Пользователь не в сети

      На первый взгляд, у Габриэля Агреста было все, о чем только может мечтать любой состоявшийся мужчина в свои 50 с небольшим: финансовая стабильность, активы, бизнес, всенародное (и даже международное) признание и полезные знакомства. Ко всему прочему, он был абсолютно свободен в романтическом плане (как будто бы его это вообще волновало, ха), а сын достиг уже такого возраста, что за ним не нужен был глаз да глаз: тот и сам неплохо справлялся. Вот только Габриэль все равно мследил за ним, и очень внимательно: особенно, с того момента, когда Адриану не повезло связаться с Маринетт Дюпэн-Чен, на которую у месье Агреста были свои далеко идущие планы.       Их с девочкой-полукровкой связывало очень давнее знакомство.       — Месье, цель ликвидирована, — отчитался Лука по пейджеру. Этот парень являлся-таки усладой для глаз: при полнейшем отсутствии моральных принципов, он имел незаурядные таланты в области IT и роботехники. И ему сейчас очень, очень нужны были деньги, чтобы проспонсировать больную мать и младшую сестру, ещё школьницу. Куффен мог легко получить грант на обучение в любом вузе мира, но вместо этого торчал в Париже, выполняя мелкие поручения модельера — и за очень хорошую плату, разумеется.       — Хорошо. Хоть в чем-то можно на тебя положиться, — заметил Габриэль без особого восторга. Он всегда был крайне скуп на похвалу. — Что там девчонка?       — Дюпэн-Чен пока под строгим домашним арестом. Её сопровождают до школы и сопровождают из школы, — Лука будто бы читал заранее приготовленную речь с бумажки, настолько ровно звучал его голос.       Новости относительно Маринетт пришлись Габриэлю не по вкусу: пора было запускать последний акт их представления, но участие полиции создавало определённые трудности.       — Этот Бертран, — мужчина цокнул язык. — Как он меня раздражает. Суётся туда, куда его не просят.       — Он поднимает архивы 7-летней давности, месье. Пытается копать под вас, — как бы между делом заметил Куффен. Хорошо, что он в этот момент не видел выражение лица Агреста — быстро бы замолчал, возвратив слова обратно. Собственная шкура порой была дороже правды.       — И рано или поздно он что-то, да найдёт, — закончил за него Габриэль. По телу мужчины прокатился спазм и он, что было силы, ударил по мягкой ручке кожаного кресла. Будто бы выплеснув весь свой гнев, он выпрямил спину, расслабляясь, как безвольная кукла. По старой вредной привычке он поднёс пальцы ко рту, намереваясь вгрызться в заусенцы большого пальца, но сдержался. Через пару часов у него был назначен деловой приём, нельзя было появиться там с ужасными обкусанными ногтями. — Нам нужна поддержка. Кто-то, кто смог прикрыть нас, надавив на полицию…       — Если вы о новой «Акуме»…       — Да, именно, — Габриэль хищно улыбнулся, шумно втягивая ноздрями воздух. — Хлоя Буржуа. Отличный вариант. Её отец, мэр города и мой давний друг, хоть и трусоват, но сделает все ради защиты любимой дочери.       — Месье… — осторожно возразил Лука. — Мне кажется, мадемуазель Буржуа — не лучший вариант. Девушка весьма своенравна. Мы же не хотим повторения истории «Сплетницы»? Я бы хотел предложить на эту роль одного знакомого художника…       Имя Дженнифер он с тех пор ни разу не произносил вслух: возможно, стараясь забыть о ненавистной девчонке, либо имея на это какие-то свои, одному ему понятные причины.       — Адриан. Вот её слабость. Если правильно разыграть партию, то все получится, — не отступался от своего Габриэль, как наяву уже представляя себе «взаимовыгодное» сотрудничество с мэром Парижа.       Лука несколько опешил. Он не ожидал, что Агрест решит включить в игру собственного сына. Хотя, чему он удивлялся? Учитывая, что этот человек сотворил со своей женой…       — И все же, я настаиваю на кандидатуре Натаниэля Куртцберга. У художника есть своя слабость, не менее интересная.       — Какая же?       — Наша очаровательная Ледибаг.       Повисла тяжёлая пауза. Куффен замолчал, ожидая реакции Габриэля — он старался не торопить своего босса, когда имелась такая возможность. Сквозь динамик на рации послышались гулкие, четкие хлопки. Лука сначала и не понял, что это, и лишь позже сообразил: Габриэль Агрест аплодирует. Неважно, им, их плану или удачно сложившимся обстоятельствам. Это значило одно: он предельно доволен таким раскладом. А когда босс доволен, он становится щедрее.       У Бражника появился реальный шанс разбить очень некстати образовавшийся союз между Маринетт и Адрианом. Пока сын рядом с ней, у Габриэля были связаны руки.       — Это будет особенная Акума, — Габриэль прикрыл глаза, словно впадая в транс. — О, я вижу… вижу, как наяву. Нет никого опаснее и хитрее влюблённого человека. И тут их будет двое.       Лука уже слушал вполуха, так как все эти образные отступления его волновали лишь поскольку-постольку. Главное, что задача была ясна: связаться с Буржуа и Куртцбергом, предложить им помощь в этом щекотливом вопросе, а потом…       — Месье, есть одна проблема, — которая могла пустить все их планы коту под хвост. — А что, если эти двое… не захотят работать вместе? Будучи их учителем, я видел, как они взаимодействуют между собой. И, могу сказать, между Натаниэлем и Хлоей нет ничего, кроме самого искреннего презрения.       — Так заставь их переступить через это. Ты же их учитель, — совершенно не смутился Габриэль. Ему была присуща черта, характерная всем руководителям: он ставил цель и его совершенно не интересовало то, каким образом подчиненный её достигнет.       Лука разочарованно вздохнул, глядя на лежащее перед ним заявление об увольнении. Кажется, придётся побыть учителем математики немного дольше.       Ненавистная должность уже сидела в печенках, как и все эти тупые дети, которые не понимают даже самых простых задач. Лука чувствовал, как постепенно глупеет, словно заражаясь от учеников. Его мозг не получал нужной разрядки, все время занятый либо составлением планов уроков, либо проверкой домашнего задания. Едва хватало на более-менее здоровый сон. И то, не всегда. И это всё не говоря о возникающих из ниоткуда поручений Агреста, как, например, сейчас: подружить двух упрямых баранов, которые друг друга терпеть не могут. Лука Куффен, ваш личный секретарь, учитель, хакер и, черт подери, психолог, приятно познакомиться. Такими темпами, скоро и ему самому понадобится помощь квалифицированного специалиста.       — Математики, — робко заметил Лука, предпринимая последнюю попытку отвертеться от досадного поручения. — Я даже не их классный руководитель, месье.       — Ты взрослый разумный человек, в отличие от этих малолеток. Заставь их себя уважать — и дело с концом.       Судя по всему, в своих суждениях месте Агрест опирался на свой собственный «обширный» опыт воспитания детей.       Лука сжал руки в кулаки, сдерживая подступающий гнев. Немного ещё потерпеть, совсем чуть-чуть, нельзя сорваться именно сейчас. Заводить таких опасных врагов не стоит. Лучше смолчать лишний раз, чем потом пустить всю свою жизнь под откос.       — Хорошо, — сквозь зубы сказал он. — Сделаю, что смогу, месье.       — Отлично, — Агрест был удовлетворён. Он предпочитал послушных исполнителей. — В таком случае, жду отчета об успехе операции.       — Принято.       Красная лампочка на пейджере погасла, извещая о том, что собеседник отключился от себя. Вот и замечательно… ему не терпелось воплотить этот проект в жизнь. Теперь девчонка точно не сбежит.       Рука все ещё нервно дрожала. Габриэль попытался унять эту дрожь, но она не отступала. Лишь разрастались, словно мерзкая плесень, по всему телу, подчиняя себе конечности. Хлопнула дверка ящичка стола, где должны были находиться таблетки, но там, к сожалению, оказалось пусто. За последние несколько лет приступы практически исчезли из его жизни, и Агрест стал относиться несколько халатнее к своему здоровью.       Но с появлением Маринетт, призраки прошлого снова начинали давать о себе знать.       Агреста стала преследовать маниакальная идея — уничтожить девчонку. И тогда все закончится, раз и навсегда. В прошлый раз ей удалось сбежать, а Габриэлю — забыться на время, продолжая жить нормальной жизнью. Но это все было так хрупко, как полупрозрачный фарфор; то состояние снова возвращается. И оно будет преследовать его до тех пор, пока Агрест не покончит с Дюпэн-Чен раз и навсегда.       Рука сама собой потянулась к кнопке вызова секретаря.       — Натали, — хрипло, едва дыша. — Таблетки.       — Я вас поняла, — раздалось из динамика телефона и спустя каких-то двадцать-тридцать секунд, женщина уже появилась в дверях его кабинета. Следом за Натали маячила горничная со стаканом воды.       Пилюля, расколовшись во рту, обожгла язык. Габриэль даже знать не хотел, что содержалось в этих таблетках, такие они были гадкие на вкус. Но зато действовали почти мгновенно. Приятная истома прокатилась по всему телу, вызывая мелкие мурашки, расслабляя напряженные мышцы. Горничная, взяв с собой пустой стакан, удалилась из кабинета, и Натали, удостоверившись, что начальнику легче, уже собиралась последовать за ней, но почувствовала, как чья-то холодная рука обхватила ее запястье, останавливая.       