reputation

♬ Coldplay — Yellow.

— Загрузилось? — Гарри медленно жевал мякоть персика, отчего линия челюсти была выражена и напряжена ещё сильнее. — Два процента осталось, — Элизабет кинула взгляд на экран монитора, возвращаясь к своему блокноту, заново перечитывая текст. Стайлс провел языком по губам, слизывая фруктовый сок с кожи, достал из кармана салфетку, вытирая липкие ладони и, завернув в ткань твердую косточку, отправил её в контейнер с мусором. Пару щелчков тайчпада и Чарльстон облегченно вздохнула, захлопывая крышку ноутбука. — Интервью отправила, статью дописала и отправила, видео загрузила, сообщения всем разослала, — она хлопнула в ладоши в знак одобрения собой и повернула голову к Гарольду. — Я готова. — Путь на озеро лучше всего прокладывать на поезде: со станции Milano Centrale до Verbania-Pallanza ходит почти каждый час и стоит девять евро. Но, мне кажется, практичнее найти подходящий вариант аренды авто на сайте и не зависеть от времени. Ко всему прочему, у нас вещи с собой, а их легче всего закинуть в багажник и забыть о существовании, — он перевел сосредоточенный взгляд с карты на Элизабет. — Как думаешь? — Думаю, что ты абсолютно прав, — авторитетно кивнув головой, девушка спрятала все гаджеты в рюкзак и поднялась на ноги. Первое, что вы увидите, спрыгнув на землю итальянскую, вы услышите: музыка прямо на улице. Просто так, без повода — итальянцы, таким образом, выражают себя. Собираются по несколько групп музыкантов сразу, чтобы посоревноваться, друг с другом в мастерстве, а зрители получают возможность насладиться мелодиями и традиционными мотивами в виде серенад. Пожилые дамы с жемчужными серьгами, что говорят о деньгах, древние лифты с красными диванами, грустное серое небо, оживленные толпы людей, искусство и аукционный дом. Даже серый, дождливый и туманный Милан, коим он был сейчас, способен влюбить в себя с полувзгляда, с одного глотка горячего шоколада, с пятиминутной прогулки под платанами. По прибытию в центр проката, Гарольд предоставил водительские права и кредитную карту совсем молодому пареньку, оформляющему документы, выжидающе рассматривая машины в каталоге, но был поставлен в тупик, что делало его ту минуту необычайно трогательным. — Я выбираю Smart Fortwo. Лиззи подняла глаза от стенда с ценами, переводя их на Гарри, саркастично подметив: — С твоим ростом — это идеальный вариант. — Хорошо, добавим немного серьёзности, — он поднял руки вверх, сдаваясь. — Volkswagen Polo, Audi A3 или Ford Focus? Чарльстон поджала губы, перелистывая страницы и с интересом разглядывая разноцветные автомобили, остановив палец на синем Ауди. — У нас ведь не семейная поездка, огромные и вместительные махины не к месту. Смотри, Audi A4 Pricing совсем маленькая и комфортная. И цвет мне нравится, но это уже чисто девичье. — Решено. — Данные карты необходимы для оплаты и для блокировки залога за автомобиль, — объяснил менеджер. — Размер залога обычно эквивалентен сумме самой крупной франшизы по страховкам, указанным в ваучере. С энтузиазмом вернувшись к сотруднику, Стайлс протянул ему каталог, довольный конечным выбором. Подписал несколько копий бумаг, а получив на руки ключи, осмотрев корпус, колеса, стекла и салон на предмет сколов, царапин, вмятин и других дефектов, удовлетворенно уселся за руль, в игривой манере мигая бровями. — Are you ready for this? — тоном, больше похожим на тот, каким обычно объявляют начало решающего матча или боя на ринге, осведомился Гарольд. Элизабет пристегнула себя ремнем безопасности, предвкушающе сложив ладони в замок на коленях, не решаясь улыбнуться, хотя и очень хотелось. Гарри выглядел максимально по-домашнему в черных «Вансах», джинсах, футболке с Бритни Спирс и очках на голове, что добавляло расслабленной атмосферы, но одновременно сбивало с толку тем, что был он таким крайне редко, и сие зрелище заслуживало отдельного внимания. — Весьма волнующе, непривычно, даже немного страшно, но я готова. Нужно просто позволить этому случиться. Загрузив одним файлом дебютный альбом «Broken Machine» пока еще незнакомой группы «Nothing But Thieves», Лиз откинулась на спинку кресла, поднимая несмелый взгляд на парня, который потянулся к ней рукой, ущипнув за кончик носа, заставляя тихо засмеяться. — Всё будет хорошо и даже лучше. Она доверительно кивнула, поймав упавшую на её руки ладонь, бегло целуя кожу и поглаживая красный камешек на одном из колец Стайлса, со стесненным сердцем вглядываясь перед собой, когда машина тронулась с места.

♬ Toto Cutugno — Donna mia.

Но оставив за уставшими от напряжения, постоянной суеты и внимания камер плечами грустный и серый город, вся тоска и отчаяние слетели с кончиков волос прямо в открытые окна машины, растворяясь в дымке воздуха так же незаметно, как альтернативный рок сменился уже классическими композициями в исполнении Челентано, Бочелли, Лучо Далла. Так же, как дождливое небо сменилось солнечными лучами и легким ветерком, что сейчас беззаботно гонялся за облаками по небу, словно ребенок в поле бегает за бабочками. Солнце разливается в груди, впитывается в кончики сплетенных пальцев, касается лба, щек, нежными поцелуями шествуя по линии подбородка, к ключицам и шее, наполняя, согревая каждый участок тела, растапливая осенний холод, что скопился в волосах и даже порах кожи. Бабочки внутри нежно касаются краями крылышек внутренностей, а грудная клетка телепортируется куда-то самым приятным образом. Единственная мысль, прочно засевшая между ещё функционирующими нитями разума: «Всё уже позади. Всё совсем далеко и совершенно неважно». Тот самый момент, когда опьянен этим чувством свободы и лёгкости, когда адреналин зашкаливает в крови, поддерживая любой необдуманный поступок. Лаго-Маджоре — одно из четырех великих итальянских озер, название которого переводится как «большое озеро». Время от времени с горных вершин спускается пушистый туман, придавая особого налета загадочности, по форме больше напоминая змея, затейливо извивающегося к воде. Маленькая земля, окруженная озерными водами, выглядит весьма колоритно: горные пейзажи, контуры, совершающие неожиданные изгибы, прекраснейшие виллы, дворцы, ботанические сады, и уже давно освоена местными жителями. Добравшись до Стрезы на западном берегу озера в провинции Вербано без происшествий, комфортабельная синяя машинка еле втиснулась бампер к бамперу на парковочной стоянке. — Привыкай, в Италии так везде, кроме уж самых тихих мест, куда ступает нога исключительно местного жителя. Элизабет бормотала, перекладывая из чемодана в свой рюкзак зарядки для всех имеющихся гаджетов, две книги на выбор — роман и триллер, что больше пойдёт по настроению и фотоаппарат, а в более вместительный рюкзак Стайлса сменную одежду, пижамы и свою косметичку с уходовыми средствами, на случай незапланированных обстоятельств. Сам Гарольд не слушал голоса абсолютно, только увлечённо наблюдал за тем, как глаза её возбужденно сияли, создавая легкое свечение, подобное чьей-то теплой и жизнерадостной улыбке. Вот оно — то, что тонет в будничном хаосе, в веренице каждодневных забот, без возможности вырваться наружу и затопить всё вокруг себеподобной цветущей, животрепещущей аурой. Все опасения, возникшие во время подготовки к поездке, перелёта, даже во время пути на озеро, с которого и начнётся тот самый отдых в лоне природы, в окружении приветливых итальянцев, вкусной еды и неописуемо красивых пейзажей, рассеялись в воздухе, тотчас как он принес с собой отдаленный аромат цветочной пыльцы, мёда и свежих булочек. Всё было не зря. Время потеряло свою ценность с этого мгновения. Чарльстон триумфально улыбнулась, проявив завидную изобретательность и распихав вещи максимально быстро, потянулась к Гарри, обнимая его обеими руками, лицом уткнувшись в грудь. Поцеловала теплую кожу сквозь ткань и подняла голову, щурясь от прямых солнечных лучей. — Могу я поблагодарить тебя еще раз или уже и без того слишком много? Парень театрально вздохнул, призадумавшись. — Только если один раз. — Спасибо. Хотя, я уверена, скажу это ещё десятки, если не сотни раз. — Мне только что показалось, что я это больше для себя, чем для нас сделал, — путешествуя ладонями вдоль желтого с белыми вертикальными вставками платья, Стайлс остановился чуть ниже лопаток, не пересекаясь взглядами с Элизабет. — Это почему? — Нравится видеть тебя счастливой, ты моментально превращаешься в источник безграничного тепла, вдохновения и нежности. Ты любишь прекрасное и волшебное искусство, но на самом деле ты оно и есть. Кожа приобрела розовый оттенок, Чарльстон глазела на него в изумлении, в какой-то момент чуть не задохнувшись от волнения и трепета, что вызвали его слова. Бережно прокладывая губами дорожку невесомых касаний вдоль щеки и подбородка, она закрепила их поцелуем на мужских губах, не дыша. Секунды тикали мучительно быстро, а потом вдруг замерли, не двигаясь, и весь мир вокруг затих, оглушив ушные перепонки тишиной. — Видимо, тебе даже не придётся стараться, чтобы я влюбился в красоту итальянских земель. Элизабет робко улыбнулась, медля с ответом, но чуть позже заговорила шепотом, почти у самого уха. — Я покажу тебе бескрайние поля, извилистые дороги, полные пыли и тишины, где ни единой живой души, ни единого звука, кроме голоса природы. Я покажу тебе любовь, совсем не такую, какая происходит между людьми. Знаю, то, что случается между двумя абсолютно разными вселенными — таинство, которое заслуживает право на существование, но то, что даёт нам природа. Гарри, это необычайно и совершенно необъяснимо никакими самыми красивыми словами. Пожалуй, если собрать все красноречивые выражения поэтов и писателей всего мира я, быть может, и смогла бы воссоздать цельную картину, но все равно, нужно увидеть своими глазами, пощупать пальцами, вдохнуть глубже всей грудью, услышать, понимаешь? Нужно впустить, впитать и оставить это внутри. Неужели я действительно получила возможность, всё это тебе показать, открыть? Почувствовав необыкновенную радость, которая окутывала, всецело поглощая, он бесконтрольно потянулся вперёд, крепче обнимая горящее восторгом тело, в неловкой попытке проявить благодарность за будто наэлектризованную от каждого движения и фразы душу. Она хотела показать ему то, к чему стремилась каждая частичка её разума и сердца, а внутри него ещё сильнее все дрожало, от желания это увидеть. Перекинув лямки каждый своего рюкзака на плечах, они с уверенностью шагнули в толпу, не переставая предвкушающе улыбаться. С причалов города отправляются катера и паромы, ведущие к островным архипелагам, на площади, в тени высоких деревьев летает фуникулер, уносящий свои кабинки высоко в горы к пику Моттароне, а потемневшие стены, увитые плющом, обрамляют вход в огромный парк. Лиственные деревья, громадные сосны, рододендроны, магнолии, экзотические представители флоры со всех уголков мира были бережно адаптированы к тепличным условиям предгорья Альп. Тюльпаны, азалии, камелии, пруды с водяными лилиями расцвечивают парк сотней сочных оттенков, а камни, белеющие посреди голубой озерной глади, обнажили свои скалистые спины на заливе у берега, добавляя пейзажу эклектики. — Я могу сам. — Никто и не сомневается, что ты можешь сам. Только вот в этом смысла нет, потому что я могу помочь. Выкупив у местного рыбака причаленную к берегу лодку на сутки, Гарольд и Элизабет с напором уселись на весла, отправляясь вслед за катерами и паромами на остров Пескатори — маленький участок суши, вдали от напичканного туристами города, где на общий периметр всего двенадцать небольших гостиниц. И сколько бы тот не спорил, что Лиззи может отдыхать, она, каждый раз смотря на повязку на его запястье твёрдо отвечала, что и так отдыхает, наслаждаясь видом, а управление веслами — приятный бонус, чтобы приобщиться к природе ещё ближе. Пьемонт занимает первое место в стране по производству шоколада; есть мнение, что шоколад в плитках изобрели в Турине, а не в Швейцарии. Под звучными итальянскими «савоярди» и «сабайон» скрываются настоящие символы Пьемонта — бисквитное печенье. Начинку для конфет «гиандуйя» — пралине из лесных орехов — тоже придумали в Турине. Здесь же начали производить кофе «лавацца», а несколькими сотнями лет раньше впервые начали выпекать хлебные палочки гриссини. Но главная гордость здесь — это трюфели (преимущественно белые) и сыры. Достаточно прохладные зимы, с заморозками по ночам, частые туманы — благоприятные условия для роста белых, или пьемонтских, трюфелей. В отличие от чёрных, их употребляют в сыром виде, натирая на тёрке или нарезая на тонкие ломтики. — Я надеюсь, вы отлично проведете время впереди, выпив горячий шоколад или яблочный сидр, но я не имею права не предложить вам практически традиционное лакомство. Остановив выбор для ночлега на одной из скромно приютившихся гостиниц в самом углу извилистой улочки, Лиз и Гарри теперь стояли внутри небольшого помещения, во все глаза уставившись на слишком пожилого по меркам работоспособности продавца: до того занимательно он описывал каждый продукт. Мужчине было лет шестьдесят, если не больше, седые кудрявые волосы прилизаны гелем на затылке, верхние пуговки белой рубашки расстегнуты, позволяя тяжело вздымающейся груди ловить больше недостающего воздуха. — Рассыпчатое песочное печенье Маргеритине — уникальный десерт, его создал в конце девятнадцатого века местный кулинар с тем, чтобы усладить уста будущей итальянской королевы Маргариты, герцогини Савойской. — Если мы усладим им твои уста, ты расскажешь мне тайну, что же было в том письме, которое ты передала маме перед её отъездом? Элизабет наигранно глубоко задумалась, спустя недолгую паузу дзынькнув о пустой бокал на витрине кончиком указательного пальца. — Несите Маргеритине, мы с радостью изведаем вашу уникальность, ещё и в качестве сувенира приобретем. Чарльстон исподтишка — с любопытством, но вполне доброжелательно — рассматривала чрезвычайно энергичное и питающее настоящую страсть лицо: глаза парня сейчас чем-то напоминали оттенок темно-зеленых бархатных лоферов на её ногах. — Могу посоветовать вам неббиоло, барбера или дольчетто — из него получаются очень яркие и необычные вина, которые лучше пить молодыми, — продавец топтался рядом, выставляя напитки на витрину. — Большинство вин, производимых в Пьемонте — красные. Из белых лучшими считаются игристые Asti Spumante и сладкое мускатное Moscato d’Asti. Их называют «шампанским одной ночи» из-за способа приготовления, отличного от классического. Пузырьки, которые в классическом шампанском методе образуются уже в бутылке, здесь появляются в герметичных стальных чанах. Гарольд неспешно кивал головой на слова мужчины и выглядел как настоящий гурман, ловко маневрирующий между сортами вина каждый день, что не могло не забавлять Элизабет — этот парень поистине хранил в себе огромное количество загадок и мог найти общие точки соприкосновения с людьми, языка которых даже со слабым акцентом почти не понимал. Поразительно. — У моего отца пользуется благосклонностью местный травяной ликёр «Амаро», — вклиниваясь в мужскую беседу, акцентировала внимание Чарльстон. — Ты знал, что именно Пьемонт является родиной вермута? Этот напиток появился в результате смешивания белого вина с пряными травами и специями, а изобрёл его Антонио Карпано, считавший, что для знатных итальянских женщин будет лучше употреблять эту смесь, чем красное вино. Я с ним категорически не согласна, но история красивая.

