reputation

♬ Coldplay — Trouble.

— Это что же должно быть написано, чтобы ты так хмурилась? Элизабет приподняла взгляд и убрала сумку со стула рядом с собой, освобождая место для Митча. Сара села пообок с другой стороны, снимая джинсовую куртку, под которой скрывалась ярко-зелёная блузка, причесала ладонью блестящие черные волосы, что на затылке были собраны в нетугой пучок. Адам приземлился возле неё, опираясь спиной на холодную спинку стула, обратив внимание на то, как Чарльстон с грустным выражением на лице закрыла «Поющих в терновнике». — Не люблю, когда произведения искусства касаются политики. Я понимаю, если это военная литература или военный фильм, ты изначально программируешь себя на то, что там будет освещена политика и религия. Но когда это роман и тут половина главы о Гитлере, честное слово, даже открывать больше не хочется. Я специально погружаюсь в книгу, чтобы не задумываться хоть на какое-то время обо всех терактах, что происходят в современном мире, а тут. Я поняла, почему уже месяц не могу её осилить. Боже, я «Каренину» прочитала за четыре дня, а тут месяц. Роланд быстрым движением перехватил в воздухе толстую книжку и звучно кинул её на стол. — Хватит читать то, что тебя разрушает. Избавься от негативного влияния. — А где Клэр? — Ей плохо всю ночь было, она осталась в гостинице, мы не стали её тревожить. Гарольд неспешно поставил на стол поднос с чашками, из которых струился небольшой пар и уселся напротив Сары, аккуратно выставляя напитки и подвигая их поочередно каждому. Пробежал быстрым взглядом по молчаливым присутствующим, сводя брови к переносице. — Что стряслось? — Как прошла репетиция? — Лиз обхватила пальцами чашку с чаем, приподнимая её в воздухе, и посмотрела на Адама, не желая быть вовлеченной в очередной разговор о себе. Приятное общество располагало к более масштабным темам. — У Гарри было пару идей для новой песни, мы провозились несколько часов, пытаясь соорудить что-то толковое. — Только ничего не получается с музыкой, не можем найти единый ритм, — мотнула головой Джонс, поднимая взгляд на небо. Его словно разукрасил Моне: цвета переливались всеми оттенками голубого, фиалкового, густой синевой и даже чуть заметно — бархатной зеленью мха. В теплый полуденный час команда из пяти человек облюбовала тихое кафе на окраине Торонто с горячей выпечкой и открытой террасой, устраиваясь за отгороженным столиком. Элизабет только прилетела из Лос-Анджелеса, а ребята сделали перерыв в репетиции, объясняя это тем, что каждому нужна перезагрузка. — Куплеты получаются разговорные и непринужденные, — пояснил Митчелл, ребром указательного и большого пальцев отмеряя расстояние стола, двигаясь целенаправленно в сторону Лиз. — И они не такие: мелодия, мелодия, мелодия. Это как произнесенное слово с некими сносами, пиками, строками. Рука Сары помешала ложечкой кофе и отломала кусочек имбирного печенья, чтобы положить на него чуть-чуть масла. — Мне нравится это в ней, — Стайлс отхлебнул немного кофе, открывая блокнот, и пролистал несколько страниц, вытягивая карандаш, — звучание получается повседневное, как если бы я просто сел и говорил. Честно и открыто. — Но с музыкальной точки зрения пропасть, — неодобрительно покачал головой Митч, поджимая губы и многострадальчески вздохнул. Адам замедлил трапезу, слизнув с ложки крем от пирожного, и устремил взгляд на гитариста. Наступило коллективное затишье. — Джем-сейшн не пробовали? Чарльстон осторожно вмешалась туда, куда зареклась лезть ещё с первых дней тура: никакого самоуправства в том, о чем ты и малейшего понятия не имеешь. Тем более такая важная часть, как создание музыки. Но искреннее желание помочь превозмогло опаску, и она решилась подать голос. — Сначала хотели сделать акцент на вводном тоне и взять максимально «чувственную ноту», но получается слишком связно, партии сливаются в кашу. Тогда плавно перебрались на куплет, но в таком случае звучит очень остро, отрывисто, слишком яркое и заметное скольжение от одного звука к другому, а нам нужно, чтобы мы звучали в симбиозе. Сара пыталась сгладить ударными, но все равно ерунда в итоге. Голос Адама излагал положение дел ясно, откровенно и весьма понятно, Лиззи непроизвольно принялась накручивать на палец прядь волос — привычка, которую с детства надеялась искоренить, но в итоге все попытки не увенчались ни малейшим успехом. После сделала глоток чая, и постучала подушечкой указательного пальца по губам, поворачивая голову к Роланду, что в хаотичном порядке делал наброски нот на салфетке, чтобы воспроизвести звучавшую в голове мелодию. — Могу я вмешаться? — шепотом поинтересовалась девушка. — Для того я тебе это и рисую, — с выражением отчаяния на лице, Митч прислонился лбом к её предплечью, чертя чернилами по непрочной ткани. Стайлс был по-настоящему ошеломлён, одновременно удивляясь и благодаря эту парочку за тесное взаимодействие. Прошло много времени, прежде чем они стали доверять друг другу открыто и без притворства или вежливости. Мысль о том, что всё, что происходит сейчас — так правильно и важно для каждого присутствующего, немного усилилась, углубляясь в его сознании. — Если мелодия немного виляет с каждым повторением, возникает вариационно-куплетная форма, — Чарльстон забрала ручку из рук Митчелла, полностью поглощенная в процесс, и провела черной пастой по импровизированным нотным зарисовкам. — Вам не обязательно выделять припевы, не обязательно идти наверх или вниз, просто проработайте до мелочей куплеты и варьируйте их впоследствии в припевах. Сара краем глаза взглянула на салфетку, грея ладони о теплую чашку. — Это как если мы меняем тему для разговора. — Именно, — кивнула Лиз, потерев кончик покрасневшего от холода носа рукавом красного вязаного свитера, — мы ведь можем поменять темп, ритм, направление беседы. Можем резко остановиться или наоборот ускориться, если тема нас цепляет. — Тут все зависит от тебя, — Джонс перевела взгляд на сосредоточенного Гарольда, — каким ты видишь этот разговор: медленный, надрывистый или спокойный, на печальной ноте или радостной, будет ли он иметь продолжение или останется с открытым финалом. Элизабет оторвала ручку от губ, следуя примеру Сары, и посмотрела на Стайлса: он сидел, сжимая губы в концентрации, карандаш ударялся о стол в тихом разочаровании, пальцы проходили сквозь черные спутанные волосы, глаза прикрылись на мгновение, а когда тот очнулся от растерянности, сделал глубокий вдох и откинулся на спинку стула. Чарльстон заговорила с таким энтузиазмом и настойчивостью, что моментально привлекла к себе коллективное внимание. — Контраст между «Kiwi» и «From the Dining Table» колоссальный, но в любом исходе — это немой разговор между людьми или монолог, и каждый из них имеет свой характер. Найди характер в той песне, которую пишешь сейчас, найди настроение, атмосферу, она подвластна только тебе, как автору. Найди то, пусть и секундное отличие от других песен или моментов, что-то особенное, и позволь этому развиваться. Только ты сможешь с точностью передать то, каким видишь звучание. Как чувствуешь, так и играй, а ребята подхватят. — Тем более что припев действительно не нуждается в том, чтобы его выделяли, он гармонично впишется в симметрию с куплетом, — беззаботно согласился Митч. В зелёных глазах одновременно сверкало и удовлетворение, и развлечение. Они мягко светились, точно матовые драгоценные камни, в оправе длинных ресниц, будто их омыли золотом. В его взгляде присутствовало восхищение. Подхватив настроение, он гармонично вписался в общий ритм разговора: — Если у тебя есть хорошая мелодия на инструменте, ты сам решаешь, где лучше спеть, а где нет. Иногда получается здорово с голосом, а иногда лучше оставить только инструментальную часть. Немного посомневавшись, Чарльстон все же коснулась щепетильной темы, в замешательстве потирая пальцами край подбородка. — У вас была песня «Long Way Down». Можно по-разному интерпретировать текст, но для меня — это история о взаимоотношениях, которые тебе важны, но так и не сложились, — она робко подняла взгляд на Гарри, что убедиться, продолжал ли он слушать. Продолжал. — Так вот, в конце звучат строчки: «Мы достигли таких вершин, и теперь я падаю», музыка в этом месте затихает, прямо на этих словах, получается, как контур горы, спуск с вершины. То есть в буквальном смысле мелодия полностью соответствует и передает собой посыл смысловой нагрузки текста. А «I Want to Write You a Song» такая простая, но на заднем фоне звук пишущего карандаша, будто кто-то пишет письмо или ту самую песню, отчего общая атмосфера становится личной и даже интимной. Я к чему это говорю — важны детали. То, что будет отличать её от других песен, простите, что повторяюсь. Стайлс отстраняется на расстояние вытянутых рук, упираясь в стол, обдумывает в голове перспективу. Немного качнувшись на стуле, он вернулся в прежнее положение, складывая ладони в замок возле губ и неспешно рассуждает: — Одна из самых крутых вещей в музыке то, что ты можешь повесить на что-либо ярлык или присвоить имя, и кажется, что нет четко определённых границ, но ничего не бывает... не обязательно все должно быть буквально. Например, Адам — может быть местом или членом семьи, и это не обязательно обо мне или о нём, это может быть просто наблюдением. Конечно, очевидно, когда ты слушаешь её, ты предполагаешь, что это о ком-то, кого зовут Адам, и это может быть правдой, а может, нет. Мне всегда казалось забавной и необычайно ценной возможность взять ситуацию или эмоцию и воплотить её в человеке. Или имени, в данном случае. Митч сделал несколько быстрых глотков чая и охотно поддался вперёд, блеснув циферблатом часов на худощавом запястье. — Вообще, часто бывает так, что получаешь самое лучшее, когда это само приходит, а ты просто записываешь, и оно будто само по себе пишется, тебе даже стараться не нужно.