Секретарь развернулась, косо поглядывая на мужчину. Любые касания напрягали её. Натали всегда предпочитала находиться от людей на… определенном расстоянии. Словно бы кто-то внутри неё заложил особую программу: держаться ото всех подальше. Если данная задача не увенчивалась успехом, то, как по волшебству, сознание ставило новую: заставить всех держаться подальше от тебя.       Так же было и с начальником. Натали точно не помнила, сколько уже работала на него, и, казалось, знала его, как облупленного, но в то же время… он казался ей каким-то нереально далеким, чужим, инородным. Словно она смотрела на него через мутный барьер, искажающих изображение.       — Останься, — попросил он. В его ослабленном под действием препарата голосе больше не чувствовалось привычного приказного тона. Сейчас он выглядел… жалко. Словно моментально состарился на десяток лет. Его обычно строгая прямая фигура теперь больше напоминала стручок гороха: сморщенное, худое и сгорбленное тело, постепенно поддающееся силам неумолимой старости.       Наверно, именно поэтому она не стала искать оправданий в виде огромной загрузки по работе, а просто молча присела на диванчик, с самым строгим видом, показывая, что уйдёт сразу же, как только месье изволит отпустить ее.       Агрест искоса бросал на неё взгляды, тайком разглядывая. Несмотря на все усилия, в ней прослеживались прошлые, давно забытые, но знакомые черты… он прекрасно видел, что под маской собранности и безразличия скрыта тревожная нервозность, заставляющая секретаря разглаживать на ткани офисных брюк невидимые заломы.       — Как там Адриан? — чтобы хоть как-то разрядить тяжелую атмосферу, поинтересовался мужчина. Будничный вопрос, сродни тех, что задают британцы про погоду. Габриэль не шибко участвовал в жизни своего сына, но чувства ответственности и долга заставляли его произносить эту фразу снова и снова, изо дня в день.       Натали это прекрасно знала и изо всех сил давила в себе подступавшее к горлу отвращение. Порой казалось, что только ей, обычному секретарю, была интересна судьба этого одинокого мальчика, рано потерявшего мать и никогда не имевшего настоящего отца.       — Сегодня, сразу после окончания школы, у него ничего не запланировано по расписанию. Мы договорились, что он проведёт это время с друзьями, — на этом слове Габриэль поджал губы, но Натали предпочла проигнорировать эту гримасу. Если Адриану было комфортно с его приятелями, это здорово. Она не видела в этом никакой проблемы. — Вечером к нему придёт репетитор по китайскому. Я прослежу, чтобы к этому времени он был дома.       Ох уж эти женщины… слишком мягкие относительно вопросов воспитания детей. Даже Натали, дама предельно строгая с виду, внутри просто таяла, стоило Адриану о чем-то её хорошенько попросить.       — Где он встречается с друзьями?       Если Дюпэн-Чен находится под домашним арестом, то, вероятно, у них выбора немного.       — К сожалению, не знаю, месье. Могу сейчас позвонить ему, — Натали достала мобильный, ведомая плохим предчувствием.       — Позвони, — согласился Габриэль. — Думаю, мне пора посмотреть, что там у него за друзья такие. И оказать им радушным прием.       А Бражнику было невыгодно, чтобы Ледибаг сидела дома. Снова брать за старое и возвращаться к запугиванию через Интернет? Фу, какой моветон. Для Агреста это был уже пройденный этап. Он надеялся выманить девчонку из её клетки, даже таким банальным способом. Не факт, что ей удастся обойти запрет полиции, но если она при этом попадёт в зону ответственности другого взрослого человека, тогда ставленник Бертрана, скорее всего, ослабит контроль.       Сердце Натали пропустило несколько ударов. В самом предложении не было ничего страшного: в обычных семья родители часто приглашают на званый ужин друзей своих детей— это отличный способ живо провести вечер и стать немного ближе к своим отпрыскам.       Вот только месье Агрест совершенно не был обычным отцом… ох, бедный, бедный Адриан. Натали искренне сочувствовала ему. Честно говоря, в большинстве ситуаций, она готова была стоять за него стеной — вот такой материнский инстинкт, присущий, видимо, поголовно каждой женщине планеты. Но тут… она даже не знала, что возразить. Пожалуй, лучше дать самому Адриану решить, чего он хочет в этой ситуации. Вдруг он действительно хочет познакомить друзей с отцом? Тогда, кто она, Натали, такая, чтобы препятствовать ему в этом?       — Хорошо, я поняла, — женщина кивнула, выбирая в списке контактов номер сына начальника.       В глубине души она молила о том, чтобы месье Агрест не натворил глупостей, о которых потом ему придётся жалеть. Их с сыном отношения и так висели на тонком волоске, держащемуся лишь благодаря врожденному чувству уважения Адриана к отцу.       Надолго ли его хватит?

