Эльф, чудовище и волшебный лес

      Сон упорно не шёл. Под спиной был мягкий матрас и свежие простыни, за окном чирикали неспокойные ночные птички, доносился запах каких-то трав.       Идиллия, не иначе.       Если бы перед глазами не стоял огонь. Себастьян знал, что пламя, пожирающее стены, дверь и ситцевые занавески, — нереальное. Тошнотворного запаха горелой плоти на самом деле нет. Не в этом доме.       И Себастьян не знал, с чем связано его состояние, будто на грани сна и яви. Прежде кошмары его не мучили, а видениями он не страдал с самого переезда в этот дом. Монстр подозрительно молчит. Только магия шевелится внутри, ища выход, стараясь выплеснуться, но боясь этого. Потому что боится сам Себастьян.       За тонкой стеной спит человек, которым он дорожит больше всего на свете и которому не хочет — не станет! — причинять боль.       Тот дом рассыпался пеплом и остался в прошлом. Настолько далёком, что нормальный человек уже давно похоронил бы мысли о нём под куда более приятными воспоминаниями. Если бы Себастьян мог, он бы сам охотно стёр из памяти всё, что связано с Серым Долом. Не считая Сэры — она заслуживает, чтобы о ней помнили как можно дольше. Его милая маленькая Сэра, обратившаяся в груду горелых костей среди куч серого пепла.       Себастьян перевернулся на спину и уставился в потолок — чистый, без единой опалины.       — Ну давайте, уходите уже…       Он зажмурился, принявшись считать и думать о том хорошем, что случилось с ним за последние дни.       Например, о том, что его не потащили на виселицу, хотя могли бы. Или о том, что целитель, его волшебный Мэйр, любящий жизнь в одиночестве, так охотно принял его в своём доме. За немалую плату, на что Себастьян никоим образом не обижался — цивилизованный мир таков, что всё в нём решают деньги, и глупо в таких условиях быть альтруистом. Он бы и сам охотно заплатил своему целителю — хоть золотом, хоть дичью, хоть всей своей магией до последней капли, потребуйся она ему.       Но Мэйр о нём заботится, горячо и искренне, ничего не прося и не ожидая взамен. Себастьяну-менталисту это яснее ясного. Очевидный факт. Небо синее, вода мокрая, Лир противный… а Мэйр волшебный. Чудесный. Наверное, не будь его Мэйр таким… собой, всё это было бы куда проще для них обоих…       Выругавшись вполголоса, чтобы ненароком не разбудить спящего за стеной Мэйра, Себастьян рывком поднялся с постели. Пол под ногами не издал ни звука, в отличие от петель, скрипнувших, стоило толкнуть дверь комнаты.       «Надо бы смазать», — отстранённо отметил он.       Прогулка по лесу и охота на зайцев неплохо прочистила бы мозги. (Ну, насколько это вообще возможно, учитывая его затяжную ссору с собственным разумом.) Жаль, что на дворе ночь, а Мэйр вряд ли оценит его побег.       Огонь, исчезнувший было, вернулся, стоило только шагнуть к лестнице. Себастьян почти почувствовал жар, когда коснулся перил, и поспешно отдёрнул руку.       — Да твою ж мать.       Удар по гладкой деревяшке отрезвил ненадолго. Пламя перед глазами рассеялось, но чувство такое, будто он только что неплохо поколдовал. Как тогда, во время драки с наёмными убийцами.       Себастьян уселся прямо на ступеньки, упёрся локтями в колени и запустил руки в волосы.       — Прекращай уже, — проговорил он сам себе. — Не зря же Мэйр тратит столько времени…       Внезапная мысль кольнула в мозг словно иглой.       Мэйр!       Он подскочил на месте, едва не навернувшись с лестницы. Если ему самому плохо, то каково целителю сейчас? Скорее по наитию, чем по доброй воле, Себастьян быстрым шагом направился к комнате Мэйра, надеясь, что не успел навредить ему. Толкнул дверь и шагнул внутрь…       …и только там смог выдохнуть, увидев, что хозяин дома всё ещё жив. И спит, пусть неспокойно, вздрагивая так, что заметно даже в неверном свете луны, льющегося сквозь неплотно зашторенное окно.       Себастьян подошёл к постели, опустился на колени и коснулся руки, выглядывающей из-под одеяла. Будто мог таким образом успокоить Мэйра, хотя на деле наверняка сделал только хуже.       — Бездна, не подкрадывайся ко мне спящему, — проворчал тот хриплым со сна голосом. — Я же спросонок и об стену долбануть могу…       Он нехотя сел на постели и совершенно по-детски потёр глаза кулаками, прежде чем спросить:       — Тебе опять плохо?       Себастьян посмотрел на него снизу вверх и покачал головой.       — Нет. Нет, просто… кошмар. Наяву. Я испугался — вдруг сделал тебе что-то, и решил проверить. Извини…       Он попытался подняться, но изящная рука легла на его плечо, мягко удерживая на месте.       — Нетушки, несчастье моё, эдак я опять полночи пробегаю, — Мэйр медленно, будто с неохотой разжал пальцы, а затем плюхнулся обратно и, сдвинувшись ближе к окну, откинул уголок одеяла. — А мне ле-ень… Ради твоего же блага я надеюсь, что ты не храпишь.       «Он надеется… что?»       Пришлось всё же уточнить для полной ясности:       — Ты хочешь, чтобы я?..       — …заткнулся и лёг со мной. Я тоже не в восторге, но в прошлый раз вроде помогло.       «Да шевелись же ты, идиот! — ожил монстр, до того старательно притворявшийся мёртвым. — Пока он не передумал!»       — О. Ладно, — Себастьян сбросил неуместное оцепенение и юркнул под одеяло. Улёгся на самый краешек и даже честно закрыл глаза, намереваясь уснуть. И не выдержал, повернулся к Мэйру: — Что было в прошлый раз?       — Ах, так ты не помнишь нашу первую ночь? Ну каков наглец! — даже не видя лица целителя, отвернувшегося к окну, Себастьян откуда-то знал, что тот усмехается. — Ничего особенного. Ты меня дёргал с постели каждый час, а я в итоге не выдержал и отрубился чуть не на тебе. А проснулся сам, да и то только потому, что на работу надо было зайти.       Так и не найдясь с ответом, Себастьян подвинулся к Мэйру чуть ближе — тепло его тела так и притягивало, как и струящийся от него лёгкий ручеёк магии.       — Да уж, я определённо не самый лучший партнёр в постели, — хмыкнул он. — Спать не даю, а удовольствия ноль.       — Твоя правда, — безжалостно согласился Мэйр и, кажется, зевнул. — Можешь прямо сейчас начинать исправляться.       Монстр не иначе как упал в обморок от таких слов — Себастьян ожидал ехидных комментариев, но в голове вдруг стало ясно как никогда. Почти… в здравом уме он бы ни за что не стал так своевольничать, касаясь выглядывающего из-под одеяла плеча и сдвигая ткань мягкой рубашки. Прежде чем Мэйр успел опомниться (и осыпать его проклятьями, вполне за дело), Себастьян придвинулся ещё ближе и дотронулся губами до обнажённой кожи. Отстранился почти сразу — мыслей в чужой голове он не слышал, а без дозволения… Кто знает этих эльфов, может, у них не только уши волшебные?       — Можно? — тихо поинтересовался он.       — Дай-ка подумать… — начал Мэйр сиплым полушёпотом, а затем резко повернулся и зло сверкнул своими нелюдскими глазами. Откуда-то пришла догадка: наверняка эти глаза отлично видят в темноте. — Боги, Себастьян! Я… я же про «спать», а не… не про вот это вот! — сердито выдохнув, он дёрнул одеяло на себя и укрылся чуть не с головой. — Хватит уже, ну… Я понимаю, что ты десять лет девиц не видал, но прошу, не делай того, о чём непременно пожалеешь.       «Неубедительно врёшь», — подумал Себастьян, неохотно отстраняясь.       Нет, он помнил своё обещание, правила приличия; и что в постель его взяли, чтобы спать. Но… он мог поклясться, что Мэйру очень, до мурашек и дрожи нравится, когда он к нему прикасается, обнимает и целует. Однако по каким-то причинам принять то, что может быть ему симпатичен, Мэйр никак не может.       А Себастьян, между прочим, ничего такого и не хотел. Всего лишь приласкать немного, почувствовать жар его кожи… и, может быть, поцеловать…       — Не знаю, о чём я должен пожалеть, — проговорил он, всё же наклоняясь и целуя Мэйра в уголок губ, прежде чем отодвинуться и повернуться к нему спиной. — Извини.       На какое-то время в комнате повисла тишина. Не уютная и приятная, как это обычно бывало между ними; очень даже наоборот.       — Это называется «эмоциональный шантаж», хитрожопый ты засранец, — тихо проворчал Мэйр. А затем придвинулся ближе и медленно, будто неохотно обнял Себастьяна, чуть не вплотную притиснувшись грудью к его спине. — Как что не по-твоему, так всю душу вытрясешь…       Рука на груди, горячая, изящная, но сильная, согрела лучше всякого огня. Себастьян чуть сполз вниз по подушке, чтобы слышать успокаивающее сопение над ухом и чувствовать на шее тёплое дыхание. Подумав, накрыл ладонью чужие длинные пальцы, сильно сжал. Мэйру, судя по всколыхнувшей воздух прохладной волне недовольства, не понравилось; Себастьян чуть ослабил хватку и виновато погладил запястье.       — Извини, — снова прошептал он, закрывая глаза.       — Спи давай, несчастье моё.       Сон пришёл на удивление быстро. Пламени больше не было.       * * *       Просыпаться в чужой постели, с чужой же рукой поперёк живота… странно. Настолько, что Себастьян не придумал ничего лучше, кроме как выместись из этой самой постели побыстрее. И потише, чтобы не разбудить мирно сопящего Мэйра, закутавшегося в одеяло как в кокон, стоило только выбраться из его объятий.       В самом деле, они же не влюблённая парочка, чтобы просыпаться вместе в лучах рассвета. Хотя какой там рассвет — лес за окном объят густым туманом. Не дождь, и то ладно, можно высунуть на улицу нос и проветрить сонные мозги.       Выйдя на улицу, Себастьян вздохнул — в такую погоду не поохотишься, да и к новому луку стоит привыкнуть, прежде чем соваться в лес. Зачарованный, на минуточку, населённый поехавшими деревьями, столь же поехавшими лошадьми и демон знает чем ещё. Мэйр о своих владениях фантазировал в красках (не иначе как в целях устрашения своего безалаберного пациента), и эти картинки в его голове мигом отбивали охоту рисковать.       «То ли дело дверь в защищённой камере», — напомнил он сам себе и усмехнулся. Ещё и месяца не прошло, а будто уже пара лет. К хорошему быстро привыкаешь; интересно только, как долго это продлится.       Себастьян покосился на груду поленьев под навесом: надо бы наколоть, да побольше, чтобы теплолюбивый Мэйр в один прекрасный день не замёрз. Как вообще можно замёрзнуть в погоду, подобную нынешней, он откровенно не понимал — в Сером Доле случались такие морозы, что всю скотину заводили в дома. Да и лесная хижина не отличалась крепостью, отчего к холоду и сквознякам пришлось быстро привыкнуть. И научиться латать протекающую крышу, заново сбивать подгнивающие доски, чтобы совсем не окоченеть в зиму.       Странное, кстати, дело — до своего побега в лес Себастьян не мог похвастаться умением работать руками, и по хозяйству помогал мало.       «Магу руки для другого нужны», — любил говорить Родерик.       Удивительно, как ещё лук подарил (хотя позже Себастьян узнал, что это был подарок отца, а вовсе не Родерика). Видимо, чтобы потом всякий раз читать нотации, когда видел стёртые до крови пальцы.       Совсем как Мэйр.       Себастьян отмахнулся — не хватало ещё сравнивать ублюдка отчима со своим эльфом, — скинул рубашку, поёжился от сырого воздуха, коснувшегося спины, и взялся за топор. Чем не плата за ночь без кошмаров?       — Из моей постели ещё не сбегали, чтобы заняться… вот этим, — послышался за спиной голос Мэйра. Себастьян как раз пытался расколоть особо крупное бревно и не слышал его шагов. И едва не выронил топор от неожиданности. — Что ты делаешь, чудо лесное? Для этого скелеты есть в кладовке!       — А они умеют? — он развернулся и не смог сдержать улыбки — Мэйр вышел на улицу, кутаясь в шерстяное одеяло. — Не знал. Но согласись, они и вполовину не так хороши, как я.       — Сие бесспорно, мой полуголый друг, — пробурчал Мэйр, сонно щуря глаза и явно мечтая куда-нибудь если не рухнуть, то хотя бы присесть. По утрам его целитель, весь такой манерно-опрятный и деловитый, частенько бывал сам на себя не похож: растрёпанный, ворчливый и поразительно неуклюжий — только что мимо дверей не промахивается. — Но это отнюдь не повод похабить руки, они и без того… Прекрати закатывать глаза, ты, чудовище! И оденься, ради всех богов! Мне на тебя даже смотреть холодно!       