♬ Hurts — People Like Us.

Элизабет поджала нижнюю губу, внезапно выбитая из разговора наблюдениями парня: а ведь действительно. Больше всего она любила те отрывки в своих архивах, которые приходили к ней внезапно, легко; те, что непринужденно возникают в голове и не требуют особого обрамления, они льются как тягучая патока, тебе остается просто взять ручку или телефон и позволить раствориться в воспоминаниях или этих мыслях, что заполняют собой все пространство в голове. И, на самом деле, это правило можно применить ко всему, что происходит в жизни: получаешь самое лучшее, когда это приходит само. Отношения, работа, вдохновение. Когда тебе не приходится гоняться или назойливо умолять — тогда весь вкус теряется лишь в одном устойчивом осознании: ты напросился. Несколько последних лет своей жизни Чарльстон следовала девизу «быть, а не казаться» — быть счастливой, быть самодостаточной, верной, чистой перед собой, а не играть для кого-то роль, лишь бы показаться лучше. Наслаждаться путешествиями, вечерами с близкими людьми, прогулками и выходами в свет, а не тупо постить фотографии в «Инстаграме» абы только выпендриться на публику, мол, смотрите, какая у меня насыщенная жизнь. Но все чаще она стала натыкаться на фразу: «То, что ты ищешь, тоже ищет тебя», и с каждым днем убеждалась в её правдивости, что тоже подкрепило сейчас слова Митча. Нет смысла за чем-то придирчиво бегать, нужно двигаться в направлении того, что хочешь получить и окружить себя мыслями об этом, оно само тебя найдёт, если ты будешь идти навстречу, подвластный своему искреннему желанию. Повзрослев и набравшись опыта в общении с людьми, Элизабет неосознанно для себя самой выделила три подвида мужского пола: мальчик, парень и мужчина. Мальчиками были все до восемнадцати или двадцати лет, потому что это логично — мышление и поведение зачастую наполнено ребячеством и озорством. У парней возраст ограничился от двадцати до тридцати лет, а мужчинами становились после тридцати, потому что за этот период человек проходит определенный жизненный путь, и если до ещё есть какие-то сомнения по поводу того, как должна развиваться его жизнь, после в голове уже должна быть целесообразная картинка будущего и настоящего. И, само собой, правило имело исключения и не являлось каноном, все разные, с разным характером и приспособлением к окружающей среде, среди её знакомых и друзей было достаточное количество людей, совсем не соответствующих своему возрасту, но все же внутренний закон так или иначе был действителен и имел свою силу. Женский пол, в свою очередь, тоже имел три подразделения: девочка, девушка, женщина. Возраст тот же, да и характеристики не особо разнились: женщина — более устойчивое понятие, которое уже находится в гармонии с собой, точно знает, чего хочет от жизни и каким должен быть её мир, в то время как девушка представляет перед собой перспективы довольно смутно. И, несмотря на собственные моральные устои, Чарльстон всё не могла прийти к общей точке соприкосновения со всеми внутренними противоречиями. С одной стороны, она ещё не чувствовала себя женщиной, потому что сомнения больно терзали грудь и голову, порой неуверенность перекрывала все другие чувства и убеждения. Но и девушкой она тоже больше не могла себя называть, ведь с течением времени поняла, какой мир хочет видеть вокруг себя; какие люди должны её окружать, чтобы она чувствовала вдохновение и стремление двигаться дальше и развиваться; какого человека хочет видеть рядом с собой в качестве постоянного партнёра; чего хочет достичь, чтобы чувствовать себя достойным человеком, который впоследствии сможет воспитать достойное поколение, быть хорошим примером и надежной опорой для своих детей. Иногда она не могла найти объяснения своему детскому поведению и ощущала себя самой настоящей маленькой девочкой, ругая себя за наивность, глупость, излишнюю чувствительность к ситуациям, которые должны были вообще проходить мимо её внимания. Она словно застряла где-то между пространственных нитей своей внутренней вселенной, на цыпочках крадясь от одного «я» к другому. А что, если человек может быть всеми своими «я» одновременно? Что, если не существует никаких распределений, правил и законов? Ведь может же Гарольд вести себя как мужчина в двадцать три года, Джо быть мальчиком в двадцать шесть, а Лили девочкой в шестьдесят восемь — упрямой и капризной, точно ребёнок. — Я вдохновлялся песнями Пола Саймона, когда создавал песню для Арианы и это здорово, что ты в состоянии очевидно не копировать, но иметь влияние того, что любишь так долго. Элизабет перевела пустой от раздумий взгляд на Гарри, что бархатным голосом, безмятежно поддерживающим общую атмосферу разговора, ворвался в её мысли. — Ты сильно устала после перелёта? — А что такое? — Может, порепетируешь с нами сегодня, пока Клэр нет? Голос звучал хрипло и уязвимо, она прикусила внутреннюю сторону нижней губы и посмотрела на Сару, слабо покачиваясь на ножках стула. — Ломаться и строить из себя недоступную леди, которая «не хочет быть причиной разногласий» я не буду, — честно ответила девушка после короткой паузы. — Если я смогу помочь — с радостью помогу, но, пожалуйста, не рассчитывайте на меня сильно, потому что партий я хорошо не знаю, только то, что на слух помню смогу воспроизвести. — Большего нам и не нужно, — убедительно заверил Роланд. Расплатившись по счету, небольшая группа людей, объединенная общей целью, направилась через недлинную улицу в павильон, который уже на следующий день должен был превратиться в концертный зал, наполненный фанатами и журналистами. Торонто долгие годы служит неким перевалочным пунктом для мигрантов: некоторые по приезду остаются жить здесь и заводят семьи, другие же, немного освоившись в незнакомом городе, привыкнув к культуре и правилам, потихоньку разбредаются в поисках «своего места». И это чувствуется, как только прогуливаешься по городу: здесь и китайские ресторанчики, и русские магазины, и огромные интернациональные торговые центры, в которые поставляют продукты из Таиланда, Вьетнама, Индии. У Торонто нет своего лица: он многогранен и безлик одновременно, потому что смешались все национальности и культуры воедино, однако даже это не мешает ему быть притягательным и очаровательным, а уж тем более в осеннюю пору, когда листья окрашиваются в яркие цвета и безмолвно опадают под ноги. Чарльстон несла в руках несколько пакетов с подарками, которые выбирала с особой щепетильностью для новых знакомых, товарищей, коллег, а быть может уже друзей, с предвкушением дожидаясь того момента, когда сможет вручить каждому уготованный сюрприз и вызвать улыбку на лице. Двухдневную поездку в Эл Эй можно было считать успешной: интервью с Хораном прошло на одном дыхании, даже задержалось немного из-за того, что за разговорами о времени было совсем позабыто; подготовка к эфиру с Джеймсом оказалась не такой гладкой, какой бы хотелось, вид портил вздернутый подбородок Фармер, когда Чарльстон похвалила её парфюм и тон помады, во взгляде Джорджа присутствовала смесь раздражения и брезгливости, что тоже не задавало приятного настроения для работы. Однако, по неведомым причинам, Элизабет ни разу не повысила голоса и даже мысленно не возвращалась к поведению этих двоих, как это обычно было раньше. Ею овладевала каждый раз только одна мысль: ещё чуть-чуть и она вернется в хорошее общество, способное поддержать любую тему для разговора, способное поднять настроение незначительной мелочью и заставить рассмеяться даже в самый хмурый день. Элизабет не льстила и не врала ни себе, ни Гарри, когда выражала свое восхищение от собравшейся команды музыкантов и помощников: каждый занимал своё место, дополнял эту маленькую семью той частичкой, которую не смог бы заменить никто другой. Все они сложились, словно частички паззла — так правильно и уместно, что представить на их месте кого-то другого уже просто невозможно. Что немаловажно, внутри коллектива царило такое же настроение — поддержка, забота, тотальное взаимодействие не было пустым звуком, это стало важной составляющей взаимоотношений, отчего стать частью неразрывного механизма предоставлялось Элизабет огромной честью. Все попытки Шарлотты задеть, ужалить больнее, сыграть на чувствах оказались беззлобно пресечены мягкой улыбкой и уравновешенным, абсолютно обескураживающим взглядом Чарльстон, которая в свою очередь руководствовалась единственной и основательной причиной: уважение себя и людей, что её окружали. Корден не мог не заметить изменений в поведении: его Лиззи снова стала спокойной, рассудительной девочкой, с которой полтора года назад он познакомился. Исчезла резкость движений, витиеватость мыслей и вспыльчивость, что в последние дни их совместной работы чувствовалась особо заметно: она выходила из себя из-за любой мелочи и срывалась на всех вокруг, даже на него самого. Джеймс понимал, что это изменения не одного дня, все происходило постепенно, возвращалось на прежнее место или рождалось новое на углях истлевшего, но оно имело огромное значение. В своё время Чарльстон не успела насладиться любовью, лишь на краткий миг ее отведала, и не только любовью романтической, но и душевной. Узнав о том, что сотворил Тротвуд, Корден без капли сожаления и чувства вины мог бы свернуть ему шею, жаль только, что освещен в подробности был уже после того, как Элизабет написала заявление и, никому ничего не сказав, ушла. Он не осуждал и полностью принял положение вещей, давая ей свободу, хотя решение не вмешиваться и далось с огромным трудом — захотелось построить вокруг неё защитную стену от любого внешнего вмешательства, но, понятное дело, это оказалось невыполнимой задачей. Всё, что оставалось — поддерживать связь и ни за что не позволять отношениям потерять почву под ногами, оставаясь необыкновенно нежным и предупредительным другом. Все её существо больше не расплавлял неведомый темный огонь и это не могло не вызывать в глазах Джейми тепла и уважения к маленькой девочке, которая, собрав осколки искренности под ногами, продолжила нести свет и любовь, которых и без того мало в современной реальности.

♬ Hurts — Something I Need to Know.

