reputation

Чем больше мы думаем о счастье, тем меньше его ощущаем. И только когда мы заняты чем-то другим (слушаем, вникаем, вдохновляемся, общаемся, узнаем, учимся, танцуем, в конце концов) — тогда мы испытываем счастье как побочный эффект. Нет-нет, нашей целью должна быть не погоня за счастьем, пусть ею будет счастье погони.

♬ Doris Day — Winter Wonderland.

То, что Новый Год мы будем встречать не в Англии, было понятно сразу — погода отнюдь не способствовала праздничному настроению: одни дожди и плюсовая температура. Взвесив все «за» и «против», вопрос о неделе в другой стране был вынесен на обозрение в общем чате с друзьями и принят почти безоговорочно. Рождество все встретили с семьями, а уже тридцатого декабря вся компания собралась в финляндском аэропорту в боевой готовности к приключениям. Свое Рождество я встречала с Брэндоном, Сарой и родителями — им, все же, пришлось прилететь в Лос-Анджелес, но Бойд, как и обещал, отвез нас всех на озеро Тахо, где на километры вдоль и вширь местность занесло снегом, так что праздник получился семейным и традиционным. Правда, под конец «путешествия» маме, папе, брату, бабушке и мне пришлось пережить маленький стресс в виде встречающего нас в аэропорту Гарольда. Прежде, чем улететь домой, все узнали, что теперь у меня официально имеется парень и сначала я жутко разозлилась на Стайлса — мог бы хотя бы со мной посоветоваться, я была не готова вот так вываливать эту информацию на родных. Но уже через несколько часов благодарила его за этот поступок снова и снова, потому что сама жутко боялась рассказывать об этом. Сказывался неприятный опыт в прошлом, моё нежелание светить личной жизнью и конкретно то, кем был этот самый парень. Между мной и Гарри никогда не поднималась тема того, что он — медийная личность. По большей части от того, что я имела дело с публичными людьми довольно часто, с некоторыми даже успела подружиться, поэтому ничего «эдакого» не видела в том, чтобы воспринимать известных персон как обычных прохожих, кем они в принципе и являлись. Но для родителей это было проблемой. С первой секунды я видела только косые и неприветливые взгляды (мама все ещё спрашивает, когда у меня пройдет этот период, явно не понимая, что это не период, а осознанное и взвешенное решение). Я понимаю их реакцию — они ведь не знали о том, что происходило между нами эти месяцы; я не делилась своими переживаниями ни с кем, потому что не привыкла обсуждать свои чувства даже с близкими людьми. Забавно, что именно они меня этому с детства и учили, а сейчас резко выражали своё негодование из-за моей молчаливости. Брэндон был слегка удивлен, но сработал тот факт, что они уже давненько присматривались с Гарри друг к другу, отношения между ними тоже сложились товарищеские, так что хотя бы гнева с его стороны мне удалось избежать. Да и я уверена, что в скором времени все наладится и после того, как они увидят отношение Гарольда ко мне, сомнения исчезнут сами собой. Энн, как я и ожидала, отреагировала положительно и тут два варианта: либо она действительно хорошо ко мне относится, либо просто воспитанный человек и не стала затевать конфликты. Боясь второго исхода, уточнять я не стала. Джемме нам только предстояло обо всем рассказать, и я почти была уверена в том, что девушка отнесется к этому положительно или нейтрально, потому что мы давно нашли общий язык и тыкать в брата пальцем, мол, мне не нравится твой выбор, она точно не станет. В итоге, со стороны Гарри собирался контингент из сестры и её парня, что пробудило во мне небывалый шквал эмоций — я слишком много слышала про Михала, но ни разу лично не встречалась; Алексы Чанг (косвенно мы были с ней знакомы и часто пересекались на совместных мероприятиях несколько лет назад, когда я работала в «Harper’s Bazaar», а она в британском «Vogue»). Круг закрывала близкая подруга Стайлса — Талита фон Фюрстенберг. Имя этой девушки мне совсем ничего не говорило, но встретившись с ней лично, я поняла, что найти общие темы для разговоров нам не составит труда. Приятная внешность, лёгкость в общении и наличие вкуса несомненно подкупало меня. С ней было интересно говорить о моде, нынешних трендах и дизайнерах, чем раньше я не особо любила заниматься — то ли люди попадались не те, то ли я стала больше интересоваться индустрией глянца. Одним словом, с Талитой я болтала без умолку о чулках, дорогом нижнем белье, французской ривьере и о том, что хвататься за прошлое вредно для цвета кожи. Длинные золотистые волосы подчеркивали её тонкую шею, большие и открытые глаза привлекали к себе особое внимание, а изящные запястья указывали на скромность и женственность. Алекса оказалась не менее интересным собеседником, с которым в первый же день мы успели обсудить то, что Пруст гениален, Годар снимает слишком прекрасное кино, а театр, классические лодочки и широкополые шляпы никогда не выйдут из моды. Гарри с вкрадчивой улыбкой слушал наши разговоры, а когда я отвлекалась на него, позволял себе похвалить меня за то, что я потихоньку выползаю из своего заточения и общаюсь с другими людьми. Он прав, последнее время я все меньше контактировала с внешним миром (за исключением работы) и начала бояться любого вмешательства в свой адрес, если это только не близкие люди. У меня были на то причины, о которых он не знал, но терпеливо ожидал, когда я наберусь смелости затронуть и поднять эти темы сама. А я была точно не готова, прошло слишком мало времени; забыть все по щелчку пальца оказалось невозможным, поэтому мы справлялись с потухшим солнцем постепенно. Да, именно так. Мы справлялись постепенно. Но в этот день мне не приходилось себя заставлять: окружали приятные люди и приятные заботы, Эйч редко отходил от меня и всё время находился в поле быстрой досягаемости, чтобы украдкой поцеловать или приобнять, пока друзья отвлекались на свои хлопоты. И дело ведь совсем не в эгоизме или высокомерии, а в самом факте того, что даже при наличии плохого настроения, постоянных проблем и нервов мы были рядом друг для друга, значило невероятно много для обоих. Мы не всегда в состоянии помочь своими словами или даже действиями, но мы близко и одно только присутствие гарантирует спокойный выдох и облегчение. Как в детстве: ты растерян, напуган, иногда разрушен, но чей-то голос все равно всегда звучит и шагает рядом с тобой. С моей же стороны к нам присоединились Маркус со Стефани — только уже будучи на месте я поняла, что слишком много оказалось парочек среди нас — и Кейси, с которой Гарри уже был знаком, мы ведь работаем вместе на радио. Впоследствии долгого дня, состоящего из поиска забронированного дома вне Хельсинок, заселения, распаковки чемоданов, осмотра местности и поисков подходящей ёлки, мне удалось выяснить, что ландшафт Финляндии неоднозначен. Это исключило монотонность нашего путешествия: равнины, холмы и скалы; в лесу растительности немного — высокая трава, сухие кустарники, редкие деревья, под ногами мелькают какие-то коряги и ветки. Казалось, что бродить по этим просторам можно бесконечно, вдыхая ни с чем несравнимый аромат зимы, ведь именно ею пахнут шишки, ели и мандарины. Дорога петляет по изрезанному побережью, то поднимаясь к облакам, где ветер, кажется, сносит с ног, то спускаясь в тихие долины. Колоритные рыбацкие деревушки разбавляют ландшафт из всех оттенков зеленого своими пестрыми красными, зелеными и синими стенами домов с обязательными контрастными ставнями. Городок, в котором мы нашли пристанище, расположен на берегу озера, пропитан спокойной атмосферой, изящными средневековыми домиками и живописными улочками. Я окончательно успокоилась, чувствуя себя в безопасности. Последнее время мне этого не хватало. Черная машина въехала в ворота, проезжая мимо дома с деревянными решетками на окнах, с колоннами, резной парадной дверью и латунными ручками. Михал вышел из авто, помогая выбраться Джемме и я, наконец, смогла разглядеть его: энергичный парень, с короткой стрижкой и острыми скулами, в белоснежной куртке с длинными рукавами и защитного цвета штанах. Типичный британский плантатор со страниц старых журналов. Улыбаюсь и слежу взглядом за Гарольдом, который в одном свитере — уже можно начинать злиться? — двигается им навстречу, с ходу крепко обнимая сестру. — Как вы добрались? — Еле нашли вас, — Джемс все так же обнимает плечи брата одной рукой, вторую устроив на плече своего парня, когда мы представляемся друг другу. — Элизабет. — Всю дорогу слушал рассказы о тебе, и теперь мой мозг перенасыщен новой информацией, — он мягко улыбается, пожимая мою ладонь. — Если вдруг забуду, как правильно принимать пищу этим вечером, не обессудьте. — Мне повезло меньше — я о тебе истории несколько месяцев стабильно слышу, — подхватываю легкое настроение, иронично откликаясь. Уф, я думала, всё будет куда хуже, а нет, вполне положительный парень. — Идемте скорее в дом, девочки собираются готовить ужин и наряжать комнаты, наша помощь не помешает. Мужчины согласовали дальнейшие действия и решили заняться украшением дома снаружи: повесить гирлянды, фонарики на крышу и по всему периметру двора, подготовить фейерверки и бенгальские огни, одним словом, девушкам среди них явно было не место. Я сняла с себя плед и накинула его на плечи Джеммы поверх куртки, совсем забыв про то, что Стайлс расхаживал по двору в одном только свитере.

♬ Sia — Snowflake.

