Ты - мой враг!

      Что-то изменилось. Незаметно, на грани сознания. Она старательно пыталась восстановить картинку, найти отличие, но каждый раз терпела неудачу. Доктор выглядел иначе, двигался иначе, даже взгляд был другим. Несколько раз она пробовала заглянуть ему в глаза, но не находила там ничего, кроме шквала вопросов. Это выражение огорошивало и сбивало с толку, и она попросту не могла сосредоточиться.       Может быть, потому что Доктор уже который час молча ходил взад-вперед по ТАРДИС. Его мягкие шаги раздавались то ближе, то дальше, то стучали по низким ступенькам лестниц, то крались по стеклянному полу консольной комнаты, то спотыкались где-то в машинном отделении. От его беспокойного движения, от сцепленных за спиной рук, от напряженного взгляда, уставившегося в невидимую точку, бесконечно убегающую из-под ног, начинало рябить в глазах. Ривер не выдержала и отвернулась, облокотившись на перила и мрачно размышляя.       Прошло три месяца, а Доктора словно подменили. Он словно вернулся к началу, к той точке во времени, с которой они начали разбираться в произошедшем. К тому дню, когда он вылетел из темноты прямо на нее, такой бледный и испуганный, каким она не видела его еще никогда.              Когда красный плащ Рори исчезает за поворотом, она глубоко вздыхает. Слишком быстро… она не готова к этому. Кто знает, что будет, когда Доктор получит ответ на свой вопрос? Что он сделает? Останется ли все как прежде, или, может быть, он испугается, отстранится от нее, как всегда отстранялся от всего, что могло диаметрально перевернуть его представление о Вселенной и о жизни? Ведь, в его понимании, она невозможна. Повелительница времени, рожденная людьми…       Ривер встряхивает головой и хмурится, глядя в темное пространство сквозь железные прутья своей камеры. После всего, что было, после всего, что он показал ей, после всех слов, что она услышала от него, и даже тех, что не были произнесены вслух, она просто не может потерять его. Не хочет. Не допустит. Не в силах побороть захлестывающее отчаяние, она швыряет надоевшую муфту в стену. Меховой комочек съеживается и сползает на жесткую кровать. С губ срывается всхлип, но она снова берет себя в руки, гордо задирает голову, стараясь удержать выступившие слезы в уголках глаз и не дать им сорваться с ресниц.       – Ты должна быть очень, очень храброй, Мелоди, – слышит она снова голос матери, преследующий ее во снах с самого детства. Она будет храброй. Будет сильной. Ради нее. Ради Рори. Ради Доктора. Чтобы они никогда не узнали, какой пожар бушует в груди Ривер Сонг.       Через пятнадцать минут она защелкивает на запястье ремешок манипулятора и, встряхнув волосами в последнем решительном жесте, смотрит вверх, в узкий черный глазок камеры. Слабая улыбка трогает уголок ее губ. Ей жаль этих мальчишек в форме, возомнивших, что они управляют ее жизнью. Искренне жаль. В конце концов, они не виноваты, что получили под свою ответственность такую беспокойную арестантку.       – Простите, мальчики, – говорит она ласково, набирая выученные наизусть координаты. – Но у меня есть неотложное дело. Пожалуй, самое важное в моей жизни.       Она нажимает кнопку, и тело обволакивает знакомое ощущение полета. Пол выталкивает из-под ног, мир вокруг на мгновение темнеет, затем светлеет и подергивается белым дымком, и вот сквозь белоснежный туман она уже видит зеленый свет, серые стены, сгорбленную спину в твидовом пиджаке…       А потом ее скручивает, выворачивает наизнанку, выбрасывает за пределы существования, в ничто, в Пустоту. Зеленый свет растворяется в белоснежном сиянии, она зажимает глаза руками, но не чувствует ни ладоней, ни глаз. Мгновение нет ничего – ни мира, ни ее, ни даже мысли. Есть только пустота… пока неприветливый бетонный пол не встречает ее своим холодом. Ослабевшие ноги подкашиваются, и Ривер падает навзничь, ударившись грудью и едва успев подставить руки. Дыхание перебивает, и несколько минут она лежит, закрыв глаза и пытаясь взять воздуха в грудь. Затем аккуратно поднимает веки.       