— Можно? — Чарльстон посмотрела на блокнот в руках Гарри и несмело протянула перед собой руку. Гарольд выудил карандаш, лежащий между листов, и открыл страницу с набросками текста, который ещё не имел подобия рифмованного стихотворения, скорее сумбурной прозы, записанной наспех за вразброс скользящими в голове мыслями, вкладывая толстую тетрадь в ладони девушки, и подвинулся ближе. Элизабет удобно уселась на сцене, сгибая одну ногу в колене и опуская на него подбородок, взглядом следуя за сбивчивым почерком взволнованной руки автора, по полочкам разбирая каждую фразу и слово, пытаясь с особой точностью вычленить главное, чтобы разобраться и вникнуть, постараться насколько это возможно интуитивно почувствовать ритм мелодии. И пусть он будет отличаться от того, что представляет в голове Гарри, но для неё оказалось важным ощутить самобытность, подлинность, настоящую ценность ещё только зарождающейся песни, музыки, композиции, произведения. — Хорошо, что ты пишешь о том, что тебя не отпускает долгое время. Гарри не без удивления приподнял брови после слишком долгого молчания, в изумлении уставившись на Элизабет. Сара и Адам вальяжно развалились на мягких сиденьях под сценой, откинувшись на спинки и, не сговариваясь, улеглись в одинаковую позу, скрестив ладони на животе. — Не мимолетный порыв, это уже прочное, проверенное, то, что действительно тебе хочется сказать, а значит, найдёт отклик у других людей. Гарольд слабо улыбнулся, переводя взгляд с Чарльстон на подсевшего рядом Митча. — Я всё хожу и думаю, — несмело начал Ровланд, покачивая в руке стакан со светло-розовой жидкостью, смахивающей на незамысловатый коктейль, время от времени перекатывая льдинки на дне, — о той фразе, что ты пару дней назад сказала, а я забыл записать. И ведь засела же в голове. Элизабет напрягла уставшие извилины, потирая тыльной стороной ладони веки. — «Я буду скучать по тебе, как звезды скучают по солнцу в утренних небесах»? Митч поджал губы, тоже загружая процессоры памяти в голове, но почти сразу отрицательно замотал головой. — Короче. — «В глубине моего голоса ты занимаешь главное место»? — скорчив неуверенную гримасу, Чарльстон покосилась на Сару, вопросительно на неё поглядывая. Та немо пожала плечами, жестами давая понять, что не имеет представления, о какой именно фразе говорит парень. — Еще короче. Но ты двигаешься в правильном направлении. Было там что-то такое... про сильные чувства. Неизбывно-трагическое лицо Митча заставило Элизабет закрыть глаза и прислушаться к внутреннему голосу. О чем они говорили в серьезном, а не шуточном ключе? «Мы любим то, что мы любим, причины не имеют к этому никакого отношения. Очень часто неразумная любовь является настоящей любовью. Кто угодно может любить вещь за какое-то ее качество, это так же легко, как положить в карман монетку. Но любить что-то вопреки, знать недостатки и любить их тоже. это редко, чисто и прекрасно». Память заметалась раненой птицей, больно барахтаясь и врезаясь крыльями в дверцы комнат, наполненных событиями, настойчиво отыскивая среди неважного то, что стоило внимания. — Пожалуйста, — умоляюще произнёс тот, хмурясь над тем, какой поворот принял их разговор. «Люди умирают от разбитых сердец, у них случаются сердечные приступы, и именно сердце чувствует самую сильную боль, когда все идет не так, и распадается на части», — совсем-совсем недавно, ещё с Клэр всё было в порядке. Элизабет открыла глаза, осторожно провела пальцем по ресницам, потом пресерьезно осмотрела кончик пальца. — «Моё сердце болит от любви к тебе»? — Просто блеск. То, что нужно, — смех Роланда стал не громче тайного шепота, но вид был такой, словно он находился на краю чего-то большого и мощного, записывая отрывок фразы на полях блокнота Стайлса, все еще хранившийся в её руках. — Впечатляет, — закусывая кончик языка, Гарри улыбается, как мальчишка, и наклоняет голову, чтобы поймать желанный взгляд. — Мнемонический прием, чтобы запомнить порядок планет, нас в школе учили, — просто откликнулась Чарльстон, объясняя: — Каждый день происходит замусоривание головы, а чтобы достать из глубин нужную информацию, иногда достаточно сконцентрироваться на всём, что связано с тем, что хочешь отыскать. Конечно, работает не всегда, но ассоциативный ряд ещё никто не отменял, — закатав рукава свитера, девушка в полной готовности перевернулась на сто восемьдесят градусов и поднялась на сцене, отряхивая колени. — Где моё временное рабочее место?

♬ Coldplay — What If.