И напрасно — уже через два часа нам обоим пришлось поплатиться за нашу невнимательность. Раскрасневшийся, весь в поту, мокрые волосы сбились во что-то странное, с пересохшими губами и стеклянными глазами. Пилить я его, понятное дело, не собиралась, но все равно где-то глубоко внутри отчаянно злилась. При одном только виде на этого болеющего цыпленка хотелось замотать его в шесть одеял, напоить бульоном и обнимать, пока не станет лучше. — Ты горячий, — пробубнила я, случайно коснувшись пальцами его щеки и отстранилась, зачесывая спутавшуюся челку на затылок. — Не надо уходить, — он перехватил мою руку, когда я собиралась встать, потянув обратно на кровать. — Если я останусь, это будет странно выглядеть. Аккуратно приземляюсь рядом, сочувственно поглаживаю ладонью разгоряченную кожу небритой щеки, ощущая под пальцами небольшую щетину. — Какая вообще разница, как это будет выглядеть? Почему ты так плохо думаешь о наших друзьях? — Я не думаю о них плохо, я боюсь ошибиться. — Всё ещё? — изгибает бровь, с издевкой глядя в мою сторону. — За стенкой же твоя сестра, это как-то... — То есть факт, что она приехала со своим парнем тебя не смущает? За стенкой же её брат, это как-то... — шепотом передразнивает, заставляя улыбку выпорхнуть и осесть на моих губах. Я шмыгнула носом, быстро поднимаясь, оглядывая гардеробную в поисках теплой одежды. Первое, что выбило из колеи — порядок. В мужском шкафу? Ладно, сделаем вид, что так и должно быть. Снимаю вязаный свитер кофейного цвета с вешалки, так же быстро возвращаясь к Стайлсу, как и удалилась. Гарри удобно устроился на кровати, говоря с кем-то по телефону, чем предоставил мне полную свободу над своим телом. Люди могут быть болезненно сексуальны? Если да, то это как раз тот самый случай. Взбунтовавшиеся вены по всему телу, воспаленная кровь, сбитое дыхание и прерывистые вздохи, грудная клетка мерно подымается, а пульс наоборот бешено стучит. Боже, просто выкинь все ненужные мысли из головы и сосредоточься. Но нужно отдать ему должное — он ни разу не коснулся меня без моего позволения. Я все еще некомфортно чувствовала себя, он это понимал, хоть и не знал причин. Только беспорядочно и медленно целовал все тело, а я не могла перестать плакать. До чего же невыносимо. Дальше совместного сна в одной постели мы так и не зашли, но нас обоих это устраивало. Или мы успешно делали вид. Я аккуратно натянула теплый свитер на его руки, продела через горлышко голову и расправила ткань по животу, вынуждая Гарольда приподняться. — Ты температуру мерял? — Тридцать восемь включительно, — закрывая глаза, промямлил Гарри, окончательно расслабляясь. Я же, увидев это состояние, наоборот напряглась. При обычной простуде человек не теряет сознание. Или теряет? Склоняюсь, приковав к нему пристальный взгляд: парень размеренно дышит, вяло отвечая в трубку, и неожиданно открывает глаза как раз в тот момент, когда я молча разглядываю цвет его кожи. Сводит брови вместе, с легким подозрением косясь на меня. — Прости, пожалуйста. Часто мотаю головой и тянусь ладонями к его голове, провожу пальцами по вискам, медленно массируя по часовой стрелке, стараясь не нажимать на кожу сильно, но ощутимо её касаясь. Гарри медленно кивает в благодарственном жесте и выдыхает горячий воздух, одновременно съеживаясь. Я накрыла болезненно дышащее тело теплым пледом и осторожно привстала, выключая светильник на тумбочке. Выскользнула из комнаты, неспешно бродя по длинным коридорам дома, интерьер которого был выдержан в стиле средневековых баллад. Светлая и легкая мебель под старину, камин, канделябры, гербы, полотна с изображением лошадей и птиц, мягкие диваны с множеством подушек. Кроме того, в воздухе чувствуется легкий аромат Востока: тут и там видны фигурки в национальных азиатских одеждах, а в одной из спален висят два парных металлических гонга. Спальни (в которые я успела заглянуть) тоже имели свои особенности. Одна более лаконична и напоминает о восточных мотивах: узорчатая ширма, скромный текстильный декор; другая — пышная, в ней кровать с балдахином, два напольных светильника, изящная мебель. Из гостиной доносился тихий смех и уже традиционный для праздничных песен голос Майкла Бубле. Выглядываю в зал, опираясь на косяк двери, чтобы тихонько наблюдать за тем, как группа из пяти человек наряжает ёлку и комнату к празднованию. Надо же, как быстро пролетел этот год и как быстро то, что раньше было значимым, исчезло из поля моего зрения. Впрочем, это естественный процесс, в прошлом году я говорила точно так же. Мой взгляд путешествовал по елочным игрушкам и украшениям, декоративным и ароматическим свечам, флористическим аксессуарам. Подарки, сувениры с новогодней и рождественской символикой, подарочные упаковки, открытки, буклеты. Правду говорят, что это самое светлое время в году — как можно злиться или раздражаться, когда огоньки так ярко сияют? Когда я была чуть поменьше, мечтала каждый Новый Год встречать в разных странах и собирать, таким образом, коллекцию воспоминаний смешения культур и настроений. В Германию, например, всегда стекается огромное количество людей, желающих приобщиться к чудесной атмосфере праздника и посетить рождественские ярмарки. Практически в каждом немецком городе открывается праздничная ярмарка, где можно приобрести необыкновенные рождественские сувениры, попробовать обжигающий глинтвейн и сладкие пряники, или традиционные сосиски и вкуснейшее немецкое пиво. А можно просто погулять, наслаждаясь видом сверкающих огнями украшенных лотков. Каждые два года выбирается «младенец Христос», который приглашает всех гостей на ярмарку, стоя на балконе. История этой ярмарки насчитывает не один десяток лет и поэтому жители города знают, как превратить обычный праздничный базар в место, где живет рождественская сказка. Все близлежащие улицы украшаются рождественской мишурой и разноцветными гирляндами, а в центре площади устанавливается шикарная ель и деревянная инсталляция, иллюстрирующая рождение Христа. Все лотки на ярмарке украшаются еловыми ветками и рождественскими фонариками. Когда начинает темнеть, площадь освещается мягким светом уличных фонарей и разноцветными огнями гирлянд, слышны нежные звуки шарманки и рождественских мелодий, а на землю тихо падает снег, укрывающий мостовые белоснежным пушистым покрывалом. — Вот забавная все-таки штука любовь, — призадумавшись, произнесла Стефани. — Ты про Дэйва? Михалу пришлось присесть, чтобы старшая Стайлс смогла взобраться на его плечи, с осторожностью придерживая её щиколотки. Вообще, я серьёзно опасалась за здоровье этих двоих прямо сейчас: комплекция парня вряд ли позволяла идти на отчаянные поступки, но он храбро держался на ногах, пока Джемма цепляла игрушки на самую верхушку елки. — Да. Ты ожидаешь, что она будет простой, что это будет мир, наполненный цветами, смехом и идеальными моментами, которые ты можешь увидеть лишь в фильмах. Ты ожидаешь, что он всегда будет подбирать правильные слова, и всегда будет знать, как ты себя чувствуешь. Или как следует к этому отнестись. Ты ожидаешь, что он успокоит тебя во время твоего крика или погонится за тобой, когда ты будешь убегать. Ты ожидаешь так много, что чувствуешь себя полностью разбитой, когда что-то не совсем вписывается в твои планы, — рассуждала девушка между краткими остановками на то, чтобы пропустить пару глотков алкоголя и посмотреть на друзей. — Но в этом вся суть, любовь — не план. У нее нет определенного начала и у нее определенно нет конца или какого-либо видимого признака, означающего финишную черту. Любовь приходит и приносит собой невероятный беспорядок. — Ты привязываешься к кому-то из-за деталей, которые они хранят в себе: их доброты, глаз. Их улыбки. Из-за того, что они могут рассмешить тебя, когда ты нуждаешься в этом сильнее всего, — предположил Маркус, все так же стоя на пуфе и стараясь повесить украшение из искусственной ели на горизонтальный выступ над камином. — Даже если любовь — это беспорядок, то самый правильный и нужный в мире. Джемма потянулась, обняла спину руками Михала, удобнее устраивая голову на плече, и прикрыла глаза, спокойно выдыхая. Я в который раз за вечер улыбнулась, убеждаясь, что все хорошо и, неслышно ступая по мягкому ковру, направилась в кухню, задержавшись у широко окна. На небе объединились все прекрасные оттенки: розовый, золотой, синий, зеленый, оранжевый, фиолетовый. Неописуемая красота. Я совсем забыла, что Финляндия — северная страна и полярное сияние для неё обычное дело. Меня будто приклеили к месту, все никак не могла отвести взгляд от следствия взаимодействия верхних слоев атмосферы планеты с заряженными частицами солнечного ветра. Вроде бы звучит прозаично, но выглядит магически. Северное сияние зажигается в небе финской Лапландии порядка двухсот ночей в году, разве не чудо лицезреть это волшебство? Я смотрела на яркие мазки в небе, ощущая настоящую гармонию, счастье внутри и в очередной раз убедилась — ты не сломлен. Ты можешь любить и быть любимым, несмотря на то, что мир кажется бесконечно жестоким местом. Даже если тонешь глубоко под водной гладью, всегда есть время, чтобы ухватиться за руку того, кто научит тебя дышать снова. Это может быть другой человек или ты сам.

♬ John Williams — Christmas Star.

