reputation

Убив три часа на редактирование статьи о неделе моды в Нью-Йорке, Элизабет наконец смогла себе позволить несколько глотков кофе, чтобы взбодриться, согреться и заодно подлечиться: по возвращению из Америки в пути настиг жуткий ливень, отчего горло першило, а глаза постоянно слезились — явные признаки простуды. Постукивая накрашенными ноготками по чашке, она сидела в полной тишине студии, пока её не нарушил сочувственный голос Ника, сидящего напротив: — Как только устанешь, скажи мне — и я доделаю все твои дела. — О, начнешь прямо сейчас? Оба улыбнулись, переглядываясь. — Как твоя поездка в Прагу прошла? Чарльстон в удивлении подняла брови, уставившись взглядом за прозрачное стекло, разделяющее одну большую студию на две среднего размера, где уже проверяли работу инструментов. — С этой суетой, я уже и забыла, что была там. Спасибо, что напомнил. Откопав в дальних уголках разума воспоминания, она укуталась в белую вязанную кофту, накинутую поверх футболки, и принялась за свой рассказ о зеленоватом небе, забрызганном золотистыми искрами, в котором четко, ясно и изысканно нарисованные, встают силуэты средневековых соборов, замков и дворцов, а архитектурный оркестр звучит так великолепно и прекрасно, смотря свысока чудными, человечески-понятливыми глазами. Несколько поразмыслив, Лиз принялась заново перечитывать текст, отыскивая ошибки. — Эфир с Кларой прошёл удачно? В проёме показался силуэт Гарри, Гримшоу пошарудел использованными листками бумаги, освобождая место для Стайлса. Тот с благодарностью кивнул и упал в кресло. — Вполне, у нас получилось хорошее интервью, — обратив внимание на сосредоточенный взгляд Элизабет, он постучал пальцами по столу. — Земля, вызывает Земля. Как дела на Марсе? Чарльстон повернула нахмуренное лицо на тревожащий слух голос. — А? — недовольно фыркнула и зарылась лицом в страницы, мыча. После короткой паузы, в ходе которой Николас и Гарольд успели перекинуться многозначительными взглядами, собралась с духом и подняла голову, протягивая бумаги Гримми, — прочитай ты, у меня уже всё перед глазами плывет и сливается в один абзац. Я даже в слове «мода» нахожу ошибки. Пока Ник увлечённо читал статью, Гарольд встревоженно покосился на неё. — Устала? Лиз съехала по спинке кресла вниз, потирая пальцами подвеску на шее и улыбнулась, мотнув головой: — Нормально. — Подожди ещё часик, и я отвезу тебя домой, — предусмотрительно оповещает парень, миролюбиво склонив голову. — Персонально? — саркастичная улыбка в её голосе скрывала смущение, в то время как залитое краской по самые уши лицо выдавало с потрохами. — Ты же весь день работала, куда тебе за руль? — Уф, звучит интересно, — борется с волнением, уверенно утверждая, и вздыхает. Гарри копирует вдох с присущим ему кривлянием, чем заставляет друзей одновременно засмеяться. — Я могу ещё и обнять. Элизабет прикладывает указательный палец к губам, заметив боковым зрением, как студию медленно заполняют люди, переходя на шепот: — Если обнимешь, я вообще улечу, так что тсс, пока достаточно. — Пока? — гримасничает Стайлс, играя бровями, и облизывает губы. Поднимается с кресла, подходит к Гримшоу, забирая у него листы, великодушно протягивая их Чарльстон. — Пока, — заметив пристальный взгляд Шарлотты, она забирает статью, треская его стопкой по бедрам. — Иди отсюда, бесстыдник.

♬ Welshly Arms — Never Meant To Be.

— Скажи, замечательная у него команда собралась? — Элизабет облокотилась на плечи Николаса, оставляя скрещенные ладони на его макушке, и опустила подбородок поверх свои рук. — Все разные, но творческие, — соглашается Гримшоу, указывая яблоком на музыкантов. — Если следить за ними, видно, что им самим в кайф создавать что-то прекрасное. — Мы летели в Нью-Йорк вместе, завязался разговор с Сарой и Клэр, они оказались очень приятными девушками. А Адам хороший парень, никаких понтов или самолюбия, у него прекрасный сынишка. Ник аппетитно хрустнул сочным яблоком, следом нахмурился. — Когда это вы летели вместе? — Шестого числа, Гарольд выступал в «Red Room». — Так в Лос-Анджелесе же. Каким ветром его занесло в Нью-Йорк? — Совпало, — беззаботно пожав плечами, девушка устремила взгляд сначала на звукорежиссера, потом на одного из операторов, снимающего Сару с разных ракурсов. — А чему ты удивляешься? — язвительно усмехнулась Шарлотта, раздражено закатывая глаза. Жест не обошёл внимания Чарльстон, заставив смутиться. — Это что сейчас было? — Я к тому, что ты у нас особенная, — закончив перебирать бесчисленное количество листков в руках, брюнетка решительно направила свирепый взгляд на соперницу в другом конце студии. — Дорогу-то Стайлс к тебе в ту ночь нашёл? Элизабет сжала челюсти, чувствуя, как внутри подымается огонёк. Пара подобных фраз и будет полыхать пожар, который не принесет ничего, кроме разрушений. — О чем ты? В какую ночь? — придирчиво осмотрев девушку, Ник, быстро сориентировавшись, ринулся на подмогу. — Ты что-то путаешь, Шарлотт. — Я слышала, как они с Джеймсом шептались об адресе Элизабет неделю назад. Стайлс выглядел крайне уверенным в своих действиях и словах, и уж точно ничего не напутал. Победно вздернув подбородок, ассистентка вернула озлобленный взгляд Чарльстон, уже с вызовом изгибая бровь. Уловив блеск гнева в простых движениях, Элизабет отстранилась от Гримшоу, чтобы тот не попал под удар, в случае непредвиденности дальнейших действий. Выдерживая взгляд, она со спокойным видом слушала сказанное в свой адрес, не смея перебить любого, кто хотел высказаться. — На самом деле, она права, Лиз, — взволнованно сжав ладошки, вмешалась Руби. Ей не хотелось оказываться между двух огней, она равным образом относилась к обеим девушкам, но поставить в известность считала своим долгом, — держалась бы ты от этого парня подальше, он ничего кроме боли не приносит. — Обычно меня все убеждают в обратном, — усмешка с примесью горечи осела на губах Чарльстон. — Ты ведь слышала альбом Тейлор, посвящённый от корки до корки Стайлсу? Я понимаю, красивый парень, но он использует девушек для своей выгоды. Он годится только для одноразовых связей, неужели ты сама не понимаешь? Неистово размахивая худым кулачком, Руби не могла остановить бурный поток своего красноречия. Привстала, намереваясь уйти, но вдруг нахмурилась и села на место. Элизабет не была её подругой, но, отродясь добрая и отзывчивая, она почувствовала необъяснимую охоту открыть глаза, поставить в известность и предотвратить пагубный исход. «Только послушай, послушай, поверь!» — твердила себе, едва не крича в голос. С чего она взяла, думалось в это время Элизабет, что Стайлс меня интересует в физическом плане? Даже в собственной голове она этим мыслям ходу не давала, а тут такая беспрекословная уверенность в непременном сексуальном контакте. Других отношений между людьми не существует? — А с чего ты взяла, что мне от него нужно что-то другое? — Чарльстон произнесла открыто, смело и удивительно для самой себя твёрдо, ни одним движением не выдав себя. Тревога Гримшоу усилилась после услышанных слов: Фармер побагровела, пряча за стиснутыми зубами истошный визг. Ровные страницы тотчас смялись под бледными пальцами, царапая её мраморную кожу. — Чертова приблуда, ты отвратительна. — Если она не такая, как ты, это не значит, что она отвратительна. Радуйся, что больше вы не работаете вместе: тебе благодать и раздолье, двигайся по карьерной лестнице, не теряй возможности. Основываясь на тоне и действиях, которые сулили одни неприятности, Николас среагировал на команду оператора незамедлительно и поднялся к пульту, в два счета оказываясь рядом с Чарльстон. Рыцарь без страха и упрека он, переключив звуковые дорожки, по-дружески обнял её плечи сзади, закрывая собой от опасности.