Адам поднялся, одним рывком прыгнул на сцену, включая несколько прожекторов, и ленивой походкой направился в сторону Лиззи, беря её за руку, чтобы отвести в дальний угол и показать инструмент. Сара сняла джинсовую куртку, в несколько быстрых движений оказалась рядом с ребятами, садясь за барабаны. Митч притаился, уже перекинув ремешок гитары через плечо и притворился, что не смотрит пристально на то, как Лиз садится на блестящий стул, нервно потирая и разминая ладошки. Почему-то в один момент волнение Элизабет, которое она слишком старательно пыталась не показывать, словно по щелчку пальцев передалось каждому, кто присутствовал в помещении. Даже Стайлс, до этого уверенный и спокойный, заметно осунулся, подвигая к себе стойку с микрофоном, то и дело украдкой переглядываясь с Роландом, говоря между собой на только им понятном безмолвном языке. — Начнём сегодня с «Sign of the Times». Никто не против? Чарльстон поджала губы и, тряхнув ладонями, словно этого было достаточно, чтобы унять дрожь в пальцах, опустила руки, застыв на одном мгновение. Будто в известном сериале про ведьм тело её осталось сидеть на месте, а мысли телепортировало на два с половиной месяца назад, в тот самый первый вечер, когда она услышала его голос и потеряла разум на какое-то время. В ладонях все еще жило ощущение его плеч, на губах оставался едва уловимый запах и привкус кожи, перед глазами стоял взгляд, обращенный в её сторону каждый раз, когда произнесенные строчки были адресованы ей. Поборов страх, она опустила пальцы, что замерли, на холодные белые клавиши, и открыла глаза, посмотрев на Джонс. Брюнетка расслабленно улыбнулась, ответив ей взаимностью, и подмигнула на робкий жест. Со всей тяжестью эмоций на кончиках пальцев, Элизабет прикоснулась к продолговатым кнопкам, фокусируясь исключительно на инструменте, полностью абстрагируясь от всего происходящего вокруг. Стайлс, обратив намного больше внимания, чем следовало бы на это погружение в себя, развернулся и подошёл к специально отведенной на сцене секции для фортепиано, склонил голову в сторону Чарли. Остановил движение её ладоней, перехватив их своими, чем заставил посмотреть на себя и шепотом заверил: — Цветочек, я хочу, чтобы ты была в этом измерении, в этой точке планеты и сознания сейчас. Если тебе слишком сложно из-за личных причин, просто сядь в зрительный зал и отдохни, хорошо? — Я в порядке, — Чарльстон отрицательно замотала головой, быстро сглатывая и сжимаясь под пристальным взглядом, отвечая тон в тон, — просто это иначе, чем я себе представляла. Намного сильнее и... ближе. — Я знаю, знаю, — зелёная радужка увеличилась, а взгляд смягчился, — просто будь здесь, ладно? Не отдаляйся. — Простите, я сейчас всё исправлю, — она аккуратно вытащила свои руки из его ладоней и глубоко вздохнула, переводя взгляд на смущенных от сгустившейся атмосферы ребят, потом вернула глаза к Гарольду, — иди. Прошло двадцать секунд с того времени, как Элизабет начала играть мелодию, прежде чем она осознала, что остальные инструменты молчат, а в воздухе слышится только музыка, исходящая из-под её пальцев и голос Гарри, что сейчас развернул стойку и поставил микрофон посреди сцены, чтобы находиться лицом к музыкантам. И для всей команды это была вполне обычная практика — так происходило большинство репетиций, но для Чарльстон это оказалось испытанием на прочность, потому что глаза, которые она тщательно пыталась избегать, сейчас атаковали её прямым взглядом в упор. Каждое слово звучало как расстрел в грудную клетку или голову — именно в тот момент пришло осознание, что реагировать спокойно на его голос, музыку, текст песен она не сможет никогда. По крайней мере, не сейчас, все чувства по-прежнему оголены и током бьют нервные окончания, заставляя внутренности больно сжиматься и одновременно нежно трепетать. В припеве присоединились Сара и Митч с Адамом — тогда действительно стало легче и, что называется, попустило. Заметно расслабившись, Элизабет подняла голову, постепенно успокаиваясь под натиском родного голоса, который монотонно убеждал: «Помни — всё в порядке», медленно покачивая головой в такт мелодии, а на последних аккордах даже осмелилась слабо улыбнуться, переводя дух. — Если ты будешь жить так же, как играешь, это будет весьма волнительно, — озвучил мысль Адам и улыбнулся, ловя на себе взгляд блондинки. — Ох, поверь мне, в жизни этого человека достаточно волнений, — усмехнулся Ровланд, перекидываясь многозначительными взглядами с Лиззи, вспомнив недавний откровенный разговор, и покрутил в пальцах медиатор, пряча его в карман джинсов. — Можем продолжать? — Да, давайте что-то менее импульсивное, пусть девочки отдохнут. — «Sweet Creature»? Стайлс одобрительно кивнул, подгибая рукава черной рубашки до локтей, и скрестил ладони на микрофоне, поддавшись вперёд, когда Митч вернул ладони к гитаре, перебирая струны кончиками пальцев. Некоторые песни не сразу приглянулась Чарльстон, но в том тоже было своё очарование — альбом оказался неисчерпаемым на открытия и те песни, что при первом, втором, пятом, тридцатом прослушивании оставались незамеченными, в итоге все равно имели власть покорить своей теплотой и доверительностью. В том была действительно неподдельная храбрость со стороны автора — открыть ларчик внутри своей души и впустить туда огромное количество людей. Пусть те не всегда были хорошими, не всегда по достоинству оценивали, а иногда откровенно гадили чистое и светлое, но это не отменяло того, что добрых личностей все равно оказалось больше. Тех, кто ценит, чувствует, примеряет и соотносит с событиями из личной жизни и обязательно находит что-то близкое себе. Каждая композиция поражала своей вызывающей искренностью, проникая в самую глубину, туда, где обычно нет посторонних глаз, где даже между строк читается печаль, тоска, что тонко граничит с отчаянием. Мрачная сосредоточенность вкупе с тихими вздохами, срывающихся с губ Гарри во время коротких пауз создают неповторимую атмосферу будто он сидит рядом и говорит со слушателем, рассказывая невеселую историю из своей жизни, которой не суждено получить счастливый конец. Текст — мощный инструмент в руках музыкантов, именно это и отличает их от вокалистов: все то, что они исполняют на сцене, уже пройденный этап в их жизни или то, чем они яро хотят поделиться. Жаль, что многие современные исполнители забывают о преимуществах смысловой нагрузки в музыкальных дорожках, но в данном случае это работает на руку, ведь на фоне бессвязного дипхаусного хлама самобытность таких талантливых людей как Стайлс ценится на вес золота. Это определённо та музыка, которая останется актуальной и через десятки лет, потому что она имеет под собой почву в виде чувств.

♬ Miley Cyrus — I Would Die For You.