Себастьян на эту отповедь улыбнулся и покачал головой — Мэйр неисправим. Но топор всё же всадил в бревно, справедливо рассудив, что на сегодня физического труда достаточно. Потянулся за рубашкой, но надевать не стал, перекинул через плечо.       — Сразу видно — ни разу ты не был севернее вашей столички. Это разве холод? И вообще, у меня же есть ты, — он приблизился и протянул целителю ладони с несколькими свежими мозолями. — Вылечишь?       — Вылечу? Ни фига. Наглые засранцы должны страдать.       Но Мэйр предсказуемо вылечил. А потом так же предсказуемо принялся кутать его в одеяльце, пунцовея волшебными ушами и непрестанно ворча про бестолковых неслухов, у которых от роду ни мозгов, ни совести. Себастьян слушал всё это, глупо ухмыляясь и судорожно соображая, как угомонить своего сварливого эльфа. По всему выходило, что или накормить, или вырубить.       — Боги, Мэйр, прекрати, — кое-как освободившись от цепких пальцев, он накинул одеяло обратно на целителя и уже привычно сжал его ладони в своих. — Или я тебя поцелую. Ты же не хочешь этого?       Мучительно хмурясь и явно всё ещё силясь прогнать сон, Мэйр выдал:       — Я, может, и хочу, да только это плохая идея…       Себастьян, ожидавший очередной нотации в стиле «ты мой пациент, это неэтично, я в домике и вообще иди на хрен», даже рот приоткрыл в недоверии.       — Так… это значит «да»?       — Так… это я вслух сказал? — Мэйр отнял свои руки и укутался в многострадальное одеяло по самую макушку. А дождавшись решительного кивка, меланхолично прибавил: — Дерьмо. Надо пойти ещё поспать.       — Зачем вообще вставал? — вздохнул Себастьян, натягивая край одеяла до самого носа.       Такого Мэйра, уютного, домашнего и тёплого, хотелось обнять, утащить подальше от чужих глаз (в лесу это особенно актуально), отпаивать горячим чаем и кормить пирожными. Потом можно заняться чем-нибудь поинтереснее — Мэйр не сильно против, судя по блуждающим в его голове мыслишкам. Но сначала пирожные…       …о которых (как и обо всём остальном) придётся позабыть, потому как неведомый гость не нашёл времени лучше, чтобы наведаться в их дом. Себастьян, едва только вспыхнул портал, от разочарования выпустил толику магии, надеясь отпугнуть визитёра. Куда там — это явился дражайший дядюшка Уилл, он же лорд Фалько собственной персоной. Непробиваемый, неприлично бодрый и хитро ухмыляющийся. Оценил картину, не иначе.       — Какие котятки! — умилился Уилл, даже руками всплеснул. Дурацкая улыбочка с образом сурового лорда-менталиста никак не вязалась. Другое дело, что самому лорду до этого дела нет. — Дровник вместо сеновала? Суровая вы парочка.       От Мэйра пришлось отойти и как можно более сурово (ну, Себастьян надеялся, что вышло именно так) зыркнуть на Фалько. Пока он придумывал, как бы так съязвить, чтобы надёжно испортить настроение родственничку, Мэйр его опередил:       — Какими судьбами, Уилл? — откинув с глаз одеяло, поинтересовался он. Тоже недоволен — Себастьян почувствовал волну досады и негодования, исходящую от него.       — Проснись и пой, подменыш! Крышу пацану чинить пришёл, — охотно поведал Уилл, не переставая веселиться. — Ты вроде разрешил, и мы с тобой договорились, что я выделю ему время.       — А предупредить?       Лорд виновато развёл руками.       — Сам понимаешь, дел у меня хватает. Я освободился час назад, показался пред очи дражайшей супруги… Кстати, насилу вырвался: ей, понимаешь ли, вынь да положь племянничка, — он вздохнул с напускной печалью. — Я пока что отбрехался — мол, племянничек без ментальных щитов общественно опасен. Но ты же знаешь Рангрид! Собственно, она меня и выгнала к вам, — исторгнув из могучей груди ещё один душераздирающий вздох, Уилл расплылся в гадливой ухмылочке. — Но в следующий раз, конечно, предупрежу. А то мало ли, вдруг вы тут не одеты!       — Размечтался, старый охальник…       Ромашковый чай, предложенный Мэйром, оказался весьма кстати. Себастьян, едва заслышав, что ему собираются помочь с недужной головой и магией, мигом сменил гнев на милость и пребывал в предвкушении. Однако он не слишком понимал, в чём эта помощь должна выражаться, а оттого занервничал. Даже Мэйр заметил — и окатил волной успокаивающей магии.       — Что мне нужно делать? — поинтересовался Себастьян, когда они устроились в гостиной.       — Для начала — ни на что не отвлекаться, — сказав это, Уилл устремил выразительный взгляд на Мэйра. Тот поёрзал на месте и невинно уточнил:       — Что?       — Подменыш, брысь. Ты вроде спать хотел? Иди спи.       Мэйр поморщился с явным неудовольствием, однако послушно поднялся и, коротко сжав плечо Себастьяна, ушёл наверх.       «Не обижай дядюшку, несчастье моё!» — донеслась как будто издалека чужая смешливая мысль.       — Так, от Мэйра избавились, — деловито проговорил указанный дядюшка. Однако колдовскими премудростями делиться не спешил. — Думал, будет сложнее… Ну что, как тебе тут живётся? Зачарованный лес — то ещё местечко.       Себастьян ещё какое-то время пялился на опустевшую лестницу, прежде чем повернуться к Уиллу и пожать плечами:       — Не знаю, я пока там не был. То есть в самую чащу не совался. А так… ну, всё нормально…       Правда, что он мог ещё сказать? Что ему до безумия, до звёздочек перед глазами нравится жить здесь, с Мэйром? Спать с ним в одной постели, просыпаться и чувствовать себя почти нормальным человеком? Этого ещё не хватало.       — Я почти не слышу его, — в ответ на вопросительный взгляд Себастьян покрутил рукой вокруг головы.       — Да, я знаю. Именно поэтому я и здесь.       Чужое вторжение в разум Себастьян засёк почти сразу — и тут же вытолкнул незваного гостя прочь. По понятным причинам он не слишком любил, когда в его голову влезали без спроса.       — Что ты делаешь? — возмутился он.       В ответ недавно обретённый дядюшка выразительно закатил глаза и сложил руки на груди.       — Вхожу в твой разум, что ж ещё-то? Как я, по-твоему, обучу тебя ментальной защите?       — Ну не знаю… словами!       — Да какими, в Бездну, словами? — сердито фыркнул Фалько. — Пойми, Себастьян, работу с сознанием нельзя изучить по книжкам. То есть там, конечно, нарисуют модель памяти, расчертят матрицы заклинаний, дадут примеры базовых сетей… только вот ты ни в жизнь не поймёшь — что, куда и как надо класть, пока другой менталист тебе не продемонстрирует наглядно. И уж тем более не сообразишь, каким образом и в соответствии с какими критериями базовая сеть заклинаний настраивается под чужой разум и векторы магической силы. Понимаешь ты, что я хочу сказать?       Понимать-то Себастьян понимал — не зря же он чуть не всё свободное время (коего даже слишком много) проводил за умными книжками, которые таскал из библиотеки Мэйра. Но и экспериментов над своими мозгами не очень хотел, даже если в роли экспериментатора так называемый дядя. Родерик воспитывал его с рождения, и сей факт никак не помешал ему… сделать то, что было сделано.       — То есть ты должен влезть в мои мозги и начать восстанавливать мою защиту? А я должен тебе довериться? — протянул Себастьян. И в ответ получил уверенный кивок. — Так себе план.       — Ты сам хотел стену. Аж чуть больницу нам не взорвал.       — Хотел. Но сам. Я, знаешь ли, не слишком доверяю всяким помощникам.       — Послушай, Себастьян, — Фалько потёр пальцами переносицу. Стало даже стыдно — у человека его положения наверняка достаточно дел и без всяких неуравновешенных юнцов. — Я понимаю, у тебя была сложная жизнь. Но тебе придётся смириться с моим вмешательством, иначе так и будешь сидеть тут, в четырёх стенах. В лучшем случае.       — В этих стенах? Меня устраивает.       — Себастьян!..       Нужно выпить что-нибудь покрепче ромашкового чая. Чтобы не было так стыдно перед Фалько, который возится с ним, хотя и не обязан; перед Мэйром, которому и вовсе пришлось делить с ним кров, пищу и одеяло. И страшно, что уж там — Себастьяну слишком нравится его нынешнее состояние, пусть и не до конца стабильное. Это лучше, чем когда монстр брал верх и нашёптывал на ухо всякие мерзости.       — Ладно, — он вздохнул, глянул на свои ладони, сцепленные на коленях, — попробуем. Что от меня требуется?       — Не сопротивляться. Если ты и дальше собрался вышвыривать меня из своей головы, то мы просто зря тратим время.       Согласно кивнуть в ответ на просьбу — легко. Куда сложнее — впустить в свою голову другого человека. Себастьян с сомнением покусал губу, снова оглянулся на лестницу, подсознательно ожидая, что Мэйр вот-вот вернётся и одним своим присутствием развеет все сомнения.       Так, ну вот этого ещё не хватало — заставлять целителя решать все свои мелочные проблемки.       Он потряс головой, сосредоточился и постарался выкинуть из головы мысли о Мэйре и всех сопутствующих… приятностях. Закрыл глаза и попытался расслабиться, не препятствовать вторжению в собственную голову.       Вмешательство чужака коротко отдалось болью в висках, посылая по телу волну неприятия и гадливости. Влез под кожу, забрался в самое нутро, хочет навести свои порядки…       — Да чтоб тебя! Агрессивный-то какой, — Уилл шумно выдохнул, прижав ко лбу кулак, и тут же коротко бросил: — Ещё раз.       Себастьян недовольно скривился, однако позволил лорду-менталисту вновь вторгнуться в свой разум. С каждой новой попыткой незримое чужое присутствие делалось всё более терпимым — и, увы, не менее противным. Но когда перед глазами замерцало яркое переплетение цветных нитей, Себастьян испуганно охнул и вновь вышиб Фалько прочь.       Тот, как ни странно, не рассердился.       — Мне следовало помнить, что ты весь в папеньку. Хочешь контролировать всех и вся. Ладно, тогда начнём с конца. Визуализируй сознание… картинки у всех разные, но ты лучше начни с самого простого.       — Комната? — неуверенно предположил Себастьян, на что получил ещё одну кривую усмешку и довольный кивок.       — Соображаешь, пацан! Комната. С интерьером потом разберёшься, а пока хватит и пустого кубика. С парочкой дверей. И окна давай, чтобы по одному на каждую сторону.       — Да нафиг столько окон? Дуть со всех щелей будет, и вообще…       — Видит Хладная, в тебе возродился грёбаный Эдриан Лейернхарт, — мученически застонал Уилл, хватаясь за голову. — Тебе в ней жить, что ли? Не жалей окошек, делай как велено!       — Ладно, ладно…       Себастьян снова закрыл глаза и представил комнату. Не из детства — хорошие воспоминания о нём давно стёрлись за другими, мрачными, наполненными постоянной болью и голосом Родерика. Снова вернуться туда он не хотел, даже в воображении. Помещение получилось очень похожим на дом Мэйра и одновременно на тот сон, что снился в больничной камере: каменные стены, чуть посеревшие от времени, окна с белыми рамами; дубовая дверь в железной оковке, с тяжёлым засовом, окутанная маревом серебристых нитей.       «Запирающее заклинание», — вспомнил Себастьян, распознав знакомое плетение. Когда-то именно такое он сломал первым.       Вторая дверь представилась решёткой из крепких стальных прутьев. Без всяких заклинаний, но отпирающаяся только изнутри. Почему именно так, Себастьян не знал, но чувствовал, что так будет… удобнее.       — Ну как, получается? Я вхожу, давай посмотрим.       Чужое вторжение всё ещё казалось премерзкой штуковиной, однако Себастьян с каким-то хищным удовлетворением отметил: оно стало осязаемым. Нежеланный гость клубился у одной из дверей густым фиолетовым маревом; так изображают злых духов в детских книжках…       «И так изображает меня твоё подсознание, — пронеслось по «комнате» насмешливым эхом. — Научишься сознательно калибровать образы — будет хоть злой дух, хоть розовый дракончик, хоть твой побитый жизнью дядюшка».       «Что дальше?» — также про себя уточнил Себастьян, понемногу привыкая к присутствию клятого дядюшки в своей голове.       «Красоту наводить будем. Смотри внимательно».       