Эльф, чудовище и волшебный лес

      В это время года солнце клонится к закату всё быстрее. С каждым днём, минута за минутой, час за часом — и не успеешь оглянуться, как за окном уже в пять пополудни становится темно, будто ночью. Вот и сейчас, пока они дошли до дома Мэйра (в тягостном молчании), сумерки опустились на опушку.       Себастьян вошёл в длинную прихожую первым, тут же скинул обувь с налипшими на неё листьями, куртку, пропахшую лесом; пристроил на обычное место свой лук.       «Даже пострелять не успел».       И когда бы? Сначала к себе звал Неметон, желая познакомиться с незваным гостем, потом стрельнуло поработать над защитой, и стало уже не до стрельбы. Да и Мэйр за спиной, сердитый и дёрганый, к охоте не располагал.       Не день, а сплошное расстройство.       — Я в душ, — бросил он, направляясь к лестнице.       — Я сделаю чай, — буркнули в ответ.       Ну просто прекрасное начало вечера.       По счастью, у воды есть одно очень большое достоинство — вместе с грязью и потом она смывает дурные мысли. А таковых в голове Себастьяна водилось немало. Спасибо Френсису, Фалько и самому Мэйру, рядом с которым никак не получается снова стать отстранённым занудой, интересующимся только книжками, стрельбой и сомнительными экспериментами с непатентованной магией.       Согревшись под тёплой водой, от души натершись ароматным травяным мылом, в кухню Себастьян спустился в куда более благостном настроении. Мэйр привычно крутился у стола, расставляя чашки и раскладывая по тарелкам разогретый ужин.       — Война войной, а умирать с голода никому не позволено? — усмехнулся он, глядя на эти хлопоты. — Помочь?       — Нет, спасибо, — сухо откликнулся Мэйр. — И нет, не позволено. Есть уйма куда более занятных способов умереть.       Что ж ясно, с ним всё ещё не собираются разговаривать. Желание расколотить что-нибудь (а кого-нибудь — убить) вспыхнуло с новой силой. Звякнув вилкой, он уткнулся в тарелку и принялся за еду. Мэйр уселся напротив через несколько минут — раздражающе чужой, холодный и будто бы вмиг переставший испытывать к нему хоть что-нибудь.       — Вот это всё, — Себастьян, дождавшись, пока тот поест, помахал в воздухе вилкой, — хотя бы к концу недели закончится?       — Радость моя, ты не мог бы изъясняться поточнее? — попросил Мэйр чуть желчным тоном. Судя по тому, как звонко обрушилась в раковину стопка тарелок, «вот это всё» он прекращать не собирался. — Не знаю, что должно кончиться у тебя, а у меня терпение на исходе.       — Твоя обида на меня, — Себастьян поднялся следом, подошёл ближе к нему и оперся о стол у раковины, скрестив руки на груди, — невесть за что. Хотя это ты назвал меня больным при своём Френсисе. И игнорируешь весь день.       Словно не желая находиться рядом с ним, Мэйр отошёл к окну и принялся нервно ерошить волосы.       — А что, ты вёл себя как здоровый? Френсис, конечно, мудак, но ты сам не лучше.       — Он меня провоцировал!       — Насильники так говорят о женщинах в откровенной одежде.       Себастьян даже поперхнулся от такого сравнения. Кошмарного и даже оскорбительного… но, увы, вполне справедливого. В конце концов, по закону придурок Френсис может думать любые непотребства, а вот он сам в его голову лезть не имеет права. То, что контролировать свой дар как следует Себастьян пока не способен — это другой разговор.       — Я понял, о чём ты, — выдохнул он, усилием воли заставив себя опустить скользкую тему. — Правда, Мэйр, я понял. Но дело ведь не только в этом?       Мэйр молчал добрых полминуты, прежде чем заговорить тихо и холодно:       — Думаешь, если я отнёсся к тебе по-доброму, то позволю вертеть собой как угодно? Я не такой мямля, как может показаться, Себастьян! — он резко обернулся, обжигая его злым звериным взглядом. — Да, это моя вина, я… я был недостаточно строг и к тебе, и к себе. Больше не будет никакого потакания этой твоей придури.       — Этой моей придури? — собственный голос, чересчур желчный и такой же тихий, Себастьян услышал будто со стороны. — Вот теперь я недопонял…       — Никаких обжиманий в тёпленькой постельке, — отчеканил Мэйр, — никаких идиотских подкатов. И никакого собственнического дерьма в адрес меня или моих друзей.       Не будь Себастьян менталистом, он бы поверил. И в тон, и в желание Мэйра впрямь прекратить всё то, чем пациенту и целителю заниматься невместно. Поверил и ушёл бы — хоть в лес, хоть на поклон к дорогому дядюшке, просить себе камеру повышенной комфортности (ну, он же лорд в конце концов). Но Себастьян — менталист. Слишком хороший, пожалуй, пусть и с изрядно поломанными мозгами. Сквозь неприятие, злость и напускную холодность он чувствовал совсем другое. Мэйр испытывает нетерпение, желание, немного страха. И думает. О том, как ему на самом деле нравятся обжимания и поцелуи. И что Себастьян в постели ему вовсе не нужен… да только правды в том нет и на медяк.       Внутри проснулось тёмное.       — Хорошо, — выдохнул он, шагнув к Мэйру, нервно комкающему полотенце. Обхватил запястье, потянул на себя, заставляя развернуться полностью. — Идиотских подкатов больше не будет.       Не дожидаясь реакции, только поморщившись от плеснувшего в воздухе недоумения, Себастьян накрыл его ладонь губами, куснул кончики тонких пальцев. И прижал его к столешнице, обхватив узкую талию. Сразу под рубашкой, задрать которую вышло само собой. Ощущение тёплой кожи под ладонью сводило с ума, заставляло смотреть в дикие глаза, на яркий манящий рот. На шею, где так притягательно бьётся жилка. Себастьян облизал вмиг пересохшие губы, притиснул Мэйра к столу ещё сильнее, коленом раздвигая длинные ноги.       — Так что, — он склонился к острому уху, нарочно касаясь его губами, — никаких обжиманий больше?       Мэйр отстранился как мог, упёрся руками ему в грудь, отталкивая. Получилось не очень-то убедительно, учитывая, что при желании он мог переломать Себастьяну все ребра о ближайшую стену. Спасибо Неметону, тот показал наглядно, как силён хиленький с виду эльф.       — Хватит! — зло выдохнул он, вовсю светя глазищами. — Прекрати это, Себастьян. Скажи честно хоть самому себе: ты лапаешь меня просто потому, что больше некого. Ты хоть понимаешь, как это унизительно?       — Я лапаю тебя, потому что мне этого хочется, — даже не пытаясь отстраниться, прошипел Себастьян. Будь он чуточку больше… социализирован, сказал бы совсем другое. И сменил бы тон, чтобы не казаться совсем уж наглой сволочью. Увы, не судьба. — Потому что ты красивый. Потому что нравишься мне. Меня не тянет к людям, но меня тянет к тебе. Можешь искать сколько угодно оправданий и причин, но я тебе тоже нравлюсь. Или тебе тоже больше не с кем делать всё это?       Что именно «это», он пояснил наглядно — снова потянул за запястье, коснулся губами там, где бился пульс, легонько сжал зубы. Мягкими поцелуями покрыл кожу до самого локтя. Ответом стал шумный вздох, который Мэйр попытался сдержать, но не преуспел. Себастьян выпрямился, чтобы посмотреть в сверкающие глаза.       И не выдержал — взгляда, шквала чужих эмоций, вида чужих губ так близко. Наклонился снова, делая то, что так давно хотелось — прижал к себе ещё сильнее, впился в тонкую шею, прикусил нежную смуглую кожу, наверняка оставляя след. Уловил удивлённый, еле слышный стон; запустил пальцы в шелковистые волосы, оттянул их, открывая себе доступ.       — Ну же, Мэйр… Скажи, что тебе не нравится… Скажи, и мы прекратим всё это. Я прекращу, — лихорадочно шептал он, продолжая целовать, кусать, вести языком от острой ключицы до самого уха. — Скажи, Мэйр, ну…       — Так н-не… нечестно, — выдал Мэйр почти жалобно, голос его заметно дрожал. — Нечестно, — хрупкие с виду пальцы впились Себастьяну в плечо, больно и наверняка до синяков. — Нечестно, слышишь ты, мудак бессовестный?!       — Ой, ну и что?       Ответ его злобному эльфу не понравился. Себастьян услышал треск ткани — это надорвался рукав рубашки под чужими пальцами. Мэйр больно стукнул его ладонью в грудь — не столько отталкивая, сколько негодуя, — но тут же вцепился в воротник, притянул обратно и поцеловал.       Ничуть не ласково, остервенело даже, мстительно прихватив нижнюю губу острыми клыками… Но поцеловал. Сам. И с явной охотой.       Этого хватало, чтобы напрочь отшибить последние мозги.       Сдерживать его Себастьян не пытался. Куда там, когда чужие руки выдирают рубашку из штанов; когда горячие ладони ложатся на спину, царапая почти до крови; губы целуют обнажившееся плечо так, что впору кончить только от этого. Хотелось разложить Мэйра прямо тут, благо кухонный стол крепкий и выдержал бы. И Себастьян уже почти сделал это, огладив горячий бок и закинув ногу себе на талию, чтобы быть ещё ближе.       Мэйр был против — невзирая на очевидное возбуждение, он снова мстительно укусил его за губу. Лихорадочное «Ну не здесь же!» обожгло, заставило всё же отстраниться.       Глаза напротив сверкали уже не злобой, а нетерпением и желанием. Из последних сил Себастьян заставил себя потянуть Мэйра к лестнице.       Они раздевались прямо на ступеньках, не особо заботясь о сохранности вещей и том, что поутру придётся убираться. Раньше он всё равно не собирался никуда выпускать Мэйра. Не из-за десяти лет одиночества. Просто это его эльф, внутри которого так хочется оказаться, целовать каждый дюйм обнажённой кожи, чувствовать его гибкое тело под собой.       Себастьян опрокинул его на постель, тут же сжал узкие запястья в ладонях. Остановился, буквально оторвав себя от горячих губ — перевести дух, да просто хотя бы вздохнуть, потому что всё это… запредельно.       — Боги, ну какой же ты… — прошептал он, прижимаясь своим лбом к его.       И отпустил, желая исполнить уже свою мечту — целовать Мэйра так, как хочется. Глубоко и жадно, толкаясь языком в тёплый рот. Прикусывать подбородок и острый кадык; беззащитные ключицы, расчерченные татуировками, каждую из которых хотелось обвести отдельно. Вылизывать обнажённый живот, двигаясь всё ниже.       Он остановился у самого паха, вдруг поняв, что не знает, что делать дальше. Хочет до безумия, ведь это же его Мэйр, его эльф, но… С девушками всё проще и понятнее, опыта с ними у Себастьяна хватает с лихвой — спасибо деревенской скуке и собственной приглядной внешности. Сейчас же… Вариантов не так много, но уповать на одну лишь интуицию и почти наверняка сделать больно? Только не с Мэйром.       — Мэйр, — позвал он тихо, снова возвращаясь к шее, выдыхая в неё, сцеловывая крохотные капли пота, — я не знаю… как правильно. Чтобы тебе было хорошо.       — Так мне разве плохо? — изумился Мэйр, приподнявшись на локте и улыбаясь ему — не насмешливо, скорее очень уж понимающе. Свободная рука легла на затылок, осторожно поглаживая; горячие пальцы медленно скользнули по шее, стиснули плечо; мягко потянули, побуждая подняться, вернуться на расстояние поцелуя, заглянуть в полыхающие льдистой зеленью глаза.       — Я…       — Всё в порядке, — Мэйр провёл ладонью по его спине, ненароком задевая царапины, которые сам же и оставил. Снова поцеловал — коротко, легонько, чуть не целомудренно. Словно бы не он каких-то пять минут назад сдирал с Себастьяна одежду. — Здесь нечего стесняться. И бояться тем более. А вот торопиться вовсе ни к чему. Успокойся, ладно?..       