В большой столовой горит мраморный камин, что совсем не лишнее при высокой влажности и холодных ночах в горах. Вокруг овального стола расставлены тяжелые деревянные стулья, уже приготовлена овощная закуска, фрукты. Прохладный морозный воздух проходит сквозь приоткрытое окно, комнату наполняет запах выпечки, едва уловимый аромат алкоголя и теплой печи. Единственные звуки: перезвон ветра под потолком и собственное глубокое дыхание. Деревья, покрытые снегом, успокаивают и умиротворяют одним своим видом. Природа в сочетании с отсутствием людей напоминает затерянный мир. На полках в кухне пестрят огоньки и лампочки, снежные шары с пряничными домиками и новогодними мелодиями. Я надела передничек и, включив едва волну радио с рождественской музыкой, принялась изучать содержимое холодильника. Самым быстрым и доступным по ингредиентам был сырный суп в хлебе, поэтому я, вооружившись продуктами, приступила к готовке. Поставила бульон на сильный огонь, чтобы тот закипел, а сама тем временем обжарила на сливочном масле мелко порубленные чеснок, лук, и морковь, резанную маленькими брусочками. — Помочь? — голос Кейси заставил меня повернуться к ней, отрицательно мотая головой. — Мы нарядили комнату, теперь там по-новогоднему уютно. А ещё я рассталась с Шоном, — уже тише произнесла девушка, поджимая губы. — Жалеешь? — с чувством подавшись вперед, я обняла подругу, заглядывая в подобные морю голубые глаза. — Нет, все равно бы ничего не вышло, я слишком много фантазировать люблю. Придумываю чувства там, где их нет. Оценку знаком качества не прошла, — грустно усмехнувшись, заключила Бертрам. — Любящие не встречаются, они с самого начала друг в друге, — поцеловав её висок, я вернулась к столу. — Достаточно с тебя боли, отпускай ненужных людей из своей головы и жизни. — Самое страшное, что, мне, кажется, снова Джей нравится, — шепотом продолжила Кейси, прикрывая усталые глаза. — Доверяй флюидам, энергия никогда не лжет, — резюмировано протягиваю, одновременно добавляю обжаренную заправку в бульон, перемешивая, постоянно проверяя овощи на мягкость. — Если кто-то даёт возможность тебе чувствовать, позволь. — А если мне только кажется? — Тогда просто приятно проведи время. Флирт еще никому не вредил, тем более, когда он взаимен, — бросаю в бульон тертый сыр и вливаю вино. Заправляю чабертом, постоянно помешивая ложкой. — У меня дедушка писал бабушке письма, хоть они и жили вместе. Он человек такой, знаешь, молчаливый. Не умел говорить то, что душу тревожило. Вот и писал письма. Следующий раз, когда захочешь поговорить — пиши ему. Все, что на душе лежит. Можно даже не отправлять, просто пиши. Чувства хотят, чтобы их чувствовали. — Лучше ничего не чувствовать. Так жить проще и легче, ты маленькая, а вырастешь, и все поймешь. — Мы ведь живые существа. Нам нужно чувствовать. Любить, радоваться, грустить, ненавидеть, если угодно. Читать захватывающие книги, смотреть познавательные фильмы, слушать музыку, кушать вкусную и красивую еду, танцевать, наблюдать рассветы и закаты, путешествовать, видеть, ч у в с т о в а т ь. Разве не это делает нас людьми? И если мне предложат выбор — чувствовать боль или отказаться от ощущений вовсе, я выберу первое. Потому что тогда я отказываюсь и от всего хорошего, что могла бы испытать. Пусть я лучше буду выглядеть ребенком, глупым подростком, наивной девочкой, да кем угодно в глазах других людей, зато я буду счастливым человеком, который каждый день ощущает энергию природы, единства и гармонии, искренность, вдохновение и любовь. Любовь от ничего. — Ты чистый ребенок. Живой, как родник и чистый, как пруд в лесной чаще. И я с тобой даже отчасти согласна, — она хрипло выдохнула, облизывая пересохшие губы. — Только вот зачем мне говорить о своих чувствах, если они ему даром не сдались? У него своя жизнь. — Да для тебя, в первую очередь. Выпусти на свободу то, что грызет столько лет. Невозможно закрываться ото всего мира и быть в ракушке всю жизнь. В мире много людей, которые достойны твоего доверия, просто тебе все это время попадались не те люди. В мире много чувств, которые достойны того, чтобы вы их ощутили, но ты так зациклена на отрицании, что не позволяешь им случиться с тобой. Главное, не оставлять веру в лучшее. Пусть будет сорок людей на твоем пути, которые обманут, но появится сорок первый, который будет стоить всех их вместе взятых. Не теряй надежду, будь открытой и честной к миру. Даже если тебя предадут, перед собой стыдно точно не будет — ты ведь вела себя достойно по отношению к человеку. Пиши письма, если не можешь сказать чего-то вслух. Звони мне, а лучше приезжай. Я, конечно, не психолог, и не самый опытный в мире человек, но я человек, который хочет тебя выслушать. А это уже немало. — Никогда не думала, что буду просить у тебя совета, — Бертрам неловко засмеялась. — Никогда не думала, что буду их давать! — хохочу вместе с ней, делая огонь тише. — Попробуешь? Кейси откинула длинные волосы на спину, аккуратно наклоняясь над протянутой ложкой. Немного подула на содержимое, потянув губами бульон на себя и, задумчиво причмокнув, облизнулась. — Мой восторженный стон будет лучшим мнением. — А где Гарри? Я его уже несколько часов не видела, — Джемма влетела в кухню на роликах, прокатываясь по деревянному полу мимо Кейси, и зацепилась руками за мою талию, неуклюже затормозив. — Температура, я отправила его спать, предварительно напичкав лекарствами. — Это правильно, он к завтрашнему утру обязан быть свеж и бодр, у нас же столько планов! Я помешала бульон в кастрюле, пока девушка активно махала руками и всячески мешала мне спокойно разливать угощение по хлебным тарелкам. Кое-как справившись со своей задачей, я переместила одно блюдо на поднос вместе с чашкой горячего чая и подняла его со стола, выпрямившись. — Всем приятного аппетита и ужина, я не буду на нем присутствовать, но это не отменяет того, что я мысленно с вами. — Ты к себе? — Кейси облизнула палец от угощения, в которое только что вляпалась, поднимая на меня глаза. — Можно я у тебя сегодня посплю? Переглядываюсь с Джеммой, ища помощи и не знаю, как реагировать на её слова. Вообще, я планировала остаться с Гарри сегодня. Ладно. Доброжелательно улыбаюсь, кивая головой. — Конечно, родная, моя комната в твоём распоряжении. Забираю поднос с едой, медленно выходя в коридор, а оттуда, осторожно ступая, двигаюсь к спальне Стайлса. Дверь с лёгкостью поддается, открываясь с первого щелчка, и я аккуратно проникаю внутрь комнаты, наощупь ориентируясь в темноте. Гарольд не издаёт лишних звуков, поэтому я решаюсь включить свет, чтобы безопасно добраться до постели и поставить еду на тумбочку. Простыни сбились вокруг мужского тела, на лбу проступили капельки пота, а щеки горели предупредительным розовым цветом. Я откатила рукав свитера и провела вязаной тканью по вспотевшим участкам кожи, промокнув их тканью. Веки медленно открылись, а мутный взгляд расфокусировано приник ко мне, следя за движениями. Пелена тумана накрыла лесной мох, он выцвел и приобрел слабый зелёный оттенок, больше похожий на серый. — Сильно болит, да? Он только вздохнул, вытер мокрую шею и теплее закутался в одеяло, зевая. — У нас на завтра много планов, так что тебе стоит постараться и выздороветь к утру. Давай, он горячий и отлично прогреет горло, — указываю взглядом на сырный суп, протягивая парню ложку. Вижу недовольную гримасу на лице Стайлса, моментально предупреждая: — Никаких «не хочу/не буду», даже не надейся. — Порция огромная, мне обязательно есть всю? — Сытый мужчина — довольный мужчина, — привожу главный аргумент, твёрдо стоя на своем. — Я иду к себе, но если утром я не увижу пустой тарелки, обижусь. Длинная рука резко сомкнулась на моём запястье, остановив любое передвижение. — Стоп-стоп-стоп. Какое ещё «к себе»? — Кейси сегодня ночует в моей комнате, будет странно, если я в собственную спальню не приду ночевать, появятся вопросы, отвечать на которые я не хочу, — виновато поджимаю губы, глянув на Гарри грустно. — Обещаю, завтра останусь с тобой, в новогоднюю ночь никто не будет за такими мелочами следить. — Здорово. Одно слово, а сколько раздражения в воздухе. Моё настроение моментально улетучилось, вместе с исчезнувшей с моего запястья рукой. — Не люблю, когда ты злишься, — хватаю ускользающую ладонь, переплетая наши пальцы и опускаю голову, едва касаясь венок под кожей. — Ты зря думаешь, что мне нравится сложившаяся ситуация. Я настолько привыкла засыпать с тобой, что без тебя не получается. Но ты сам должен понимать, что не время сейчас для этих откровений с друзьями, потому что вместо праздника, главной темой для обсуждения станем мы. — Да понимаю я, — обреченно выдыхает, потянув меня на себя, и я с лёгкостью поддаюсь, умостившись под его бок, спиной прижимаясь к горячему даже сквозь свитер животу. Укладываю голову на руку Гарри и закрываю глаза, ощутив сбивчивое дыхание на уровне шеи. Не хочу, чтобы он болел, а тем более в преддверии праздников. Поглаживаю пальцами крылышки орла на сгибе крепкого локтя, внезапно задумавшись о том, сколько птиц находится на теле Гарольда. Он просто их любит или в этом есть какой-то скрытый символизм? Нужно будет обязательно поинтересоваться. Поворачиваю голову, проводя указательным пальцем по его щеке. — Улыбнись. — Не хочу. — Пожалуйста, — копирую его мимику, зеркально сводя брови к переносице, — один разочек. Провожу кончиком носа по цепочке родинок на подбородке, следом медленно и отрывисто целую каждую, подбираясь ближе к уху и, прикусив за ним кожу, тихо выдыхаю. — Твои действия незаконны, — Стайлс прислонился кончиком носа к моему виску, с трудом выдыхая и без того вязкий воздух. «Пожалуйста», — тихонечко на ушко, будто это всё, что есть во всём мире. Словно ребенок, шепчущий своему другу какой-то секрет. Он сдается, застенчиво улыбаясь, воскрешая под моими пальцами впадинку на щеке, от которой по моему телу рассыпаются мурашки. Я так люблю эту маленькую деталь. — Утром как проснусь, сразу приду, и мы померяем температуру, — кончиками пальцев щёлкаю бледный нос, ещё раз оставляя легкий поцелуй на горячей коже, и быстро поднимаюсь, чтобы он не успел меня задержать.