♬ Harry Styles — The Chain.

— Можно подумать у меня раньше возможности не было. Все прекрасно понимали, что держат тебя только из-за Джеймса, только все равно мне невдомек, чего он за тебя так ухватился? Внешность? — смерив Элизабет презрительным взглядом, Шарлотта хохотнула, оскалившись. — Вряд ли. Ах да, вы друзья. Стайлсу он тебя, я так понимаю, по-дружески уступил? Испытывая чистое блаженство от спокойного вида Гарольда, внутри затихли мотыльки, сложив шелковистые крылышки, но готовые вспорхнуть в любую секунду, стоит только улыбке коснуться его губ. Поразительная мужественость венчала лицо и каждое движение, он действовал гипнотически. — На временное пользование, — подтверждает Чарльстон, игриво прикусывая губы. — Только ему повезло чуть меньше — я, в отличие от яда внутри тебя, не смогу быть постоянно рядом. Мышцы Лиз расслабляются под натиском доверительно предоставленного тела Гримми, она опускается щекой на его предплечье, провожая глазами ускользающие под закатанные по локоть рукава рубашки черные рисунки на коже Стайлса. Неслышно ступив за порог, в студию вошла миссис Брикман, всем своим обликом напоминая стылую английскую погоду. — Почему эфир молчит уже три минуты? Шарлотта, сколько мне ещё нужно ждать, чтобы получить конечный вариант составленной сетки? Руби, спохватившись, пулей вылетела в коридор, стараясь не выдавать растерянности перед начальством. Фармер с недовольством вновь взялась копошить листки в руках.

Listen to the wind blow, Watch the sun rise.

Гарольд мельком замечает сквозь прозрачное стекло, что разделяет две студии открывшуюся повторно дверь, широкоплечую мужскую фигуру в проёме, но не берет во внимание, лишь поправляет наушники, чтобы продолжить партию. — Ты чего тут забыл? Не ты ли клялся только на судный день вернуться в «престижный клопешник», но не для того, чтобы отмолить грехи, а лишь бы совершить новых? Тара опускает очки на кончик носа, глянув в сторону Тротвуда. Некогда товарищи и выпускники одного университета стали злейшими врагами, а всё потому, что конкуренции, зависти и корысти под силу разрушить планету. Мужчина молча ухмыльнулся, потуже затягивая на шее темно-зеленый атласный галстук, дурно сочетавшийся с красной рубашкой. Но владельца в известность не поставили — не все ли равно? Тело Чарльстон каменеет, из последних сил сжимая предплечья руками. После потери опоры в виде Гримшоу, который теперь следил за тем, чтобы партия каждого музыканта была качественно записана, приходится самостоятельно бороться с холодным сквозняком снаружи и внутри. — Ехал мимо, дай думаю, загляну, все равно Шарлотте нужно было контракт отдать. Ты теперь у нас на полной ставке, поздравляю, — голос с ноткой издевки дает о себе знать, любезно расстилаясь перед брюнеткой. — Привет, Элизабет.

Run in the shadows, Damn your love, damn you lies.

Человеческий взгляд способен упустить не просто фрагменты, а целые циклы событий и происшествий, свидетелем которых он стал, но мозг подмечает, запоминает, обрабатывает всю полученную информацию и, в конечном итоге, на зашорстках памяти все неприглядные мелочи сохраняются в первозданном виде, даже если сам человек не обратил на них ни малейшего внимания. В мгновение ока мозг Стайлса просканировал размытое в темноте лицо, идентифицируя личность в базе данных, швыряя его в лицо хозяину. Уставившись в подрагивающую коленку Сары, что отбивала ритмичную мелодию, перед глазами Гарольда четко показалось лицо Джорджа, его глаза и впалые щеки, будто он стоял прямо напротив него. Напрасно не доверяя самому себе, парень поднимает голову, позволяя нервному взгляду задержаться, чтобы лучше изучить детали. Несколько секунд и от спокойствия внутри остаются пепел да зола, тлея под нависшим лучом угрозы и опасности. — Ты не выспалась сегодня? — рот Тротвуда искажает пародия на усмешку. — Брикман, ты бы учила своих подчиненных учтивости. Как они у тебя с гостями работают-то, такие невежи?

