это всё больше похоже на гадание на кофейной гуще, — засомневалась Нина. — Мы даже не знаем, сможет ли ваша группа получить сообщение? Если сможет, то получится ли у них сделать всё правильно? У нас ведь нет подробных инструкций для них по тому, как следует саботировать противника, чтобы это заставило их отозвать часть флота?       — Да, мисс Швайкарт. Вы правы. Им придётся импровизировать и действовать по обстановке.       — Тем более, — усмехнулась Нина. — А если провести подобную акцию в принципе невозможно в нынешних обстоятельствах? Мы можем просто похоронить ценную агентуру в самом логове врага.       Эмерсон сдержанно ответил Нине:       — Если мне не изменяет память, то вы пять минут назад говорили о том, что готовы подставить под угрозу жизни миллиардов землян. А теперь, когда на кону жизнь нескольких человек, вы сомневаетесь?       — Да, я сомневаюсь, — согласилась Нина. — В предложении генерала Лейровски есть значительные шансы на успех с возможностью полного снятия блокады. В вашем же предложении всё держится лишь на предположениях даже без призрачной гарантии успеха. Сами посудите. Отзовут они часть флота. Что это нам даст? Блокада всё равно сохранится, а значит, военного успеха достигнуто не будет. У нас будет всего одна попытка. Попробовать ещё раз нам уже не позволят. Либо всё получится, и мы победим, либо нас всех убьют, как правильно заметил мистер Моро.       — Мисс Швайкарт, — обратился генерал Лейровски к Нине, — не стоит полностью отвергать предложение генерал-лейтенанта Эмерсона.       — Можно использовать наши идеи совместно для создания единого плана по снятию блокады с Земной Федерации, — подхватил Эмерсон. — Если операция по отводу части вражеского флота от Земли провалится, то у нас всё ещё остаётся изначальный вариант с атакой на полное кольцо блокады. Если же операция с отводом флота удастся, то и шансы на успех по снятию блокады также возрастут.       — Можно достичь мощного синергетического эффекта, — заметила Нина. — В таком виде объединение двух идей вполне имеет право на существование. Я думаю, пока стоит прервать наше совещание и перевести дух. Никто не против?       Никто ничего не ответил, и Нина промолвила:       — Тогда встретимся через полчаса в этом же зале и в том же составе.       Она встала из-за стола и вышла из зала прочь, даже не заметив, как присутствующие вскочили со своих мест, провожая её. Нина пыталась идти ровным шагом и сохранять спокойствие. Она влетела в свой кабинет, захлопнула дверь и выкрикнула:       — Чёрт! Scheisse! Проклятый Эмерсон… И ведь хватило же у него ума.       Нина пригладила растрепавшиеся волосы и глубоко вдохнула.       — Бетховен. Соната номер четырнадцать, — подала она голосовую команду.       Из всех уголков комнаты полилась медленная фортепианная музыка, навевающая скорбь и тоску. Нина взяла со стола коммуникатор и вызвала генерала Лейровски.       — Да, слушаю, — прозвучал низкий грудной голос на другом конце.       — Альфред, будь так добр, зайди, пожалуйста, ко мне, — попросила Нина. — Это очень срочно.       — Сейчас буду, — пообещал Лейровски.       Уже через минуту он переступил порог кабинета Нины.       — Что случилось? Перерывы в совещании не планировались.       — Я помню, чёрт побери, что мы планировали, — ответила Нина. — А планировалось ли то, какую идею выдаст этот Эмерсон? Ты об этом что-нибудь знал?       — Даже представить не мог.       — Как это: «представить не мог»? — Нина требовательно посмотрела на Лейровски. — Ты теперь министр обороны, а Эмерсон — твой заместитель. И при всём при этом ты до самого начала совещания не выведал его планы?       — Не довелось как-то, — мотнул головой Лейровски. — А в чём проблема? Эмерсон предложил хорошую мысль. В конечном итоге ты его поддержала. Если была против, то почему не высказала свои соображения прямо там? Зачем этот перерыв?       — Вот скажи мне, Альфред, ты понимаешь, что будет означать организация устойчивого канала связи между Землёй и Луной?       — По-моему, всё и так понятно. Зачем это озвучивать?       — Нет, ты скажи, — настояла Нина. — Мне интересно услышать твои версии.       — Возможность двухсторонней связи со всеми нашими оперативными группами, эскадрами и флотилиями в Солнечной системе. Возможность снятия информационной блокады. Мне продолжать?       — Ты видишь только положительную сторону этого вопроса, а об отрицательном влиянии этой инициативы не задумываешься.       — Тут есть что-то негативное? — настороженно спросил Лейровски.       — Тут так много негативного, что я готова прямо сейчас возобновить совещание и засунуть эту инициативу обратно в пасть Эмерсона, туда, откуда она и вылезла. Когда канал связи будет налажен, как думаешь, себя поведут министр обороны Брин и президент Маурер? Они поднимут лапки кверху, скажут: «Вы так хорошо разруливаете сложную ситуацию» и отстранятся от всего происходящего ещё сильнее или же они попытаются взять бразды правления в свои руки? Смею напомнить, что на носу президентские выборы и Мауреру нужно зарабатывать политические очки, чтобы его избрали на второй срок, а сидение на Луне, когда вся Земля гибнет, ему очков явно не добавляет.       — Я всё понял, — сказал Лейровски. — Ты просто боишься, что нас могут лишить временных должностей, когда президент и министр обороны окажутся снова в деле.       — Ну наконец-то, догадался, догадливый ты мой! — Нина слегка всплеснула руками. — А теперь смотри, как мы поступим. Послать сигнал сто сорок первой группе уже в любом случае придётся. Эта инициатива была мной принята, а любой отказ от неё мог бы отбросить на меня тень. Но после первой передачи нейтринную станцию связи под любым объективным предлогом надо вывести из эксплуатации. И вывести так, чтобы она больше никогда не выходила в эфир. По крайней мере до тех пор, пока не будет снята блокада.       — «Под любым объективным предлогом?» — процитировал Нину Лейровски. — Это под каким, например?       — Не знаю, — она попыталась увернуться от неудобного вопроса. — Ты возглавляешь ведомство специальных операций. Не я.       — Нет, мисс Швайкарт, вы скажите. Мне интересно услышать ваши версии.       — Устройте митинг активистов экологической безопасности. Сломайте станцию. Прикройте всё атакой диверсионной группы СДР.       — Атака должна быть с сопутствующими человеческими жертвами?       — Нет! Конечно, нет.       — Тогда никто не поверит, — сказал Лейровски. — Никто не поверит, что диверсионный отряд СДР атаковал секретный объект, вывел станцию из строя, но оставил сотрудников и весь персонал в живых. Особенно не поверит Эмерсон. Благодаря усилиям его ведомства разведки СДР и Марса до сих пор думают, что наши проекты в области исследования нейтрино расположены где-то на Венере или Меркурии.       — Делай, что хочешь, — процедила Нина, наклонившись к Лейровски, — но после одной единственной передачи станция должна замолчать. Ты просто не представляешь себе, как Маурер может сорвать нам все планы.       — Возражаю, — отрезал Лейровски. — Ты видишь только негативную сторону этого вопроса, но не задумываешься, что станция будет нашим единственным каналом связи с оперативной группой на Титане, от действий которой зависит вся операция по снятию блокады. Станция нам нужна.       — Подожди минуточку, — прервала его Нина. — До этого мы считали один только план с «Гиперсетью» жизнеспособным. Что изменилось теперь? Почему вдруг без каких-то шпионских игр ничего не выйдет?       — Потому что совсем скоро космодесант СДР штурмом возьмёт Лондон. Это лишит нас дюжины терминалов, которые можно было бы использовать против их флота. Ещё через месяц рассекут войска двух наших фронтов, которые сейчас стоят монолитом на пути врага. Это ещё сильнее ослабит наш потенциал в Европе. Завтра или послезавтра, когда угодно, что-нибудь может залететь в голову адмиралу Триксу, и он уничтожит ещё несколько наших мегаполисов, и мы потеряем ещё полсотни терминалов. Чем дольше мы будем готовится к наступлению, тем сильнее будет слабнуть наш наступательный потенциал, а сделать всё за мгновение ока нельзя. Вот именно поэтому нам нужен запасной вариант. Второй попытки не будет. Переиграть не получится.       — Альфред, да пойми ты меня правильно! Я не против того, чтобы использовать станцию. Давай передадим сообщение на Титан. Но только одно. Один раз. И всё!       — И что? — произнёс Лейровски, пристально глядя на Нину. — Оставим наших людей из оперативной группы одних, погибать без связи с центром, с задачей, которую нужно выполнить любой ценой.       — У них будет связь с Луной, с Ганимедом, со всеми…       — Кроме нас, — вставил Лейровски. — Мне вот что интересно, будь среди тех агентов на Титане Хельмут, капитан Лэйн… Или я, ты так же просто отдала бы приказ и обрекла всех нас на смерть?       Лейровски этими словами ударил по самому больному. Нина закрыла глаза и мотнула головой из стороны в сторону. Это движение больше походило на попытку отогнать нахлынувшие мысли и воспоминания. Нина чувствовала, что сейчас может взорваться от ярости.       — Чтобы Земля сейчас жила, кто-то должен погибнуть, — ответила она больше самой себе для оправдания, чем для Лейровски.       — Теперь мне понятно, как вы, политики, решаете свои проблемы, — оскалившись от злобы, ответил генерал.       — Вы, военные, с самого начала должны были знать, на что идёте. Хватит строить из себя хренова моралиста! — крикнула Нина. — Ты думаешь, что я сука и тварь, которая из последних сил и возможностей цепляется за власть вот этими самыми когтями? — Нина потрясла скрюченными пальцами перед собой, будто пыталась схватить что-то невидимое. — Ты так думаешь? Ты очень сильно заблуждаешься! Ты каждый день теряешь подчинённых на войне, но ты никогда не терял на войне любимого человека, а я — теряла! И уж точно не тебе осуждать меня этой моралью.       Нина отвернулась от Лейровски и отошла в угол кабинета. Глаза жгло слезами. Она протёрла влажные веки ладонью. Недавняя ярость сменилась бессилием. Лейровски видел, как часто подрагивали её плечи. Грустная музыка из динамиков не могла заглушить частое прерывистое дыхание Нины. Она торопливо смахивала слёзы с щёк. Лейровски подошёл к ней ближе. Нина услышала его шаги у себя за спиной и обернулась к нему заплаканным лицом.       — Я всего лишь хочу быстрее закончить эту войну! — словно перед палачом, оправдалась она. — Чтобы молодые парни и девушки больше не погибали на фронте, как Хельмут. Чтобы никто больше не знал горести утраты, как я. Чтобы никто больше не калечился до беспомощности, как Райвест. А Маурер не даст мне этого сделать. Он не хочет завершения войны. Он хочет, чтобы эта бойня продолжалась без конца! Вспомни, как он повёл себя два года назад, когда я предложила не атаковать Титан. Вспомни и пойми…       — Я всё понимаю, — ответил Лейровски, подойдя к Нине вплотную и положив ладони ей на плечи, — но эмоции — не лучший наш союзник. Эмерсон тоже не начальник штаба. Его штатная должность — начальник Управления внешней разведки. Он стал временно исполняющим обязанности начальника Генштаба после успешного удара флота СДР по Пальмахиму и гибели всего высшего военного руководства Земли. Это значит, что в случае реализации его же плана он сам рискует потерять должность, но его это не пугает. Это явный признак того, что Эмерсону можно верить. Ты думаешь, он не хочет закончить войну раньше? Ты думаешь, я не хочу закончить войну? Мы все хотим, чтобы это закончилось прямо сейчас, но нельзя даже ради такой высокой цели поступать настолько подло. Так мы войну быстрее точно не закончим. Скорее, наоборот, — ускорим свою кончину. Ты собираешься баллотироваться на следующих выборах?       — Собираюсь, — ответила Нина.       — Тогда сейчас у тебя есть хорошая возможность заслужить максимальное доверие Федерального Правительства и своими решениями заставить даже самого закоренелого скептика поддержать твою кандидатуру на пост президента. Но если мы отключим станцию после одной передачи, это станет огромным пятном на твоей репутации, и я уже не уверен, что мы сможем удержать это в секрете хотя бы до окончания выборов. А это обязательно всплывёт на поверхность, и ты станешь человеком, который пытался насильно отстранить от власти действующего президента. Хельмут одобрил бы это? Одобрил бы он твоё решение оставить нашу группу с самоубийственным заданием без связи? Да он никогда, сколько я его знал, не бросал своих. Даже погиб он, спасая из плена капитана Лэйна. Как думаешь, согласился бы Хельмут с твоим решением?       Нина чуть снова не всплакнула.       — Нет, — ответила она.       — Поэтому ты сейчас должна подобрать сопли, привести себя в порядок, возобновить совещание и сделать то, что должно.