Себастьян нервно усмехнулся. «Успокоиться» вышло так себе. Бездна, да это вообще невозможно, когда рядом с тобой — под тобой — твой грёбаный волшебный эльф. Не разобиженный и злющий, будто норовящий сожрать (но что уж там, горячий, как всё Инферно разом), а привычный и уже такой родной Мэйр — ласковый, добрый, внимательный и самую малость вздорный.       Тот самый Мэйр, в которого Себастьян так по-идиотски втрескался.       — Я правда не знаю как, — всё же повторил он, глупо злясь на самого себя и эту невесть откуда взявшуюся неуверенность.       Видят боги, хотелось не разговаривать; однако «не торопиться» — вполне разумное требование.       — Не проблема, несчастье моё, — хитро щуря глаза, Мэйр снова улыбнулся — так, как не улыбался ещё ни разу. То есть… попросту неприлично. — Я тебе всё покажу.       Он показал. Себастьян видел, как образы перед глазами оживают, как Мэйр — то ли настоящий, то ли тот, из воображения, — сгибает ноги в коленях и разводит их в стороны. Как тянет руки вниз, свои и его, готовит себя. Предлагает войти, для начала пальцами, потому что ему нравятся пальцы Себастьяна, и он думал о том, какие они в деле, с самого начала.       И о боги, если Себастьян кончит прямо сейчас, вины его в этом нет ни капли. Всё происходящее странно, необычно и не так, как это могло бы быть с девушкой. Но просто невероятно хорошо, особенно когда Мэйр так прогибается в пояснице и стонет. Тянется к нему; цепляется за плечи и целует, глубоко и влажно, когда Себастьян входит в него, медленно и осторожно, как ему все ещё показывают. Внутри Мэйра горячо и тесно, отчего сознание улетает куда-то; магия клубится внутри, переливается золотыми искрами, не толкает и не рвётся никуда. Ведь ей тоже нравится.       — Хватит, — просит он, не узнавая собственного хриплого голоса. — Я понял, Мэйр…       А Мэйру уже всё равно — это заметно по шалым глазам, по лихорадочно вздымающейся груди, по тому, как он толкается навстречу, разрешая быть быстрее. Себастьян ощутил укус на своей шее и улыбнулся, провёл рукой по гладкому бедру, сильнее сгибая ногу. Поборолся с собой ещё немного и, решившись, накрыл губами мочку острого уха.       Мэйр снова застонал — низко, тихо, ударил рукой по постели и судорожно сгрёб простынь. Ткань жалобно затрещала, а Себастьян… Бездна, что ещё остаётся Себастьяну, кроме как терять голову, целовать, гладить, и двигаться, вбиваясь всё сильнее в податливое, гибкое тело? Всё это ненадолго — он чувствовал, что вот-вот взорвётся, но терпел из последних сил. Уткнулся лбом в твёрдое плечо и накрыл ладонью чужой член. Горячий, пульсирующий, он отдаётся приятной тяжестью, и вести по нему вверх и вниз уже куда более привычно, можно делать это быстрее…       И шептать в губы, шею и ключицы, как же ему хорошо, какой Мэйр потрясающий и волшебный. Изливаться внутрь со стоном, ощущая, как меркнет мир вокруг, а руке становится тепло и влажно…       Себастьян не понял, сколько времени уже лежит вот так, почти свалившись на Мэйра и прижимая его к постели. Чувствовать что-либо он начал, только когда чужая ладонь упёрлась в плечо, мягко отстраняя.       — Извини, я сейчас, — прошептал он. Точнее, выдохнул. Голос совершенно не желал слушаться.       Мэйр на это только рассмеялся, тихо и устало, но так тепло, что Себастьян не утерпел — скатился с него и тут же прижал к себе, сам перекинул его ногу через колено, чтобы быть ещё ближе. Устроил ладонь на бедре, принялся рассеянно поглаживать.       Хорошо. Так хорошо, как не было уже давно. И дело не только в сексе и горячем теле Мэйра, который недовольно сопит под боком, стараясь устроиться удобнее. Но… именно сейчас у Себастьяна появился дом. Странный, окружённый жутковатым лесом с живущими в нём невиданными существами.       