Гарольд забрал с кресла свой блокнот, но видимо слишком резко и рвано, отчего все не сшитые листы, находившиеся внутри, разлетелись по полу. Элизабет перекинула хвост с одного плеча на другое и наклонилась, помогая собрать отрывки бумаги разных размеров в кучу, подавая Гарри чеки, визитки и мятые черновые страницы, исписанные дерганным почерком, среди которых два аккуратных билета, сложенных вдвое смотрелись совсем не органично. Там есть и еще — она нащупала их кончиками пальцев, но смотреть не стала. Глаза Стайлса закатились так, что окинули всю комнату, а губы издали тихий стон протеста. — Не так, совсем не так. Чарльстон задумчиво уставилась на него, в непонимании следя за каждым мимическим движением. — Что не так? Что такое? — Всё должно было случиться в более подходящей атмосфере, — виновато вздохнув, Гарольд принялся теребить кончик одного билета. — Чёрт. — Мы можем это обсудить? — нахмуренное лицо Элизабет продолжало выражать только одну эмоцию — сконфуженность. — Гарри, в чем дело? Стайлс оглянулся по сторонам, ища с чего бы начать разговор, но не найдя поддержки в окружающих мелочах, решился сразу выдать главное на одном дыхании. — Пару дней назад мы смотрели «Письма к Джульетте», действия происходили в Италии, ты сказала, что очень любишь её, вот я и подумал, что было бы неплохо отдохнуть от суеты именно там, когда тур по Америке закончится и будет десять дней перерыва перед тем, как поехать с концертами по Европе. Чарльстон, не ожидая такого поворота и быстрой смены настроения, резко опустилась в близ стоящее кресло, испытывая двоякие ощущения от того, что услышала. — Ты не представляешь, как много для меня значит эта страна, — единственное, что было под силу озвучить хриплым голосом. — Значит, ты согласна? — по-детски открыто и без притворства зажегся огонёк в зелёных глазах, когда сам парень, сообразив, что к чему, сел рядом с Элизабет. Та все еще продолжала смотреть отрешенным взглядом, отчего уверенность внутри него медленно начала угасать. — Или у тебя были какие-то планы? Я знаю, было немного неосмотрительно покупать билеты, не посоветовавшись с тобой, но их в любой момент можно сдать. Девушка внезапно улыбнулась, быстро мотая головой и сглотнула, поднимая на Гарольда глаза. — Не сможешь? Или не нужно сдавать? — Просто не могу поверить в то, что это происходит на самом деле. Пожалуй, я еще сплю в самолёте по пути из Лос-Анджелеса в Торонто, а когда проснусь, всё исчезнет, — втянув носом воздух, она попыталась обрести равновесие и стряхнуть стоявшие пеленой два океана, что мешали спокойно смотреть на Гарри. — Даже не знаю, как благодарить тебя за этот поступок. Как отблагодарить тебя? — Перебинтуй мне руку, — немного поражённо откликнулся Стайлс. — Джеффри так сильно стянул утром, что она теперь чешется. Это совсем не так, как когда ты мне делаешь повязки. Я просил быть осторожнее, говорил, что ты делаешь по-другому, но он только буркнул «я тебе не Элизабет». Я безоговорочно согласился, — возразил он с полным ртом логики. Лиззи мягко улыбнулась и протянула руки перед собой, нетерпеливо щелкая пальцами в сторону Адама, возле которого лежал небольшой пакетик с медикаментами. Оглянувшись на звук, гитарист кинул Чарли импровизированную аптечку и вернулся к разговору с Сарой. — Давай приведём твою лапку в порядок, — доставая из глубины пакета ножницы и осторожно разрезая маленький тюрбанчик пластыря, обмотанный вокруг запястья, Чарльстон освободила кожу от назойливой повязки, проводя сухими и теплыми пальцами по синеватым венам чуть ниже кисти. — Как прошло интервью? — Азофф приземлился на край сцены, очищая и откусывая банан. — Знаешь, на уровне, — Элизабет вытерла влажной салфеткой область руки выше места, где был пластырь. — Найл оказался прекрасным и интересным собеседником, его любопытно слушать. Я даже забыла в какой-то момент, что это интервью — настолько взаимная и доверительная состоялась беседа. Мы говорили и обо мне, и о нём, и о музыке в целом, о его альбоме и отдельных песнях, о современных исполнителях и их влиянии на молодых людей. Я включила послушать «Too Much To Ask» один раз, а опять залипла на два дня и слушала без остановки везде. Слишком влюблена в эту песню, чтобы не слушать её на повторе, не получается включить и выключить, только включить и слушать, слушать, слушать, иногда мурлыкать в такт, и снова слушать. Я безнадежна, — Элизабет драматично покачала головой, выдав тихий смешок. — Еле сдержала себя, чтобы напоследок не сказать: «Хоран, мне мало одной песни, мне нужно больше этой атмосферы, выпускай альбом скорее!». Думаю, в итоге получится качественный материал, который люди одобрят, и окажется познавательным не только для фанатов, но и для тех, кто раньше весьма презрительно относился к «One Direction» и Хорану в частности. Хотя Найл — единственный парень из группы, о котором я читала всего несколько неприятных комментариев, по сравнению с остальными. — Всё по закону жанра: о главных героях много желчи, о второстепенных — меньше, но на общую оценку это не влияет почти, все равно куча гадости, — отозвался Адам, свесив ноги со сцены рядом с Азоффом. — Хорошо, что мне не пришлось брать интервью у Пейна, Томлинсона или Малика. Честно говоря, я еще не разобралась в том, как к ним относиться, очень и очень спорные персонажи для меня. Чарльстон пожала плечами, аккуратно наматывая эластичный пластырь на встревоженное запястье, приглаживая неровности ткани пальцами. — Всё они нормальные ребята, просто пресса работает против них, продолжая публиковать грязь, чтобы создать резонанс, — жуя, выдал Джефф. Элизабет фыркнула, обрезая ножницами торчащие уголки пластыря, не отрывая взгляда от руки Гарольда. — Последнее время только и вижу заголовки о «разоблачениях» группы. Нет, я понимаю, что фанаты все равно не поверят, но, черт возьми, зачем настраивать и давать повод для сплетен? — она, ухмыляясь, подняла взгляд, столкнувшись с серьёзным лицом Стайлса, который за вечер вообще говорил мало, и замолчала, предварительно прошептав: — Прости. — Кто-то звонил Клэр? — Джеффри завертел головой по сторонам, спрыгивая со сцены в зрительный зал, собирая остатки кожицы от фруктов. — Как она чувствует себя? — Пару часов назад писала ей, сказала, что уже лучше, — Сара выключила