Вскоре поверх ближайшего окошка легло переплетение цветных нитей — с виду лёгкое, ажурное, как кружевная скатерть. «Сеть заклинаний», — понял Себастьян, не без зависти глядя, как шустро нити силы сплетаются в узор. Он уже мог зрительно разбивать заклинания на простые элементы, однако даже и не мечтал плести сети так ловко, как это делал его, прости Хладная, дядя.       «У тебя будет вдоволь практики, — уловил его раздумья Уилл, — я ещё одну дверь сделаю, а дальше сам».       Стало быть, одна дверь и два окна. Да уж, практики и впрямь будет вдоволь.       «Одна дверь, два окна… четыре стены, пол, потолок».       Себастьян огляделся по сторонам и нервно сглотнул. Стало быть, везде по три щита — гипнотический, телепатический, эмпатический… Базовые щиты совсем просты, знай себе чередуй по порядку два-три элемента. Однако объём и затрата сил даже на такую вот комнатку предполагается просто колоссальная. И архимагом не надо быть, чтобы проникнуться.       «И всё по три слоя?»       Как оказалось, в идеале нужно трижды по три слоя. А потом можно и ещё трижды по три. И вообще — чем больше, тем лучше.       «А можно я того… обратно в лес?»       «Хм… нет?»       Он, само собой, не удивился такому ответу.       «Ну тогда мне пиздец, видимо».       Всё же Себастьян взялся за дело, старательно копируя узоры, не геройствуя более и чуть не после каждого действия уточняя у Уилла, правильно ли всё делает. Тот поправлял, не забывая довольно улыбаться (ну, насколько это вообще возможно, будучи бестелесным образом в чужом сознании) и не уставая припоминать покойного батюшку, чтоб ему в чертогах Хладной плясать без продыху.       Заканчивая плетение первого слоя на одном из окон, Себастьян подумал, что не так уж это и сложно. Главное — обладать достаточным упорством и терпением, направлять магию в нужное русло, не давая ей беситься и творить всяческий беспредел (пару раз он всё же попытался выкинуть Уилла из своего разума, скорее по привычке, чем по желанию).       Но результат вышел так себе — это Себастьян понял, едва оглядев получившуюся сеть. Вроде бы всё как у лорда-менталиста — те же узоры, а количество вкладываемой силы даже побольше, для надёжности. Но не то. Будто сети не хватает чего-то, но чего именно — он понять никак не мог.       «Да чтоб тебя!»       «Ты хорошо справляешься, — заверил Фалько. — Сети со временем окрепнут, напитаются силой… пока и этого более чем достаточно».       «Этого мало!»       Снова вспомнился сон и тамошняя крепость, что рушилась от малейшего ветерка. Так будет и с его защитой, потому что она… не его. Не та, что была раньше, до вмешательства Родерика. Искусственная, неродная и неправильная. Слабая для его уровня силы.       «Слишком много о себе мнишь», — послышался смешок, впрочем, не очень уверенный.       «Слишком хорошо себя знаю».       Он попытался воскресить в памяти те дни, когда защита ещё была. Тогда в голове не звучали чужие голоса, по крайней мере не так явно, а Родерику приходилось продираться сквозь его щиты, чтобы достучаться и заставить делать то, что он хочет. А ведь ему Себастьян доверял куда больше, чем лорду Фалько сейчас…       Стоило только подумать об этом, как стены воображаемой комнаты почернели, словно их облили дёгтем — его магия. Дикая, бешеная, она хотела ему помочь, заставляя вспоминать то, о чём Себастьян, казалось, и знать не мог — другие заклинания. Сложные, сплетающиеся в несколько иную сеть, нежели показывал Уилл.       Наугад он повторил одно из них, рисунок за рисунком, уверенный — это именно то, что нужно. Монстр не мешал, молчаливо подтверждая, что ничего самоубийственного он не творит.       А вот Уилл явно против. Что именно он говорил, Себастьян уже не слышал, только чувствовал волну возмущения. А в какой-то момент и вовсе перестал ощущать что-либо. Только он и отдалённо знакомое заклинание, которое во что бы то ни стало надо повторить…       Кажется, закончить он всё же успел. По крайней мере, так показалось, прежде чем он понял, что магия больше не подталкивает его под руку, а в голове слишком пусто. Только голос Мэйра всё же врезался в сознание, прежде чем перед глазами потемнело.       «Успел?..»