And if you don't love me now, You will never love me again. I can still hear you saying, You would never break the chain.

Джеймс Корден в своё время называл Гарольда умным и развитым не по годам человеком, кто бы мог предположить, что это окажется не лестью, а сущей правдой. Осознавая, что в данный момент повлиять на происходящее ему не под силу, парень принимает правильное решение — сконцентрироваться на музыке, вкладывая в каждую строчку максимальную долю себя. Требуется немалое количество внутренней выдержки и самообладания, чтобы не кинуться в маленькую комнатку прямо сейчас, отшвырнув этого закомплексованного неудачника, позволяющего своим рукам излишние вольности. Зачем он здесь и почему находится так близко к Элизабет? Ей бы напитаться теплым воздухом и улететь прямо к звездам, а вместо этого она плавится под душным и мерзким взглядом этого беспрецедентного ублюдка, вжав голову в худенькие плечи. — Здравствуй, — сухо и тактично, как и предполагает служебная этика. — Какое чудо, оно говорящее. С каждой новой секундой отсчёта внутри Чарльстон вскипал чан, доверху наполненный мерзкими отребухами, при одном только воспоминании о том, как чужая рука исполна хлещет её по лицу, приземляясь куда придётся. Страх, ненависть, отрешенность, всё сплелось тугим узлом, вбивая крепкий кол куда-то чуть ниже ложбинки между грудью. И то ощущение беспомощности и уязвимости накрывало с головой, потопляя в злости за слабость. В сущности, защита находилась в нескольких метрах от неё. Она судорожно сжимала стойку микрофона, всеми способами силясь заставить себя думать о чем угодно, лишь бы не фокусироваться на том, что происходило в реальности; лишь бы не считать секунды до окончания песни, чтобы скорее оказаться рядом и опрокинуть этот бурлящий чан на голову обидчику, освобождая её саму от тяжелого груза.

And if you don't love me now, You will never love me again. I can still hear you saying, You would never break the chain.

— Все готово. — Шарлотта протягивает бумаги начальнице. — Готово — это когда оно лежит у меня на столе, — с языка Брикман, как и всегда, не сходили колкости. Зря Чарльстон обнадежилась мыслью, что в этот раз её оставят в покое, сместив всю злобу на Фармер. — Элизабет, эфир был откровенно паршивый. Откуда столько аффектации? Гарри смотрит то в пол, то на ребят, раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы хоть краем глаза следить за передвижениями в коморке и оставаться в курсе. Элизабет не знает, видно ли её за кучей техники, проводков и пультов с микрофонами, но если бы он почувствовал присутствие, она бы уже не удивилась. Один лишь взгляд в его сторону успокаивает лучше любого «бенадрила». Вместо того, чтобы слушать замечания босса, она прокручивала в голове лишь одну мысль: «Как и когда мы успели перепрыгнуть с Гарри-непримечательная-пустышка-Стайлс в ты-все-что-мне-надо в итоге?» Хрупкое создание было готово расплакаться мелодичными колокольчиками от счастья. — Простите, в следующий раз обязуюсь контролировать свою эмоциональность.

You would never break the chain.

Допевая последнюю фразу, Гарольд срывается, прослеживая взглядом приглушенные хохотки и милые незначащие словечки Тротвуда, предназначенные для нежных ушек Фармер за спиной Чарльстон, исступленно качая головой в такт музыке в наушниках. Нервная система уже откровенно раздражается, большие пальцы в карманах джинсов дергано сгибаются, в попытке найти себе пристанище и стряхнуть навязчивые мысли. Джордж вгляделся в её лицо. Неоновые тени мягко легли на губы, щеки, лоб, глаза, горевшие живым блеском при виде на Гарри, невозможно было спрятать. Она чудо как хороша — известно ли это ей самой? Перехватив на себе взгляд Стайлса, он нарочно кончиком указательного пальца тронул её ухо и зашептал, издевательски ерничая: — Кто-то хочет меня ударить? Стайлс скользит взглядом по светящимся панелям студии, бережно хранимые воспоминания пришлись донельзя кстати, возродив и обнажив перед глазами парня ночь, когда Чарли позволила ему остаться у себя и, включив потертую пластинку Норы Джонс, устроилась рядом на поразительно мягком диване. Будто по волшебству её лицо заливалось румянцем, когда она отводила взгляд от строчек, не нуждаясь в подсказках, и читала наизусть стихотворения. Волосы озарялись лунным блеском, слезы на щеках дождевыми каплями стучали по тротуарам, ей место среди среди причудливых картин и пыльных книг, в компании рояля и пары хороших композиций на проигрывателе. Она сверкала разными гранями, стоило только слушать и смотреть под правильным углом.

Break the silence, damn the dark, damn the light.

Одновременно с Клэр и Адамом хлопая в ладоши, Гарольд старался скинуть с себя неприятные чувства, коробящие душу. Чувство единства и гармонии с музыкой, со своими музыкантами и по совместительству уже близкими людьми, вытаскивало из ямы ярости, сильно встряхивало и действовало отрезвляюще. Понемногу становилось легче. По крайней мере, на те мгновения, пока он не подмечал ошивающегося подле Чарли Джорджа. — Именно так, поэтому тебе лучше убраться, пока на твоём лице не появилось пару отметин. — Смелое заявление, — насвистывая сквозь зубы, проговорил Тротвуд. — Он не сможет поднять на меня руку, добродетель же. — Зато я смогу. Тонкие пальцы Чарльстон обхватили горлышко бутылки на столе возле Гримшоу, с полной готовностью обвивая стекло. — Элизабет? — косясь в сторону девушки, Ник громко сглатывает, сдавленно охая.

And if you don't love me now, You will never love me again. I can still hear you saying, You would never break the chain.