прожекторы, посмотрев на Гарри. — На сегодня всё? Стайлс одобрительно кивнул, потирая пальцами запястье, обвел присутствующих спокойным взглядом. — Да, все изрядно устали, всем нужен отдых. Спасибо за работу, можете быть свободны. Митчелл и Адам одновременно поднялись со своих мест, одевая верхнюю одежду. Джонс забрала пакет с подарками от Элизабет, отдала Гарри гитару, и направилась к выходу, одной фразой попрощавшись сразу со всеми. Когда дверь захлопнулась, а в зале наступила кромешная тишина, что было слышно только тихие вздохи оставшихся людей и слабую мелодию из-под пальцев Гарольда, Азофф упал в кресло рядом с Чарльстон, перехватывая листы с распечатанным текстом, и углубился в чтение. — Прости, пожалуйста, мне не следовало задевать эту тему. Я не хотела, что ты грустил. Стайлс остался сидеть в прежней позе, сосредоточенно водя пальцами по струнам, поднимая одни только глаза на обращение в свою сторону. — Он такой не из-за твоих слов, — не отрывая взгляда от интервью на страницах бумаги пробубнел Азофф. Элизабет не знала на кого ей сейчас смотреть, и какой логичнее вопрос задать. Напряжение вновь сковало движения, Гарри опять закрылся и молчал: лезть в душу не представлялось хорошим вариантом, но и оставлять всё так, как было, казалось сомнительной перспективой — он выглядел несчастным, когда опустил глаза вниз. Дверь распахнулась, в ней показалась русая макушка и невысокая женщина с папкой в руках. — Джеффри, там к Гарольду просится какая-то девушка. Посмотришь? Парень нехотя поднялся, оставляя бумаги в кресле, длинными шагами отправился из зала но, остановившись в дверях, кинул быстрый взгляд на недовольного Стайлса, внезапно вспыхнув: — Хорошо, давай откажемся от этой затеи, и расскажем всему миру прав... Азофф не успел закончить предложение, как в него полетела тетрадь, ударив корешком по лбу. — Я хоть слово тебе сказал? Элизабет съежилась от голоса, который мог бы смело разрезать самые твердые глыбы льда, с трудом сглатывая и оседая в кресле. — Сделай лицо попроще, великий мученик, — гневно потирая пальцами лоб, Джеффри откинул блокнот в сторону, хлопая за собой дверью. Никто не бывает дружелюбным постоянно, но от такого Гарольда захотелось куда-нибудь спрятаться. Никакой романтики в стиле «за ним хоть в пропасть», его глаза сейчас и без того напоминали черную бездну, до невозможности яростную. Резко все вопросы отпали, как и желание что-либо спрашивать. Она аккуратно развернула голову, с опаской потянулась рукой вперёд, тыльной стороной ладони ловя небритую щеку, внутри коченея не то от страха, не то от того, как далеко он казался прямо сейчас. Неосознанно привыкнув, что Гарри — человек, который всегда ответит на объятие, на взгляд, даже на случайное касание, видеть его сейчас таким закрытым было не просто непривычно, а дико. Челюсть оставалась напряженной ещё несколько секунд, понемногу расслабляясь, голова снова опустилась на грудь, пальцы вернулись на струны гитары, грудная клетка по инерции совершала тяжелые вздохи. Если бы Джеффри договорил фразу до конца. Стайлс дёрнул головой, стараясь стряхнуть с себя эти мысли, открещиваясь, как от дурного сна. Элизабет, по-своему рассудившая его движение, осторожно убрала руку, отстраняясь на безопасное расстояние, и уткнулась взглядом в распечатанное интервью, выделяя абзацы и основные тезисы состоявшегося разговора, чтобы отправить Таре первоначальный вариант. — Ты когда-нибудь задумывалась о том, какие красивые у тебя глаза? — Не было повода — мне никто открыто об этом не говорил. В крайнем случае из вежливости, — промычала Элизабет, вычеркивая лишние фразы, в которых не было ничего кроме «воды». — Что за глупые люди тебя окружали? Девушка подняла голову, уставившись на сцену перед собой, боковым зрением ощутив на себе обжигающий взгляд, и почувствовала мурашки на коже, не решаясь повернуться. — Я обидел тебя? Так нежно произносит, что совсем не вяжется с той грубостью, которая была направлена на Джеффри. Чарльстон сморщила нос, отрицательно мотая головой, проглатывая твердый ком в горле, уже спокойнее вздохнула. — Мне не хочется, чтобы ты чувствовал себя плохо. Он приблизился вплотную, развернув её подбородок к себе, всматриваясь во встревоженные глаза, большим пальцем успокаивающе поглаживая скулу. Она внутренне вздрогнула от непредвиденной ласки, облизывая сухие губы, и поддалась навстречу тёплой ладони, прислоняясь к ней щекой. — Я к Клэр сейчас, а потом сразу к себе. Зайди, у меня для тебя тоже есть подарки. Стайлс слабо улыбнулся, не сводя взгляда с монотонно говорящих губ, ощущая спокойствие, и медленно переместил ладонь со щеки на шею, а оттуда — на плечи, обнимая и притягивая напряженное тело к себе. — Как думаешь, мне стоит познакомиться с творчеством «Coldplay»? Элизабет опустила тяжёлую от мыслей голову на его плечо, рассматривая татуировки на оголенном запястье левой руки, и провела пальцами по очертаниям якоря, слабо вдавливая кожу. Гарольд не без удивления приподнял брови, губами прижимаясь к слишком горячему виску. — А ты не знакома разве? Достаточно популярная группа, — он нахмурился, поднимая лежащую на плече ладонь выше, трогая лоб. — У тебя температура? — Просто усталость после перелёта сказывается, — отмахнулась Чарльстон, удобнее устраивая голову на плече. — Я все как-то ходила вокруг да около, была к ним не готова — много слышала, они действительно на каждом шагу попадались, я даже слушала некоторые песни, но надолго те не задерживались, сразу же удаляла. Правда, одна песня все же есть у меня в плейлисте — «Don’t Panic», я под неё путешествовала раньше часто, там ещё повторяется постоянно «beautiful world», вот я её и ознаменовала именно так для себя. Эта осень отличный повод познакомиться с ними, наконец, и добавить в список любимых групп. — Я приду после того, как ты вернешься к себе, и мы послушаем парочку. Хорошо? Дверь открылась, а в проёме показался силуэт Азоффа и Роу. Теперь Лиззи стало понятно, почему он был грустным. Она молча кивнула, оставив лёгкий поцелуй на крылышке его птицы и привстала. Поправила свитер, забрала сумку, перекинув ремешок через плечо, поравнялась с молодыми людьми, вежливо улыбнувшись и поочередно с каждым учтивости ради попрощалась, желая хорошего вечера. Хорошие манеры никогда не бывают лишними.