***

      Вдох-выдох.       Дыхательная гимнастика — по заверению многих врачей лучший способ борьбы с нервозностью. Ты мысленно рисует квадрат, представляя, что его стороны — это алгоритм. Делаешь глубокий вдох на первую сторону, задерживаешь дыхание на вторую и третью, а потом — медленно выдыхаешь, прочерчивая последнюю сторону и замыкая тем самым четырёхугольник.       Вспоминая указания из методичке по успешной сдаче экзаменов, Маринетт прочертила квадрат (сначала на бумаге), назвала его вершины F, U, C и K. Приняла позу лотоса на стуле у письменного стола, едва не свалившись — стул-то был на колесиках, сделала руки-бутоны и прикрыла глаза. Тут же накатила сонливость, что не удивительно, учитывая насыщенный прошлый день. И перед ним ещё один. И ещё.       «Соберись, Маринетт, соберись!» — одернула она себя, устраиваясь удобнее.       Вдох на FU…       Задержать дыхание на UC и CK…       И медленный выдох на KF…       Маринетт приоткрыла один глаз. Кажется, никакого эффекта. Или она что-то не так сделала. Может, нужно было квадрат назвать по-другому?       Вчера вечером Дженнифер Андерсон, более известная как GossipGirl, опубликовала видео, в котором Маринетт признаётся, что является LadyBug. И, хотя нынче блог сплетницы безвозвратно канул в лету, публикацию успели посмотреть… порядка 10 тысяч человек, по предварительной статистике.       Первым порывом было тут же перевестись в другую школу, что являлось весьма неразумным, учитывая выпускной год и экзамены на носу. С другой стороны… как теперь появляться там на людях, выдерживая оценивающие взгляды одноклассников? В неё будут тыкать пальцем, как в какой-то экспонат, шушукаться за её спиной, либо просто обсуждая деятельность влиятельного блогера, либо осуждая, учитывая, что имидж Ледибаг создала себе за эти годы довольно-таки скандальный и неоднозначный.       Стоило только представить все это, как сердце девушки заходилось в приступе тахикардии, намереваясь выскочить из груди. Её с головой накрывала паника. Все происходило словно назло, именно тогда, когда социальная жизнь Маринетт начинала постепенно налаживаться.       По прошествии десяти минут, Дюпэн-Чен сделала вывод, что дыхательная гимнастика — ерунда для слепо верящих, потому что она не помогает, совсем, совершенно, ни на йоту!       Ну и как показываться в таком состоянии в школе?       Маринетт взвыла, словно подбитый зверь, и отчаянно застучала кулачками по столешнице, надеясь, что это поможет выплеснуть лишние эмоции.       Перспектива остаться на ещё один годик уже не казалась столь пугающей.       — Маринетт! — донёсся с нижнего этажа голос мамы. — Если ты сейчас же не начнёшь собираться, ты всюду опоздаешь! Совсем скоро сюда придёт месье, который проводит тебя до школы…       — Ещё лучше, — пробормотала Маринетт себе под нос, не отрывая голову от стола. А давайте с ней в школу пойдёт ещё сам мэр города, чтобы уж точно все взгляды были устремлены в её сторону, а? Как вам идея?       Строгий домашний арест — это ещё большая чушь, чем дыхательная гимнастика. Вот скажите на милость, кто её будет красть средь бела дня прямо посреди людной улицы? Да даже если и найдётся такой отважный (Бражник заколдует его и сделает камикадзе), то повсюду на улице установлены камеры наблюдения, уж отыщут её, как-нибудь.       Маринетт дрогнула, когда раздался звонок в дверь, извещая о посетителях. Сабин тут же помчалась открывать, а Дюпэн-Чен — одеваться. Откинув в сторону любимую просторную пижаму, она принялась засовываться в узкие джинсы, прыгая на одной ноге по всей комнате.       — Маринетт, к тебе гости, — сладостным переливом пропела мадам Дюпэн-Чен, открывая нараспашку дверь, в качестве которой служил небольшой люк на полу. Как только оттуда появилась белобрысая макушка, полураздетая Маринетт не придумала ничего лучше, кроме как бросить в Адриана блузкой, которую она держала в руках.       С нижнего этажа донёсся звук падения, короткое «Ай!», что-то нецензурное (после чего парнем тут же были принесены родителям Маринетт самые искренние извинения), а потом все затихло.       — Можно было и постучаться, — прикрикнула Маринетт, поясняя: — Я ещё не одета!       Из люка показалась вытянутая рука с зажатой блузкой. Её Дюпэн-Чен ещё пару мгновений назад собиралась надеть на себя.       — Покорнейше благодарю, — съязвила девушка, забирая предмет одежды. Рука тут же исчезла в проеме, заставляя дверь захлопнуться.       