♬ Sia — Everyday is Christmas.

Умудряюсь покинуть его спальню без происшествий и внезапных столкновений в коридорах, переодеваюсь в пижаму, состоящую из синих штанишек и кофты, и залезаю под одеяло, отогреваясь от окутавшего всё тело холода. Кейси тоже долго копошилась на своей кровати, а после утихла и, выключив свет, принялась читать книгу, подсвечивая листы фонариком. Придремав под лунным светом, что заглядывал в комнату сквозь окно, я внезапно дернулась, услышав стук в дверь, но глаза открывать не решилась. Стучали напряженно, со страхом, что меня удивило; Бертрам поднялась, отложив книгу, и тихонько приоткрыла дверь. — Вы уже спите? — хриплым шепотом невнятно пробормотал гость. — Я еще нет, а Лиззи... не знаю. Если вы что-то с мальчиками придумали, то мы в этом не участвуем сегодня, потому что устали. — Можно войти? Я не помешаю? — добавляет почти с нежностью, полностью овладев собой. — Читать мне не мешай, остальное неважно. Стук двери, шум снятия верхней одежды, а уже через несколько секунд кто-то нырнул под одеяло, буквально пронизывая меня морозным воздухом. Кто ещё может так бесцеремонно влезть, заявив о собственных правах? Разумеется, Эйч, он стал намного увереннее себя вести и я этому даже рада в какой-то степени. Но мы же договорились, что я приду утром. — Только угрелась, — с горечью в голосе, угрюмо прошептала я, подвигаясь к самой стенке. — На улице был? — Да, но подумать не мог, что там будет так холодно, — Гарри сморщился, кутаясь лицом глубоко в мои волосы. Я развернулась к нему, ногой обхватила бедра и накрыла сверху одеялом, плотно закутывая холодеющую спину. — Чего ты делал-то там, что так замерзнуть успел? Ты должен лежать в трех одеялах в своей комнате и пить чай тоннами. — В доме плохо связь ловит, а мне с мамой поговорить захотелось. А там же невозможно за пять минут управиться, — он лег на моё плечо и спокойно закрыл глаза, втягивая носом запах кожи. — Мята и розы? — Мята и белый чай, — поправляю, пальчиками руки водя по его затылку, поглаживая беспорядочно откинутые со лба отросшие волосы, льняными прядями падающие назад. — Всё в порядке? — И бабушка, и мама ждут нас на следующие выходные в гости. — Теперь ещё и бабушка. Гарри, я не выдержу очередных волнений по поводу «понравлюсь/не понравлюсь». С его губ сорвался тихий смешок, затерявшийся в темноте комнаты. Бертрам зашевелилась, перелистывая страницу, а я облизнула губы, прислушиваясь к посторонним звукам. Когда всё привычно стихло, удобно опустила голову на подушку и расслабленно выдохнула, чувствуя, как тело снова медленно нагревается под покровом теплых одеял. Большой палец коснулся моей губы, внезапно приводя дремлющее сознание в себя. Я замерла, не шевелясь, ощущая каждое касание холодного пальца на своём лице, который медленно очерчивал подбородок, скулы и впадинку за ухом, заставляя непроизвольно сжиматься внутри одновременно от интимности и неловкости сложившейся ситуации. — Можно мне организовать политическое убежище под твоим одеялом на ближайшие несколько жизней? — снова шепчет как в бреду голос у самого уха, будоража все существующие внутри микроорганизмы, начиная органами, заканчивая артериями и капиллярами. Я лишь теснее прилипаю к нему, желая восполнить даже самое незначительное пространство, не гнушаясь казаться слишком слабой, чувственной или ласковой. Стайлс поднял голову с плеча, скользя щекой по подушке, и чмокнул кончик моего носа, на что я поморщилась и улыбнулась, подставляя личико ласке, как ярким солнечным лучикам в полдень. Легкий невесомый поцелуй в висок, лоб и каждую щеку. Снова кончик носа и, наконец, губы, в то же время, пальцами исследуя кожу на горле, обводя каждый изгиб, ямочку и впадинку, не пропуская ни одной родинки и шрамика. Я отвечала искренне, прижимаясь и отдавая сохраненную в дальнем ящике нежность. Непрекращающимися поцелуями, подчинив мягко, тепло и так по-домашнему, будто мы были любовниками, которые уже давно живут вместе и досконально изучили друг друга. Вкус прокатывается на языке, я уже не могу найти в темноте различия, где заканчиваются его губы и начинаются мои; держу его руку в своей, пока они плавятся от жара, который мы создаем, будучи вместе. Небо в пастельных тонах и горло горит, пока шрамы затягиваются, а освободившиеся птицы вылетают на волю между трещинами позвоночника. Все же, поцелуи — самая ценная и чистая форма физического контакта, который может быть. Секс интимен, но можно заниматься им с кем угодно. В то время, как поцелуи. Боже, поцелуй может изменить мир. Маленькое прикосновение между парой губ может сорвать крышу. Неважно, будет ли он коротким и сладким, или длинным и напряженным. И когда находится кого-то, кто смотрит на тебя, словно ты прекраснее цветущей розы, ты больше никогда не захочешь чувствовать губы кого-то другого на своих снова. Быть влюблённым в молодости сложно, но нам нравится любить друг друга без сожалений.

♬ Chris De Burgh — A Spaceman Came Travelling.

