Ich und mein Holz

      Короткие осенние каникулы пролетели незаметно, не дав несчастным студентам как следует перевести дух. Вновь начались занятия, а у некоторых – и тренировки. Оливер и Ник сидели в гостиной, спешно доделывая домашнюю работу, чтобы как можно раньше попасть на стадион. – Нет в Зельеварении ничего сложного, – уверял Кернер, впопыхах уже чисто от себя дописывая реферат про Келпи, заданный Люпином. – Нужно просто следовать рецепту и всё. – Да следовал я рецепту! – возмутился Вуд, которого Снейп оставил после уроков перебирать тухлых флоббер-червей из-за того, что зелье гриффиндорца вместо бордового получилось грязно-коричневым. – Оно и видно, как ты следовал, – Ник осторожно, двумя пальцами приподнял за корешок многострадальный Оливеров учебник, страницы которого скукожились и позеленели от пролитой полыни. – Это было давно! – Вуд отобрал учебник у смеющегося немца. – И вообще, Снейп просто меня ненавидит. – Расслабься, Оливер, он тебя не ненавидит. Ты ещё не знаком с его настоящей ненавистью, поверь. Знаешь паренька по имени Невилл, однокурсника Гарри? Так вот, Снейп заставил бедолагу скормить сваренное им зелье его жабе. Я на месте жабы лучше бы заранее умер…       Ник захлопнул учебники, свернул в тонкий свиток реферат по ЗОТИ и с беспечной уверенностью сказал: – Ну-с, ладно, и так сойдёт. Люпин же не зверь, чтобы придираться к заданию, которое мы должны были делать на каникулах. Ты всё? Идём тренироваться?       Кернер делал невероятные успехи в квиддиче, Оливер даже начал сомневаться, взял бы он теперь вместо него Алисию обратно, если бы была такая возможность. Необходимость в частных тренировках давно отпала, но отказываться от них капитан почему-то не спешил. Впрочем, и Ник не имел ничего против. – Идём.