Это то же здание, но помещение меньше и освещено хуже. Ривер поднимает руку к лицу и видит свои дрожащие пальцы сквозь прозрачные белесые круги, застилающие зрение. Через мгновение глаза привыкают к темноте, ноги перестают дрожать, и она медленно поднимается. Она не понимает, что произошло, но чувствует, что что-то не так. Сердце больно стучит о грудную клетку и спотыкается в дурном предчувствии.       Знакомый до дрожи шум разрывает тишину на лоскуты, заставляя Ривер резко развернуться, вздохнув от испуга. Прямо перед ней материализуется ТАРДИС. Свет ее окон заливает темное помещение, разгоняя тени и зажигая в душе слабый огонек покоя. Но дверь не открывается, никто не выходит ей навстречу, и что-то внутри обрывается.       Новый звук эхом отдается от стен – громкие и частые шаги, глухой удар, тихий стон. С замирающим сердцем она узнает голос. Дверь за спиной распахивается, и прямо на нее из прохода сваливается Доктор. Он бледен, очень бледен, словно призрак. Он спотыкается и оседает на пол, цепляясь за Ривер словно за последнюю тростинку. Она падает под его весом, успевая подложить ладонь под его затылок. На его шее виднеется краснеющий след, по отметине раздвоенного языка она узнает работу Силурианцев. Парализующий яд уже охватывает его тело. Он с трудом поднимает руку и сжимает ее плечо, почти не замечая, что делает ей больно. Он пытается что-то сказать, но онемевшие губы не двигаются. Ривер чувствует, как вздрагивает все внутри, когда она встречается с его ищущим взглядом. Перепуганным, как никогда.       – Ривер, – наконец выдавливает он. – ТАРДИС… надо… уходить… Они…       Он не договаривает. Железная хватка его ладони разжимается, и он теряет сознание.              Стук шагов за спиной резко выдернул Ривер из воспоминаний. Она нервно обернулась.       – Доктор.       Он остановился посреди лестницы, ведущей к спальням, развернулся, но вместо того, чтобы посмотреть на нее, двинулся по тому же маршруту, только в обратном направлении. Ривер сжала кулаки и, решительно набрав воздуха в грудь, сделала шаг в сторону, оказавшись у него на пути. Доктор резко остановился, словно натолкнулся на стену. Его бессмысленный взгляд смотрел куда-то сквозь нее.       – Доктор, послушай, прекрати это. Перестань накручивать себя, воспоминания вернутся.       Он наконец сфокусировал взгляд и посмотрел на нее. На его лице промелькнуло выражение почти детского упрямства.       – Я не накручиваю себя, – тихо произнес он.       – Нет, накручиваешь, – она положила руки ему на плечи. – Ты сейчас похож на обезумевшего хомяка – мечешься по ТАРДИС, как по клетке, не в силах найти то, что тебе нужно. Ты даже не знаешь, что ищешь! Успокойся и просто подумай, что нам делать дальше.       Он придвинулся ближе, и ей в ноздри ударил терпкий запах мокрой пыли.       – Ты мне скажи, что делать дальше, Ривер. Ты, кажется, знаешь больше, чем я.       Он вынырнул из-под ее рук и отошел на приличное расстояние, на котором остановился к ней спиной. Потом он вдруг резко развернулся, взметнув полами пиджака, и зарычал – обиженно и бессильно, прижимая сжатые кулаки ко лбу.       – Я не могу думать! – возопил он в пространство, ни к кому, кажется, особенно не обращаясь. Он сделал два порывистых шага к консоли и с силой грохнул кулаками в панель управления. ТАРДИС ответила ему возмущенным звоном. – Мне кажется, я схожу с ума.       – Доктор…       Он бросил в нее испепеляющий взгляд.       – Кто ты, черт побери, такая? – спросил он не без злости, и Ривер вздрогнула от легкого шипения, прорезавшегося в его голосе. – Почему ты всегда знаешь больше, чем говоришь, Ривер? Что еще ты скрываешь?       Я люблю плохих девочек, но доверять тебе?..       