Поднимается, поравнявшись с ней, и аккуратно забирает из её рук бутылку, пытаясь предотвратить столкновение. Джордж, усмехаясь, вернулся к Шарлотте, не подавая виду оцепенения от взгляда, сковавшего всё его тело в те секунды. Николас возвращает ладони на плечи девушки, телом разворачивая в сторону прозрачной стены, медленно разъясняя ей на ухо: — Они не могут принять и уложить в голове тот факт, что тебя интересует то, что думает человек, когда закрывает глаза, что он чувствует, какие у него взгляды на жизнь, а не социальный статус и внешность. Для таких людей есть только мысли на уровне примитивных желаний и потребностей, которые всегда берут верх, и, поверь, они постоянно будут сплетничать о том, что в свободное время вы простыни на прочность проверяете. Много людей с хорошей энергией, но с плохой тоже достаточно. Просто не слушай и не смей из-за этого прекращать общение с Гарри. — Я пыталась, — улыбаясь, Чарльстон закивала головой. Николас издал мученический стон. — Вот ведь до чего дошло! Ещё раз я услышу что-то в этом духе, я своими руками скручу тебе шею. Мужчина беззастенчиво щипает блондинку в бок, сводя брови к переносице, отчего его лицо выглядит особенно зловещим. — Почему ты позволяешь запудрить себе мозги? Пусть они не понимают, что вы два творческих человека прекрасно взаимодействующих в тандеме, но ты-то должна это чувствовать. Столько хороших и полезных дел можно сделать бок о бок, а ты собираешься это закончить, только потому что кто-то не верит в дружбу между парнем и девушкой? Скажи, что ты решила разыграть меня. Элизабет стыдливо опускает глаза на свои руки, поджав губы. Цепляет за ухо вынужденную улыбку, неловко выдавая: — Это был розыгрыш! Скрытая камера в верхнем углу потолка.

And if you don't love me now, You will never love me again. I can still hear you saying, You would never break the chain.

Пальцы Митча скользят по струнам, переплетаясь с ритмичным постукиванием Сары. Злость потихоньку ниспадает с Гарольда по мере того, как отступает назад Тротвуд, теряясь где-то за в обнимку стоящими Лиз и Ником. Напряжение, и правда, чуть ослабевает, а музыка заполняет образовавшуюся в последние минуты дыру. Чарльстон закрыла глаза от эмоций, что переполняли всё её сердце до краев. Чувствуя шум полей, шепот трав и шорох листвы под ногами, казалось, будто весь мир в ней и для неё. Да, вот так честно, открыто и максимально искренне. Будто душа сгорает до пепла, одновременно возрождаясь. Будто целая Вселенная подает сигналы в голову, переносит в другую галактику, где все подвластно лишь эмоциям. Ощущениям. Туманам по утру. Касаниям. Любви. Всепоглощающей, настоящей, нехочужитьбезтебя любви. Пока уверенные ладони Сары по нарастающей бьют по тарелкам, у Стайлса выкроилось время, чтобы выпить воды и перевести дух. Он скрывается в темноте от неоновых лучей, сосредоточенно уставившись в сторону звукорежиссера, за спиной которого стояла Элизабет, взглядом безмолвно благодаря Гримшоу за поддержку.

Chain, we keep us together. Chain, we keep us together.

— Не смей закапывать то, чему суждено парить, под воздействием вдохновения и любви. Я надеюсь, ты Гарольду ничего не говорила? Гримшоу переводит глаза на Чарльстон, вынуждая её открыть глаза. — Ну... — Право слово, Элизабет! — мужчина вспыхивает, как спичка, мгновенно. — Он отреагировал спокойно, честное слово, — она спешит его успокоить, поглаживая рукой по запястью. — Мы во всем разобрались. Я знаю, что совершила много ошибок подряд, но я искренне пытаюсь всё исправить. — Отныне ты у меня на прицеле. Митч закачивает партию, сотворив собственными руками нечто невообразимое — живой звук потрясающий. Гарольд поворачивает голову, освоив взгляд на друзьях, а замечая Лиз, которая подушечками пальцев отправляет ему от своих губ поцелуй, смущенно улыбается, разрешая телу расслабиться. Оператор командует коротким «снято» и Стайлс с нерушимой уверенностью обходит инструменты, преодолевая темный коридор — небольшое расстояние между студиями. — Гарри, ты отлично спел, — Джордж скалится, надеясь на рукопожатие. Но парень твердым шагом направляется в сторону Элизабет, игнорируя протянутую руку. Коротким взглядом изучает обстановку, перехватывая ладонь девушки в воздухе, и ведёт за собой, выражая свои намерения просто и честно. Брикман сводит брови к переносице, испытывая шаткое замешательство от происходящего, лишь молча наблюдая, как Стайлс усаживает Чарльстон в кресло рядом с Гримшоу, что полностью скрывает её фигуру из виду. — Ты сидишь здесь и больше их не слушаешь, я пою там и больше на них не смотрю. Лиз согласно кивает, проводя пальцами по уставшим глазам. Он склоняется над разноцветными кнопками, изображая крайне серьёзный вид заинтересованного музыканта, одной рукой опираясь на спинку высокого кресла, второй требовательно разворачивая подбородок Чарльстон к себе. Так коротко целует губы, что она едва поспевает ответить, не шелохнувшись с прежнего места ни на дюйм. Задерживается на пару секунд, чтобы большим пальцем погладить ее щеку и отстраняется, облизывая встревоженную кожу губ языком, по дороге к выходу из студии. Глаза Гримшоу расширяются, рискуя вывалиться из орбит. — Не спрашивай. — Элизабет разрумянилась и подалась вперед с неудержимой улыбкой, надевая наушники. — Что это за влюбленные взгляды, полные нежности? — пыхтит Николас, подбирая упавшую челюсть со стола, взглядом оборачиваясь на пропавшего из виду Гарольда. — Тебе показалось. На пути виднеется Тротвуд, Стайлс недолго борется с самим собой, сдерживая зачесавшиеся ладони, но когда равняется лбом ко лбу, со всей накопившейся злости уверенно толкает того плечом, крепким ударом впечатывает в бетонную стену. — Прошу прощения, эти проходы такие узкие. Энергия всего мира скапливается внутри, маленьким ядром стуча в грудной клетке Чарльстон, когда Клэр медленно начинает играть мелодию «Sign of the Times». В один момент окутывает теплота и нежность, радость, боль, терзания, отрешенность и даже безумие. Каждый звук пропитывает и погружает в невесомое состояние, что готово раскроить грудную клетку. Есть ли мир, где люди любят друг друга, считают родинки на теле, губами и кончиками пальцев соединяя их в невесомые рисунки? Есть ли мир, где достаточно взгляда, чтобы тебя поняли, молча обняли крепче и позволили чувствовать в безопасности? Пока слушала его голос, верила, что он существует. И пока она верила, тот действительно существовал. Потому что людям важно оставаться людьми. Дайте им любовь, чтобы она захлестнула, как корабль волной в шторм; заботу, чтобы они позабыли о прошлых поражениях и неправильных вещах, которые с ними случались; нежность и не осуждайте их за слезы, они не виноваты, что их душа открыта. Обнимите их крепче и скажите, как они дороги вам в любом состоянии. Вы увидите, как их глаза превратятся в целое море истерзанной искренности. Людям делают больно, но они продолжают жить с невидимыми дырочками в их теле. Руки Гарольда перестают дрожать, вместо этого в них покоится свобода, свет и бесстрашие, он действительно сконцентрирован исключительно на композиции. Она представляет сады, полные жасмина, пион и хризантем, растущих из влажной земли, темный цвет которой подобен сливовому пирогу. Изнутри наполняет красота разума, богатство души и чуткость сердца. Он нашёл идеальную тональность и больше не задыхается наверху, а «Two ghosts» исполняет так, словно просто рассказывает красивую историю, голос больше не дрожит. Наслаждается каждой нотой и строчкой, после второго куплета украдкой поглядывая в сторону Элизабет. Это не поэма. Его глаза цвета мяты, запах тела подобен запаху леса, волосы пахнут сандалом, а от губ исходит аромат кедра. Это не поэма. Он — поэма. Мягкие вздохи неба, легкие обжигает дым, сердце начинает стучать, как бешеное, пульс учащается. Эти песни, словно поцелуи на открытых ранах теплыми губами, которые ощущаются будто шелк. Это прекрасно — быть нежным, мягким и наполненным любовью, даже если иногда тебя пытаются убедить, что это не так. Взгляд Стайлса твердое тому доказание.