С волшебным эльфом, которого так хочется… Да просто хочется, во все смыслах этого слова. Себастьян наклонился, чтобы поцеловать лохматую макушку, и вытащил из-под себя одеяло, чтобы укрыть их обоих.       — Ты потрясающий, — в который уже раз повторил он, с удовольствием подмечая, как краснеют кончики ушей.       — Заткнись уже.       — Но тебе же нравится!       Мэйр проворчал что-то ему в плечо, но Себастьян буквально услышал в его голосе улыбку.       Вместо ответа он лишь покрепче прижал к себе своего эльфа — чтобы не сбежал. А то кто их знает, этих хозяев волшебного леса? Глаз да глаз нужен.       * * *       Сказать, что сон не шёл, было бы преуменьшением века. Устав крутиться с боку на бок, Мэйр из кровати едва ли не побежал вприпрыжку. По пути беззвучно ругаясь на трёх языках и силясь отыскать одежду — не свою, так хоть какую-нибудь. Рубашка точно попалась не его: наполовину оторванный рукав решительно не оставляет никаких сомнений.       Да и вся ситуация, что называется, недвусмысленная.       — Ох, дерьмо, вот я вляпался-то… — почти жалобно прошептал Мэйр, комкая в пальцах и без того увечную тряпку. А потом со вздохом набросил её на плечи и поплёлся в кладовку. — Бездна, я с этим засранцем точно сопьюсь.       Помянутый засранец, по счастью, спал не так чутко, как всегда. И на его позорное бегство даже не пошевелился.       Умаялся, бедняжка, чтоб ему…       Мэйр выдернул пробку из первой попавшейся пузатой бутыли, задумчиво понюхал — грушевое, надо же, — и сделал глоток прямо из горла. Чего за ним раньше не водилось. Равно как и впихиваться в шмотки с чужого плеча…       Он сердито мотнул головой, не настроенный дальше размышлять на эту тему. Однако из бутылки пить не хотелось, так что он захватил на кухне чашку и с чувством выполненного долга выставил всю свою нехитрую добычу на чайный столик. А сам принялся ворошить едва тлеющие угли в камине, да с таким остервенением, будто те в чём-то перед ним провинились.       Между тем если кто и виноват, то только он сам.       Больно закусив губу, Мэйр подбросил в камин парочку поленьев. Чугунная поленница, раньше то и дело пустовавшая, ныне забита доверху: Себастьян категорически не желает, чтобы его «эльф» — вот же прилипла намертво дурацкая кличка! — мёрз из-за собственной рассеянности. А если Себастьян чего-то не желает, переубедить его можно только кувалдой по башке. Да и то посмертно.       Плюхнувшись прямо на полу возле камина, Мэйр подозвал к себе чашку и сделал хороший глоток. Сладкое грушевое вино, без того слабенькое, уже порядком выдохлось; но на такого бездарного выпивоху должно хватить с избытком. А там и спать можно: лёгкий алкогольный туман неплохо разгоняет всякие раздражающие мысли. Думать не хотелось вообще ни о чём, и уж тем более о… о том, что произошло.       «О том, что ты переспал со своим пациентом? — круглый отличник Мэйр Макинтайр предпочитал выражать свои мысли ясно и точно. — О том, что, ясен хер, переспишь с ним ещё не раз, не два и даже не десять? Да, именно об этом, мать твою».       И заодно о том, что пациент не всегда будет пациентом. Рано или поздно Себастьян вылечится и сообразит-таки, что в мире ещё демонова куча волшебных эльфов — покрасивее и поинтереснее, без вороха идиотских странностей, без мрачного зачарованного леса, к которому Мэйр привязан чуть не намертво. Сообразит — и сбежит куда подальше. И разве можно будет его в этом винить? Какой нормальный человек захочет торчать в Западном Пределе, когда ему открыт целый магический мир, новый и красочный? То-то и оно, что даже ненормальный трижды подумает.       Да, он всё прекрасно понимал. Вот только оттого не делалось менее обидно и досадно.       — Сам виноват, — тихо пробормотал он, кутаясь в утащенный с дивана плед и невидящим взглядом глазея на весело потрескивающий огонь в камине. — Нет бы переспать и забыть. Эльф, твою мать, волшебный…       Переспать и забыть у Мэйра никогда не получалось. Не из того он теста сляпан. Но не винить же в своих половых трудностях беднягу Себастьяна? Да и как это прозвучит? Мол, вздумал меня трахнуть, вот теперь люби и корми вовремя?       Даже в мыслях и в шутку получилось как-то до Бездны унизительно. Уж лучше сидеть в своём лесу, гордому и печальному, и пьянствовать в компании ебанутого дерева, вредной лошади и ехидного кота. Ну и прочей нечисти…       Будто в ответ на его мысли, опустевшая бутылка мягко замерцала. Мэйр изумлённо вздёрнул брови, потом заглянул в горлышко и негромко хмыкнул.       — А, это ты, приятель. Решил заглянуть в гости?       — Гос-сти, — зашипел броллахан, а это был именно он. — Гости, Айнэ-ши.       — «Огонёк»? Лихо ты моё имечко сократил, — проворчал Мэйр, впрочем, беззлобно. Будучи одной из низшей разновидностей нечисти, говорил броллахан с трудом, бросая отрывистые слова на ломаном фейском. Понятное дело, имя «Мэйраэн» ему выговорить трудновато. Но «великий господин Огонёк» звучит уж очень нелепо.       — Гос-сти.       — Ты не один?       Мэйра обожгло чужим отчаянным негодованием. Броллахан сердито завертелся волчком в бутылке, отчего та пошатнулась. Кажется, ему не терпелось что-то донести до хранителя Неметона, который вызволил его из недр трухлявого пня.       — Зо… лото, — зашелестел он. — Золото. Гос-сти. Зо-ло-то. Гости… л-ло-орд…       «Золото! Золото! Золото! — пронёсся в голове хор птичьих голосков. — Смотри не пожалей!»       Мэйр застыл на месте, поражённый внезапной догадкой, и прислушался к ощущениям.       То, что он ощутил, ему, мягко сказать, не понравилось.       — Гости, — прошептал он одними губами, погладив выпуклый бок бутылки. — Спасибо, приятель. Мы в расчёте.       Он поднялся с пола и, обернувшись к входной двери, прибавил громко — так, чтобы было слышно незваным гостям у крылечка:       — Ваша госпожа разве не потрудилась объяснить доходчиво, что душегубам здесь нечего ловить?       Медленно, со скрипом дверь отворилась, являя хозяину дома парочку безобидных с виду ребят. Парень и девчонка. Невзрачные на лицо, коренастые, загорелые, в неброской одежде; выгоревшие на солнце длинные волосы заплетены во множество тонких косичек… В общем, типичные гильдейские убийцы.       — Тёмной ночи, Мэйраэн-ши, — кротко промолвила девушка. — Моё имя — Шена, а это Питер. Мы желаем говорить с вами.       Парень, названный Питером, вздорно фыркнул. Он явно не говорить хотел, а сотворить что-нибудь доброе и вечное. Мэйр же скрестил руки на груди и выразительно поморщился.       — Давай без этого дивного дерьма, дорогуша? Обращения «фэ» и «ши» дозволены лишь фейри. А вы не фейри, да и я тоже.       — А кто же ты? — изумился Питер нарочито елейным тоном. — Ах, да. Ублюдок, чьё существование позорит всю жилу Вольфрама.       — Совершенно верно, — Мэйр, давно отучившийся вестись на дешёвые подначки, лишь надменно улыбнулся. — Что от ублюдка Вольфрама понадобилось ублюдкам Хельты?       Ассасин зло сверкнул глазами. «Звер-рь», — тут же зашипела бутылка с броллаханом, однако подсказок и не требовалось.       — Знаешь, я думал, ты немного больше. И страшнее.       — На тебя хватит.       Он весело оскалился, обнажая мощные клыки. Нашёл чем пугать полудемона.       — Проверим?       — Э, нет, я боюсь! В смысле, ну, а вдруг ты блохастый?       — О, я заставлю тебя бояться, ты, дерзкая неметонова шлюшка…       — Хватит, Питер! Было велено решить вопрос по-хорошему! — окрикнула Шена и устремила на Мэйра заискивающий взгляд. — Мэ… Господин, принцесса желает получить то, что должно было принадлежать ей.       