Она промолчала. Раскрывать свои тайны сейчас, когда он был в таком состоянии, – значило запустить ту самую цепную реакцию, которой она так боялась. Реакцию, которая в результате оттолкнет его. Она просто не могла себя заставить.       Доктор тяжело вздохнул, опустив взгляд к стеклянной поверхности консоли. Он нахмурился, увидев в ней свое отражение, и прикрыл глаза.       – Хорошо, – выдохнув снова, сказал он. Тон его голоса мгновенно изменился, но был все еще напряжен, словно он сдерживал себя. – Ты можешь сказать мне, что произошло? Что, с твоей точки зрения, физически произошло?       Она подняла руку и пальцем указала на манипулятор временной воронки на своем запястье.       – После того как Рори побывал в Стормкейдже и рассказал мне о Беге Демонов, я попыталась переместиться туда. Но что-то пошло не так. Меня на мгновение выкинуло из временной ткани, а потом я оказалась на станции… в том же времени, но в другом месте. Тогда появился ты.       Он не отозвался, и Ривер, подумав, добавила:       – Думаю, то, что изменило время, произошло как раз в момент моего перемещения.       Доктор поднял голову.       – Белая вспышка, – пробормотал он. – Это была ты. Всплеск энергии временной воронки, проникающий из разрыва во времени и пространстве при перемещении с помощью манипулятора.       Он оттолкнулся от консоли и повернулся к Ривер. В его голове одна за другой проносились нестройные теории и ничем не подтверждаемые идеи. Но их всех заглушала одна назойливая мысль.       – Это произошло уже после окончания битвы. После того, как они забрали Мелоди. Почему так поздно? – спросил он, вскинув бровь. – Ты могла помочь нам. Может быть, могла бы предотвратить… все это.       Она грустно покачала головой.       – Не могла. Прости, сладкий, но это было невозможно. И неизбежно.       – Почему?       – Твои правила. И Законы Времени. Даже не знаю, что опаснее нарушать.       Зародившаяся было на ее губах улыбка померкла, когда она встретилась с его тяжелым взглядом. Каштановая челка, свесившаяся на лоб, наполовину закрывала его лицо, и от этого оно казалось еще мрачнее. И старше, намного, намного старше.       – Тогда зачем ты вообще отправилась туда?       – Чтобы сказать тебе кое-что.       Доктор, пожалуйста, не спрашивай. Не время. Не сейчас. Пожалуйста…       – Что?       Нет, нет, нет. Только не сейчас. Не снова.       – Неважно.       – Сейчас все важно. Скажи мне.       Ривер поспешно отвернулась, чтобы он не увидел, как вздрагивают губы.       Повисла гнетущая тишина, сквозь которую прорывался лишь многозначительный шепот ротора ТАРДИС. Умная и всеведущая машина времени словно посмеивалась над развернувшейся сценой. Потом голос Доктора снова раздался за спиной.       – Кто она такая? Мелоди Понд. Они вырастили ее, чтобы поквитаться со мной. Но все не так просто, да? С ней так много связано, – задумчиво бормотал он себе под нос, все больше заговариваясь, не догадываясь, что каждое слово ранит ее, как лезвие. – Она так прочно вплетена в историю. Каждая секунда ее существования – фиксированная точка. Так не бывает. Не может быть... Надежда в долгой и горькой войне… против меня… Человек плюс повелитель времени…       Он снова замолчал, и она вдруг почувствовала не себе его взгляд.       – Они вырастили ее… чтобы поквитаться со мной, – медленно повторил он, словно впервые осознавая смысл сказанных им слов. – То есть, чтобы убить меня. Октавиан… Отец Октавиан сказал, что ты убила человека... хорошего человека…       В его голосе наконец прорезался страх, и Ривер повернулась к нему лицом, уже не пытаясь скрыть выступившие слезы.       – Ты… – только и смог произнести он, прежде чем комок в горле прервал его.       Ривер не могла пошевелиться. Она лихорадочно соображала, пытаясь понять, что ей делать и как реагировать. Против ожидания, ей даже не пришлось ничего говорить, и от этого было ощущение, будто почва уходит из-под ног. Она ненавидела, когда не чувствовала контроль над ситуацией. А сейчас она не контролировала даже себя.       