Личный протокол Брока Рамлоу

Брока будит запах. В его квартире пахнет едой, впору испугаться до усрачки. Нет серьезно, он умеет готовить, даже может похвастаться парочкой коронных блюд, но это происходит очень редко и вчера явно был не тот самый день. Брок не злится, что кто-то шарится по его любимой квартире без спроса, ему чертовски любопытно. Он крадется на кухню, чтобы не спугнуть первый момент и вид Зимнего с прихватками на руках того стоит. Брок не ждал его так рано, но, похоже, у Солдата есть стимул справляться в два, а то и в три раза быстрее. Пирс бы обзавидовался, а заодно и поменял бы командира, пустив его в расход, только Рамлоу хвастать не намерен. Он вообще не представляет, что со всем этим делать. - Вернулся значит, – Брок опирается плечом на стену и складывает руки на груди, наблюдая за поваром. - Завершил миссию, – подтверждает тот, вытаскивая из духовки нечто пиздец какое красивое. - Почти что завтрак в постель. Солдат по обыкновению замирает, задумываясь над сказанным, Брок перестает ухмыляться, замечая в глазах напротив обещание. Дошутился до полного геморроя, пора бы остановиться, пока они не перешли черту. Чтобы не ляпнуть лишнего, он уходит ополоснуться, оставляя Зимнего расставлять тарелки для их совместного завтрака. Мысль поистине ошеломляющая. Она крутится и крутится в голове все те несколько минут, что он проводит под контрастным душем, механически растирая тело руками. Непривычный делить личное пространство закостенелый одиночка все время ждет, когда этой херне придет конец, но серые щенячьи глаза Зимнего не могут оставить равнодушным даже его. Броку все больше кажется, что с ним в последнее время что-то не так. Он даже кота с собакой никогда не хотел заводить, не то что ручного убийцу. Некогда и незачем. Скучно и одиноко не про него. С внешностью ему подфартило, так что потрахаться всегда было с кем, а любовь в его жизни – давно и прочно только оружие. Однажды он бесследно исчезнет для всех этих мудаков из Щ.И.Т.а и ГИДРЫ и исполнит свою давнюю мечту – обзаведется гигантской коллекцией огнестрела. И заживет на вольных хлебах, почву для маневра Брок готовит не первый год. Квартиру и машину правда жаль, но жертвовать чем-то приходится всегда. За мгновение до того, как он касается дверной ручки, она проворачивается сама. Зимний убийственно серьезный, как нацеленный между глаз Глок, открывает дверь. - Я задержался, дорогуша? – хмыкает Брок, в который раз удивляясь до чего же яркие у него губы. Пухлые, четкие, но не женские, а все равно взгляд так и цепляется. Солдат сканирует его быстро и профессионально, он делает так каждый раз, когда теряет командира из вида. Беспокоится, что ли. Замечает влажное полотенце, свалившиеся на пол, хмурится. Великолепный рот принимает форму тонкой напряженной линии. Кто сказал, что отношения между мужиками проще? - Так, – Брок ерошит мокрые волосы, – с твоей нездоровой фиксацией пора кончать. Подержаться за твой член я могу не только там, – он указывает себе за спину, где находится душевая. Солдат перестает зло щуриться и гневно раздувать ноздри. Новая информация действует на него благотворно. - Пошли жрать, а? – вздыхает Рамлоу, протискиваясь наружу. Усевшись на высокий стул, он наслаждается ароматами свежесваренного кофе и еды. Хочется растянуть момент, посмаковать ощущения. Впервые на его памяти кто-то готовил специально для него. - Что это? – спрашивает Брок, вонзая вилку в воздушную, похожую на пирог, желто-белую массу. - Омлет. Есть в мире вещи, способные удивить даже наемника с большим стажем. - Умеешь готовить. - Телевизор. Нежное суфле буквально тает на языке и даже аромат свежего хлеба не может заставить Брока оторваться от него. Он весь сосредоточен на умопомрачительном вкусе фантастического омлета. Никогда бы не подумал, что яйца могут быть настолько вкусными. Рамлоу так занят едой, что совсем не замечает неотрывно следящего за ним Солдата. Тот просто сидит рядом, выжидая и не притрагиваясь к своей тарелке. Пища богов заканчивается, Брок делает первый глоток кофе, возвращающий его в