♬ Andrea Bocelli — Besame Mucho.

Собрав по частичке колоритный паззл местных вкусностей, подпитав всё изящными бутылочками Асти, Барбареско и Бароло, свежими фруктами и ягодами, довольные путешественники с блестящими, как черная смородина, глазами блуждали по небольшому участку суши в поисках комфортного пристанища. Узкая улица, идущая вдоль основного «хребта», соединена несколькими булыжными мостовыми с набережной, огибающей весь остров. Облюбовав каменистый склон с противоположной стороны от причала, на согретой послеобеденным солнцем траве расположилось покрывало, пара бокалов, доверху наполненных лёгким алкоголем, несколько видов сыра, винограда и шоколада — идеальное дополнение к любому пикнику. — Так что там с письмом? Элизабет улыбнулась, спиной опираясь на твердую крону дерева, запуская ладони в черные волосы лежащей на своём плече головы. — С каким письмом? — Не делай вид, что не понимаешь. Мама молчит, Джемма молчит, ты молчишь, но я знаю, что все вы знаете, что там внутри, — Гарольд прищурился, выказывая подозрительность. Ветер, дующий с гор, принес ароматы иных мест, менее привычных для рецепторов молодых людей, но совершенно обыденных для местных: запах лаванды и полевых цветов, шоколада и старых книг. Италия пахнет солнцем — горячий, насыщенный, густой аромат. Ветер менял направление, разрисовывал поверхность воды мелкой рябью, волны то беспокойно колыхались, то своевременно затихали. Дрожащая, едва уловимая дымка тумана спускалась вдоль тенистых ветвей, теряясь по пути к реке. — Говоря простым языком, там благодарность ей, я же рассказывала тебе о своих планах, — облизнув губы, Чарльстон провела большим пальцем по его виску, касаясь тёплой кожи, мягко гуляя по контурам лица. — Что же такого значимого она сделала? — Тебя. — Элизабет посмотрела на него так, будто прозвучавший вопрос представлял полнейшую глупость, слишком очевидно для себя самой подчеркивая: — Тебя, твою сестру и много других прекрасных вещей. Я должна была выразить почтение и благодарность. Он не сказал ни слова, только поцеловал кончики её пальцев — умиротворяющий жест, вызванный неким глубинным инстинктом. — Знаешь, из тебя бы вышел достойный француз. Быть французом — это не о том, как ты одеваешься. Скорее о том, как говоришь, сидишь, как флиртуешь с людьми. Флирт очень ценится во Франции. — Я не флиртую с тобой, — возмутился Стайлс, уткнувшись носом во впадинку ключицы под складками желтого платья. — Может, совсем чуточку, но я же аккуратно. Чарльстон понимающе и важно закивала, как если бы поддерживала какого-то политического деятеля, силясь не рассмеяться. — Триллер или любовный роман? — Какой триллер в такую погоду? Только любовь. — И персики, — добавила девушка, принимая удобную позу для чтения. Открыла книгу, возвращая одну руку в мягкие волосы, негромко и неспешно читая вслух: — «Моему отцу Бобу Шорту, который никогда бы не позволил ни одному фрукту пропасть зря». Челюсти пребывали в постоянном, хотя и неторопливом движении, а голос Элизабет звучал настолько тихо, что сливался со сверчками на заднем фоне, но воображение все равно работало безостановочно. Бездонные, совершенно непроницаемые глаза Гарри следили за отражением в воде облаков, а потом и за гаснущими лучами заката. Ярко-оранжевый мазок света догорел за рекой, повиснув в вечернем воздухе, как лента дыма, тонкий месяц взошел на небо и занял своё место. — Похоже, нам пора возвращаться в отель, — констатировал Стайлс, когда склон окутала темнота, и читать что-то было уже невозможно. Лиззи согласно кивнула, щелкнула пальцами в одобрении, закрывая книгу, и сунула её в рюкзак. — Устал? — Скорее замерз, — Гарольд быстро поднялся, закидывая несколько виноградинок в рот, и протянул девушке руку, помогая встать на ноги. — Нужно теплое одеяло. — Или ужастик, который разгонит в жилах кровь, — игриво предложила Чарльстон, улыбаясь. — Досмотришь со мной последнюю серию «Очень странных дел»? — Я вот понять не могу, — нахмурился Гарри, складывая покрывало и продукты, — зачем ты смотришь сериал, если тебе страшно? Ладно, я понимаю, когда ты смотришь одну серию и сразу выключаешь, но мы посмотрели все серии вплоть до последней. Зачем? — Потому что мне интересно! — Но страшно. Ты самый противоречивый в мире человек. Элизабет закатила глаза, недовольно ворча себе под нос: — И это мне говорит человек, который сначала говорит на концертах «Будьте теми, кем хотите быть в этой комнате. Ведите себя так, как вам того хочется», а потом кривляет своих же поклонников за это самое поведение? Стайлс — ты самый противоречивый в мире человек! Из горла парня послышался хриплый смех. — Я же шучу, а не открыто издеваюсь. — А если кого-то это может обидеть или задеть? — Ну. никто не идеален, — он послал Чарльстон невинный взгляд, утверждающий «что я могу поделать?», и пожал плечами, улыбаясь. Тропинка, по которой они побрели назад, привела их к довольно приземистому зданию — отель на окраине узкой улочки. Выбеленная солнцем площадь была пустынна, но из открытых окон доносились голоса, смех, разговоры и отчетливый запах готовящейся пищи. Тусклые фонари, церковная колокольня, дворик и сады, все вокруг было окутано сонным ароматом инжира и мяты, спелых апельсинов и яблок. Небо стало темно-синим, в воздух пробрались звуки вечерних птиц и пение сверчков в траве. Дверь и ставни отеля выкрашены темно-синей краской, под стать небесному оттенку, а на подоконниках виднелись ящики с цветущими красными азалиями. Комнатки, хоть и были маленькие, зато имели четкое разделение на спальню с широкой двуспальной кроватью, и гостиную с раскладным диваном и длинным деревянным столом, служившим как для принятия пищи, так и для работы. В углу спальни на пуфе сложены теплые шерстяные одеяла ванильного и голубого цветов, постельное белье и пушистые подушки. Ужин за просмотром сначала сериала, а потом и расслабляющего фильма перед сном, к огромному удивлению обоих не потребовался сытный ужин, отчего тот оказался очень простым: оливки, хлеб, фрукты, сыр и салат, бокал белого вина. — Какие у нас планы на завтра? Гарольд закрыл ноутбук, убирая его на край стола вместе с пустыми бокалами. — Хотела отвезти тебя во Флоренцию, но передумала. Сначала арендуем домик в Южной Тоскане, где на десятки миль иногда проезжает пара машин. Там никого нет, только природа, а это значит, что ты сможешь отдохнуть, а я дочитать и досмотреть то, что постоянно приходится прерывать из-за занятости. А потом, через пару дней, когда ты выспишься и вернешься в европейский часовой пояс, поедем дальше, — она попыталась изобразить лучезарную улыбку, проводя ладонью вдоль его лба. — Специально придумала такой маршрут? — Хочу, чтобы тебе было хорошо. Ты был в душе, значит, теперь моя очередь. С довольным блеском в глазах Стайлс поднимается, вытаскивая из-под подушки плед, расстилая его на диване. Лиз с непониманием посмотрела на него, нехотя поднимаясь. — Это зачем? Ты что, здесь спать собрался? — А где мне ещё спать? — Гарри немного потерянно почесал затылок, уставившись прямым взглядом на Элизабет. — Ну да, в комфортабельных гостиницах Торонто и Далласа ты спал рядом, а здесь я выгоню тебя на скрипучий и твердый диван, конечно. Мы, в конце концов, не поссорившаяся женатая парочка. Иди, ложись под тёплое одеяло и постарайся сразу уснуть — тебе нужно восстанавливать режим, — бросила напоследок, скрываясь за дверями ванной комнаты. — Да и долгий перелёт вряд ли убавил усталости.