Блузка в связи с пережитыми приключениями слегка помялась, но Маринетт, смерив её критическим взглядом, решила, что и так сойдёт. Сегодня на неё все будут пялиться вне зависимости от её одежды.       — Ну и кому же пришла в голову эта замечательная идея? — спускаясь на первый этаж, Маринетт ловким отработанным движением соскочила с лестницы на пол.       — Мари, прости, мне и в голову не пришло, что за два часа ты не могла одеться, — начала оправдываться Сабин, активно жестикулируя. Лучше бы она молчала. Услышав про нерасторопность девушки, Адриан начал подозрительно кривить лицо, стараясь сдержать рвущийся наружу смех.       «Смейся-смейся», — нахмурилась Дюпэн-Чен, представляя самые страшные способы расправы. Впрочем, царившая на кухне идиллия заставила её смягчиться. Папа, как всегда, кудесничал у плиты и духовки. Мама, заварив свой фирменный чай, теперь разливала его по чашкам, что-то упорно втолковывая Адриану, который очень неплохо вписался в их солнечный интерьер.       Сменяя гнев на милость, Маринетт присоединилась к ним за столом, находу хватая с противня горячую печеньку.       — Какими судьбами? — поинтересовалась она, улыбаясь Адриану. Воспоминания вчерашнего вечера все ещё висели над ней легкой пеленой. Точнее, их приятная часть, которой практически полностью удалось вытеснить из головы тот кошмар, произошедший в торговом центре. — Я думала, мы в школе встретимся.       — Пришёл удостовериться, что ты до неё все-таки дойдёшь. А то у тебя по-всякому бывает, — он многозначительно подмигнул, за что получил сильный тычок под столом. Родители Маринетт знали далеко не о всех пропусках их дочери, и не стоило им предоставлять это знание на блюдечке. — А если честно, у меня была утренняя тренировка, и после неё оставалось ещё немного времени. Так что я попросил водителя довести меня до тебя. А то заскучаешь с одним полицейским до школы ходить.       Это было… трогательно. Если раньше подобный жест не вызвал бы у Маринетт ничего, кроме раздражения, то теперь… ощущения казались совершенно другими. Все мироощущение Маринетт словно повернулось на 180 градусов, заставляя её краснеть, как влюблённую по уши девчонку. Хотя, дайте подумать… так и есть.       — Спасибо огромное, — искренне поблагодарила она, хоть полицейский был наименьшей из проблем, которые роились в голове Маринетт, беспокоя и досаждая. Но при родителях она не хотела поднимать эту тему. — Думаю, за нами придут… эпично звучит, да?       — Не переживай, я буду носить тебе передачки, — заверил её парень, получая ещё один тычок под столом.       — Короче, у нас пятиминутная готовность, — она закатила глаза. — Пойду вещи из своей комнаты заберу, хорошо?       Дожевывая на ходу тост с соусом авокадо, Маринетт снова помчалась вверх. Она властвовала над хаосом; буквально ни одна из её вещей никогда не лежала на своём месте, что несколько усложняло любые сборы. Но признаться в этом — значит, признать поражение своим суждениям.       Возможно, когда-нибудь, у неё возникнет желание несколько изменить свой образ жизни. Когда это произойдёт? Когда она будет взрослой, серьёзной и скучной, вот тогда — да.       Взгляд упал на валяющийся на пуфике ноутбук, который пылился уже, кажется, целую вечность. Целую вечность назад все казалось легко и просто, а жизнь больше напоминала игру. Маринетт чувствовала себя непобедимой на своей территории, а сейчас… нет такого места, где она находилась бы в безопасности.       Даже в своей собственной комнате.       — Адриан, и сколько ты ещё будешь стоять у меня за спиной? Мурашки по коже от твоего взгляда, — хихикнула она, не оборачиваясь. — Я думала, ты будешь ждать внизу.       — Мне показалось, что сборы немного затянулись, — сказал он, подходя ближе. Маринетт почувствовала, как он осторожно коснулся её плеча, бережно, почти невесомо.       Адриан знал, что она боится. Боится нового дня, как чумы; боится неизвестности, боится осуждения, боится быть на виду.       — Не переживай ты так, — начал он мягко, успокаивающе, — это всего лишь школа.       — В которой всего лишь люди, которые всего лишь сформируют своё мнение обо мне, как о личности, исходя из какого-то дурацкого видео, которое я записала, поддавшись на шантаж, — Маринетт вздохнула. Ну почему все должно быть так сложно?       — Разве ты сама раньше не говорила о том, что о человеке можно судить, исходя из его активности в социальных сетях? Что именно там все мы настоящие?       — Это было раньше, — она всплеснула руками, отдаляясь. — Раньше я была глупа, наивна и вообще…       — Маринетт, тебя это не должно волновать, — Адриан ей улыбался так, как никогда до этого, и от этой его улыбки становилось на душе легко-легко. Она словно обладала какими-то магическими свойствами и давала силы. — Во-первых, ты сама сказала, что стала совсем другим человеком. Во-вторых… знаешь, ты была кумиром многих, более того, ты остаёшься кумиром, открыто выступая против Бражника, который доставил немало хлопот другим. Какой бы спорной персоной ни была LadyBug… а кто в этом мире вообще идеален? Уверен, что они любят тебя, Маринетт.       «И этот ещё человек заявляет мне о том, что не бывает идеальных людей», — вздохнула она, немного расслабляясь.       Ладно, будем надеяться, что она сможет выдержать это испытание славой. Или вообще все обойдётся, потому что никому не интересна жизнь какой-то там блогерши. Занимающей десятую строчку по популярности на tamblr. Ха…       — Пойдём уже, пока я не передумала и не осталась дома, — она рассмеялась, потянув его за локоть к лестнице.       — Подожди, — он быстро притянул Маринетт к себе и оставил на её лбу невесомый «чмок». — На удачу.       «Она мне точно пригодится», — девушка опустила взгляд, смущаясь. Но это было приятное смущение, которое она готова была переживать снова и снова, и ещё сколько угодно раз.       — Думаю, нас уже ждут, — волнение отступило. На время. Маринетт знала, что оно ещё вернётся к ней.       Но сейчас, хотя и совсем не надолго, ей было практически спокойно. С поддержкой Адриана она ощущала себя сильной. Этой силы должно было хватит все, что бы ни ожидало её за порогом дома.

***

      — Что же ты такого сотворила, маленькая девочка Маринетт…       В руках у Луки — фотографии. Он их раскладывает по столу, словно пасьянс, изучая, вглядываясь в каждое знакомое лицо. Карточка с Дженнифер перечеркнута толстым красным маркёром и отброшена в сторону, словно ненужный мусор. Был человек — нет человека.       Её родители, американские дипломаты, уже наверняка ищут убийцу, вот только черта с два они кого-то найдут: Лука тщательно замел все следы. И на снайпера того они едва ли выйдут, тот уже находился слишком далеко за пределами Франции.       А теперь две новые фигуры на этой шахматной доске; их появление характеризует начало финальной партии, самой значимой и самой будоражащей. С нечетких изображений на него смотрели две пары глаз: хмурая, заносчивая Хлоя Буржуа с вздёрнутым смешным носом, придающим всему ее виду несколько комичный вид, и Натаниэль Куртцберг, мальчик-неформал, нелюдимый, но полный чувства собственного достоинства. Интересный кадр. Луке хотелось, чтобы хоть часть этой его какой-то непонятной уверенности передалась Джулеке, которая боялась буквально всех и вся. Лука вообще порой сомневался, что сестра могла постоять за себя.       Куффена преследовало какое-то неоднозначное предчувствие. Несмотря на четкие указания от месье Агреста, в плане которого, казалось бы, не было ни малейшего изъяна, Лука не мог побороть все возрастающую тревогу. В первую очередь, за себя самого. Благодаря Адриану, Бражник находился в непозволительной близости к Ледибаг, и это было очень опасно. А там, где Бражник, там и сам Куффен недалеко. Все-таки, он уже нарушил парочку законов, и чтобы отмазаться, не хватит ни денег, ни влияния Габриэля.       Дженнифер не просто так попыталась соскочить; в каком-то смысле, Лука даже её понимал. Практически безобидные запугивания переросли в нечто большее. И Луке, как бы ему ни хотелось попридержать коней, приходилось продолжать плясать под чужую дудку, опасаясь за свою шкуру. Он уже связался и с Буржуа, и с Куртцбергом, оставалось только ждать их ответа. Сомнений в том, что они примут предложения, не было. Лука сомневался лишь в том, что Маринетт действительно заслуживала той участи, которую ей уготовил Бражник.       Не без помощи друзей, конечно, но ей удалось выстоять против всех испытаний, что встали у неё на пути. Сильная девочка, к которой Лука проникся даже каким-то подобием уважения. Плохое качество в его работе, но Лука ничего не мог с собой поделать: Дюпэн-Чен была… довольно-таки притягательной.       И где-то в глубине души ему даже не хотелось, чтобы она сдавалась.       Но теперь это уже зависело не от него, а от разношерстной парочки, чей проект Бражник пафосно обозвал «Манипулятор».