реальность чужого безраздельного внимания. Зимний смотрит на его руки так, что становится понятно, как крепко у него стоит. Приходится отставить кружку и заняться благотворительностью, хотя его так и подмывает посмотреть, сколько тот еще продержится. - Пошли, горе ты мое ебливое. В тусклом из-за занавешенного окна утреннем свете спальни Брок толкает Зимнего на постель. Тот и не думает сопротивляться, лишь жадно ловит каждое движение командира. Брок седлает его мощные бедра, фиксируя своим весом, расстегивает на нем джинсы, приспуская их вместе с бельем. Солдат, задышавший тяжелее, сжимает руки в кулаки, сдерживая одному ему известные желания. Сплюнув в ладонь, Рамлоу обхватывает затвердевший член, отслеживая как отзывается дрожью послушное убийственно-красивое тело. Зимний хрипло выдыхает, огромные глаза кажутся черными, мышцы на плечах и груди напрягаются, перекатываясь. Неторопливо двигая кулаком, Брок задирает на нем футболку, оголяя шоколадные пятнышки с маленькими бусинками сосков. Тактильный голод у Солдата зверский, ему всегда мало прикосновений. Брок же по жизни экономный, не доводилось иначе, чем жестко, взахлеб, да по нескольку раз. А тут другое, жизненно необходимое. Он проводит на пробу раскрытой ладонью вверх от пупка до самых ключиц. Ощущения совсем иные, чем в душе. Кожа под рукой та же, горячая и гладкая, почему-то совсем без волос. Раньше как-то не придавал значения, а теперь вот заметил, сберег в памяти, не пойми для чего. Широким мазком лизнув большой палец, он тут же прижимает его к затвердевшему соску. Зимний под ним скулит, беспомощно раскрывая свои блядские губы и рвано поддавая бедрами. Брок одновременно сжимает его член крепче и щиплет сосок. Привычный мир встает с ног на голову меньше, чем за секунду. Теперь Рамлоу распластан по постели, а между бедер застыл с безумным взглядом Солдат. Они оба дышат громко и часто, переживая случившееся. Брок все еще сжимает чужой член пальцами, обездвиженный, лежа на спине, с бионической рукой на горле. По страшному взгляду Зимнего не понять, видит он командира или кого-то другого. Брок нервно сглатывает, заставляя себя не смотреть в бездонные как пропасть глаза. Влажно блестящий искусанный рот становится его маяком. - Думал, ты из тех мужиков, что любят полежать бревном пока кто-то трудится сверху. Солдат не реагирует, его все еще потряхивает в жестком ознобе. Рамлоу выжидает. Потеря контроля – худшее, что могло с ним случиться. Искусственные пальцы приходят в движение, почти нежно перемещаются по тонкой коже горла. Против воли Брока ведет. В постели с оружием он не развлекался. Солдат опускает руку вниз, подцепляет край домашней футболки, тянет до груди, повторяя действия командира, и замирает в нерешительности. С пониманием к Броку приходит облегчение. Всего-то борьба за лидерство, а он уже мысленно набросал черновик завещания. Наконец решившись, Зимний меняет руки: теперь бионикой он опирается на постель, а живой начинает медленно с опаской водить по оголенной коже командира. Сжигающая его страсть выглядит так же пугающе, как и разрушительная ярость. Рамлоу собирается с духом, он понятия не имел, что дрочить вне душа будет настолько проблематично. - Мы тут не ради меня собрались вообще-то, - ворчит Брок, борясь с желанием шлепнуть по любопытным пальцам, исследующим его покрасневший сосок. – Прекращай отвлекаться. Он меняет положение кисти, перехватывая член поудобнее, принимаясь за дело, Солдат реагирует недовольным рыком. Какого хера, в самом деле? Рамлоу не планировал посвящать этой ебне целый гребаный день. Зимний вцепляется в его запястье, блокируя движение. - Да ладно, просто держать? Зимний кивает и освобождает запястье от хватки. Гладит живот, грудь, бока увереннее и жестче, и сам толкается в кулак резко, набирая темп. Кровать под ними приходит в движение, у Брока мурашки бегут по коже, от ощущения, что его сношают здесь и сейчас, что это может случиться между ними рано или поздно. Ни отторжения, ни протеста в ответ, и только собственные принципы не дают окончательно перейти черту.