Доктор сделал несколько решительных шагов вперед. Его мягкая ладонь легла на ее щеку, большой палец прошелся по скуле, стирая скатившуюся соленую каплю. Почему-то Ривер впервые не хотелось ничего говорить. Она снова чувствовала себя маленькой испуганной девочкой, крадущейся по темным улицам Нью-Йорка…       – Черт возьми, Ривер… Мелоди, – сказал он наконец, послав рой мурашек бегать по ее позвоночнику.       Она улыбнулась, облегченно вздыхая и отпуская с ресниц вторую и последнюю слезинку. С губ Доктора сорвался внезапный, почти что мальчишеский смешок. Он отнял руку от ее щеки и зачем-то дотронулся до галстука-бабочки, поправил лацканы пиджака, смущенно откашлялся.       Затем он вдруг встрепенулся, словно очнувшись от долгой задумчивости и, вскинув руки в избытке эмоций, развернулся вокруг своей оси. На его лице блуждала воодушевленная и, в своем роде, счастливая ухмылка. Ривер моргнула и поспешно стерла тыльной стороной ладони влажные дорожки со щек. Как же быстро меняется настроение у этого невозможного человека…       – Ладно, – сказал Доктор бодро, хлопнув в ладоши, и принялся щелкать клавишами на клавиатуре сканера, выискивая что-то в базе данных. – Давай теперь подумаем, как вернуть все назад. Эми, Рори, Мелоди…       Он бросил на нее задорный взгляд.       – Мы всех спасем.       Ривер обошла консоль, внимательно наблюдая за его действиями. Доктор – само настроение, в чистом виде. Он так легко переключается с полнейшей апатии к активной, и даже гиперактивной, деятельности. Так легко переносит свое внимание, стоит хоть немного удовлетворить его любопытство и потребность в информации. Он просто невыносим, – подумала она с ласковой усмешкой.       Консоль издала несколько коротких гудков, и Доктор, подняв глаза к экрану, победоносно вскрикнул.       – Ага! Смотри! Огромное возмущение в пространственно-временной воронке, в тот самый миг, когда ты должна была появиться на станции.       Он подвинул экран в ее сторону, и Ривер уставилась на мелькавшие перед ней цифры, не веря своим глазам. Огромное? Не то слово. Показатели просто зашкаливали, выходя далеко за пределы доступных даже ТАРДИС разрядов.       – Это невозможно, – убежденно проговорила она.       Доктор кивнул.       – Невозможно. Но есть. Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что тут поработал очень древний и очень могущественный артефакт, который раньше находился во владении моего народа. Око Гармонии.       Ривер вздернула брови.       – Я слышала об этом. Сила, подарившая повелителям времени способность управлять временем. Где оно теперь?       Доктор опустил голову, исподлобья глядя на нее сквозь стеклянный сердечник двигателя.       – Оригинал? На Галлифрее. Был на Галлифрее.       Она смущенно потупилась. Конечно, как глупо с ее стороны. Доктор замолчал, о чем-то раздумывая. Ривер подняла лежавший на кресле синий дневник и раскрыла его на первой попавшейся странице. Она прекрасно знала, на какой из страниц они находились сейчас. Но ей нужно было куда-то спрятать глаза.       Доктор прочистил горло, разорвав смущенное молчание.       – Ищешь что-нибудь конкретное?       Ривер улыбнулась. Подобные моменты забавляли ее. Эти вопросы давно превратились у них в своеобразную игру, в которой каждый давно наизусть знал свой ход, но не уставал совершать его снова и снова.       – Спойлеры, – нараспев произнесла она, водя глазами по рукописным строчкам. Она на самом деле ничего не искала. Ответа на нынешнюю задачку, по вполне понятным причинам, в дневнике быть не могло. – Ты ничего не добьешься, сладкий, а я не дам тебе ни одной подсказки. Ключ к этим тайнам ты должен подобрать сам.       После короткой паузы с противоположного конца консоли вдруг раздался вскрик.       – Ключ! Ну конечно! Как же я не подумал!       