♬ Charlie Puth — I Don't Wanna Know.

Закончив возиться с бумагами, Элизабет вернулась в студию, где музыканты сидели вместе с Гарольдом и Николасом, обсуждая выступление и эфир. — Тебе следует беречь их, — облокотившись на плечо парня и охватив восторженным взглядом всех ребят, заключила Чарльстон. — Сара, ты знала, что ты богиня барабанной установки? — Даже если не она, то я уж точно знал, — не скрывая гордой улыбки, констатировал Стайлс. — Митч, — Лиз разрумянилась, переводя взгляд на смущенного брюнета, повторяя уже громче: — Митч! Тот лишь пожал плечами, почесывая затылок, будто его игра ничем особенным не отличалась. — Ты невероятный. Адам, Клэр, спасибо за то, что вы делаете. Гримшоу одобрительно закивал, соглашаясь с каждым словом подруги. — А меня никто не хочет поблагодарить? — пробурчал Гарольд, недовольно складывая руки на груди. — Это, между прочим, я их всех вместе собрал. — Благодарность с занесением в личное дело, — взлохматив волосы Гарри рукой, Лиз расслабленно вздохнула. — Нам нужно загрузить инструменты, — вспомнила, будто проснувшись Клэр, встревоженно сжав ладошки, и поднялась. — Отнесла статью? — Ник подлез ближе к Чарльстон, поддевая кончик её понурившегося носика. — Тара по-прежнему прессует? Девушка отмахнулась, промолчав, и сильнее вжалась в кресло, на котором прежде сидела Сара. — Я уже привыкла и просто игнорирую, потому что в ином случае не смогу нормально работать. Нервотрепка ни к чему кроме стресса не приведёт. Правда, думаю, мои дни на радио сочтены и придётся переходить на Capital FM, они давно меня к себе зовут. Стайлс нахмурился, поворачивая голову в её сторону, услышав обрывки речи. Ник распахнул глаза, выдвигая перед собой руки. — Стоп-стоп-стоп, что ты имеешь ввиду? — Брикман планирует меня уволить в ближайшую четверть месяца, я слышала разговор на днях, — Чарльстон медленно откинулась в кресло, раскачиваясь в нем из стороны в сторону. Гарольд оставил в покое телефон, в котором лазил до сих пор, пожевывая нижнюю губу и задумчиво поглядывая то на Лиз, то на Николаса. — Каковы шансы, что это не слухи? — 99,9 — я слышала это из её уст. — Нельзя так просто сдаваться, нужно действовать, — Гримшоу уперся ладонями в стол, гоняя в голове мысли и идеи, но ничего толкового так и не смог выдать, сводя брови к переносице. — Я не сдаюсь, продолжаю работать на износе, только она будто не видит. Или не хочет видеть, — Чарльстон сложила руки на груди, раздраженно выдыхая. Вся ситуация изрядно бесила и пугала одновременно. Терять работу не хотелось, но других вариантов больше не предоставлялось — Тара Брикман уверенно и твёрдо резала длительность её эфиров, не принимала идеи на общих основаниях, заведомо игнорируя. Немая тишина повисла в пространстве. Та самая «некомфортная тишина», в ходе которой каждый почувствовал долю неприятных ощущений. Элизабет — обиду и злость, что не в состоянии справиться с предвзятостью в свою сторону и поставить, наконец, агрессора на место честным способом и собственной работоспособностью; Гарольд и Николас — тоже злость на себя, только за беспомощность. — А если ты подготовишь достойный проект, она оставит тебя в покое? — разорвав тугую нить напряжения, Гарри откатился в кресле к противоположной стене. — Где я его возьму? — Допустим, найдёшь. Оставит? — Возможно, — поглаживая пальцами уставшие веки, Элизабет закрыла глаза. — Я не знаю, лично она только негодует мне в лицо, но ничего конкретного не говорит. В голову ведь я не залезу. Все мои идеи она блокирует, как только я их озвучиваю, так что вряд ли и проект какой-то позволит сделать. Но Гримшоу к её словам уже не прислушивался, ухватившись за обрывистую идею Стайлса. — Есть конкретные предложения? — Мой менеджер уже месяц ищет журналиста, который поедет с нами в тур, да всё никак толковые не попадаются. — Каковы условия, обязанности? — Налаженное взаимодействие с другими журналистами, разумеется, в первую очередь. Проведение личных переговоров, дедлайны, мониторинг пересечения с другими мероприятиями. Ну, про интервью и работу за кадром я ничего говорить не буду, вы об этом лучше меня знаете. Тактичность, лояльность и толерантность приветствуются. — Таких пруд пруди, — насмешливо буркнула девушка. — Всё стопорится на уровне обсуждения рабочего графика, а он не то, что не нормированный... его нет. Если ты едешь с командой людей, ты должен быть готов в любой момент забыть о себе и действовать сообща ради этих самых людей. А тут, знаете ли, никакие гонорары не работают, если человека это выводит из равновесия, разумеется, мы не можем брать на себя такую ответственность. — Ты же постоянно ездишь куда-то с кем-то, для тебя эта работа идеально подходит, — находит, что возразить Николас. — Исключено, — взгляд Чарльстон слишком прямолинейный, она говорит твёрдо и спокойно, обретая равновесие. — Почему? — одновременно вспыхивают мужчины и, не сговариваясь, копируют движения друг друга. Сначала ей думается, что они шутят, но те выглядят слишком серьёзно и не собираются рассеивать сомнения. Наконец, Элизабет нервно усмехается, поучительно качая головой. — Как вы себе это представляете? Что я скажу Таре? Как это будет выглядеть со стороны? Гарольд раздраженно закатывает глаза, упорно не понимая, почему та сопротивляется и задаётся абсолютно несущественными вопросами. Это ведь условности. Неужели того, что они будут вместе недостаточно, чтобы согласиться? — Ты едешь не в качестве моей Чарли, ты едешь, как журналист Чарльстон. Тебе не нужно никому ничего говорить, Джеффри отправит ей на почту письмо с требованиями и она сама тебя вызовет, — все же терпеливо объясняет. — Меня? — В письме будет указано твоё имя. — Это... неуважительно по отношению к другим ребятам. Может, Ник тоже захочет поехать. Гримшоу не может сдержаться от смешка, манерно закидывая голову назад. — О’кей, тогда тендер, — не сдаётся Гарри, — если ты победишь, в чем лично я не сомневаюсь, сможешь поехать с