♬ Nick de la Hoyde — Never Gonna Beg For It.

Элизабет прокралась на носочках в спальню, осторожно придерживая дверь, чтобы та не скрипела, пригнувшись над замком, а развернувшись в шаге от кровати, в замешательстве замерла. Стайлс сидел на кровати, свесив ноги в воздухе, по пояс прикрытый простыней. Сглотнув от осознания, что бежать некуда, а что делать дальше она не знает, Чарльстон только и могла, что глазеть на него в изумлении, не осмеливаясь поднять руку и коснуться тела, которое сейчас оказалось максимально близко. Ситуация повторялась, она понимала это. Понимала, но сделать ничего не могла — остановить, предотвратить, помешать приблизиться. Её ужасала и восхищала мысль о том, насколько осязаемо вплотную он подобрался за каких-то три месяца. Морально, физически, эмоционально. В буквальном смысле она стала зависеть. Гарри поднял голову на шорох, всматриваясь в перепуганные кофейно-ореховые глаза, большим пальцем касаясь оголенного запястья, выглядывающего из-под полосатой рубашки. Опять этот ошарашенный взгляд. Несколько дней назад, перед одним из концертов, он дал ей послушать наброски мелодии для новой песни, а она почти сразу выключила запись, выдернув наушники. Тогда, чтобы сгладить неловкую паузу, Стайлс решил пошутить: «Что, так сильно боишься влюбиться?» и рассмеялся. Но он же не знал на тот момент, что это оказалось той самой правдой, которую обычно редко кто озвучивает вслух. Сейчас опять всё тело её словно заковали в кандалы и не дают двинуться с места. Признаться откровенно, Гарольд и сам был не в восторге от душевных терзаний прошлых лет, но влюбленность ведь не всегда бывает несчастной или... болезненной. Перехватив ладонью запястье Чарльстон, он потянул её на себя, ловко опуская на кровать, перевернув на спину и, заведя руки в захвате над головой, облегченно вздохнул. — Я зря надевала пижаму, да? — Элизабет подняла горящий взгляд навстречу, повинуясь каждому движению. — Добавила мне работы, — подтвердил парень, утвердительно кивнув. Провел пальцами по застегнутым пуговкам рубашки, нетерпеливо проникая сквозь проемы в ткани ближе к дышащему тёплой влагой телу. Суматошные прикосновения языка на открытых участках шеи сводили с ума, заставляя дыхание мгновенно участиться. Окончательно утратив почву под ногами, она обхватила ногами его поясницу, когда домашние штаны благополучно отправились вслед за сорванной рубашкой, притягивая к себе ближе, чтобы обнаженные грудные клетки соприкоснулись. Оба одобрительно простонали, почувствовав прикосновение кожи без посторонних ограничений, поддаваясь мощному наплыву знакомых, и в то же время совершенно новых ощущений. Элизабет скользнула пятками по его бедрам, подталкивая к себе, когда зубы Стайлса сошлись на ложбинке между её грудью, высушивая горло стоном. Судорога, сводящая мышцы живота, вычерчивала ломаные линии внутри, заставляя выгибаться навстречу, получать и отдавать поцелуи безостановочно, не прерываясь даже на мимолетные вздохи, до синяков цвета спелого инжира сжимая кожу пальцами, губами, зубами, концентрированной взаимностью. Гарольд выдохнул горячий воздух, обжигая возбужденно чувствительную кожу, средним и указательным пальцем приоткрывая послушные губы, на что язык Элизабет ответил моментально, облизывая и слабо прикусывая чувствительные подушечки. Каждое касание вибрацией отдаётся в его теле, создавая непроходимый шум в ушах, а когда губы Чарльстон сужаются, обхватив одновременно оба пальца, влажно причмокивая, глядя на него из-под полуприкрытых век. слишком, слишком, чересчур. Пятки требовательно поползли вниз по тазу, стягивая ткань чёрных боксеров, переключив всё внимание на пухлые губы, что потянулись вперёд, искренне принимая и отвечая на нескончаемые ласки. Он осыпал поцелуями. Осыпал нежностью, наслаждаясь предоставленной возможности, потому что так сильно соскучился. Широкие мужские ладони медленно соскользнули по спине вниз, приподнимая её бёдра, и направляя... а, чёрт! — Элизабет, громко и шумно выдохнув, резко опустилась, насаживаясь почти до упора, но услышав свой сдавленный стон, даже не сразу поняла, кому он принадлежит — таким надрывным тот казался. Руки схватились за крепкие и устойчивые плечи, макушка под углом съехала куда-то в изголовье кровати, скинув подушку на пол, а сама она окончательно потеряла связь с реальным миром, умоляя тикающие на стене часы забыть о времени хотя бы сейчас. Шея вытянулась точно струна, опасно открывая беззащитно пульсирующие под кожей вены; сердце, сбитое с толку от резко нахлынувшего адреналина по всему телу бешено колотилось, путаясь где-то между бесконечного механизма организма. Гарри прижался к горлу губами, проводя вдоль напряженных мышц языком, перед тем как безжалостно прикусить. Он разрушал её, с каждым новым толчком задевая ожидающие только его вмешательства точки, бедра поднимались и опускались, тела погружались в принимающее их тепло. Чарльстон ничего не оставалось, кроме как, обезумев, шептать «ГарриГарриГарри», щиколотками направляя его ноги в свою сторону, отдаваясь, по дороге целуя каждый доступный участок плеч, шеи, ключиц. Всё, до чего только способна была достать губами и ладонями. Ощутив щеку совсем рядом, она повернула голову, позволяя своему языку ворваться в приоткрытый рот, проходя по ряду ровных зубов, исследуя горячий, мокрый, такой идеальный рот, пока дыхание совсем не сбилось. Пахнет от него так, что водить начинает, как пьяного водит из стороны в сторону, терпкий вкус и запах врывается в нос, заставляя все рецепторы откликаться. Забыв о приличии, её зубы обхватывают скользкий язык, всасывая его с воздухом, едва успевая отпустить, прежде чем разрушительно захлебнуться стоном, чувствуя особенно глубокие и рваные удары. Он запрокидывает голову, жмурится, глотает, дрожа, слабо ориентируясь в пространстве из-за чёрных пятен перед глазами. Простыни под спиной окончательно скомкались, она отстраняется от горячего живота, к которому за несколько секунд успела прилипнуть, откидываясь на спину, полностью поглощенная ощущениями внизу живота. Мягкая кожа на бедрах не перестаёт сжиматься длинными пальцами, и только сейчас, в каком-то немыслимом бреду она осознает, что не чувствует колец. Совсем. Ни одного. Открывает глаза, фокусируясь на сияющих изумрудных камушках, ловя себя на мысли о том, что в этот момент он настолько уязвим, будто его лишили всего самого главного, что может только быть в жизни у человека. Сейчас он настолько чист, что не существует никаких других людей в его жизни, воспоминаний, нет ничего. И он так прекрасен в своей наготе. Словно младенец, у которого всё ещё только впереди. Она проскулила его имя, так нежно, отчаянно и чертовски ранимо, что по всему телу пронеслась волна удовольствия, а на губах закрепилась робкая улыбка. Он прикасался пальцами и языком к каждому дюйму тела, постоянно целуя в губы и слушая приглушённые стоны. Элизабет идеально принимала поцелуй, тонко чувствуя каждое прикосновение, снова и снова дразняще проводя языком, зубами по губам, пробуя кожу на вкус, в такт толкаясь бедрами вперёд, быстрее и чаще, сильнее раскачиваясь, то прислоняясь ближе, то полностью отталкиваясь, соскальзывая на матрас. Стайлс поднялся выше, обнимая обеими руками бока живота, сдавливая кожу ладонями и остановился, выдыхая, плотно прижимая ноги Чарльстон к своим, вздрагивая, двигаясь внутри из стороны в сторону, тяжело выдыхая, безрассудно что-то шепча. Она сместила колени ниже, тем самым шире и удобнее их раздвинув, позволив тесно растянуться внутри, заполняя стенки целиком, двигаясь по часовой стрелке и обратно. Сейчас, когда весь её мир разваливается на кусочки, падая к ногам, а причиной тому — он. Сейчас, когда в животе образовался клубочек наэлектризованного тепла, а под кожей вспыхивала огнём потребность освобождения, он уже не мог двигаться медленно или размеренно. Каждый удар отдавался вибрацией в кончиках пальцев, ненасытный и желанный. Когда рывок заполнил всё пустое пространство внутри, Элизабет изловчилась поднять руки и обхватить напряженное лицо ладонями, наклонив его к себе, закрепив на губах поцелуй, непроизвольно издав тихий звук. Затерявшись в гортанных стонах, Стайлс пригвоздил тело под собой к матрасу, вынуждая обхватить свою поясницу ослабевшими ногами, лбом упираясь в застывший в одном положении подбородок. Воздух отказывался хоть немного разряжаться, назло только сгущаясь от смешения шумных дыхание и вздохов. Элизабет с облегчением откинула голову назад, едва ворочая языком, чтобы облизнуть губы и сглотнуть. — Нам нужно будет серьёзно поговорить. Чарльстон, сквозь глухую стену разобрав слова, медленно кивнула, а после блаженно растянулась на простыни, сумев улыбнуться. Приоткрыла глаза и провела большими пальцами по лбу Гарольда, стирая проступившие капельки пота, вмиг став серьёзной и сосредоточенной на его глазах. — Не смей никому больше доставлять такое удовольствие.

♬ Cigarettes After Sex — K.