***

      Тошнота подкатила к горлу. У входа в класс кто-то словно включил на полную отопление: была так жарко, так душно, что при каждом вдохе легкие буквально полыхали пламенем.       Маринетт теперь знала, как выглядит паническая атака.       — Я не могу, — она отрицательно покачала головой. Время словно повернулось вспять: ещё совсем недавно она стояла на том же месте, боясь зайти внутрь и обозначить своё присутствие громким «Привет всем!»; Алья и Нино тогда смеялись над ней, но в этот раз и им было не до смеха. Алья заметно волновалась, качаясь с пятки на носок и закусив губу, Нино молчал, погруженный в свои мысли. И один Адриан был расслаблен, наверно, впервые за последний месяц. Эйфория от того, что они с Маринетт наконец-то были вместе, все ещё не прошла, а все остальное ему, на фоне бушующих гормонов, казалось плёвым делом.       — Можешь, — не согласился Агрест. — Хватит уже валять дурака, что может случиться-то?       Для Дюпэн-Чен тот факт, что Адриан, он же Кот Нуар, был на её стороне, несомненно, делал её жизнь намного проще и приятнее, но не решал всех проблем.       — Тш, как можно быть таким непонятливым, — возмутилась Алья. — Давай я сейчас по радио объявлю, кто из нас тут беглый котик?       — С чего ты вообще решила, что это звучит, как угроза? — Адриан закатил глаза, открывая дверь. — Урок скоро начнётся, так что я, пожалуй, пойду.       — И почему я раньше думала, что он неплохой парень? — Сезер с самым недовольным выражением лица сложила руки на груди. — Маринетт, бросай его, пока не поздно! Стоп, Нино, а ты куда?       — Учиться, — Ляиф с трудом подавил зевок. В споры он предпочитал не вступать, но мысленно, из мужской солидарности, всегда поддерживал Адриана, в тайне с удовольствием наблюдая, как это нервирует Алью. Его девушка в такие моменты была особенно очаровательна, хотя характер рыжей бестии изматывающе действовал на его и так истощенный недостатком сна организм.       — Алья, хватит уже, — согласилась Маринетт, несмотря на то, что она была такой бледной, будто бы готова грохнуться в обморок прямо здесь.       — «Алья, хватит уже», — передразнила подруга Маринетт, скривившись. — Потом, когда прибежишь ко мне в жилетку плакаться, тогда и посмотрим, как ты запоешь!       Скрип входной двери пронзил тишину, когда все взгляды разом обратились к тонкой хрупкой девушке, старавшейся весь путь до своей парты не отрывать глаза от пола. Лишь однажды она подняла голову, и её хватило только на то, чтобы робко помахать ладошкой, чтобы выглядело очень неуклюже и не к месту.       «Добро пожаловать в Ад», — резюмировала Маринетт, ощущая эту тяжелую атмосферу и то, как она давит на неё.       Нет, в глазах одноклассников не было презрения — ему там неоткуда было взяться; только самое искреннее изумление, что тихая на людях девочка, сидящая с ними за одной партой, оказывается, не так уж проста, как они думали.       — Привет, — тихо она поздоровалась с Натом.       Он все это время смотрел в окно, о чем-то задумавшись, и совсем не заметил появления Дюпэн-Чен в классе. Лишь рассеянно махнул рукой в знак приветствия, и Маринетт несколько стушевалась, не зная, как реагировать на такой холодный приём.       Могло ли быть так, что ему не пришлась по вкусу вторая личина подруги, созданная в рамках Интернет-пространства? Маринетт закусила губу, расстроившись окончательно.       Со своего места ей строил рожицы Адриан, решив, видимо, таким странным образом подбодрить девушку. Маринетт жестом попросила его прекратить, так как и без того чувствовала себя не в своей тарелке.       — А вы с этим, — как бы невзначай поинтересовался Нат. — Снова вместе?       Маринетт стушевалась, краснея, не уверенная, как бы помягче объяснить резкую трансформацию надоедливого блондина в её молодого человека.       — Вот как… — Нат протянул задумчиво, лениво растягивая гласные, делая вид, что ему все равно. Но чем больше человек старается скрыть свою заинтересованность вопросом, тем это заметнее это становиться. Маринетт с удивлением отметила, как был недоволен ею Натаниэль.       — Маринетт, — к её парте приблизились Роуз и Милен. Последняя смущенно переступала с ноги на ногу, поэтому шефство взяла в свои руки Роуз, постараясь изобразить самое дружелюбное выражение лица, которое только было возможно. — Не хотели тебя беспокоить, но… вчера увидели в блоге GossipGirl твоё видео и не смогли пройти мимо.       «Ну, началось», — с ужасом подумала Дюпэн-Чен, вспоминая упражнения из дыхательной гимнастики.       Она пыталась внушить себе, что, что бы они ей ни сказали, это все ерунда. Не стоит расстраиваться по такому плёвому поводу. Что бы они ни сказали — это все в прошлом. Новая Маринетт — новая LadyBug — начала жизнь с чистого листа.       —…спасибо, — выдавила Милен, обретая голос. — Было понятно, что тебе пришлось нелегче и что ты из-за много сожалеешь. Но ты борешься за каждого из нас, независимо от того, какой опасности при этом подвергаешь себя. Тогда, после первого поста сплетницы… спасибо, что поддержала. И спасибо, что сплетницы больше нет.       «Если бы они знали», — Маринетт закусила губу, вспоминая учесть Дженнифер. Андерсон была редкостной стервой, но она не заслуживала смерти.       Маринетт никогда не расскажет, кто скрывался за ником GossipGirl. Не стоит осквернять память покойников.       — Спасибо за поддержку, — она им кивнула, благодарно улыбнувшись. И как-то даже отпустило от осознаний того, что в течение своей деятельности ей удалось сделать кому-то что-то хорошее.       «Конечно, до супергероини ещё далеко… но у меня все впереди», — она переглянулась с Альей, Адрианом и Нино.       Они же со всем справятся, да?

***

Chloé Если бы взглядом можно было убить, в этой аудитории не осталось бы ни одного живого человека^^ Ты все ещё упрямишься?

Nath Я уже сказал «нет». Отвали, пока я тебя не заблокировал.

Chloé Кажется, твою принцессу не слишком заботят твои муки…^^

Nath Кажется, ты снова сидишь с Сабриной? Nath Ты мне противна. И они тоже.

Chloé Ты вообще для меня пустое место. Но я не собираюсь из-за твоего упрямства проворонить такой шанс.       — У-у-ух, прямо искры летят, — присвистнул Лука, читая переписку.       Сперва он думал, что познакомить этих двоих между собой сразу же, без подготовки — идея так себе, но каково же было его удивление, когда оказалось, что они отлично ладят.       Будь он астрологом, поставил бы парочке совместимость в 100%. Жаль только, никто из них не видит дальше своего носа, так что блондиночка до мозга костей поглощена своими попытками завоевать сердце сына модельера и по совместительству Бражника (Куффену было интересно посмотреть, как будет раскручиваться этот клубок дальше), а художник страдал от ревности, хотя сам ещё пока и не осознал этого.       Лука бы лучше запасся килограммом попкорна, да наблюдал за ними в оба глаза, но, к сожалению, его ждала работа…       Усталость постепенно брала своё. Лука спал каждую свободную минуту, так как всерьёз опасался умереть от недосыпа. Месье начальник совершенно отбился от рук, свалив все на своего верного подчиненного.       Это чертовски раздражало.       — Работа-работа-работа, — скороговоркой пробормотал он, через камеры наблюдения следя за очередной встречей Бертрана и Натали. А этот жандарм-то не промах! Зачем добиваться ордена на обыск, когда можно добиться женщины? Мыслит на перспективу.       Жаль, он и не подозревал, на какую штучку нарвался. Натали — цель очень и очень непростая.       Но стоит отдать Бертрану должное: вкус у него что надо.