нами. Если нет — значит, место займёт кто-то другой. Мне действительно нужен помощник. — И все честно? — она щурится. — И все честно. — Я не до конца понимаю, зачем такие сложности? Тебе нужно зарекомендовать себя перед начальством, Гарри нужен человек, который поможет ему с организационной суетой. Менеджер менеджером, но один человек ведь не может взвесить на себя все обязанности. Ты поможешь и себе, и им. Что не так? — Элизабет хочет, чтобы все было честно, — Гарри потирает пальцами переносицу, делая акцент на последних словах. — Прекрати это ребячество, в самом деле, — уже откровенно злится Гримшоу, отталкиваясь от стола и разминая ладони от красных следов на коже. — Ты что, серьёзно готов на это пойти? Элизабет отключается от любых внешних факторов, фокусируясь на глазах парня, вглядываясь в них с опаской. — Я предлагал тебе помощь в возвращении к Кордену — ты отказалась. Что тебя тогда еще держит в Британии, кроме друзей и радио? Скажи мне, если я чего-то не знаю. Главное, чтобы был по-настоящему достойный информационный повод, я правильно понимаю? Николас потирает рукой затылок, простодушно подмечая: — Чего скрывать, это одно из самых обсуждаемых событий текущего года. Зарядившись энергией и набравшись уверенности в собственных словах, Стайлс твердо, но шепотом из-за голосов за дверью, продолжил: — Все ждут интересную информацию, которую можно получить только в режиме поездки. Увидеть своими глазами процесс, получить прямые комментарии от первых лиц и от технических специалистов, которые в иной обстановке весьма сложно заполучить. Ваша Тара может резать тебя, но против читателей, слушателей, зрителей она не сможет пойти. И уж точно не устоит от такого предложения — считай, вы разом выйдете вперёд других изданий, это же эксклюзив. — Да и тебе самой наладить связи будет весьма уместным, — поддерживает его Ник, склонившись над столом ниже. — Объём материала огромен, я согласен, но игра стоит свеч. — Не хочу, чтобы ты решал мои проблемы. Во всяком случае, не в одностороннем порядке. Она выдаёт истинную причину своих опасений, и Гарольд с облегчением вздыхает, улыбаясь. Успев в два счета допустить мысли о том, что Лиз отказывается потому, что попросту не хочет ехать с ним, его успело передернуть пару раз. — В данном случае я решаю свои проблемы за твой счёт. Тебе будет легче от такой формулировки? — Намного, потому что тогда ты пользуешься мной и ты отрицательный персонаж. — Я уже однажды был им, не составит труда повторить опыт, — Стайлс расслабленно жмет плечами, ощущая, что лёд тронулся. — Замечательная актерская игра, ты по полной вжился в роль. — По рукам? Она выдыхает, но все же жмет теплую ладонь, утвердительно кивая головой. Задерживается на несколько секунд дольше положенного, чтобы уже спокойнее произнести: — Спасибо большое. — Слушайте, вы маленькие засранцы, кто-нибудь здесь собирается работать? — возмущается голос Кейси, а потом и сама девушка, останавливаясь в проёме двери. — Не ты, Гарри. Ты ангел и мы в восторге, что ты здесь. Гримшоу и Чарльстон подхватывают смешки и переглядывания друг друга, одновременно смеясь. Стайлс склонил голову набок, мягко улыбаясь, что не прошло мимо внимания Лиз. Она тыкнула указательным пальчиком в образовавшуюся ямочку на его щеке, все еще тихо хихикая. — Вы работайте, а мы поехали. В самом деле, и так задержались. Находясь в расслабленном состоянии, Элизабет обняла обеими ладонями руку Гарольда чуть ниже предплечья, мотая головой. — Возле здания с самого утра пасутся несколько странных ребят, мне кажется, они могут быть репортерами. Даже если это маничка в моей голове, все равно лучше не давать поводов. Забери меня на перекрёстке, хорошо? Там квартал спокойный, много магазинчиков и кофеен для родителей с детьми. Парень с пониманием кивнул, возвращая серьёзный взгляд Чарльстон. — Конечно. — Я сейчас загляну к Руби, на неприятной ноте мы расстались, хочу всё выяснить и больше к этой теме не возвращаться. И потом сразу к тебе. — Что за тема? — Стайлс тщетно пытался скрыть напряжение в голосе, поглядывая то на Николаса, то на Кейси. Последняя, ощутив, что запахло жаренным, на пятках развернулась в сторону своего рабочего места и с мыслью «Мне и в прошлый раз хватило», направилась вперёд по коридору радиостанции. — А то ты их не знаешь: скандалы, интриги, расследования, слухи, сплетни, перемывание костей, — фыркнул Гримшоу, закатывая глаза. — Затронули Тейлор и понеслась душа в рай. Элизабет перевела взгляд на дрогнувшие под своими ладонями мускулы руки, поднимая глаза на лицо Гарри. Внешне тот был спокоен, даже постарался выдать подобие улыбки, только она оказалась такой кривой, что стала похожа на спазм. Сиплый голос осторожно поинтересовался: — И что теперь? Ты поэтому сомневаешься по поводу тура? Чарльстон спустила руки вниз, аккуратно отстранившись от взбунтовавшегося тела, неустанно следя за сменяющимися реакциями. — Гарри, если бы я отказывалась от тебя каждый раз, когда узнаю что-то грязное или слишком личное, мы бы даже не познакомились. Я сомневаюсь не в туре, как мероприятии, а в том, что Брикман даст своё согласие на моё участие в нём. Только сейчас она заметила, что зеленые глаза не отводили пристального взгляда от её губ и произносимых слов. — Пока будешь говорить с Руби, я схожу к Таре. Какой смысл ждать до завтра, отправлять какие-то письма, если вот же она, два шага ступить до кабинета? К тому же, если я буду сидеть напротив неё, поводов для отступления будет в разы меньше. Стайлс был уверен в правильности своих суждений, поэтому говорил размеренно и твёрдо. В конце концов, Элизабет поражённо сдалась, поднимая вверх ладони. — Ладно, ты сам знаешь, что делаешь, я больше в это не лезу. Через двадцать минут я буду ждать на углу квартала. Поцеловав щеку Ника и попрощавшись с другом, она обошла парней и на цыпочках прокралась в студию напротив, у двери которой до сих пор горела неоновая вывеска «прямой эфир».