Весь день тридцать первого декабря, как и планировалось, вся наша банда провела вне стен дома. Гарри, даже если притворялся, выглядел значительно здоровее, чем накануне вечером; настроение всех значительно улучшилось, когда с неба посыпались прозрачной ватой снежинки, а руки заполнились стаканчиками с горячим шоколадом, кофе, чаем и сладкими пончиками. Витрины магазинчиков по всему городку, в котором мы остановились, заполнились подарками, сладостями и игрушечными Санта-Клаусами с белой бородой и круглыми проволочными очками. Внутри играли классические мелодии и рождественские гимны, а перед городским советом установили огромную елку и украсили мишурой и фонариками. На улицах детишки с леденцами, пожилые пары с собачками и много улыбок, вперемешку с вкусным запахом из торговых лавок. Уютные, тихие улочки, холодное солнце и запах шоколада, которым, казалось, был пропитан каждый уголок в этом городе. Собор заслуженно считался величественным, а из мощной крепости открывалась живописная панорама города. Пешая прогулка оказалась настоящим путешествием на «машине времени» по современному городу тысячелетней давности. На одной из центральных улиц была открыта ярмарка, которая представляла собой несколько рынков, специализирующихся на продаже подарков, ремесел и местной фермерской продукции, торговцы которых одеты по средневековой моде. Что здорово рассмешило Стефани и Джемму, которые активно снимали каждую мелочь, которая попадалась на глаза. Городок окружен средневековой стеной с воротами, на которых когда-то вешали головы врагов и предателей. Каждый третий дом здесь хранит историю о привидении, «доподлинно появляющемся и сейчас». Некоторые улицы настолько узкие, что, высунувшись из окна, можно пожать руку соседу из дома напротив. Слушая доносящуюся от уличного скрипача мелодию и смотря с моста вниз на волны, я впервые за долгое время заплакала от благодарности. Не от раздражения. Не от боли или несправедливости. Нет, от благодарности. За то, что я сейчас здесь. За то, что у меня есть возможность видеть это все своими глазами, ощущать и чувствовать. За то, что все близкие и родные люди здоровы и рядом со мной. За то, что я здорова, молода и полна сил, чтобы двигаться дальше и достигать новых целей. С этого момента поездка была оправдана и абсолютно защищена от любых нападок или сомнений. Я выполнила свою первоначальную цель, — вернула любовь к моменту. Доказала в очередной раз, что любовь, красота и искренность существует в каждом моменте жизни. Прогуливаясь по музейным садам и мостам через реку, вдыхая свежий воздух и напевая любимые песни под нос, мы с удовольствием наблюдали, как на город быстро опускается темнота ночи, а в окнах зажигаются огни. Как только большее количество людей начало выбираться на улицы города, мы вернулись домой, чтобы встретить вечер в менее шумной и — до банального — физически теплой атмосфере. — Зато будем спать, как убитые, — заявил Маркус, немного раздраженно сбрасывая надоедливый ботинок, и тут же упал на пуф в прихожей. — Не думаю, — задумчиво протянул Гарри и отвернулся, пряча улыбку. — Ты вообще не думаешь. А если и да, то не о том, — я прищурилась, разматывая шарф на шее. — Я же ни слова не сказал, ты сама сделала вывод. Стало быть, ты тоже думаешь не о том. — И не стыдно тебе? — Ладно, так и быть, позволю тебе облобызать свои священные ладони перед сном, — Стайлс снял куртку, вешая её в шкаф. Развернулся, уткнувшись в дышащее негодованием личико сестры и засмеялся. — Произвол с замашками детсада, — тянет Джемма немного обиженно, хлопнув его кулачком в плечо. — А мне можно поучаствовать в дискуссии? — поинтересовался Михал. — Тебе здесь мимо, — шутя, указала Алекса. — Настолько философские размышления? — Ты влез в интимное тет-а-труа, оставь их в покое, — доходчиво объяснил сзади Маркус, наблюдавший за разговором, и поднялся на ноги, быстро избавляясь от верхней одежды. — Girl, I gotta go, I’m finished with the show [1], — продолжал почти неслышно напевать себе под нос Гарри, развернувшись ко мне спиной. Пока все медленно разбредались по дому, он наклонился, стаскивая ботинки, — if you wanna fuck me, I won’t say «no». — Я всеми силами своей выдержки и толерантности пытаюсь не заниматься сексуализацией тебя, потому что уважаю и поддерживаю, но, честное слово, Стайлс, ты сам все разрушаешь. Я не могу контролировать мысли в своей голове, когда ты так себя ведешь, пожалуйста, замолчи! Угрюмо отзываюсь, для убедительности складывая руки на груди и прямо уставившись на парня. Он медленно разворачивается, оказываясь в нескольких сантиметрах от меня, одаривая недвусмысленной улыбкой. Зря я решила взбаламутить тину. — Тебе стоит признать, что это твоя вина. Я глубоко вздохнула, накрывая его губы ладонью, и осуждающе покачала головой. Ему даже не стыдно. Ни капельки. — Несносное ты создание, — едва слышно от смущения бормочу, не отрывая взгляда от пугающе таинственных глаз, поймав в них пылающий задор, которого не наблюдала там уже слишком давно. Внутренности разрывает чем-то невероятно сильным. Становится невозможно дышать от всего нахлынувшего тепла, когда видишь знакомое уставшее лицо, чувствуешь под пальцами горячую кожу, пульсирующие вены и непривыкшие еще к освещению глаза. Сейчас он так близко. Я взяла его лицо в свои ладони, притягивая к себе, снова и снова целуя мягкие губы, выдыхая на кожу теплый воздух. Все медленно вышло из-под контроля, это я поняла, когда оказалась вжатой в стену, а руки Гарри заскользили по моей талии. — Марш к сестре, — горячо выдыхаю, судорожно раздвигая его губы языком и проникая в рот, вырывая из горла довольное постанывание. Стайлс утвердительно кивнул головой, оттягивая мои губы к себе, слабо их прикусывая. Он стал личным наркотиком, слезть с которого было невозможно. С безумным желанием в глазах отталкиваю его от себя, часто и рвано дыша. — Мы вернёмся к этому, — он еле заметно улыбнулся, — даже не надейся соскочить. Моей любви к нему так много, что ей тесно в комнате. Мне по-прежнему хочется верить, что всё приходит именно тогда, когда это нужно, а мечты сбываются, когда в них верят. Но больше всего хочется возвращаться домой с мыслью гораздо важнее: «Знаешь, люди тоже сбываются, когда в них верят». Целует кончик моего носа, ненароком обдавая замерзшую кожу теплым воздухом, и бредет в комнату, по пути стягивая толстовку через голову, а оставшись в одной футболке, кидает её на диван, падая рядом с Талитой, подхватывая негромкую беседу. Я проследила взглядом его передвижение мимо меня, небрежно глянув на себя в зеркало. Красная, как настоящая вишня или помидор. Провожу ладонями по пылающей коже, делая несколько глубоких вздохов, и самой последней оказываюсь в зале. Алекса вместе со Стефани раскладывают столовые приборы, пока Джемма в соседнем помещении занимается расфасовкой сладких десертов — её тень мелькает в прозрачном стекле, что разделяет кухню и гостиную. — Любимое время суток? — продолжил ознакомительные вопросы Михал, пока я направилась к Джемс, чтобы помочь выкладывать фрукты в стаканы, заливая их сверху молоком. — Определенно, закаты, — подумав, ответила Талита, накручивая прядь длинных волос на тоненький пальчик. — Почти всегда багровый, кровавый, залит расплавленным золотом, пурпурный. Что-то такое в нём патетическое, драматическое, тревожное, ух, прямо дух захватывает. — Согласна с тобой, а вот новый день рождается негромко и неярко. Чуть заметная позолота, еле ощутимая розоватость в море утренней белизны, нежно и светло, внушает радость и надежду, просто прогоняет тьму и всё, без всякого пафоса, нажима и напряжения. И редко наблюдаемое таинство: на закате мы бодрствуем, совы, так сказать, а на рассвете спим. Наверное, поэтому оптимистов на белом свете меньше, чем пессимистов, — смеясь, проговорила Алекса, продолжая игру. Повернула голову к Маркусу, адресуя ему вопрос: — Любимая страна? — Я разрываюсь между Австралией и Новой Зеландией, — раздумывал Батлер. — Новая Зеландия для меня — это шикарная природа, гейзеры, горы, озера, леса, гроты, ледники и пляжи. Зорбинг и рэп-джампинг. — А это что такое? — Пробежка вниз по отвесной скале с привязанной к спине веревкой. — Боже, это же дико страшно! — Джемма выглянула с кухни, удивленно вскрикнув. Маркус только засмеялся, потешаясь забавной реакции. — Неправда, это очень увлекательно. В Новой Зеландии мы наблюдали за китами, могучими фьордами и тысячелетними ледниками, бродили по уютному Веллингтону и шумному Окленду. Серфили, занимались банджи-джампингом, скайдайвингом, и даже с парашутом прыгали. — Вы просто ненормальные, — заключила Талита, поежившись. — Ну, или просто люди, с полным отсутствием инстинкта самосохранения. Уже боюсь представить, что вы делали в Австралии. — Одна из наших главных целей была, конечно же, увидеть Большой Барьерный Риф. Мы ныряли с аквалангом, было так здорово. — А я никогда не ныряла под воду дольше, чем на несколько секунд, — я разочарованно выдохнула, забирая у Джеммы поднос с кексами с ягодной начинкой, и вынесла его к столу. — Могу у берега посидеть в воде по пояс и быстренько назад, на сушу. Главное мозг понимает, что вода вытолкнет тебя на поверхность, а все равно боюсь сильно. — Это потому что у тебя учителей не было хороших. Вот потеплеет ближе к весне, у отца на чердаке есть надувной матрас. Если боишься сама нырять, будешь пытаться с ним. Даже если свалишься, у тебя будет за что зацепиться. — Чем еще занимались? — я перевела тему, чувствуя, как основной разговор начинает ускользать. — Пока мы с Луисом плавали, Том решил позагорать на крыше лодки, — снова увлекся Батлер. — Как здравомыслящий человек, он, само собой, решил намазать солнцезащитным кремом грудь. Но во сне перевернулся на другую сторону. Не лучшее решение в его жизни. Я не шучу, он был красным, как лобстер. Михал засмеялся, с интересом слушая рассказ Маркуса. — Когда мы были на острове Фразер, а я почти уверен, что это самый большой песчаный остров в мире, нам сказали: «Если будете останавливаться, ни в коем случае не оставляйте еду в палатках, потому что тут водятся Динго». — Динго? Звучит красиво. — А выглядит не очень. Это гиеноподобная собака, они очень опасные. Так вот, однажды в кемпинге мы устроили барбекю, и выпили слишком много вина. — Это не новость, конечно, — громко согласилась я, подав знак с кухни. — И каким-то образом бродили час по лесу, — продолжил парень. — Я помню, что нашел палатку, пытался в нее зайти, не смог расстегнуть, и заснул прямо на улице. Проснулся через полтора часа и увидел трех динго, которые нюхали мои ноги. И тут я понял, что мне кранты. Хотя нет, — задумчиво произнес он. — Не понял, во мне было слишком много вина. — Так, мне нужна помощь, желательно женская, — сообщает Джемма, застывая в проёме двери. — Уже почти готов запеченный красный картофель с беконом и сыром, осталось добавить приправ и можно подавать к столу. — Город? — Мм... Париж, — Джемс интригующе заиграла бровями, возвращаясь на кухню, нарезая мясо маленькими дольками. — Век? — Однозначно, восемнадцатый, — отозвалась Михал, доставая пустые бутылки из-под стола. — Место? — Психиатрическая больница, — серьезно выдал Маркус, тоже переместившись на кухню, в это время колупаясь отверткой в дверце шкафчика над столом. Все засмеялись, уставившись на него, а тот непонимающе нахмурился. — Что? — Это не романтичное место! Тем более для Парижа, — объяснила Джемма, снова приступая к мясу. — Зато реалистичное. В восемнадцатом веке они были на каждом шагу, чем не повод для знакомства? Кому помощь нужна? Я тут уже закончил. — Я тоже всё, — мотает головой Гарольд, поднимая ко мне голову. — Цветочек, может, тебе помощь нужна? — А может, мне помощь нужна? — раздраженно крикнул Михал, вытягивая из-за кресла очередную пустую бутылку. Парни кинулись отодвигать стол, чтобы освободить место, на что тот сложил руки на груди, притворно удивляясь. — Что вы, что вы, какая честь для меня! Ну, что вы, ах, оставьте! Стайлс стукнула его по затылку лимонкой, заставив развернуться. — А? — Заказывали мясо в лимонном соке? Почистить и порезать, — она указала на ножик и доску. Парень понимающе кивнул и принялся за работу. Я тем временем закатила свисающие рукава рубашки, подпрыгивая. — Так, мужчины, не толпимся, пропустите женщину с ребенком, — проворно расталкиваю Батлера и Стайлса за плечи, быстро приседая, выгребая мусор из-под дивана, как кошка песок. — Тащите паровую швабру из ванной, быстренько. Талита кое-как принесла огромную бандуру и вставила вилку в розетку. Парни переглянулись, внимательно наблюдая за нашими движениями, которые за секунду заполонили собой все пространство кухни и зала, бегая со шваброй из стороны в сторону, но решили не вмешиваться, молча присев втроем на один пуфик. И только тут я заметила, что стало как-то тихо. Развернувшись к ребятам, не удержалась, засмеявшись. — Ну, вы прямо как бедные родственники, честное слово, — Талита продолжала хохотать вместе со мной, глядя на троих перепугано глядящих на нее парней.

~❁~

♬ Taylor Swift — Dress.