Ривер оторвала взгляд от желтых страниц.       – Что?       Он взглянул на нее так, словно, как минимум, только что открыл новый химический элемент. Не то чтобы ему это было впервой…       – Есть артефакт сильнее Ока Гармонии, артефакт, сила которого неизведана до сих пор. Артефакт, позволяющий влиять на время и пространство, даже на баланс сил, – Доктор помолчал, провел рукой по волосам и добавил, не сумев скрыть благоговения: – Сила Богов.       – Ты имеешь в виду…       – Ключ Времени.       Ривер округлила глаза. В них было неподдельное изумление.       – Но это же миф, сладкий. Легенда, насчитывающая уже несколько миллионов лет! Никто никогда его не видел.       Доктор таинственно поджал губы.       – Нуу, это как сказать… Пандорика тоже считалась мифом. Как по мне, она оказалась вполне реальной.       Ривер тряхнула головой, стараясь не концентрироваться на этом спойлере. Доктор сверился с данными на экране. На его лицо вдруг наползла тень.       – Страж, – сказал он вдруг.       – Что?       – Страж, – повторил он, словно это должно было помочь ей понять. Он потер лицо ладонями. – Черный Страж. Он говорил, что еще вернется, а я не воспринял его всерьез. Нужно было прислушаться к нему. Должно быть, он заново собрал Ключ Времени и решил поквитаться со мной, подкинув его тому, кто был готов его использовать. Одним махом избавиться от меня и сместить баланс сил во Вселенной.       – Дорогой, Ключ Времени, если и существовал, то миллионы лет назад. И кто знает, даже если он реален, не был ли он разрушен? – спросила она, прицепившись к тому в его речи, что еще имело смысл.       – Разрушен? Артефакт такой мощи? Вряд ли. Кто-то нашел его и использовал, чтобы превратить Вселенную в это... безумие.       Ривер захлопнула дневник и отложила его в сторону, скептически вздернув бровь.       – Почему ты так решил?       Размахивая руками, как дирижер, – манера, которая так нравилась ей в нем, – Доктор принялся ходить из угла в угол.       – Потому что это не наш мир, Ривер! В нашем мире я не командую армиями сонтаранцев, я разношу их в клочья! В нашем мире Эми Понд не нацеливает на меня дуло пистолета! – он ткнул в нее пальцем. – Все началось в тот самый момент, когда ты должна была появиться на Беге Демонов. Время дестабилизировалось. Ты находилась на самой его границе, и тебя выкинуло из пространственно-временного континуума. Поэтому ты единственная, на кого не подействовали изменения в балансе сил. Все, что ты должна была сказать и сделать в тот день, оказалось не сказано и не сделано. Твое появление там – единственное событие, удерживавшее баланс.       – Это я понимаю, дорогой, но я думала, кто-то просто воспользовался технологией путешествий во времени, исказил континуум, чтобы я не могла вовремя попасть на Бег Демонов и предотвратить эту катастр… Оо… я поняла.       Доктор кивнул. Ривер присвистнула.       – Это гениально. Не пойми меня неправильно, я ни секунды не одобряю… но это гениально.       Доктор помахал в воздухе указательным пальцем в качестве одобрения ее мыслей и продолжил, глядя в пространство:       – Никакое событие в этой Вселенной не заставило бы Эми назвать меня своим врагом. И, даже если так, ничто не сделало бы сонтаранцев моими союзниками. Они не только повлияли на течение времени – они изменили баланс сил. Вероятно, они пытались лишь поменять сознание Эми, Рори – всех тех, кому я доверял и кому не смог бы сопротивляться. Но Вселенная всегда стремится к самосохранению. Если баланс сил смещается, она может самоуничтожиться, поэтому она восстановила гармонию, обернув друзей врагами, а врагов – друзьями.       – Это опасно, – Ривер покачала головой. – Они так отчаянно стремятся уничтожить тебя, что решились на такую рискованную игру с самой сущностью Вселенной. Кто мог до такого додуматься?       Доктор бросил на нее многозначительный взгляд.       – Угадай.