***

      Они спускались по лестнице цокольного этажа, когда из вестибюля к ним навстречу побежала какая-то слизеринка и с радостно-визгливым «Никки!» бросилась Кернеру на шею. Лицо гриффиндорца в этот момент было поистине бесценно: оно выражало одновременно недоумение, возмущение и тревогу, вызванную тщетными попытками вспомнить, кто это вообще такая и почему они настолько близки, что она зовёт его Никки. Оливер девушку узнал и усиленно сдерживал смех, глядя на стиснутого в объятиях немца, ожидая его реакции. Тот, зная, что сейчас произойдёт, и чертыхаясь про себя, выдал самую неуместную в данной ситуации фразу: – Эм… Мы знакомы?       Эмоции на лице слизеринки менялись с неимоверной скоростью: за долю секунды она перешла от радостной улыбки к озлобленной гримасе, не предвещавшей Нику ничего хорошего. – То есть всё, что было между нами, для тебя ничего не значит?! – крикнула она.       Стоящий на безопасном расстоянии Оливер уже начинал тихонько подхихикивать. Кернер, заметив, наконец, что его друг-предатель что-то знает, посылал ему одновременно и угрожающие, и просящие сигналы глазами, но тот был неумолим. – Ах, ты нахал! – горячилась слизеринка. – Мерзкий, подлый бабник! Уже забыл меня, да?! Быстро же ты!       В следующую секунду раздался громкий хлопок, девушка резко развернулась на каблуках и пошла в направлении Большого зала, оставив недоумённого Ника потирать уже краснеющую щёку. – Ну ты и… – произнёс было он, обращаясь к Вуду, но осёкся, понимая, что Оливер, возможно, единственный, кто может пролить свет на сложившуюся ситуацию. – Кто она? – А вот и вспоминай теперь, «мерзкий, подлый бабник», – улыбнулся Вуд, нравоучительно помахав перед немцем указательным пальцем. – Нет, Оливер, я серьёзно не помню. Скажи – будь человеком! – У тебя что, постоянные провалы в памяти? Подумай логически! – Так, ладно, судя по тому, что я её совсем не помню, я был очень пьян, – начал вслух рассуждать Кернер, – а очень пьян я при тебе был только на Хэллоуин. Значит, девушка с вечеринки, я прав? – Прав. – Хоть что-то есть. Уже неплохо, но я… – он неожиданно смолк и перевёл взгляд куда-то за спину Вуда.       Оливер непонимающе на него посмотрел и обернулся. Посреди холла стояла Ханна и целовалась с каким-то старшекурснуком. С сестрой Ника Вуду так и не довелось познакомиться, но он сразу её узнал. Девушка была точной копией брата: те же резкие скулы, светло-льняные волосы, зелёные глаза, только их общие тонкие черты больше шли к женскому лицу, поэтому Ханну без всяких оговорок можно было назвать красивой. – Чёрт, опять с новым, – со смесью восхищения и негодования протянул Кернер.       Парочка, видимо вдоволь нацеловавшись, разошлась, и Ник, напустив на себя личину сурового брата, направился прямиком к сестре. Вуд, предчувствуя очередной скандал, с неохотой поплёлся следом. – Hallöchen, liebe Schwester, – весьма угрожающим тоном начал Кернер, – Also, wer ist das? Dein neuer Freund? Er sieht so glücklich aus, als hätte er dich schon mal gefickt. Habt ihr miteinander geschlafen?*1       Оливер впервые слышал, как Ник спокойно и внятно говорит по-немецки – до этого ему доводилось слышать лишь восклицания и отборную брань (немец потом с трудом переводил на английский запомнившиеся Вуду словечки). Слышать его теперь было очень странно: голос тот же, но ничего не понять. – Mein Privatleben geht dich aber nichts an, Brüderchen, – отвечала Ханна, высокомерно глядя на брата. – Du benimmst dich wie eine Hure, – презрительно бросил он. – Wenn du dich für mein Privatleben so sehr interessierst, darf ich nach deinem fragen? – она ядовито усмехнулась, оценивающе глядя на Вуда, и спросила: – Möchtest du ihn ficken?*2       Оливер как-то разом оробел от этого жёсткого, надменного взгляда. Он чувствовал явную неприязнь этой девушки к себе, но ни слова не понимал. Речь шла о нём, в этом не было никаких сомнений. Ник тоже поглядел на него, и в глазах немца вдруг мелькнуло что-то похожее на сожаление, будто ему досадно, что Вуду пришлось всё это услышать. Он повернулся к сестре и отдельно, едва ли не по слогам произнёс: – Lass ihn in Ruhe*3. – Идём, нам здесь больше нечего делать, – он взял Оливера за плечо и потянул в противоположную от сестры сторону. – Oh, Bruder, du bust wirklich verknallt*4, – полетело им вслед. – О чём вы говорили? – спросил Вуд, когда они отошли на достаточное расстояние. – Нет, я, конечно, догадываюсь… Она так на меня посмотрела… – Догадываешься? – с опаской переспросил Ник. – Она опять переживает из-за квиддича? – виновато промолвил Оливер.       Немец облегчённо выдохнул и поспешил ухватиться за это вполне логичное предположение: – Да, но не переживай. Она просто разозлилась на меня и сорвалась на тебе. Я упрекнул её в том, что она меняет парней, как перчатки, и дала очередному ухажёру ложную надежду на серьёзные отношения, хотя их изначально и в проекте не было. Она просто спит с ним. – И это говорит человек, который даже не может вспомнить имя девчонки, с которой был на вечеринке? – иронически уточнил Вуд. – Да вспомнил я её, вспомнил. На сестру, змеюку такую, отвлёкся, и само в памяти всплыло, и я этой слизеринке ничего не обещал, – сердито заявил Ник и торжественно поднял указательный палец, призывая ко вниманию: – Приготовься, мой друг, сейчас ты услышишь самое мудрое изречение в своей жизни. Ну что, готов? Запомни же, нет ничего, ничего глупее мысли, что ты можешь просто переспать с девушкой без всяких обязательств, если она тебе это обещала. Когда они действительно этого хотят, они, скорее, солгут и затянут тебя в "серьёзные" отношения для успокоения собственной совести, прям как Ханна, чёрт её дери. Если наутро ты ушёл, значит, ты – бесчувственный козёл, а если она была ещё и девственницей, то – бесчувственный козёл, которому она по глупости отдала своё «сокровище»… – Ну, знаешь… Во втором случае это и правда как-то некрасиво…– тихо пробубнил Вуд и отвернулся.       Они остановились. Ник пристально посмотрел на друга, взял его пальцами за подбородок и повернул к себе лицом. – Ну-ка, посмотри на меня, – он заглянул в его глаза и, осенённый внезапной догадкой, весело и озорно воскликнул: – Du lieber Gott!* Да твоё «сокровище» ещё при тебе!       Оливер почувствовал, что краснеет, а Ник, приблизив его лицо к своему, заговорщически прошептал: – Не бойся, я никому не скажу, – и, лукаво подмигнув, бросился бегом к стадиону.