~❁~

♬ Odesza — Just a Memory (feat. Regina Spektor).

— Оставайтесь на линии, оператор всё вам подробно объяснит, — Руби отпустила дорожку, заполняя пространство мелодией очередной популярной песни, и перевела обеспокоенный взгляд на крадущиеся шаги коллеги. — Что такое? Элизабет немного виновато потупилась на свои руки, потом медленно присела у ног Руби, поглаживая теплыми ладонями её ноги через неплотную ткань строгой чёрной юбки. — Я хотела с тобой поговорить по поводу Стайлса, не хочу, чтобы это стояло между нами дальше. Одно дело с Фармер, там все шито белыми нитками зависти и ревности, но ты — совсем другое дело. Девушка покачала головой, силясь избежать неприятного разговора. — Ты знаешь моё мнение об этом человеке, что тут ещё можно обсуждать? Хочешь быть очередной в его постели — я больше не собираюсь мешать, это твоё личное дело. Чарльстон поджала губы, узнавая в этой маленькой хрупкой девочке точную копию себя и улыбнулась, крепко обнимая обеими руками её колени. Она обдумывала в голове слова, которые хотела сказать, специально неторопливо выбирая выражения, чтобы в нескольких фразах донести суть, которую не придётся повторно втемяшивать. — Послушай, я знаю об этом парне уже столько всего, что мне иногда кажется больше чем о себе самой. Но это не правда, потому что всё, что я «знаю», обусловлено рамками интервью, сфабрикованных статей и сомнительных дайджестов. И, уж поверь, я отрицала до последнего даже возможность того, что он может быть хорошим человеком, потому что грязи о нём гуляет много. — Я не хочу, чтобы он делал тебе больно, пусть вон на одноразовых модельках оттачивает своё мастерство альфа-самца, — Руби запустила руку в волосы Элизабет, снова и снова поглаживая кожу её головы. Спокойствие Чарльстон на мгновение дрогнуло, когда она увидела слезы в глазах девушки и сжатые добела челюсти. — Я знаю, знаю, — поспешила успокоить, перехватывая руки в воздухе и прикладывая к ним щеку. — Так или иначе, все люди причиняют нам как хорошие, так и плохие вещи, своим появлением он уже принёс мне много боли. Но и радости тоже не меньше, понимаешь? — Если радости больше, чем боли, тогда еще ничего. Но когда всё наоборот... Улыбнувшись, Лиз принялась вытирать скатывающиеся градинки слез с её подбородка. — Руби, он никогда не сможет мне дать того, что я хочу. Не сейчас, а впоследствии моего пути. Когда я начала испытывать больше, чем мне полагалось по отношению к нему, сама себе запретила даже думать в эту сторону. Но позволила продолжаться общению не в надежде исправить или подстроить под себя в итоге, мне это не нужно. Я просто хочу, чтобы ты поняла меня: мне действительно нравится общаться с ним, он очень интересный человек. Я столько музыкальных групп благодаря ему открыла, над столькими темами задумалась, даже «Дневник памяти» посмотрела. Руби расхохоталась искренне и открыто. Элизабет смущенно пробормотала: — Да, у меня такая же реакция была, когда я узнала, что это его любимый фильм. Но все предубеждения рассеялись, когда картину я все же посмотрела. Добрый фильм, в котором есть место любви и искренности. Знаешь, отключив всю высокомерность и саркастичность, мне бы хотелось когда-нибудь испытать подобные чувства — чтобы с первого и до последнего дня. — Значит, вы просто общаетесь? — в голосе радиоведущей появился намек на надежду. — Ну конечно. Между нами нет, и не будет ничего, потому что я запретила себе думать о его привлекательности и откликаться на неё — это всего лишь внешность. Он прекрасный человек и совершает хорошие поступки, большего мне знать и не нужно. А он, я уверена, обо мне даже никогда не задумывался в физическом плане. — Только в физическом плане он о тебе и думает, — уверенно возразила Руби. — Во-первых, я не так хороша, как эти модели, вокалистки или просто известные личности, что его окружают, а во-вторых, как тогда объяснить факт того, что он потратил на меня столько своего времени, чтобы разубедить мою категоричность? Мог ведь просто наплевать и забыть, нам приходится сталкиваться на работе, но в личное пространство впускать-то зачем? Руби нечего ответить, а Чарльстон добавить. Она вдруг вспоминает про тур. — Возможно, в скором времени наше общение перейдёт на другой уровень и бок о бок идти придётся более тесно. С ним не говорила на эту тему и вряд ли буду, но я уже предвещаю заранее, что увижу в газетах. Просто не верь ни одному заголовку, который только попадется тебе на глаза, ладно? Я никого не использую и ни с кем не сплю, чтобы продвинуться по карьерной лестнице. — Ты говоришь так, словно это дело уже решенное. — Как только все вокруг узнают, слухов и сплетен не оберешься. Я хочу, чтобы ты знала правду и верила мне, как бы сильно не подмывало поверить им. Руби тянется вперёд и обнимает Лиз за плечи, обдавая её шею тёплым воздухом и прислоняется губами к коже, громко втягивая запах. — Ты так вкусно пахнешь. Чарльстон улыбнулась, сглатывая, и немного растерялась, когда лёгкий поцелуй продлился, но отстраниться не решилась. Осторожно пропускала струящиеся пряди сквозь пальцы, поглаживая волосы, лишь бы только успокоить быстро стучащий пульс Руби. — Теперь я пойду, а тебе хорошего эфира. Так же тихо выскользнув из кабинета, как и оказалась там, Чарльстон оказалась уже в пустом коридоре. Излишнюю эмоциональность Руби списала на заботу и обеспокоенность, но когда взгляд уставился в дверь начальства, вся зардевшись, она напряглась от взволновавших тотчас вопросов. Что происходило за стерильно белой дверью, она могла только додумывать в своей голове.