♬ James Blunt — Bonfire Heart.

Постучав о дверной косяк костяшками пальцев, Элизабет заглянула внутрь гостиничного номера, осматривая комнату вокруг себя. Клэр спокойно лежала на кровати, укрытая двумя одеялами, но услышав стук, быстро встрепенулась. — Это всего лишь я, — улыбаясь, откликнулась Чарльстон, преодолевая расстояние между кроватью и стеной в несколько шагов, и аккуратно села возле девушки. — Как ты себя чувствуешь? — Не спрашивай, меня до сих пор тошнит. Брюнетка скривилась, всем своим видом показывая недовольство собой, медленно подняла руки и закрыла ими лицо. — Что случилось? Съела что-то не то? — У меня болел зуб, я позвонила папе, он сказал, что у него была похожая проблема, и лечится простым способом — шесть капель любого средства на основе морской воды, прополоскать полость рта и боль снимет, как рукой. Но я походу что-то не так сделала, либо переборщила с количеством, и вместо моих зубов всю ночь полоскало меня. — Боже, ты же вся зелёная, — отняв тоненькие ладони от лица, Элизабет погладила щеку Учимы пальцами. — Давай я врача вызову? — Уже все нормально, только немного голова болит, и температура поднялась, но Джефф принёс мне лекарства, сказал выпить и ложиться спать. — Правильно, тебе нужен покой, — поправив одеяла вокруг болезненного тела, Чарльстон спокойно вздохнула и поставила пакет с подарками на прикроватную тумбочку. — Гарри сильно разозлился? — Он сильно распереживался всё ли с тобой в порядке. Прости, пожалуйста, мне пришлось заменить тебя сегодня на репетиции. Но Клэр в ответ только облегченно выдохнула, в благодарном жесте сжимая ладони Лиззи, расслабленно улыбаясь. — Аж от сердца отлегло. Мне бы не хотелось, чтобы команда из-за меня пострадала или... ты понимаешь. Спасибо, что подстраховала, я бы сегодня не в состоянии была двинуться куда-то дальше кровати. — Поспи, хорошо? — Чарльстон посмотрела по сторонам, остановив взгляд на телевизоре. — Тебе, может, фильм включить? Чтобы болтал и убаюкивал. — А ты сильно занята сейчас? Она развернулась, рассматривая лицо расстроенного человечка с припухшими глазами и очаровательно улыбнулась, поддевая кончик носика Клэр указательным пальцем. — Всё сделала, остальное на завтра оставлю. — Останешься со мной? — Это официальное приглашение разделить ложе? Как неожиданно, — поиграв бровями, Элизабет активно закивала головой, доставая из сумки совсем новенькую книгу. — По дороге домой заехала в книжный, выбрала чтиво целесообразно времени года. Клэр освободила немного места, подвинувшись, чтобы Чарли могла примоститься рядом и улеглась на подушку, довольно улыбаясь тому, как девушка снимает верхнюю одежду и располагается на соседней. Элизабет пролистала несколько страниц и, пропустив благодарности, углубилась в повествование, тихо озвучивая читаемые строчки.