***

      Совещание продолжилось. Все уселись за своими местами, и слово взял директор Федеральной разведывательной службы Кристоф Флендерс.       — Аналитический центр ФРС подробно изучил часть видеоматериалов, которые удалось получить с уничтоженных баз противокосмической обороны. Результаты очень сильно настораживают. Смотрите сами, — Флендерс нажал несколько кнопок на планшетном коммуникаторе, и экран у противоположной стены впервые с начала совещания зажёгся.       На экране транслировалась картинка с камеры видеонаблюдения. Были сумерки. В режиме ночной съёмки изображение шло чёрно-белым, а не цветным. Внешне ничего особенного не происходило, и всё казалось статичным кадром. Участники совещания в ожидании чего-то внимательно уставились на экран, боясь пропустить что-то очень важное. Завыла сирена. Огромная многотонная крышка ракетной шахты сползла и откинулась в сторону, затмив собой практически всё поле зрения камеры. Послышался нарастающий гул и затем грохот. Из-за резко возросшей освещённости автоматически отключилась ночная съёмка. Картинка стала цветной, но только двух цветов: оранжевого пламени и серой пыли. На мгновение могло показаться, что наступил день. Из динамиков доносился частый глухой стрекот. Камеру обсыпал падающий гравий и осколки того, что раньше было оборонительной системой землян. Флендерс поставил видео на паузу. В зале установилась тишина.       — Это был наш узел противокосмической обороны в Ванденберге, который перестал существовать двадцатого апреля в день атаки флота СДР, — прокомментировал Флендерс. — Более ста укреплённых и хорошо замаскированных ракетных шахт на удалении в двести-триста метров друг от друга. Каждый выстрел противника нашёл свою цель. Смотрим дальше.       Изображение на экране сменилось. На этот раз транслировалась дёрганая запись кого-то из очевидцев, которому повезло записать момент атаки. Всюду мелькали взрывы, освещавшие темноту. Картинка сильно дрожала, и понять что-то было практически невозможно.       — Это комплекс ПКО у космодрома «Кадьяк» на Аляске. Все пусковые установки и станции слежения уничтожены прямыми попаданиями кораблей СДР. И это ещё далеко не всё. Флот противника каким-то образом с точностью до метра знал позиции всех пусковых установок и станций обнаружения системы противокосмической обороны Земли. Ни СДР, ни Марс не могли владеть точными координатами этих объектов, и, тем не менее, они ими владели. Именно это стало одним из важнейших факторов их успешной атаки на нас.       — Извините, что прерываю, — начала Нина, — но правильно ли я вас понимаю? Вы считаете, что самопровозглашённые республики смогли выведать одну из самых охраняемых военных тайн Земли?       — Именно, — кивнул Флендерс.       — Но подождите минуточку, — Нина до последнего не хотела верить в выводы Флендерса. — Я читала отчёты по нападению, и там сказано, что наши ВКС заблаговременно определили приближение угрозы и атаковали их первыми. Что если флот СДР бил в ответ по тем целям, которые уже выдали себя атакой на них?       — Это исключено, — заключил Флендерс. — Замечание, конечно, здравое, но в данном случае неуместное. Ударная группировка СДР приближалась к Земле со стороны западного полушария, и они никак не могли видеть цели на восточном полушарии. Тем не менее, удары по целям на другом полушарии были не менее точными. Смотрите сами.       На экране возник зимний лесной пейзаж. Похоже, снимали днём с беспилотного квадрокоптера. Такие часто использовали для слежения за охраняемой территорией. На приближение весны указывала лишь пара проталин на белом снегу. Внизу виднелось несколько строений и ряды ангаров, в каждый из которых мог поместиться истребитель.       — Боевая стартовая позиция подвижных грунтовых комплексов противокосмической обороны около космодрома «Плесецк», — пояснил Флендерс.       В один момент в кадре резко просветлело, а тени стали двигаться слишком быстро, будто в ясный день Солнце вдруг ускорило движение по небосводу. Тени замерли, и несколько ангаров взорвались. Казалось, что столп огня может дотянуться до высоко летящего беспилотника. Огромные тяжеленные двери ангаров сорвало с петель и отбросило в сторону. Что-то ещё продолжало вспыхивать внутри. Несколько многоосных машин успели выехать на центральную дорогу из сооружений и боксов до того, как туда залетели ракеты.       — Семьдесят процентов мобильных пусковых установок уничтожено внезапным ударом на стартовой позиции, — сказал Флендерс. — Те, кому удалось вырваться и эвакуироваться с базы, выехали на полевые стартовые позиции для развёртывания. Тактическая разведка СДР сейчас очень активно рыщет по горам и лесам, пытаясь разыскать подобные пункты базирования. Как правило, всех, кого удаётся обнаружить, расстреливают из космоса без лишних церемоний. Думаю, дальнейшая демонстрация будет излишней. И без этого понятно, что дела у нас плохи.       — То, что противник слишком метко наносит удары по целям, — проговорила Нина, — можно считать лишь косвенным и очень зыбким доказательством. Есть реальные факты наличия утечки информации с нашей стороны?       — Увы, судить об этом можно будет, когда установится связь с Луной через станцию «Байкал». Пока у нас нет связи с резидентурой Федеральной разведывательной службы за рубежом, сказать что-то определённое нет возможности.       — И как же утечка такого масштаба стала возможной? — спросила Нина.       — Основная версия: действия агентурной сети СДР. Возможно, Марса, — ответил Флендерс.       — Мистер Моро, — Нина обратилась к директору службы безопасности, — что вы можете сказать по этому поводу?       — Наверное, мисс Швайкарт, вы хотели спросить, как я могу оправдаться? — Моро хищно улыбнулся.       — Пожалуй, это тоже, — согласилась Нина.       Ухмылка сползла с лица Моро и он заговорил серьёзнее:       — Рост активности вражеской резидентуры на территории Земли мы стали фиксировать ещё с конца прошлого года. Поэтому с выводами мистера Флендерса я соглашусь. Есть основания полагать, что утечка информации вызвана не вражеской агентурой, а техническим каналом утечки, который создали агенты врага. Скорее всего, утекающая информация носит акустический или речевой характер, но точной уверенности в этом у нас нет. В качестве защитных мер мы заново провели специальные проверки всех помещений, в которых могли озвучиваться сведения секретного характера, на наличие возможных утечек по акустическим, виброакустическим, акустооптическим и акустоэлектрическим каналам. Провели исследования на наличие устройств негласного съёма информации. Все основные и вспомогательные технические средства и системы также прошли повторную процедуру проверки. Были проведены обследования на границах контролируемых зон и на прилежащих к ним территориях на наличие технических разведок противника. Все средства связи государственных служащих были изъяты и отправлены на специальную проверку. Этим сейчас занимается Управление технического контроля. Взамен всем выданы устройства, принудительно отключённые от государственной интрасети. Сотрудники, имеющие допуск к государственной тайне, проходят повторную проверку. За подозрительными лицами установлено скрытое наблюдение. Все отчёты о проведённых мероприятиях были оперативно переданы вам и Генеральному штабу Министерства обороны.       — И каким образом утечка такого большого объёма секретных сведений оставалась незамеченной столь долгое время? — спросила Нина. — Почти полгода и это только то, о чём мы знаем.       — Мы предполагаем, что противник использовал для передачи добытых разведывательных сведений сеть из множества засекречивающих прокси-хостов с многослойным квантовым шифрованием и случайным перенаправлением информационных потоков. Любые перехваты дешифровке не поддаются. Отдел контроля киберпространства службы безопасности физически не мог зафиксировать подобные утечки. Да и известно об утечке стало только сейчас по факту наличия у противника секретных сведений.       — То есть есть ненулевая вероятность того, что всё озвученное на этом совещании могло отправиться прямиком в лапы врагу? — Нина подалась вперёд.       — Служба безопасности провела оперативную игру по дезинформации разведки СДР. Мы намеренно сливали им координаты наших «важных» бутафорских объектов, и вражеский флот с прежней точностью их уничтожал. После введённых нами мер безопасности наша дезинформация перестала утекать на сторону врага. Это значит, что нам удалось временно перекрыть канал утечки информации и поводов для беспокойства нет.       — Или это может значить, что разведка Страткома СДР вас переиграла и они просто временно притаились, — сказал Флендерс.       — Это маловероятно, — категорично ответил Моро. — Мы ничем не могли себя выдать.       — Так или иначе, факт наличия такой утечки информации с нашей стороны может ставить под угрозу начало земного контрнаступления. Мисс Швайкарт, прошу вас это учесть при принятии итогового решения.       Нина кивнула Флендерсу и спросила:       — Меня сейчас больше интересует вопрос, как флот СДР оставался незамеченным всё время полёта от Титана? У нас было три месяца, чтобы их засечь.       — Здесь Марс постарался, — ответил Эмерсон. — Они перебросили крупную группировку кораблей к Каллисто и создали видимость возможной атаки в системе Юпитера. Несмотря на то, что ещё в начале января оперативно-тактическая группа сто сорок один рапортовала о готовящейся СДР операции «Фагоцит», все силы были брошены на Марс, а угрозе, исходящей от Титана, придали меньшее значение. Мы оставили лишь несколько станций слежения на том направлении. Эти же станции и позволили нам в день атаки флота СДР заранее заметить их приближение и атаковать первыми. Сейчас наши оптические обсерватории фиксируют медленный спад концентрации флота марсиан в системе Юпитера. Видимо, после успешной атаки СДР в них уже нет смысла, и корабли Марса возвращаются в пункты постоянного базирования. Зато на самом Марсе дела обстоят скверно.       На экране возникла карта запылённой поверхности Марса, усеянная кучей красных точек.       — Мы зафиксировали множество скачков энергии в этих районах, — Эмерсон указал на карту. — Координаты точно совпадают с местоположением большинства марсианских терраформеров. Спектр излучения и сама природа этого явления больше всего напоминают обыкновенный взрыв, но причина пока не ясна. Это может быть природный катаклизм или террористическая атака, или земной флот нанёс удары в ответ. Хотя перемещения нашего флота из системы Юпитера ближе к Марсу мы не фиксировали. Выяснить подробности мы сможем, когда откроется канал связи. Такой кризис на Марсе может быть хорошим поводом для подготовки контрнаступления. Пока они ослаблены, у СДР нет союзников.       — Мистер Эмерсон, подготовьте сообщение для сто сорок первой группы с требованием начать провокацию на Титане, которая сможет отозвать от Земли часть флота СДР. Видимо, им придётся спасти Землю ещё раз, и, надеюсь, не в последний.       — Есть, мисс Швайкарт, — отчеканил Эмерсон.       — Когда станция «Байкал» заработает, прошу наладить связь с резидентурами своих ведомств. Сообщения разведки должны иметь наивысший приоритет. Генерал Лейровски, — обратилась Нина, — сколько времени займёт переоборудование «Гиперсети» и подготовка инфраструктуры к контрнаступлению?       — Три месяца — максимальный срок с учётом мероприятий по сокрытию, — доложил Лейровски. — Думаю, можно управиться за два.       — Хорошо, — кивнула Нина. — Я выдам приказ Министерству транспорта и Министерству обороны о начале ускоренной подготовки «Гиперсети». Мистер Моро, прошу вас выработать совместный план по мероприятиям сокрытия подготовки контрнаступления от чужих глаз, в том числе и от гражданского населения, и оказать всяческую посильную поддержку. Считаю, что в условиях действия вражеской разведки риск оправдан, и подготовке операции по снятию блокады можно дать зелёный цвет. Второй попытки у нас всё равно не будет.

***

Совершенно секретно

Срочно!

      27 апреля 2220 года       Управление внешней разведки Генерального штаба Вооружённых сил Земной Федерации       Оперативно-тактической группе № 141

Сообщение

      Необходимо спланировать и не позднее, чем в трёхмесячный срок, реализовать крупную акцию саботажа на территории Титана, которая заставит командование СДР отозвать часть флота из блокады Земли обратно к Сатурну.       Для выполнения поставленной задачи разрешаем возобновить контакты с агентом Эдельвейс.