На склонах окрестных холмов виднелась узкая полоска полей; раскрытые окна пропускали сквозь белые занавески предрассветный воздух, наполненный цветами и тихой музыкой. Веки медленно открылись, позволяя серо-зелёным глазам расфокусировано моргнуть, будучи в полудреме после ночи, а телу, сокрушенному десницей жары раскутаться, скинув с себя простынь. Гарольд лениво потянулся, примружившись, и зевнул, расслабленно поворачивая голову: первые лучи света легли на обнаженные плечи рядом, отчего Элизабет выглядела так, будто прольётся молоко и мёд, если укусишь её. Смутное ощущение полной оторванности от внешнего мира овладело сонными мыслями целиком, рождая внутри безграничную нежность к каждому незначительному отрезку времени, что отражалось довольным блеском в зрачках. Даже закрыв глаза, он чувствовал её присутствие возле себя — кожа пахла лимонным сиропом, белым чаем и совсем отдаленно лавандой. Чарльстон глубоко вздохнула, посылая тёплый поток воздуха в его шею, и свернулась под боком, чуть ерзая щекой по плечу. Парень убрал прядь упавших волос со лба, отчего Лиззи издала очень тихий и мягкий стон, пряча кончик носа в изгибе шеи. Он облизнул пересохшие губы, пальцами руки поглаживая спину. — Уже утро? — Спи, ещё даже солнце не встало, — Стайлс прижался щекой к её лбу и уставился в тени от деревьев на потолке. Чарли провела ладошкой по его животу вверх к груди, подняла голову, кончиком носа касаясь мочки уха, целуя кожу во впадинке. — Когда солнце взойдёт, оно будет смеяться, какая я мурзилка. Нужно его опередить. Гарольд хрипло рассмеялся от тихого шепота, пропуская светлые волосы сквозь согнутые пальцы. — Видишь, ты уже это сделал, — Элизабет медленно открыла глаза, поднимая голову, и уткнулась подбородком в его грудь, взглядом следуя от губ к глазам. — Доброе утро, — парень поддел кончик её носа, спускаясь большим пальцем к губам, слабо оттягивая нижнюю. — You’re beautiful, it’s true. Лиззи удивленно приподняла брови, с интересом заглядывая в сонные глаза, миниатюрной ладошкой накрывая напевающие губы. Покачала головой, заканчивая за него: — And I don’t know what to do, 'cause I’ll never be with you. — Ты превратила утреннее признание в грустное караоке, — обиженно проворчал Стайлс, нахмурившись. Чарльстон украдкой усмехнулась, целуя кожу на груди, а следом опустила на неё голову, обнимая свободной рукой живот. — Почему ты так рано проснулся? Что-то плохое приснилось? Вслушиваясь в неспешные удары сердца, она закрыла глаза, губами прижимаясь к пульсирующей коже. — Впереди целый день, хотелось скорее проснуться и начать его. — Что-то ты не торопишься спать сутками, как мечтал, — Элизабет улыбнулась, наощупь выводя пальцами ломаные линии в области ребер, поднимаясь к вытатуированной бабочке. — Мечтам свойственно меняться, — твёрдо заявил Гарри, теряясь макушкой в мягкой подушке. Лиззи подлезла ближе, сухими губами прокладывая дорожки поцелуев вдоль шеи. — Это какая-то дополнительная услуга? — промычал тот, довольствуясь моментом. — Чем мне придётся за неё расплатиться? Чарли погладила кончиком носа косточку ключицы, покрывая её мелкими поцелуями. — Побрейся, уже сильно колючий. — А может, я хочу бороду как у Нортона отрастить. Девушка не сдержала смешка, одаривая кожу теплым воздухом. — Мне нужен Гарольд Стайлс, а не Грэм Нортон, хорошо? Так что тебе придётся постараться. Гарри поднял голову, открывая глаза, и прищурился. Элизабет подперла щеку кулачком и ответила взаимностью на пристальный взгляд в свою сторону. — Что? Он всем нужен, а не только мне одной. Так что отправляйся в душ и приведи своё безукоризненное тело в порядок, у меня на него появились планы. — Никто не должен произносить такие невинные вещи тоном, будто снимается в порнофильме, цветочек, — моментально возмутился Стайлс, но получив подушкой пару раз по лбу, между ударами пробормотал извинения. Через пятнадцать минут, бреясь и позевывая перед зеркалом, его альтер эго серьёзно засомневалось в желании не возвращаться в постель, чтобы поспать ещё несколько часов. Глаза медленно слипались, холодная вода ни капли не спасала ситуацию. Бросив взгляд на отражение придремнувшей Элизабет в зеркале, он промокнул полотенцем лицо и вернулся в кровать, греясь о тёплое тело. — Ледышка, — проворчала Чарльстон сквозь сон, накрывая ладонь на талии своей, подвигаясь ближе. Ощутив под головой вытянутую мужскую руку, расслабилась, спокойно выдыхая, придвинулась к холодному животу горячей поясницей. — Может, ну её, эту прогулку? Она слабо улыбнулась мягкому шепоту на уровне своего плеча, в темноте успокаивающе гладя крылышко орла пальцами. — Закрывай глаза.

~❁~

♬ Demis Roussos — From Souvenir To Souvenirs.

В окрестностях городка Пьенца, в долине Орчия, вдоль плавных волн изумрудных холмов стоит домик на пригорке, с крыльца которого открывается спокойный, красивый вид на покатые склоны. Природа здесь наполнена тихой неброской красотой: аккуратные виноградники сбегают по сглаженным склонам, чередуясь с оливковыми рощами, фруктовыми садами, и шеренгами кипарисов, выстроившихся вдоль вьющихся дорог, овцы собираются в геометрические узоры на зелёном холсте, украшая собою пейзаж. Тосканская осень выписана в буро-коричневых тонах виноградников на гребнях холмов, разукрашивая их от лимонно-жёлтого до карминового-красного в зависимости от сорта. Оливки уже поспели, поля вспаханы и переливаются кремовыми складками богатой вулканической почвы. В глухом уголке долины, вдалеке от шумных магистралей и расположились Элизабет с Гарольдом, на вилле с видом на окрестные вулканы и бескрайние поля. Единственный комментарий, который описал все их чувства разом, прозвучал из уст женщины на рынке, когда они пошли закупаться продуктами на ближайшие несколько дней: «Раздолье». С особым трепетом в груди. Чарльстон собрала целую охапку разных цветов и трав, перевязала их шелковой ленточкой; день выдался теплый и солнечный, она позволила себе ходить босиком, и чувствовать как можно больше земли под ногами, замечая каждый камушек и травинку. Некое странное очарование присутствовало в воздухе, похожее на отблеск заката. Тепло лучей попадает на кожу — этот солнечный свет прошел очень долгий путь, чтобы добраться до земли — так что Элизабет просто сидела на теплом камне, подставив золотистому свечению не только тело, но и душу, пока не заметила дыхания ветра на своем лице, чувствуя, как воздух становится прохладнее. Небо теперь окрасилось в иные тона, огни бульвара отражались в воде, рой светлячков потихоньку оживал в траве, напевая знакомые мелодии, тени стали длиннее. Чарльстон забрала импровизированный букет, возвращаясь в дом, но остановилась в проёме, заострив внимание на сидящем в кресле напротив мольберта Гарольде. Парень был погружен в свои мысли, иногда поглядывая в открытое окно, задерживая взгляд где-то у самого горизонта, безразлично водя кисточкой по полотну. Она поставила цветы в вазу и присела рядом, складывая ладони на поверхности спинки кресла, уронив на них голову. — Вдохновился картинами внизу? Стайлс оглянулся через плечо, коротко улыбнувшись и кивнул, возвращаясь к прежнему занятию. — Неплохо расслабляет, становится легче. — Это хорошо. Только мне гамма не нравится — слишком темная, — Лиз спустила брови к переносице, проводя по затылку Гарри, пропуская волосы сквозь пальчики. — Маленький, тебя что-то тревожит? — Не знаю, как словами выразить, — тот пожал плечами, вздохнул, озадаченно потирая уставшие глаза ладонью. — У тебя есть гитара, поговори с ней. Только, пожалуйста, возьми краски ярче, ладно? Это выглядит пугающе, — она мазнула подушечкой пальца по черной линии на рисунке, осматривая темный след на коже. Поцеловала щеку парня и выпрямилась. — Ты куда? — он опустил голову на спинку, смотря на неё снизу вверх. — Вино из погреба достану, к нам та милая леди с рынка на ужин заглянет, нужно что-то вкусное приготовить. — Мне нравится, как это звучит, — улыбнулся Гарольд, на этот раз открыто и долго. — Что именно? — «К нам на ужин». Чарльстон удрученно погладила его лоб рукой, измученно выдыхая, решая проигнорировать и воздержаться от комментариев. — А с тобой можно? — Если охота возиться с продуктами, пойдём, — она мимолетом посмотрела на парня, развернувшись лицом только в дверях. — Но сначала ручки помой. Тоскана — богатый край: розмариновые поля, жасминовые кусты, заросли бугенвиллии наполняют воздух и дома красочной местности небывалым ароматом. Зеленые тона в интерьере напоминают о великолепных кипарисах, о лозе винограда, плодах и листьях оливковых деревьев; насыщенный охряновый, золотисто-желтый о полях подсолнечников; бледно-желтый о сочных лимонах; о знаменитом вине — темно-бордовый оттенок. На кухне в кашпо растут пряные травы — орегано, базилик, розмарин. Украшают комнату керамические бутылки с полезным оливковым маслом, корзины со свежими овощами и фруктами, вязанки ароматного чеснока. — Хлеб порезать кубиками, сбрызнуть оливковым маслом, посолить, поперчить и обжарить в духовке до золотистого цвета, — скомандовала Элизабет, выкладывая свежие овощи на доски разного размера в строгом порядке. — Порезать помидоры, огурцы и перец кубиками, репчатый лук нарезать соломкой, листья базилика измельчить. Заправку я приготовила еще утром. — И что это будет за салат? — Гарри озадаченно изогнул бровь, указав кончиком ножа на продукты. — Панцанелла с каперсами. Я пока займусь основным блюдом, запеку картофель и оливки, а ты, как освободишься, поможешь мне с лососем. Идет? Парень твёрдо кивнул, принимаясь за дело, а Чарльстон, закатив рукава белого вязаного кардигана, прошлепала к соседнему столу, быстрыми движениями опустила очищенный картофель в соленую воду, доводя на огне до кипения, следом слила и освежила его под проточной холодной водой. — Твой телефон пиликал, пока тебя не было. Не выключала сегодня? — Я говорила утром с мамой, она почему-то резко поняла, что соскучилась, — девушка повела плечом, разогревая в большой сковороде несколько столовых ложек масла, обжаривая нарезанный лук. — Рассказывала о строительстве дома, появились какие-то важные шишки, занимающие всё место своим хламом. Папа обещал разобраться что там и к чему, но меня всё равно не по себе, странные эти дяденьки, откуда они взялись? — добавив мелко нарезанные маслины без косточек, ароматический уксус и приправы по вкусу, Элизабет аккуратно помешивала содержимое, следя за огнём, постепенно добавляла в сковороду картофель. — А это, наверное, Брэндон терроризирует телефон. Он всегда, если день насыщенный, заваливает меня видео-сообщениями. Кривляется, поет песни, ворчит, одним словом — сходит с ума. Гарольд улыбнулся, соединяя все ингредиенты салата в глубокой миске, заправляя соусом и, накрыв пластмассовой крышкой, отправил его в холодильник. — Что ты там говорила про лосось? — Стайлс наклонился над картофелем, втягивая носом аромат, выудил один кусочек, подув, а после медленно откусывая овощ. — Порежь мне филе на ровные дольки, — облизнув кончик его пальца, Элизабет прищурилась, снова и снова облизываясь, концентрируясь на вкусе. — Нужно ещё немного подержать и можно снимать с огня. В розмарине у зеленой изгороди запели сверчки, вторя стуку старых часов на столе, на долину неспешно, но уверенно опускался вечер. Чарльстон мизинцем открыла вкладку «Спотифая» на телефоне, включая спокойный плейлист с любимыми композициями, убавляя звук, и вернулась к готовке. — Ты в «Твиттер» не заходил? Ник писал, там опять по твоему поводу шумиха началась. — Собирать очередные сплетни? — Гарольд в недоумении покосился на Лиззи, но с вполне умиротворенным лицом продолжил подпевать грустным песням. — Вот говорила про меня, что я печальный, но что-то сама не блещешь радостью и счастьем. — Я не грущу, просто немножко устала, — она многострадальчески вздохнула и изобразила подобие улыбки, выкладывая картофель в невысокую керамическую форму, сверху разложила филе лосося, посыпала солью, перцем и нарезанными листьями базилика, побрызгала оставшимся оливковым маслом, и отправила в разогретую духовку. — Есть у тебя способ снять эту усталость, кроме сна? Я, вот, не нахожу другого выхода. — Сколько у нас есть времени? Они одновременно посмотрели на циферблат часов. — Минут пятнадцать, потом будем заниматься десертом. Он пересек кухню танцующей походкой, самым лёгким, нежным прикосновением целуя ямочку на её шее под затылком, с готовностью протягивая руку и, сделав молчаливое предложение, ожидал реакции. Проводит рукой по оголенной коже талии, привлекая к себе, губы расплываются в улыбке. Молчание всегда куда красноречивее слов, она откликнулась с живым, трогательным энтузиазмом, обнимая ладонями его шею, оставив слабое касание больше похожее на взмах крыла, чем на поцелуй в уголке губ, с облегчением закрывая глаза. Гарри заставил поднять голову так, чтобы снова соединить губы, целуя глубоко и медленно. Всё, что накапливалось под спудом тревоги, теперь преобразовалось в томное тепло, разливающееся под кожей. С закрытыми глазами кружась по комнате, она потянулась ближе к тому, чьё дыхание было спокойным и размеренным, наконец, почувствовав себя в безопасности. Ни к одному ещё так не влекло.