~❁~

— В Лос-Анджелесе как дела? — сонно поинтересовалась девушка, когда последняя страница рассказа была прочитана. — Как обычно, всё нестабильно, громко и злободневно. Но это и не удивительно, за кулисами последние несколько месяцев такая атмосфера царит, а всё потому, что Джордж вдруг возомнил из себя начальника, а Шарлотта главной звездой проекта, что уже изначально смешно. — Хорошо, что ты ушла оттуда, — пробормотала Клэр, укутываясь одеялом по самый подбородок. — Джеймса жалко, он теперь там один с ними борется, — Элизабет выключила светильник на тумбочке, лишая комнату лишнего освещения. — Но если бы я осталась, точно бы кого-то прибила, у меня же выдержки ноль. Хотя в этот раз мне вообще было все равно на каждую попытку добраться до меня. — А они пытались? — Таким людям только повод дай, они моментально найдут, за что зацепиться. — Теперь у них есть как минимум один повод, — многозначительно усмехнувшись, констатировала брюнетка, намекая на Гарри. — Очень веский по версии «The Scene», — кивнула Лиззи, слабо улыбнувшись. — Но у вас же всё хорошо? — Само собой, я не собираюсь это впускать в наше пространство, пусть что хотят думают и говорят, — автоматически вырвалось из губ Элизабет, а вот осознание сказанного пришло уже после озвучивания мысли. — Рабочее пространство. Мы отлично взаимодействуем, по крайней мере, пока господина Стайлса устраивают статьи, которые я пишу.

♬ Calum Scott — Dancing On My Own.

— Юные леди, не кажется ли вам, что вы немного засиделись? — негромкий голос, принадлежавший Гарольду, заставил обеих девушек резко повернуть голову на звук. — Это тебя пришли забирать, — довольно заулыбалась Клэр, кинув быстрый взгляд на Стайлса. — А как с вами можно по-другому, если вы все делаете по-своему? — пыхтит парень, сложив руки на груди и скорчив слишком оскорблённую гримасу на лице. — Тебе действительно нужно поспать и дать организму дозу отдыха, — Элизабет поцеловала висок Учимы и поднялась, подбивая одеяло после себя. — Не пора ли и нам в постель? — Гарри подошёл ближе к кровати, прочищая горло на ошеломлённое выражение лица Чарльстон: — Перед концертом все должны выспаться и быть бодренькими. Тебе уже лучше? — Спасибо, благодаря гиперопеке, чувствую максимальную заботу. — Тогда спокойной ночи, я жду тебя завтра активную и полную сил, — отбив кулачок Клэр своим, Стайлс заговорщицки прищурился, открыто улыбаясь девушке. — До завтра, — Элизабет нацепила на лицо вежливую улыбку, упираясь ладонями в спину Гарри, в буквальном смысле выпихивая его из гостиничного номера. — В самом деле, три часа! — раздосадовано восклицает тот, оказавшись в коридоре, и взмахивает руками вверх. — Прости, — Лиззи виновато поджала губу, медленно разворачиваясь и шагая в сторону своего номера, — мы заболтались и не обратили внимания на время. Ты давно освободился? — Давно, — все не перестаёт хмурится Гарольд. — Три часа, черт побери! Элизабет аккуратно открыла дверь комнаты, проскальзывая внутрь, быстрым движением доставая из чемодана коробку, перемотанную шелковой лентой. — Заканчивай ворчать, у меня есть кое-что, от чего зависит твоё хорошее настроение. — Еда? — обнадежился Стайлс. — Мы можем заказать все, что угодно в номер, если это поднимет тебе настроение. Но сначала примерь, — она протянула ему подарок и предвкушающе мигнула бровями. Гарри прищурился, переводя недоверчивый взгляд с Элизабет на коробку и обратно, с опаской развязывая белую шелковую ленту, а увидев содержимое, выдал тихий смешок. — Это тонкий намёк на то, что мой свитер ты конфисковала навсегда? Чарльстон утвердительно кивнула головой и засмеялась, вытаскивая вязаный свитер и прикладывая его к плечам Стайлса, заинтересованно оглядывая парня взглядом. Слабо склонила голову набок и прикусила нижнюю губу, на глаз примеряя, не ошиблась ли с размером. — Чем тебя этот не устраивает? — Меня вообще всё устраивает, особенно то, что ты приехала, наконец. — Не было всего два дня, — запрыгнув на кровать, Элизабет развернула Гарри к себе за плечи, заставляя поднять руки, и медленно просунула ладони, а потом и запястья в рукава, аккуратно опуская ткань по телу вниз, отыскивая голову и осторожно являя её на свет через горлышко. — У вас все хорошо было? — Это с какой стороны посмотреть, — парень снизу вверх посмотрел на Чарльстон. — Вот как ты меня всегда видишь? Элизабет улыбнулась, опуская руки на его плечи, одной ладонью поправляя разбросанные в разные стороны волосы. — Я уже почти привыкла, что ты такой высокий. Стайлс зевнул, моментально превращаясь из ворчливого старика в уставшего ребенка, неосознанно надувая щеки, и обнял ладонями талию Элизабет, скрещивая пальцы на пояснице. — Что мы сегодня смотрим? Чарльстон опустила взгляд на экран ноутбука, потирая тыльной стороной ладони подбородок. — Вчера «Альпийская сказка», значит сегодня «Как Гарри встретил Салли». Но мы можем пересмотреть то, что было вчера. — Зачем? — Кто-то уснул на середине фильма и мне пришлось лицезреть сопящее лицо на весь экран! — не сдержавшись, воскликнула девушка. — Я ведь даже не могла отключиться — ты бы счел это невежливым, а меня невоспитанной. — Ты уверена, что не отключила видеосвязь именно поэтому? — Гарри втайне посмеивался, позволяя едва заметной улыбке осесть на губах. — Да, исключительно поэтому, — уверенно отрезала Лиз, непонимающе хмурясь на выражение лица Стайлса. — «Как Гарри встретил Салли»? — Что это был за взгляд? Она повернула ладонями его голову к себе, но тот лишь засмеялся, приподнимая брови, и отвернулся к телевизору, настраивая пультом параметры экрана. — Стайлс, — укоризненно качая головой, Элизабет осуждающе цокнула. — Мм? — Я все видела. Запустив пальчики в темные волосы, она придвинулась к тёплой спине, медленно целуя кожу за ушком. — Нужно почаще тебя отпускать, ты начинаешь скучать и в тебе пробуждается океан нежности. — Фильм, — напоминает, продолжая прокладывать дорожку поцелуя вдоль плеча. — Я включаю, включаю.