Эйч скрыл свою грудь черной футболкой и моей любимой рубашкой с желтыми звездочками, никаких открытых ключиц или живота, и я ответила ему солидарностью, надевая черное платье с короткими рукавами, полностью скрывающее зону декольте. Из украшений — только цветная драпировка прозрачной ткани на плечах, маленькие сережки в ушах и подвеска на шее; от колец я тоже отказалась, в этот вечер они были совсем неуместны. — Жаль, татуировку не скрывает, — я с жалостью во взгляде посмотрела на своего льва, вздыхая. — А я люблю её, — хмыкнула Стефани, приобняв мои плечи. — Я тоже, но она уж очень агрессивно выглядит, у меня никак не получится с ней быть мягкой. А мне бы хотелось быть такой, — слабо мотаю головой, будто стараюсь прогнать дурной сон. — Вообще не понимаю, что со мной происходит. Гизингер загадочно улыбнулась, мигая миниатюрными бровками. — Ты влюбилась. — Самая банальная отговорка, — закатываю глаза, хотя, если честно, мне приятно это слышать. — Зато правда. Тебе хочется быть нежной для любимого человека, это абсолютно естественно. — С Роем так не было, поэтому я ощущаю себя не всегда комфортно. Вроде бы все так же, а совсем по-другому. — Вы с Роем были друзьями, хватит убеждать себя в обратном, — Стефани отстранилась от меня, сосредотачиваясь на укладке моих волос. — Если у тебя не возникает желания после трудного дня прибежать к своему парню, обнять его, поцеловать и провести вечер вдвоём, как по мне, любовью там и не пахнет. — Просто Рой не из тех, кто проявляет свои чувства открыто, — то ли пытаюсь её переубедить, то ли себя оправдать. — И ты настолько к этому привыкла, что сама перестала их испытывать в итоге. Я же помню, как ты оставалась у друзей по три дня, не включая даже телефон, потому что знала: никто из вас не будет скучать по другому настолько, что внезапно захочет позвонить. Сейчас ты телефон при себе держишь, даже когда на полчаса из комнаты уходишь. — А вдруг Гарри что-то понадобится? — вспылила я, задаваясь вопросом слишком громко. И на выдохе: — Или мне. — Ты все ещё сомневаешься? Провожу ладонями по черной ткани, приталивая платье к телу, неотрывно смотря на себя в зеркало. — С Роем у меня действительно никогда не возникало желания «сю-сю», «мур-мур», потому что. — Вы жили вместе, как свои в доску друзья, — фыркает Гизингер, заканчивая за меня. — Со Стайлсом вы вроде не живёте вместе или я пропустила что-то? — Нет, мы переезжаем из его апартаментов в мои и наоборот, в зависимости от событий и стран. В Англии нам комфортнее жить у меня, потому что спокойно и внимания к моей персоне нет почти, а в Лос-Анджелесе у него, потому что Эл Эй — город, где в буквальном смысле известные люди на каждом шагу, так что культ слежки куда меньше. Но не всегда. Про переезд мы даже не говорим, оба понимаем, что ещё слишком рано, да и нет смысла пока переходить на этот уровень — мы оба работаем, нам нужно личное пространство и свобода, если так можно выразиться. Хотя на январь я уже получила официальное предложение перебраться к нему, потому что Эйч точно будет в Лондоне. На февраль пока планов никаких, так что я не хочу ничего загадывать, — я резко замолчала, закрывая лицо ладошками. — Боже, прости. Трещу без умолку, совсем как одна из этих девушек. — Кто-то мне говорил, что хочет искоренить в себе высокомерие, — Стефани отвлеклась от моих локонов — я перестала ощущать её пальцы — наверняка окидывая меня презрительным взглядом. — Так и есть. — Тогда почему ты говоришь «как одна из этих девушек», автоматически возвышая себя над ними? В любви нет ничего постыдного, а тем более в том, чтобы говорить о ней. — Я не хочу превратиться в ту, кто на всех встречах с друзьями только то и делает, что говорит о своих отношениях. Я привыкла, что не хочу их обсуждать ни с кем, потому что это. мытье костей. — Ты привыкла не обсуждать их ни с кем, потому что тебе нечего было обсуждать, — слишком строгий и даже «учительский» тон вынуждает меня убрать ладони от лица, несмело посмотрев на подругу. — Прости, если иногда буду перегибать палку, сразу меня затыкай, хорошо? Даже не сомневайся. Она смягчилась, возвращая руки на мои плечи, и встретилась взглядом с моими глазами в отражении зеркала. — Я счастлива, что ты испытываешь такие чувства, ты заслуживаешь этого. Оберегать свои отношения от постороннего вмешательства — это хороший и правильный поступок, но это совсем не значит, что ты должна всегда о них молчать. Это работает не так. — В моей голове все еще сидит человек, который убежден в обратном. — У всех был неудачный опыт, но мы здесь не для того, чтобы помогать ему портить нашу жизнь дальше. Прекрати уже говорить «не понимаю, что со мной происходит», «я никогда не испытывала такого раньше» или «никогда такой не была». Это нормально и правильно, мы здесь именно для того, чтобы каждый день, месяц, год расти и чувствовать то, чего раньше не испытывали. Куда хуже, когда ты перенасыщен и понимаешь, что тебя практически невозможно заставить чувствовать. Забудь обо всем, что было до, ты — чистый лист. Ты любишь, тебя любят и на этом всё только начинается, впереди сложный путь. Не вини себя за эмоции и горящие светом глаза. Слабо улыбаюсь, изогнув бровь. — Даже за «сю-сю», «мур-мур»? На самом деле, он очень чувственный и это так потрясающе. — Особенно за них! — Стефани развернула меня за плечи к себе, осматривая мой наряд снизу вверх. — А теперь иди к своему молодому человеку, он наверняка тебя уже ищет. Выглядишь сногсшибательно. — Мне кажется, даже если я приду в пижаме, он скажет, что это прекрасно подчеркивает мою индивидуальность и ему нравится, — размышляла я на ходу. — Я отчетливо ощущаю, что мои приоритеты с возрастом изменились. — О чем ты? — Я знаю, что многие девушки говорят: «Я не меняюсь, мне, как нравились плохиши (или хорошисты) по жизни, так и нравятся, с возрастом ничего не меняется», а я вижу, что мои приоритеты видоизменялись за время моего взросления. Я с детства мечтала быть с плохими парнем, иметь страстные отношения и чтобы все по канонам: разбитая посуда, истерика, скандалы, а потом поцелуи и примирительный секс. Я не виню себя за это — вполне нормальная реакция подростка, у которого нет никакого опыта и все, что для тебя важно, — это какой статус крутости он имеет в глазах друзей и насколько бабник. После восемнадцати я тащилась по парням, у которых с чувством юмора все хорошо, потому что мне, как оказалось, по душе, когда меня могут рассмешить. А вот сейчас... Скажем так, в начале уходящего года ко мне пытался затесаться типичный бэд бой: горячий, самоуверенный, сладкий, все, как и полагается. Только вот увлечение моё продлилось несколько дней и на этом всё закончилось. Я просто поняла, что этому парню кроме улыбки и дать-то мне нечего. Меня больше не цепляет напыщенность, к черту цветы, рестораны и показушные встречи с друзьями, но вот если ты сделаешь мне чай и принесешь теплые носочки, когда я целый день за ноутбуком работала, жутко устала и замерзла, я пойду за тобой на край света. Потому что забота, искренность, уважение — это всё. И я не спорю, Стайлс тоже красивый, но за этой внешностью есть правильные моральные ценности; я бы уже не смогла увлекаться человеком, который ничего собой не представляет. Это намного серьезнее, я действительно никогда раньше такого не чувствовала и теперь точно знаю, что в этот раз всё будет по-другому. Гизингер крепко обнимает меня, притягивая к себе, я даже сначала теряю равновесие от того, насколько сильно она сжимает моё тело, а когда мои руки окольцовывают её талию, ослабляет хватку, радостно улыбаясь. Я ничего не понимаю, но продолжаю обнимать её в ответ, растерянно бегая взглядом по потолку. Что на неё нашло? — Я просто горжусь тобой, — улыбаясь, проговорила Стефани. — Твоими мыслями, и тем, как ты меняешься в лучшую сторону.

♬ Sia — Puppies Are Forever.