♬ Toto Cutugno — Innamorati.

Шумящее дикое море, отвесные скалы, скопления цветных домиков на фоне гор и густые оливковые рощи — типичный пейзаж Амальфитанского побережья. После двух суток сонной тосканской истомы, тело и мысли требовали прогулок, активных развлечений и больше смеха. И даже несмотря на то, что Лиззи категорически боялась оказаться под прицелом камер, а потом и в газетах с самыми неподобающими заголовками, даже её голова была сейчас забита исключительно тем, какие места лучше показать, а глаза хаотично бегали по карте, выделяя точки для остановок. Синяя машинка преодолевала расстояние между городами, рассекая горный серпантин вместе с соленым воздухом с моря, что сейчас было подобно бархатной внутренности шкатулки с драгоценностями. — У нас есть три дня, чтобы изучить побережье. Каков наш план? — не отрывая сосредоточенный взгляд от дороги, Гарри интересовался с небывалым азартом: видимо, действительно устал спать, — сделала Элизабет свое заключение между съемкой красивых кадров и сама себе улыбнулась. — Я понимаю, что сюда нужно ехать либо в один городок, либо брать месяц отгула, чтобы исследовать всё, потому что посмотреть, поверь мне, есть что. Но так как у нас всего три и куча амбиций, приготовься к тому, что это будет неимоверная гонка. — И ты, если я правильно понимаю, хочешь, чтобы это еще и спокойно проходило? Как это вообще возможно? — Мы будем вилять от знаменитых курортов, до никому неизвестных деревушек, каждая из которых славится либо своей едой, либо вином, либо людьми, либо пейзажами. Это будет восхитительно, — закончила она, радостно загораясь светом изнутри. — Ты уверена, что эти шорты подойдут? Не слишком короткие? — Стайлс кинул быстрый взгляд на обнаженные ноги и недовольно фыркнул. — Прекрасные шорты, что тебе не нравится? — Мне нравится, просто это может понравиться кому-то еще. Элизабет закатила глаза и покачала головой, выглядывая в открытое окно машины, сложив руки на консоли, с жадностью поглощая в себя солнечный свет, что сейчас отражался на белых домиках маленького городка Майори. Устремленная вверх колокольня кафедрального собора с позолоченным куполом, лимонные деревья, улочки, украшенными цветочными горшкам и старинными церквями — древность здесь изящно сочетается с современностью. Извилистая дорога нависает над кобальтово-синим морем, следуя очертаниям склонов гор Латтари, долин и мысов, разделяющих бухточки, пляжи и террасы, засаженные цитрусовыми рощами, виноградниками и оливковыми деревьями. Майори сменился Четарой — рыбацкой деревушкой, которая и для самих итальянцев немного экзотична, поэтому они часто выбирают это местечко, чтобы провести свадебную фотосессию на фоне рыбацких лодок и накормить многочисленных гостей вкуснейшими рыбными блюдами. Местные ресторанчики всегда полны народу, несмотря на различное время года. — Четарский анчоусный соус является потомком гарума — старинного рыбного соуса, который использовался древними римлянами для придания изысканного вкуса блюдам, — отрапортовал официант, поставив рыбное блюдо перед Гарольдом, и повернул голову к Элизабет. — Лимон? — Да, пожалуйста, — блондинка охотно отозвалась, позволяя молодому человеку сделать салат ещё вкуснее, завороженно следя за ловкими пальцами и попивая из бокала белое вино. Терраса, залитая солнцем, служила в ту минуту символом покоя и уюта, с одной стороны придавленная морем, с другой — горами. Гарольд нанизал на вилку креветку; темные волосы падают на глаза, та же улыбка, одновременно и открытая, и немного коварная встречает пробегающих мимо детей и Чарльстон, что увлечённо следит за каждым его движением. — Я чувствую себя подопытной мышкой, — не выдержал тот, тщательно пережевывая пищу. — Прости, — Лиззи виновато отвела глаза к морю, покачивая в руке бокал, — я всё ещё стараюсь привыкнуть к твоему домашнему расслабленному состоянию. — А что, так сложно? — парень вытер уголок губ салфеткой, кончиком вилки ощупывая морепродукты. — Перед тем как отправиться с тобой в тур, я вообще думала, что ты работаешь двадцать четыре на семь. А узнав, что ты можешь себе позволить провести с друзьями расслабленные выходные, не включая телефон, почему-то обрадовалась. Чарльстон посмотрела на активно шевелящиеся челюсти и тихо рассмеялась. Стайлс позволил полуулыбке образоваться на розовых губах, а следом облизнулся. — Я работаю каждый день, но это не всегда означает то, что я нахожусь в закрытом помещении. Если бы снова повторял то, что было пару лет назад, когда я отдыхал два месяца в год, а работал десять, боюсь, мои нервы дружно сказали бы мне «прощай». Старушки прогуливались в соломенных шляпках по тихим улочкам, что, извиваясь, спускались к набережной, беленые церковные стены, булочная производит в воздух приятный аромат. Ему было на диво хорошо, пока группа малышей, гуляющая возле берега, неожиданно не подняла целое облачко водяных брызг, заставляя Гарри слегка подскочить от возбуждения. Он оглянулся, услышав вокруг себя трещавших наперебой детей, а когда в руки попало маленькое существо, грозившее разразиться громким плачем и вовсе утратил спокойствие. Обтер измазанную мордашку салфеткой, обнял хрупкое тельце, издавая тихие звуки, чтобы успокоить, одарил сияющей улыбкой — точно солнечные зайчики на речной воде. Девочка улыбнулась ему в ответ застенчиво, неуверенно, как те, кто не привык улыбаться. Черные волосы, ярко-розовая юбка и сандалии, на запястье болтались разноцветные пластмассовые браслетики, задорные глаза — все внимание было уделено незнакомцу. — Что тебя так расстроило? На её лице, обращенном к Стайлсу, появилось какое-то настороженное выражение. Элизабет, постаравшись придать тону максимум сердечности, заверила: — Ты можешь ему доверять. Малышка всхлипнула и осела в мужских руках, прячась лицом в вороте его рубашки. — Я бежала, бежала и упала, — пролепетала, горестно вздыхая. Чарльстон снисходительно улыбнулась, умиляясь её серьёзному личику, и потянулась рукой вперёд, поглаживая длинные пряди волос. — Ты одна здесь? — Мама дома, — поражённо опустив голову, из глаз ребенка одна за другой покатились слёзы. — А дорогу ты знаешь? Сможешь показать? — получив в ответ кивок, Гарольд аккуратно приподнялся, продолжая держать девочку в своих руках. — Нужно доставить тебя домой. Элизабет вытерла влажной салфеткой грязную ободранную коленку и поправила съехавший на пятку ремешок сандалия, понимающе посмотрев на Стайлса. — Главное, сам никуда не встрянь. Отнеси её домой и возвращайся по той же дороге обратно, я подожду здесь. Чарльстон заказала десерт и, подключившись к сети интернета, рискнула обновить социальные сети первый раз за три дня. «Инстаграм» пестрил осенними красками, все готовились к Хэллоуину, а некоторые британцы уже к Рождеству, закупаясь елочными украшениями и гирляндами. Лиз и сама соскучилась по Лондону, Англии, осенней атмосфере и запахам в воздухе, но факт, что домой она вернется буквально на днях, успокаивал и помогал наслаждаться целиком и полностью почти летней температурой, традиционными блюдами и прекрасными пейзажами. Количество подписчиков за месяц значительно возросло, отчего возле иконки личных сообщений уведомлений набиралось с каждым днем все больше и больше. Никаких отметок — раз уж решила пропасть из виду на какое-то время, действовать следовало до конца, исключая любые упоминания о существовании. В этом и не было необходимости — все друзья перенесены в мэссенджер, работа на почту, но заметку о том, что полистать сообщения в поисках выгодных предложений все же стоит, в голове она отложила. «Фейсбук» давным-давно умер, но и его Чарльстон на всякий случай обновила, в «Твиттере» всё тоже оказалось вполне спокойно, люди обсуждали своевременные новости из мира политики и звезды. Не желая портить настроение неинтересным чтивом, она вернулась в чат с друзьями, всунула наушники в уши и, включив функцию «воспроизвести все файлы», приникла к экрану для просмотра видео-сообщений от Брэндона, искренне хохоча от того, какой же её брат сумасшедший, когда пьян. В «Тамблер» Элизабет зашла напрасно — все рекомендации были засыпаны ссылками на статейки странного содержания обо всех исполнителях, чьи альбомы или композиции держались в чартах. Пробежав по одним только недовольным заголовкам о вышедших документальных фильмах Гаги, Пинк и Ловато, девушке уже всё стало понятно, но заметив в дальнем углу одну только фамилию Томлинсона, она прокрутила ленту вверх, переходя на интервью Луи с неоднозначным названием «Найл прекрасен, у Зейна есть голос, Гарри классный, Лиам завоевал толпу... а есть я». После откровенно мерзко склеенной статьи, которая, по всей видимости, должна была открывать читателю глаза на «истинное лицо» бывшего участника группы, только сильнее его унизила и выставила жутким нытиком, а Чарльстон, в очередной раз, пожалев, что пошла на поводу у собственного любопытства, разочаровалась в нем ещё больше. Именно в тот момент она вдруг вспышкой вспомнила разговор с Роу в Сан-Франциско о её профессии и задумчиво поджала губы: а ведь действительно, в современной реальности журналисты уже играют другую роль, нежели раньше. И тут не на Камилль злиться нужно, а на редакции, позволяющие выпускать подобные вещи. Она потратила десять минут своей жизни, чтобы в который раз прочитать о том, что Стайлсу было легче остальных в сольном плавании, у Найла замечательный характер, а Пейн прекрасно заводит толпу. Что за набор клише и кто автор этого безжизненного творения, не имеющего срока давности? — Можно нам счёт? Элизабет перевела глаза с набережной на проголодавшегося Гарольда, сейчас наспех поглощающего её тирамису. — Здешний воздух невероятно возбуждает аппетит, — констатировал Гарри официанту, не забывая доброжелательно улыбнуться. — Да, наш покой охраняет церковь Святого Петра, увенчанная куполом из майолики и колокольней двенадцатого века, — поддержал его кивком головы парень, забирая оплаченный чек. — Хорошего путешествия. — А вам рабочего дня, — вдогонку бросил Стайлс, запивая сладость прохладным морсом. Цветная рубашка — та самая, со дня их знакомства — и сейчас сидела на нём безукоризненно, плотно облегая тугие мышцы. Чарльстон ощупала взглядом каждую доступную татуировку на его теле, не переставая задумчиво жевать внутреннюю сторону щеки. — В чём дело? — Гарольд тщетно попытался поймать её взгляд, концентрируя внимание на изгибах лица. — Всё в полном порядке, я просто думала о том, какое же количество дерьмовых людей с гнилым нутром тебя окружало раньше. И, что меня больше волнует, — сколько их сейчас? Насколько близко они находятся? Как скоро планируют нанести очередной удар и по чем он придётся на этот раз? Вроде уже по всему проехались, — игнорируя ошеломлённый взгляд распахнутых глаз, она поднялась, забирая камеру, и озадаченно оглянулась. — Поехали? — Ты уверена, что мы можем ехать? Может, побудем здесь ещё пару часиков? — Если причиной вынужденной остановки являюсь я, то это ни к чему. Всё в порядке, поехали. Она миролюбиво протянула руку, а когда его ладонь сжала её, бесстрашно сделала шаг вперед, направляясь к машине. Гарольд, иногда посматривая в зеркало заднего вида, внимательно вёл машину, постукивая пальцами по рулю. Черные волосы беспрерывно терзал ветер, пробирающийся в открытые окна, задевая короткий рукав рубашки и крылышки воротника. Лиззи теребила низ красной футболки с пестрящей надписью «Hippie Flower Girl», стараясь придать лицу беззаботный вид, но дерганые движения сдавали её с головой. Она повернулась в сторону окна, откидываясь на спинку кресла, и уставилась на соррентийский залив. — Ты можешь мне объяснить, что происходит? — Обдумываю дальнейшие планы на день. — У меня есть причины зацикливать на этом внимание? — Нет, я справлюсь, — с уверенностью ответила девушка и вдруг почувствовала, что действительно сможет справиться с такой мелочью сама. Стайлс утвердительно кивнул, резко затормозив, и вспыхнул потоком брани в сторону подрезавшего его автомобиля у самой обочины дороги. Лиз перевела на него взгляд, теряя серьёзную нотку в настроении и искренне рассмеялась. — Нет, ну ты это видела? Чем эти итальянцы думают? И это же не первый раз! — продолжал Гарри, аккуратно выезжая обратно на трассу. Чарльстон тихо хихикала себе под нос, подавляя порывы громкого смеха, что не прошло мимо Гарольда. — Что тебя так рассмешило? То, что мы чуть не слетели с горы в море? Элизабет сделала глоток из бутылки и снова засмеялась от напряженных вибраций в голосе парня, чуть не подавившись водой. — Ты просто выглядишь очень свирепым котенком или щенком, когда злишься, — переведя дух, наконец, она смогла спокойно ответить в его непонимающее лицо. — Можешь себе представить злого котёнка? — Я могу представить злого себя, — нахмурился Стайлс, сбавляя скорость при виде очередной преграды на дороге. — А это одно и то же. Чарли выдохнула, подуспокаивая внутренних драконов плохого настроение и расслабленно улыбнулась, подмечая, что причиной тому опять стал Гарри. Какая-то универсальная таблетка этот мистер Стайлс.