♬ Hoodie Allen — Know It All.

— Никто другой нам не нужен, — снова твёрдо повторив, Стайлс качнул головой и уставился на Брикман ровно с той же твердостью, что и она на него. — Только Элизабет Чарльстон. — Могу я поинтересоваться, почему она? — Нам удалось поработать вместе на шоу Кордена, она замечательно справлялась со всеми поставленными задачами. Да и потом, — он рассуждал спокойно и размеренно, потирая переносицу, — я читал её статьи о путешествиях, кулинарии, моде, искусстве. Смотрел интервью, видео. — Видео? — каменное лицо дрогнуло, глаза сузились. — Раньше она вела свой канал, где рассказывала обо всём, что её интересовало. Правда, за последние несколько месяцев вышло всего три видео, и то склейки из путешествий. — Вижу, ты основательно подготовился. Почувствовав усталость от её грузной и тяжёлой энергетики, Стайлс потер висок пальцами, оставив подпирать ими голову. — За что вы её так невзлюбили? Брикман изогнула бровь, привлеченная откровенным вопросом. — С чего такие выводы? — Сокращаете эфиры, отказываете в продвижении идей, которые, я уверен, если доработать могли бы открыть новые перспективы развития вашей корпорации. Не только радио, но и телевидения. Она талантлива в том, что делает, но даже это не предел, она развивается каждый день. — Потому и отказываю. Стайлс нахмурился, к стыду своему напрягаясь. — Я упустил нить разговора. «Потому» — это почему? — Потому что она талантлива, молода, полна жизненных сил, энергии и идей. И в тур не хочу пускать, потому что это не её уровень — разносить кофе и чай, перебирать бумажки и прислуживать твоим подчиненным. — Вы не совсем правильно понимаете условия, на которых мы приглашаем её с собой, — разочарованно мотает головой Гарольд. Брикман манерно отмахивается, предлагая: — Приоткрой завесу своих условий. — Мне не нужна девочка на побегушках, которая будет «прислуживать». Мне нужен человек, который сможет полноценно взаимодействовать со средствами массовой информации и социальными сетями, вести дайджест мероприятий, быстро реагировать, подстраиваться под гибкий ритм и график. Даже если вы мне предложите десяток других людей, все равно выберу её, потому что видел, как она работает и буду крайне доволен, если итоги о моем туре напишет именно она. А написать Лиззи сможет, только если увидит реакции людей и как все происходит своими глазами. Тара по-прежнему напряженно стучала корешком карандаша по столу, обдумывая в голове поступающую информацию. — Что с расходами? Не скрою, перспективы эклюзивности заманчивые, но это ведь не пресс-тур на два-три дня, это намного серьезнее. — Будет разумно, если я покрою все убытки, касаемые нахождения Элизабет конкретно в туре: проживание, перелёты, трансферы. Всё стандартно. — Хорошо, тогда оборудование для съёмки видео и фотоматериалов мы возьмем на себя. Разумеется, как и всё, что относится к рабочим моментам. Оставшись довольным от согласования прав и обязанностей, Гарольд активно закивал головой, не отрывая взгляда от женщины. — Джеффри подготовит контракт завтра же. — Тогда по рукам. И я не недолюбливаю Элизабет, лишь хочу разбудить в ней конкурентоспособную жилку. — Однажды вы перегнете, и она сломается, — безэмоционально констатировал парень, поднимаясь. — Раз уж вы цените её как сотрудника, проработавшего в ваших стенах несколько лет, постарайтесь проявить хоть немного уважения.