Мы медленно спустились в гостиную, полностью готовую встречать торжество, за несколько минут до того, как Новый Год официально должен был наступить. — Обязательно глотать? — Михал задержал во рту остатки невкусного алкоголя, обдумывая, что с ним делать дальше. — Ты как начинающая проститутка, — прыснул от смеха Гарри, серьёзно покачивая головой. — Что ты с сосками делаешь? — Маркус нахмурился, следя за движениями парня, который накрыл ладонями свою грудь, чуть отворачиваясь от праздничного стола. — Не хочу, чтобы они это слышали, — булькает тот в ответ, чем заставляет всех присутствующих в комнате девушек рассмеяться. — Я ужасный снаружи, но прекрасный внутри. — Ты и внутри не прекрасный, — саркастично протягивает Стайлс, подленько хихикая и издеваясь над другом. Михал все же решился проглотить недоугощение, облизывая губы и уверенно заявил: — Ты не видел мои почки. Это роскошь. Джемма улыбнулась, аккуратно выставляя на стол основное блюдо и толкнула бедром плечо брата, чтобы тот прекратил кривляться, но это же Гарри — он обожает дразнить детей и друзей. — Где-то я совершил ошибку? — задумчиво произносит парень, поглядывая на то, как ловко Джемс управляется со сладкими угощениями. — У тебя это так здорово получается. Давай откроем свой шоурум с капкейками и диванчиками? — Тебе помочь? — я остановила Джемму своим голосом, вырастая прямо перед ней с полной готовностью быть на подхвате, если потребуется. На мой оклик обернулась добрая половина комнаты; Талита доброжелательно улыбнулась, жестом руки приглашая сесть рядом с ней, а Алекса дзынькнула пальцами друг о друга, в предвкушении потирая ладошки. — Садитесь за стол, я уже все сделала и сейчас к вам присоединюсь, — Стайлс подтолкнула нас со Стефани внутрь комнаты и убежала на кухню, гремя оттуда бокалами. Гарри взглядом встречается с моими глазами и плавно раздвигает брови. Мягко улыбается, изучая каждую деталь моего лица, поднимается одновременно с Маркусом, чтобы предоставить нам с Гизингер помощь, отодвигая стулья. Я осторожно приземлилась рядом с Талитой, складывая ладони на коленях и расслабленно выдохнула, прослеживая глазами путь Гарольда обратно на прежнее место. Понимаю, что так не должно быть, но не могу отвести от него взгляда все то время, что сижу в компании друзей. Это абсолютно бестактно с моей стороны, я совсем не участвую в беседе. Он сидел напротив меня такой обворожительный и выглядел по-домашнему тепло и непринужденно. Ураган эмоций: желание, уют, теплота. О хорошем не хочется говорить вслух. Хочется больше молчать. Или произнести шёпотом и закрыть глаза, поймав момент, вбирая каждую минуту. Грустью можно делиться, грусть можно пережить вдвоем. Я не жадный человек, но это счастье мне хотелось хранить только у себя, как редкую фотографию, чтобы окружающие видели только блеск в глазах и постоянную улыбку, что-то осознавая, но, не понимая всего до конца. Слова теряют вес, когда чувства внутри заполняют пространство. — Раз, два, три! — очередная пробка от шампанского взлетела в воздух, а брызги разлетелись по стенам и потолку. Все же, хорошая собралась компания в этот раз. Ребята были веселыми, болтливыми и постоянно позирующими, когда Стефани направляла на них камеру, без остановки фотографируя и перекрикивая музыку. Смех сменялся шумными разговорами, бокалы наполнялись поочередно коктейлями, вином, шампанским и, наконец, виски, не понижая градуса. Я сидела в углу гостиной, наблюдала за постоянно смеющимся семейством и не могла узнать в Михале того стеснительного парня, который робко помогал Джемме вставать, когда она не могла сделать этого самостоятельно. — Я поздравляю всех и каждого с окончанием очередного года, — Талита забралась на диван, поднимая вверх бокал, и старательно пыталась говорить громче звучащих из колонок композиций. — Умейте приносить радость людям своим существованием, не огорчайте своих близких людей и всегда следуйте высшей цели! Я улыбнулась, склонив голову набок, и неустанно следила глазами за огнем в камине. Можно было бы вечность провести так — уставившись в живой огонь и чувствуя, как уходят из головы дурные мысли. Когда я училась на втором курсе и была в жуткой депрессии, ситуацию ухудшала книга Дэна Уэллса «Я — не серийный убийца», которую я читала как раз в тот период. Произведение не пришлось мне по душе, но понравилась одна цитата, которая сейчас могла идеально описать размышления. «На уроках биологии мы обсуждали определение жизни: чтобы ту или иную сущность отнести к живым существам, она должна есть, дышать, давать потомство и расти. Собаки отвечают этому определению, а камни — нет. Деревья отвечают, а пластмасса — нет. По этому определению огонь — бесконечно живое существо. Он поедает все: от дерева до плоти, выделяя отходы в виде пепла, он вдыхает воздух, как человек, забирает из него кислород, а производит угарный газ. Огонь растет, рождая новые огни, которые распространяются, производя свои собственные. Огонь пьет бензин, а выделяет золу, он сражается за территорию, любит и ненавидит. Иногда, глядя на людей, погруженных в свои ежедневные заботы, я думаю, что огонь живее нас — умнее, жарче, увереннее в себе и в том, что ему нужно. Огонь не успокаивается, не идет на компромиссы и не проходит мимо. Он действует. Огонь существует». Если обращаться с огнем неаккуратно — можно сжечь все вокруг, но если уметь его укрощать и вести себя бережно — он лишь согреет и успокоит мысли. Я прикрыла глаза на несколько секунд, когда те устали от мигающих огоньков и поднялась, приняв решение уйти наверх. У присутствующих настроение держалось на отметке «прекрасно», все веселились и отдыхали, уже окончательно раззнакомившись и привыкнув друг к другу. Время давно перевалило за полночь, я имела официальное право топать к себе что, собственно, и сделала. Платье сменили легкие шортики и футболка, туфли — домашние мягкие тапочки, все украшения отправились в бархатный мешочек, а моё тело с ноутбуком устроилось на кровати напротив широкого окна в пол. Прекрасное, вечное, величественное, высокое, бесконечное и непостижимое небо. Что там? Другие планеты? Нежно-голубое и глянцево-серое, лазурное и цвета индиго, в алых полосах заката и грозовых тучах, плачет и дарит звезды. В последних бликах заката или в первых лучах рассвета возникает нечто волшебное, необыкновенное, сказочное. Люди никогда не смогут его испачкать. Мир не прекрасен? Посмотрите наверх! И делайте это почаще. Дождливый лес у реки. Полная гармония с природой, самим собой. Открывать широко глаза, и впитывать все, что дает момент: смотреть на ветви, что опускаются под тяжестью капель воды. На туман, что застилает верхушки деревьев. Просто стоять и наблюдать за тем, как река спокойно и не торопясь растягивается вперед, все дальше и дальше своими волнами. Касаться пальцами мокрой коры деревьев, чувствуя росточки мха под шершавой ладонью. Вдыхать этот сырой, мокрый и холодный воздух, чувствовать, как он растворяется внутри тебя и снова вдыхать с еще большей силой. Километры тишины, безветрия на полянах, дрожь листьев, торжественный свет, рассвет медленно начинает новый отсчет. — Чем ты занимаешься? Мужской голос раздался совсем близко, а чужое тело вдавило моё в матрас; я поставила видео на паузу все еще лежа на животе и повернула голову, уткнувшись в мягкую щеку Гарри. — Смотрю твое выступление у Джеймса, когда мы только познакомились. — Хороший был вечер, — лениво улыбается, переводя взгляд с экрана на меня. Я провела тыльной стороной ладони по его лицу и коснулась губами щеки, освещаемой сейчас мерцанием дисплея. — Ты слишком часто смотришь в мою сторону. — На-адо же, почти полгода прошло, а ничего не изменилось, — иронично усмехается, подставляя личико поцелуям. — На самом деле я надеялся, что пялился незаметно. — Я вряд ли могла тебе тогда понравится, вела себя, как настоящая грымза. — А я и не сказал, что смотрел на тебя — мне платье понравилось, дашь поносить? — Я тебе на день рождения красивее подарю, — запускаю пальцы в волосы, стягивая их на затылке, неторопливо целуя подбородок и линию скул. — Люблю эту рубашку, она тебе чудесно подходит. Ты как будто моя персональная звёздочка. Яркий свет ноутбука потух, а тело рядом протяжно выдохнуло, капризно и жадно притягивая меня к себе. — Редко применяешь в мой адрес это местоимение. — Обещаю в следующем году стать смелее и называть тебя так чаще, — я не могу перестать улыбаться, пальчиками по коже проводя, исследуя, запоминая. Стайлс поцеловал моё плечо и поднялся с кровати, убирая ноутбук на стол. Я слышала звук его передвижения, пока перекатывалась на кровати в исходное положение; села и выпрямила спину, потягиваясь и разминая мышцы. Всё тело затекло от валяния в одной позе. — Как там настроение внизу? — Всем слишком хорошо, решили запустить фейерверки раньше задуманного, потому как резко захотелось праздника, — интригующим шепотом осведомил меня Эйч, выкладывая на тумбочку телефон из кармана. — Почему ты ушла? — Немного утомила громкая музыка и яркие огни, — пожимаю плечами, свесив ноги с кровати. — Мне приятно находиться в праздничной атмосфере, но, все же, это изматывает. А ты?

♬ Zayn — Wrong.