♬ Lucio Dalla — Caruso.

Много столетий Италия манит людей своими изумительными красотами. Древнейшие города и памятники архитектуры напоминают о богатой итальянской истории, возвращая сквозь глубь веков в ту неповторимую атмосферу, царившую в великой Римской империи. Есть в Италии место, которому испокон веков принадлежат сердца писателей, композиторов, художников и поэтов, — маленький поселок Равелло, укрывшийся в сени цитрусовых деревьев, своеобразная лоджия между небом и водой. Отель «Вилла Фрауло» очаровал своим идеальным расположением и чарующей атмосферой на тихой via Giovanni del Toro. Вот уж где душу отвели оба в активных развлечениях, основательно полазив по всем уголкам с потрясающими видами, парками, живописными двориками, расположенными на обрыве. Равелло известен как город музыки, в нем проводится самый старинный музыкальный фестиваль в Италии. Хотя до сих пор музыканты продолжают спорить о том, правильно ли давать концерты на открытом воздухе, ведь вмешательство посторонних звуков может помешать восприятию музыки, тот, кто хоть однажды побывал на музыкальном фестивале в Вилле Руфоло, признает, что это ни с чем несравнимые ощущения. Известный американский писатель и деятель Гор Видал прокомментировал это так: «Часто, когда оркестр исполняет Вагнера, полная луна поднимается над горами, контуры которых напоминают дракона с головой, слегка склоненной к пляжу, по направлению к востоку, в то время как птички Равелло, которые получили хорошее музыкальное образование за все эти годы, добавляют контрапункт с выси темных сосен». Равелло — красочный город, нависший над бирюзовыми морскими водами; живописный бульвар в центре города плавно перетекает в террасу Рихарда Вагнера, и неудивительно, что каждую минуту здесь витают чарующие звуки, которые издают местные музыканты. В другом конце бульвара находится Belvedere di Mercurio, признанная самой популярной частью города, и церковь Сан-Джованни-дель-Торо, украшенная фресками, изображающими сцены из Священного писания. Оставив вещи в снятом на ночь номере отеля, в тени цветочной аллеи с видом на море, молодые люди налегке забрались в машину, вооружившись хорошим настроением, и отправились в последнюю точку на этот день — Конка-дей-Марини. Побродить по взбирающимся на горы и спускающимся к живописным бухтам улочкам, утопающим в зелени, посидеть в тени лимонного дерева за столиком небольшого колоритного кафе, полюбоваться видом на море, непередаваемый цвет которого запечатлен на картинах многих великих мастеров. Сверкающие на солнце белыми стенами дома, лимонные рощи и яркая черепица — привычный пейзаж бывшего рыбацкого посёлка. Береговой ландшафт изрезан бухтами и заводями, пляжи покрыты вулканическим песком и галькой; кристально чистое море, лежаки и зонтики, хорошие ресторанчики с доброжелательным и веселым персоналом. Изумрудный грот с морской водой и покрытыми причудливыми сталактитами и сталагмитами стенами, на дне через толщу прозрачных вод можно увидеть искусственно созданную картину Рождества Христового. Магазины и мастерские наполнены майоликой и керамикой — наборные столешницы, тарелочки, блюда, светильники, картины, одним из таких мест является «Пиккадили», многие в который приходят, как в музей, просто полюбоваться на изумительные вещи. Старинная сарацинская башня Торредель, возвышающаяся на утесе; послушницы расположенной на скале с девятого века обители Святой Розарии Лимской угощают вкусными слоеными пирожками с кремом. Бухта Марина ди Конка небольшая и достаточно оживленная, но Элизабет все же убедила Гарри пройти до конца поселка, где без труда нашлись уединенные места с прекрасными средиземноморскими пейзажами, апельсиновыми деревьями и морем, что дышит покоем и умиротворением, ласкает взор, слух и обоняние. — Скажи, что я заплачу ему за то, что он перегонит машину отсюда в Равелло, — шепнул Стайлс на ухо Лиззи, переводя взгляд на одного из водителей на стоянке. — А мы прогуляемся перед сном, пока солнце не село; если на машине тут двадцать минут дороги, то максимум час пешком. — Questo ragazzo ti dà soldi per portare l’auto da qui a Ravello, — Чарльстон развернулась к мужчине, вежливо улыбаясь. Тот почесал затылок, посмотрев на часы, и быстро заворковал: — Bene, bene, dammi l’indirizzo per non perdermi. — Чего? — Гарольд следил за его губами, пытаясь хотя бы по мимике уловить смысл слов, но бросил это дело и беспомощно сложил руки на груди. — Говорит, адрес ему нужен, — Элизабет достала из рюкзака блокнот и ручку, озвучивая водителю то, что пишет. — Hotel «Villa Fraulo», c'è un parcheggio nelle vicinanze, trovare semplicemente. — Bene, — и после недолгой паузы снова: — Bene, bene. — Порядок? Гарольд облегченно вздохнул и приобнял плечи Лиз одной рукой, потянув её за собой вслед уезжающей машине, неспешно прогуливаясь по асфальтированной дороге, которая в некоторых местах сменялась галькой или песком. Она улыбнулась и обхватила его руками, между делом воруя солнцезащитные очки. Большую часть пути они либо молчали, либо обсуждали бессмыслицу, что произошла за день, пока Гарри, уже, будучи в сонном Равелло, вдруг не вспомнил: — Мы так и не поговорили.

♬ Niall Horan — Fire Away.