— Пришёл посмотреть на спящую красавицу, перед тем как сам спать пойду, а она не спит, оказывается, — Стайлс мигнул ямочкой на щеке от улыбки, снова переходя на шепот. — Ты всегда так рад меня видеть. Спасибо. Я завязала бантик на пижамных шортиках и подняла к нему голову, в темноте различая по памяти лишь общие очертания силуэта, стоящего передо мной парня. Стайлс опустил голову, столкнувшись с моим взглядом напрямую, и шумно выдохнул. В тишине сумрака этот вздох показался невыносимо громким, даже отчаянным. Немного успокоив беспрерывный поток тяжёлых мыслей, он выровнялся, но замер, почувствовав, как мои руки обняли бока его живота. Ощущая прилив внимания, я сглотнула, медленно расстегивая пуговки снизу одна за другой, заставляя Стайлса не двигаться, когда края рубашки распахнулись, а низ футболки задрался, освобождая бабочку, впечатанную в его тело. Я провела ногтем указательного пальца по поперечной линии пресса, вызывая мурашки каждым действием; потянулась вперёд, оставив влажный поцелуй на изгибе чуть ниже пупка, обдав кожу горячим дыханием. Было страшно. Гарри двинул головой из стороны в сторону, разминая шею, предельно точно ощущая, как ускользает регулировка показаний на радаре спокойствия. Я прошлась кончиком носа по туго натянутому животу, накрывая кожу дрожащими губами, кончиком языка оставляя влажные следы. Пальцы опустились на ремень брюк, аккуратно расстегивая и вытягивая его из петель. Протягиваю влажные губы по животу, покрывая легкими и слабыми поцелуями все, до чего могу дотянуться, кончиком языка обводя впадинку пупка, выдыхая на нее прохладный воздух. Пальцами опускаю пояс боксеров ниже, проводя языком по изгибу, всасывая кожу, одновременно прикусывая и интенсивно втягивая, оставляя после себя багровые пятнышки на коже. Лишние вещи в виде рубашки и футболки быстро отправились в неизвестном направлении; я приподняла голову, сталкиваясь с подернутыми глазами, мгновенно потянув их владельца за шею на себя, заставляя опуститься на кровать. Его ладонь проходит между грудей и останавливается на горле, обхватывая затылок, а сам он наклоняется, прислонившись лбом к моему лбу. Тихо шепчет что-то в самые губы, быстро и уверенно целуя, кусая и всасывая их вместе с воздухом. Слишком доступно. Слишком возбуждающе. Вторая рука пробралась под футболку, с талии соскальзывая на спину, проводя по позвонку вверх и вниз, заставляя тело покорно выгнуться навстречу, прижимаясь теснее. Мне приходится ответить шумным вздохом, когда Гарольд плавно охватывает губами одну грудь через ткань, медленно оттягивая ее к себе и согревая теплым воздухом. Он будто специально издевался, доводя тело до исступления с каждой секундой: то отступает, то переходит в наступление, пальцами сильно стискивая бедра и подвигая их к себе. Вращает языком чаще, прокручивая и ощупывая кожу, полностью погружая губами и отпуская, повторяя снова и снова. Каждое движение казалось изнывающе жадным. Блаженно закусываю, а после облизываю губу, больше не ощущая на себе футболки. Съезжаю под ним ниже, ускользнув от поцелуя и, недолго провозившись с молнией, тяну брюки вниз, ладонями оглаживая поясницу. — Мы носим слишком много одежды, — злобно фыркаю, возвращаясь на прежнее место и, помогая себе ступнями, спускаю темные джинсы вниз. — Предлагаю не носить её вообще, — предложил Стайлс честный бартер, усмехаясь, но услышав мой неодобрительный рык, добавил: — Дома. Шорты съехали вниз, исчезая из поля моего зрения; его деликатность сводила меня с ума, я вздрагивала от каждого движения. Он был таким нежным. Как и всегда. По телу бисером рассыпались мурашки, когда я ощутила внутри себя плоть, которая медленно и плавно заполнила ютившуюся внутри пустоту. Кровь резко хлынула в каждую частицу тела, отзываясь ноющей болью в пальцах, висках, животе и шее, а учитывая, что всё это приходилось топить глубоко в себе, не издавая лишних звуков, сейчас эта маленькая комната казалась до невыносимого крошечной. Так много чувств и эмоций норовило вырваться наружу со стоном, криком, хрипом, любым доступным звуком. Я нервно сглотнула, сжимаясь внутри, не осознавая происходит это на самом деле, или алкоголь уже дошел до мозга, вызывая галлюцинации. Пока я старалась собрать в голове остатки мозгов, он прокладывал цепочку легоньких поцелуев вверх по шее, охватывая мочку, слабо дергая ее к себе, поверх сильнее кусая, ладонями поднимаясь и опускаясь по спине. Я обняла руками его голову, осознавая, что здесь и сейчас нет никого, кроме нас. Только он — любимый и родной мужчина, который готов терпеть, ждать, помогать и бескорыстно любить. Никаких грязных, отвратительных и мерзких людей. их просто не существует сейчас. Стягиваю его волосы назад, медленно прокручивая кончиком языка кожу на подбородке, мешая укусы с поцелуями, выдыхая горячий воздух, согревая им кожу. Он опустил голову ниже, хватаясь за мои губы, целуя и оттягивая их к себе, кончиком языка проводя легкую линию от одного уголка губ к другому, поднимая руки выше, большими пальцами водя по коже кругами, часто и отрывисто выдыхая. Я искала поддержки в чем угодно, лишь бы не упасть, лишь бы не задохнуться. Показалось, что я услышала какой-то глухой звук в коридоре, но тут же забыла об этом, когда Гарольд резко дернул меня, заставив соскользнуть по матрасу ниже, медленными и теплыми поцелуями покрывая мои плечи, ладонями раздвигая ноги шире, пальцами поднимаясь вдоль коленей выше. Я опустила голову, вспоминая все и сразу, чувствуя, как пульс стучит по вискам, заглушая весь мир, ощущая только его пальцы, что гладили внутреннюю сторону бедра. Резко втягиваю воздух губами, выгибая спину, когда он выдыхает холодный воздух на кожу, сверху накрывая ее теплыми губами и, проводя пальцами по низу живота, прокусывает кожу на шее до крови, быстро слизывая ее кончиком языка, покрывая легонькими поцелуями поверх. — Как же хорошо с тобой, как хорошо с тобой, — он притягивает меня к себе, и я становлюсь немного храбрей. Со стоном выдыхаю, ища в пространстве его голову, вздрагивая и судорожно глотая воздух. — Заставляешь меня желать еще одну ночь. Тысячу ночей. Он поднимается выше, облизывая губы, сдавливает кожу ног, так ловко управляя моим телом, входит медленным толчком, мягко и постепенно погружаясь глубже, растягиваясь внутри сильнее. До боли в ладонях сжимаю его плечи, зажмурившись, соскальзывая пальцами по спине, метаясь губами от подбородка к губам, рвано и судорожно выдыхая. Его ладонь поднимается выше к горлу, большой палец пробегает по губам, открывая их и оттягивая нижнюю, а сам он целует мой подбородок, сглатывая. Я улыбнулась, облизнув кончик его пальца, едва ощутимо проводя по запястью, чувствуя напряженные мышцы, то замедляя, то ускоряя движения, опускаясь на него глубже и ниже, заставляя хрипло проскулить, уткнувшись лицом в мою шею. Стайлс облизнул пересохшие губы, двигаясь по часовой стрелке и обратно, мелкими толчками, сильнее прижимая мои ноги к своим, помогая мне полностью опускаться до основания, вздрагивая и тяжело выдыхая. — Это всё твоё. Все слова, каждое биение сердца, всё для тебя. Наощупь обнимаю его лицо обеими ладонями, обводя изгибы лица, сглатывая, и мягко глажу щеки, большими пальцами касаясь губ, хрипло и глухо дыша. Гарри открыл глаза, крепко обнимая руками мою спину. Мой самый любимый. Мой единственный.

♬ Taylor Swift — New Year’s Day.

Раннее утро. Запах малинового варенья и шоколада. Отвлеченные мысли ни о чем. Солнце заглянуло в комнату, укоризненно давая понять, что пора просыпаться и встречать новый день, играя по моим волосам. Но я отказалась, переворачиваясь на другую сторону, ровно дыша куда-то в шею лежащего рядом парня. Тогда Вселенная решила дать еще один намек, звеня назойливым будильником. Я снова проигнорировала, швырнув его об пол, продолжая дальше спать, где-то глубоко в голове проклиная себя за забывчивость отключать будильники по выходным. Стайлс нехотя высунул нос из-под одеяла, отвечая низким и охрипшим голосом: — Это кто тут такой? Я засмеялась, прикусывая губы, руками поднимая одеяло. — Бу-у-у-у, — продолжая смеяться, вылезаю наружу, сдувая с лица запутанные после сна волосы. — Спасайся, пока даю возможность. — Мне слишком лень, — тот только прищурился от солнца, укладывая голову на подушку и открыл глаза. Улыбаюсь, залезая на него сверху, носом тычась в шею. Телефон зазвонил и Гарольд потянулся за ним, наощупь снимая трубку. — Да, я слушаю, — непроизвольно улыбается, наблюдая за моими тщетными попытками отцепиться от его руки, которой он накрыл мои губы, не давая пошевелиться. — Когда? Я внимательно посмотрела на него, удобнее устраиваясь сверху, проводя пальцами от подбородка к виску и обратно. — Я Джеффри не звонил еще, пусть отдыхает с родными, — повернул голову, поглядывая на часы. — Да, это отличная идея, я приеду в Лондон и мы все обсудим. До встречи, — кивнул и вернул телефон на тумбочку, хмурясь. — Ну что, ну что ты делаешь? Сжимаю губы, сдерживая смех, доставая из бутылки трубочку. — Шш, не двигайся, — сосредоточенно процедила я сквозь зубы, наливая в крышечку лимонад. После, наполнила до краев ключицу парня, облизывая губы. — Прочитала на тамблере цитату, мол, твоими скулами можно резать вены, а из ключиц пить вино. Хочу проверить, — хихикаю, тыкая трубочкой в кожу, заставляя Гарри неприятно поморщиться. Бросив это гиблое дело, откинула ненужную вещицу в сторону, быстро наклоняясь, слизывая и впитывая жидкость языком, охватывая косточку губами. — Так лучше, — уточняет, поднимая голову выше. Я улыбнулась, проводя пальцами вдоль венок на его шее. — Люблю твои ключицы. Но ты не обольщайся особо, только ключицы. В остальном ты, конечно, так себе. — Ночью ты говорила другое. — А это был алкоголь и нам пора вставать, — выдыхаю, закутываясь в одеяло. — Эй, эй, эй, куда? Я замерзну без одеяла, — он быстро поднялся с кровати и с силой потянул меня обратно. — Останови-и-ись, — смеясь, закричала я. — Я же уснула без одежды, мне оно нужнее, — объясняю, оттягивая ткань на себя, поспешно выбегая из комнаты. — А я, значит, в зимней шубе уснул? — возмутился Гарри, впопыхах натягивая штаны на голое тело, но резко остановился, услышав грохот. Я лежала на полу и громко хохотала, держась за ногу. — Ты как? — он подлетел ко мне, осматривая щиколотку. — Я споткнулась, — безудержно хихикая, я все никак не могла остановиться. Боже, я же сейчас весь дом разбужу. Перекатываюсь из стороны в сторону, заливаясь смехом. Не без помощи Гарри поднимаюсь уже через несколько секунд, вытирая от слез глаза и улыбаюсь. — Не знаю, что на меня нашло, прости, — мотаю головой, глубоко выдыхая и, кажется, успокаиваюсь. — Прости. — Не ушиблась? Длинные руки сгребают меня в объятия вместе с огромным одеялом, успокаивающе покачивая, а губы прилипают к виску. Крепко обхватываю шею Гарри, прижимаясь к теплому телу. Что, если бы я однажды тебя не встретила? И действительно, на минуту я представила, как возвращалась бы домой поздним вечером без желания говорить о чём-либо, потому что кому, как не ему, рассказывать обо всём, что произошло. Это как получить резкую пощёчину — представить, что прямо сейчас у тебя могло бы и не быть всего, что делает тебя не просто счастливым человеком, а чем-то большим. Что-то, что делает тебя самим собой. И зачем представлять, как кто-то другой мог бы будить тебя по утрам — от одной лишь мысли становится невыносимо и страшно. Если бы я однажды тебя не встретила, то, как минимум, всё равно бы ждала. Любить тебя всю свою жизнь, мой ангел — всё, что мне нужно. Всё, чего я хочу.