Роскошный парк виллы Чимброне, что полон необыкновенных цветов, по праву можно назвать одним из самых красивых в мире таинственных укромных уголков: статуи, фонтаны, нимфы, привезенные со всего света. Несравненный пейзаж, возвышающийся среди роз и олеандров, откуда взор парит над морем, где хочется летать. Этим видом хочется наслаждаться молча, с придыханием и восхищением, замерев от всеобъемлющего восторга и воздав благодарность за такой шедевр. Меньше всего Лиззи хотелось в таком месте выяснять отношения, но выбирать не приходилось. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — она отодвинулась от парня на безопасное расстояние и провела ладонями по колонне балкона под балдахином из цветов. — Тогда почему не даёшь этого сделать? Возле глаз Стайлса пролегли тонкие морщинки, он приготовился к неизбежному, но отступать не стал. Элизабет устремила взгляд далеко за горизонт, несмело перетаптываясь с ноги на ногу. — Это эмоции, вспышки, они быстро пройдут, вот увидишь. — А если нет? — А если да? — девушка раздраженно дернула плечиком, поймав на себе пронзающие насквозь холодные глаза. — Ты готов жертвовать собственным словом во имя того, что закончится так же быстро, как и началось? — То есть, ты не относишься к этому серьёзно, я правильно понимаю? — Гарри прочистил горло, становясь на один уровень с Чарльстон, стиснув за спиной кулаки. Она глубоко вздохнула, чувствуя себя невыносимо маленькой и бессмысленной. — Слушай, я от тебя ничего не прошу — мне достаточно того, что я получаю сейчас, и это искренняя правда. — Какая твердая уверенность, — цинично заметил парень, впервые представляя себя в таком ракурсе перед Лиззи. Та, не ожидая увидеть взгляд одновременно и плотоядно-оценивающий и странно враждебный, сглотнула в горле ком, ощущая, как сердце кувыркается в воздухе. — Это лучше, чем жить наивными ожиданиями, которые в итоге не сбудутся. — Не так себе представлял этот разговор, но какого черта ты решаешь за двоих сразу? Чарльстон терпеливо повторила: — Это лучше, чем жить ожиданиями, которые не сбудутся. — Почему ты не говоришь то, что хочешь сказать? — Потому что это не имеет значения. — Это будет правдой, которую я хочу услышать, — пояснил парень, чувствуя, как поднимается температура кипения внутри. — Просто дай мне её знать. Может, у нас получится разобраться во всем, если мы будем действовать вместе. Наконец, после недолгого монолога внутри своей головы, Гарольд понимающе мотнул головой. — Ты думаешь, что мне это не нужно. Да? Элизабет потерла большим пальцем внутреннюю сторону ладони, опуская голову на свои руки, не решаясь делать какие-либо выводы с написанного на его лице стоического неповиновения. — Да. — Я готов спорить. — Поверь мне, это лишнее, — она презрительно усмехнулась, теряя бдительность и выработанную годами выдержку перед трудностями. — Сейчас все прекрасно: цветочки, подарочки, улыбочки, секретики, нам хорошо вдвоём, я согласна, но рано или поздно это наскучит, а взамен мне предложить нечего. Когда человек становится дорог, я превращаюсь во что-то ужасное, даже Бойд говорит, что со мной выгоднее дружить, чем заводить романтические отношения. — Брэндон — твой брат, это логично. Если ты спросишь Джемму обо мне, она ответит то же самое, только добавит ещё, что я люблю выпендриваться, чтобы произвести впечатление. Чарльстон перевела глаза с перламутрового неба на поникшего рядом Гарри, что следил за лучами заката. Так сильно захотелось обнять его, взять за руку, держать рядом и не отпускать. — Тебе хорошо? — Хорошо. Вечер немного причесал облака в небе, согнав их в стайку к горизонту. Лиззи едва улыбнулась, оставаясь на расстоянии от Стайлса. Желание прижаться к нему возрастает, всё внутри требует его света, тепла, нежности; никогда еще это не одолевало её с такою силой. — Ты счастлив? — А ты? — Гарри плотно сжал зубы, что сулило одни неприятности. — Ради всего святого, просто ответь! — загорелась Элизабет, теряя самообладание. — Да. — Тогда что тебе ещё нужно? — с выражением отчаяния на лице, она всматривалась в его изумрудные глаза, игнорируя тяжесть в груди. Он развернулся вполоборота, длинные пальцы вцепились в тонкую талию, вниз по позвоночнику пробежали мурашки. — Ты. — Так я у тебя есть, — поспешно откликнулась Чарльстон, убедительно заверив. — Чего ты боишься? — парень застыл как подсудимый, ожидающий приговора. Что-то перевернулось в животе, когда Гарри поднял руку и нежно провёл пальчиком по её скуле. Она уставилась на него, изо всех сил пытаясь найти правильные слова. — Я просто не хочу потерять близкого человека, связь с которым и без того хрупкая. Все эти громкие признания никакого веса не имеют. Пожалуйста, давай без драм, разборок, скандалов, ревности, без этих напускных и никому ненужных театральных трагедий. Ты рядом и этого достаточно. — Элизабет, — имя превращается в инструмент управления, в приказ. Он так редко называл её полным именем, что она забыла, как оно звучит его голосом. Когда между губами осталось два дюйма, словно не было потребности в воздухе, повторил: — Элизабет. Уткнувшись растерянными глазами в напряженные венки на шее, Лиз шумно вдохнула воздух в невозможности обуздать порыв чувств и мыслей, что перемешались под прямыми и слишком откровенными вопросами Гарри, не смея посмотреть ему в лицо, всё время кружась где-то вокруг да около. Сердце совершало кульбиты один за другим, стучало и норовило вырваться из грудной клетки, покинув ничем не примечательное тело в поисках более разумной хозяйки. Стайлс опустил голову, оставляя на сухой, как порошок какао, и такой же нежный поцелуй, отчего глаза её наполнились слезами, а язык горечью. Не собираясь в этот раз отступать, он прижался к её губам и поцеловал настойчивее, пока та не начала отвечать так же отчаянно, обхватив его лицо обеими ладошками. — Знаешь, как происходит конец света? — оторвавшись, она подняла голову, заглядывая в серьёзные глаза. — Все таблоиды твердят, что это «бум» — раз и ничего нет. Но, на самом деле, врут, конечно. Конец света происходит постепенно, потому что в понимании космического времени передвижение космических объектов друг к другу совершается миллиарды лет. Когда наступит наш конец света, на Земле может вообще людей уже существовать не будет, пока какие-то осколки астероида долетят. Так и ты. Медленно подбирался всё ближе, и ближе, и ближе. Моя тревога с самого первого твоего появления как зародилась, так и не исчезла никуда, только удавалось иногда её глушить. Да, в этом виноваты люди, которые делали мне больно, но это не оправдание — всем больно. И как же обидно понимать, что ты настолько прочно засел в моей голове, что даже если мы больше никогда не увидимся, я все равно буду о тебе помнить. Я изгибала бровь в презрении, когда слышала в твой адрес или кого-то другого высокопарные слова в духе «этот человек изменил мою жизнь», «этот человек стал для меня всем». Мне хотелось обнять этих детей и сказать им, что только они сами в праве и силах изменить свою жизнь; что нельзя делать из другого человека Бога мироздания, это глупо и совершенно неоправданная честь. И я не буду говорить «ох, только с ним я поняла, что значит «быть любимой», потому что это ложь. Я любила, я была влюблена, меня любили, и это совсем не то, что я чувствовала к тебе или от тебя. Я бы никогда не решилась отождествить отношения с тобой, я никогда этого не хотела. Мне не нужны клятвы, громкие слова или пафосные речи в признаниях, не нужно, чтобы ты посвящал песни или рассказывал обо мне друзьям, родным, это все. безумно трогательно, но абсолютно бессмысленно. Гарольд стер большим пальцем слезу в уголке её глаза, следя за хаотичным передвижением губ. — Меня любили. Мной восхищались. Я ощущала это и отдавала с полной взаимностью. Вот только почему никто не заставлял меня почувствовать то, что вынудил ты из каких-то немыслимых глубин? Я даже не подозревала, что могу быть... такой. С Джудит было совсем не так, да и с Роем тоже: мы жили вместе, я видела его двадцать четыре на семь и настолько привыкла, что уже подумывала, будто никогда не смогу забыть мимики его лица, движений, тембра голоса. У нас не было любви взахлеб, всё как-то сложилось, смирилось, сгладилось. Не было свиданий и ничего, собственно, из того, о чем я читала книги и смотрела фильмы. Мне так сильно хотелось, но с ним было невозможным — проявление чувств оказалось непосильной ношей. Я выталкивала его с друзьями в клубы, уверяя, что не ревную и даю свободу, чтобы он понимал — я не держу на привязи, не предъявляю претензий, не отнимаю право голоса. Наверное, все из-за того, что в подростковые годы меня часто упрекали в том, что не даю никому и слова сказать, постоянно решаю всё за других и вообще задиристая выскочка. С годами выработался комплекс, который превратился в то, что теперь я сто тысяч раз переспрошу: «Правда? Точно? Ты уверен?». Я в который раз задаю себе и тебе вопрос: почему, Гарри? Почему ты пришел и заставил меня не почувствовать что-то новое, а ощущать все глубже, намного глубже и сильнее? Ты не открыл мне «новый мир новыми глазами», у меня была твердая почва под ногами, когда ты пришел. Но с тобой случилось то, о чём я всегда мечтала; те чувства, эмоции, уровень кипящего адреналина в крови. В то время, как многие уже вовсю обцеловывали плакаты с твоим изображением, я даже не знала о тебе. Я слышала отдаленно от Зои «Стайлс, группа, песни», но не знала ни как ты выглядишь, ни что ты из себя представляешь. Сглотнув, Чарльстон с непониманием глазела на него так пристально, что, казалось, видела насквозь. — Так почему же в какой-то момент ты просто появился? Из ниоткуда, из пустоты, с искренними поступками, с осмысленными, глубокими глазами, я никогда не встречала никого в своей жизни хотя бы отдаленно похожего на тебя. Зачем мне тебя дали, если все равно из этого ничего не получится? Да, у меня есть жизнь вне тебя, интересная и насыщенная жизнь, но теперь она не имеет смысла, если я не уверена в том, что ты ждёшь моего звонка, когда я освобожусь. Я рада этому, но ты ведь конец света, помнишь? Ты разрушаешь медленно и постепенно. Однажды я взорвусь и больше никогда не смогу собрать свою планету заново. — Если я разрушу, мне и собирать придётся. Элизабет удивленно приподняла бровь, заметив улыбку на лице напротив. Стайлс резнул её острым взглядом, медленно и слишком точно атакуя фактами без остановки. — Ты слишком сильно хочешь создать видимость, что ты лёгкая, беззаботная и всё это тебя ни капельки не тревожит. Тогда почему ты поехала со мной в Америку, Италию? Могла ведь отказаться и оставить отношения в рамках рабочих. Ну, и милых секретиков, цветочков, подарочков, улыбочек за кулисами — приятный бонус после изнурительного дня, назовём это так. Интересно, ты настолько не уважаешь себя или меня, что позволяешь такие мысли в своей голове? Чарльстон от неожиданного и прямого наезда в свою сторону съежилась, чувствуя холод каждой клеточкой кожи, не только морально, но и физически уменьшаясь в размерах по сравнению с высоким парнем. — Я уважаю. Обоих. — По-твоему, я бы стал морочить человеку голову, не испытывая серьёзных чувств? Гарри основательно сжал челюсти, отчего нижняя линия подбородка побелела, а в глазах отразился чужой и неестественный свет, больше похожий на блеск в конце тоннеля, чем на лучезарное солнце. — Ты вежлив и я за это благодарна. — Вежливость и влюбленность разные вещи! Она широко распахнула глаза, моментально накрывая его губы ладонью, прижалась к щеке виском и, вздрогнув всем телом, зажмурилась. Стайлс позволил себе аккуратно обнять дрожащие плечи и крепко прижать к груди, теплыми ладонями гладя спину, обводя пальцами женственные изгибы. Закрыл, а следом открыл глаза, высвободившись, и поднял заплаканное лицо к себе, большими пальцами проводя по тоненьким дорожкам вдоль мягких от влажности щек. — Я влюбляюсь в то, как ты тихонько смеешься, когда я целую твою шею, потому что это щекотно; какой взволнованной ты становишься, когда говоришь о любимых вещах, как начинают сверкать глаза, а голос звучит счастливым. Я влюбляюсь в то, как ты держишь мою руку, когда чувствуешь, что мир распадается на части, как поглаживаешь большим пальцем мою ладонь, из-за чего небольшие мурашки бегают по коже, будто крошечные вулканы. В то, как твои глаза дрожат, пока ты засыпаешь, и то, как сквозь сон бормочешь моё имя; как губы складываются в улыбку, предназначенную только для меня. Я влюбляюсь в то, как любовь переполняет твоё сердце до такой степени, что она лучится из глаз и каждой частички твоего тела. Я не хозяин своим мыслям больше, это ничего не изменит, — строго и вместе с тем ласково произносит Стайлс, буравя её подернутым поволокой от важности момента взглядом. Она превратилась в галактику, которая ворвалась в его жизнь и сделала все, чтобы в ней всё чувствовалось красивым и живым. Чистым. Нежным. Прекрасным. Он пришел и изменил каждую жилку в организме собой и своей дьявольски ангельской улыбкой. Она напоминала закат, таинственный и манящий, он же был соткан из лучей утреннего солнца. Разве кого-то интересует, что закат и рассвет не должны пересекаться? Оба уже не могли отрицать, что нуждались друг в друге сильнее, чем земля нуждалась в солнечном свете. Сильнее силы, с которой растения пробиваются сквозь асфальт. Сильнее цунами и штормов. — Я слышу, что о нас шепчутся вокруг, хоть и стараюсь это игнорировать, — проводя ладонями по шее и горлу, Лиззи вдохнула полной грудью больше воздуха. — Мы дружим, а друзьям нельзя делать то, что ты пытаешься. — Я пытаюсь превратить своего друга в свою девушку, что в этом плохого? Препарирован близостью до беспамятства и вывернут наизнанку, он чуть поддался вперед, сжимая её в своих руках. Сердце бьется, как сумасшедшее, по телу пробегает дрожь, внутри все резко сворачивается. Чарльстон посмотрела на него с опаской, чуть повернув подбородок, уже так привычно делясь теплом, ощущая, как отмирают заиндевевшие внутри трепетные чувства. Сократить последнее расстояние помешал вибрирующий звук телефона в кармане, заставляя Гарри отстраниться, включая главный экран. Чарльстон слабо улыбнулась, читая вместе с ним текст уведомления. От кого: Rowe Текстовое сообщение: «Видел новую статью? Они заметили, что на мне твоя подвеска и просто взорвали интернет пос...» Элизабет медленно и глубоко дышала, чтобы успокоить бешено заколотившееся сердце, глазами замерев в одной точке. Молчание превратилось в тягучее масло, которое не прекращалось десятки секунд. Стайлс быстро развернулся, протягивая руку к её ладони, на что получил резкое: — Не смей, — сглотнув, она мотнула головой, скорым шагом двигаясь в сторону отеля, все еще говоря сама с собой: — Как я могла повестись? В очередной раз. А потом она пропала. Исчезла. Растворилась. Её просто не стало. Это пробирало до костей, забиралось под кожу, терялось в молекулах и разносилось по крови. Чувства к человеку, чьи глаза невозможно забыть, потому что таких людей не забывают. Сглотнув ком, наполненный неприятными ощущениями, Гарри не избавился от него и после того, как он осел в желудке: Джеффри принес Кортни билеты прямо на его глазах, что совсем убило настроение. Митч уставился вопрошающим взглядом, закинув руки за голову. — Нет, она хорошо справляется с поставленной задачей, просто раньше Азофф так вручал билеты Чарли, и это выглядело как-то по-домашнему, что ли, — осев ниже в кресло, Стайлс опустил взгляд куда-то себе под ноги. — Скучаешь? — Я не знаю. Серьёзно, я не могу сделать вывод, что чувствую, потому что не знаю, что происходит. Роланд нахмурился, предлагая разные исходы событий: — Может, на неё так повлиял тесный контакт с поклонниками? Гарольд с сомнением во взгляде мотнул головой, подперев ладонью подбородок, отчего мизинец оказался зажат между губами. — Моя вина. — Да нет же, я про то, что случилось недавно. Гарри ошеломлённо глазел на него, с чувством, что пропустил что-то важное. Митчелл осмотрелся по сторонам, склонившись над его ухом, как можно тише разъясняя: — В «Твиттере» случилась перепалка. Признаться откровенно, я удивлен, что ты не в курсе. Ладно, если в двух словах, то «The Scene» опять опубликовали статью о том, Элизабет вовремя подсуетилась и «поимела влияние» на Гарри Стайлса, используя его для того, чтобы, наконец, выбраться из мрачной кладовки радио на свет софитов и популярности. Упомянули ещё имя Камилль, мол, пользуются добрым именем парня, чтобы очистить свою репутацию все, кому не лень. Людям ведь только повод дай, особенно настолько фанатичным. Вот и посыпались в её адрес угрозы, оскорбления, издевки. Сказать, что глаза Гарольда были готовы вывалиться из орбит — это ровным счётом ничего не сказать. И, главное, она ведь знала, что так будет. — ...лэр рассказывала, что Лиззи резко сориентировалась и вместо того, чтобы залечь на дно, пока все не утихнет, подтвердила большинство публичных мероприятий и съёмок на прошлой неделе, — не без садистского удовлетворения подметил Митч. — Так что я бы не стал списывать её со счетов. Она, конечно, милая и добрая девочка, если присмотреться, но даст фору нам с тобой в выдержке. Вспомни, как она защищала тебя перед той дамочкой. Тут он прав. Никогда не жалуется, никогда не объясняет; обращается к своей матери как комитету женского института — холодно, стерильно, сухо. В Филадельфии они поднялись на крышу, чтобы посмотреть на ночной город с высоты. В какой-то момент Элизабет просто прошлась по краю, спросив: «Ты чувствуешь эту власть? Сейчас можешь толкнуть меня, и люди сочтут это самоубийством, тебе все сойдет с рук». Тяжесть с желудка поднялась к гортани, колом вставая поперёк горла. — Да, паузы она умеет держать достойно. Только вот есть один важный нюанс — она исчезла персонально для меня, понимаешь? Роланд посмотрел на друга долгим взглядом, будто готовился что-то сказать, даже поддался вперед, но вовремя спохватился. — Не совсем. Стайлс потирал кольца на пальцах, устало откидывая голову на спинку кресла. Вокруг все было так спокойно, словно ничего не происходило и это раздражало больше всего. Потому что для других действительно ничего не происходит, всё шло своим чередом: Сара, Клэр и Луиза о чем-то болтали, Адам возился с телефоном, Джеффри и Кортни обсуждали детали предстоящего концерта. — Продолжает вести эфиры на радио, продолжает брать интервью, ведет активную социальную и виртуальную жизнь. Митч, она общается с нашими девочками, с моей мамой и сестрой, а со мной нет. — Значит, проблема в тебе, — размышляет Ровланд. — Именно. — Почему ты, со всеми картами на руках, не поедешь на радио во время эфира и не поговоришь? В такое время ведь точно застанешь. Мы сейчас дома, ты можешь себе позволить преодолеть незначительное расстояние по городу без урона собственному графику. — И что я скажу? Она ведь не просто так игнорирует, значит, не хочет меня видеть. Если ей нужно это время, я подожду. Тот изогнул бровь, приводя убедительные аргументы: — У тебя есть как минимум, я повторюсь, как минимум одна причина для визита — это будет уже четвёртый концерт в рамках тура без её участия. Вы как договаривались? Кортни будет подменять, если вдруг возникнет такое событие, которое она не сможет пропустить. Работа на радио? Прекрасно, но она утром, а значит, эта отмазка недействительна. Перелет из Англии в Германию и Францию составляет не больше двух часов, можно приехать за час до концерта и всё успеть. Гарри перевел на него взгляд и слабо улыбнулся. — А ты тоже скучаешь. Поэтому и злишься. — Её безостановочное бормотание неплохо усыпляет, — попытался съехать Роланд, но постепенно его агрессия превратилась в огорчение. — Она та ещё заноза в заднице, но... с ней лучше, чем без неё. — И что нам делать? — Нужно вернуть. Если хочешь, я могу поехать с тобой. Спору нет, Чарльстон — немалый выигрыш, который стоит того, чтобы за него боролись. Но что делать в случае, если она намеренно отталкивает? — Надо придумать, что сказать. Митч взглядом, полным непонимания вернулся к Стайлсу. — Я чего-то не знаю? Твое волнение меня немного смущает. В каком смысле «надо придумать, что сказать»? Ты скажешь: «Элизабет, какого черта ты меня избегаешь? У тебя есть обязательства, которые ты должна выполнять». Боже, о чем он говорит? При чем тут обязательства? Воздух отяжелел, делать вздохи стало сложнее. — Какие обязательства...? Ты о работе? — А ты о чём? — Да, ты прав, так и скажу, — Гарольд вовремя взял себя в руки, отстраненно соглашаясь. Объяснять что-то не было ни желания, ни причин. То, что они говорят о конце света, — неправда. Любой, кто прошел через это, знает, что нет ни всадников, ни огненного дождя, льющего с неба. Никакой мертвой рыбы, наполняющей водоемы, никакой чумы или оглушающих фанфар. Конец света гораздо более тих и разрушителен, нежели всё это. Это слова, что слетают с уст врача, которые вы не в полной мере понимаете, но знаете инстинктивно, что они — худшее, что вы когда-либо слышали. Это офицер полиции, что стучит в твою дверь в три утра, или телефонный звонок с глухим механическим голосом на другой стороне, говорящий тебе вещи, которые твой разум не в силах принять. Это момент, когда ты слышишь, как плачет, изнемогая от боли, любимый человек; мгновение, когда сердце опускается куда-то в желудок, когда осознаешь, что заперт в ловушке, тебе некуда бежать, или слабый свет задних фар машины, когда она таки проезжает мимо тебя, удаляясь навсегда. Это наблюдение за тем, как всё вокруг тебя рушится в один миг, который длится как вечность, но всё происходит так быстро, что даже не успеваешь протянуть руку и остановить это. Когда миру приходит конец, — это момент, который ощущается лишь со временем; ты все еще в прошлом, которое уже утеряно, но уже и в будущем разрушенного мира, всё сразу. Это момент, приближение которого никогда нельзя предвидеть, к которому никогда нельзя подготовиться. Конец света — это не то, о чем они говорят, это намного ужаснее.