Нетрудно было сложить два плюс два и понять о чём — точнее, о ком — речь.       Себастьян. Его хочет заполучить престарелая принцесса фейри, подмявшая под себя Гильдию Убийц. Она же сговорилась с его отчимом десять лет назад.       Тем хуже для неё. Синтар — это ей не южное побережье; здесь правит Мэйр.       Он, может, и ублюдок от жилы Вольфрама, однако теперь в нём проснулся демон. «Имя демону — огонь и ярость». Хотелось выбить девчонке зубы, и то лишь потому, что она произнесла чужие опрометчивые слова. Будь здесь и сейчас сама Хельта, она бы не вышла за порог живой.       И Хельта это понимает. Поэтому-то её здесь и нет.       — И что же это?       — Мальчишка, — грубо бросил Питер. — Отдай по-хорошему, а нет — я буду рад по-плохому.       — Ты так говоришь, будто он — моя вещь, — Мэйр укоризненно покачал головой, а затем резким тоном прибавил: — Он не вещь. Однако сейчас он принадлежит мне. И вы можете убраться по-хорошему, иначе я буду рад по-плохому.       Он был счастлив — просто до Бездны! — что всего этого не слышит Себастьян. Мигом припомнились его чудные рассказы об отчиме, сговорившемся с Хельтой. О том, как жители целой деревни либо попрощались с жизнью, либо сошли с ума. О том, как Себастьян ненароком убил свою сестру и взрастил в своей голове монстра, чтобы хоть как-то защитить разум.       Да, хорошо, что он не слышит этого снова.       Мэйр невольно оглянулся на лестницу, неизвестно что желая (точнее, не желая) там увидеть, и нервно усмехнулся сам себе — будь Себастьян там, вряд ли смог бы удержаться. Не ощутить на себе действие его тяжёлой, бешеной магии и вовсе невозможно.       «Надо запомнить, — отстранённо подумал он, — психованные менталисты после секса спят крепко и не лазят в чужие головы».       — Мы могли бы, — протянул Питер, лишённый и половины самосохранения своей подружки, — но вот в чём дело, Хельта очень настаивает на возвращении ей её же собственности. Недешёвой, между прочим. А её высочество очень не любит расставаться с золотом попусту…       — Золото! — спешно вклинилась Шена. — Мы готовы заплатить, господин, если вы пойдёте навстречу принцессе.       — Золото, — протянул Мэйр, изображая задумчивость. На деле же от наглости Хельты и её прислужников он пришёл в такую ярость, что даже в ушах зашумело. — Золото. Это прекрасно, моя дорогая. С этого и следовало начать!.. Я бы сразу понял, что у вашей перезрелой принцессы начинается старческий маразм, и не тратил время на разговоры.       Девушка нахмурила белёсые брови, на её лице обозначилось сердито-непонимающее выражение, и Мэйр охотно пояснил:       — Мы не в Сером Доле. О мальчишке теперь знает уйма народу, и его, чтоб вас, нельзя снова купить, как кусок мяса. Любому идиоту это должно быть очевидно. Любому, кроме вашей госпожи, — он презрительно фыркнул. — А чтобы утащить его силком, придётся сначала убить меня.       — Это значит «нет»? — мягко и почти восторженно осведомился Питер.       Мэйр склонил голову набок и снова улыбнулся.       — Это значит «подойди и попробуй», блохоловка.       Асассин сделал пару едва уловимых шагов, ловким прыжком перемахнул через кресло и метнулся к Мэйру, радостно скалясь. Он явно не ожидал подвоха от тщедушного полукровки; вот и чудовищной силы удар под дых стал для него сюрпризом. Не дожидаясь, пока противник продышится, Мэйр двумя руками схватил его за шею. Хорошенько приложил башкой о тяжёлую каминную полку.       Тихий хруст, и блохастый засранец Питер неуклюже рухнул на живот, разбрызгивая по полу кровавую кашу с ошмётками мозгов.       Мэйр брезгливо скривился, провёл по лицу рукавом и обернулся к девчонке. Шена всё так же стояла возле двери, стиснув пальцы на рукояти короткого шафрийского меча. От неё разило неверием и гневом, но больше страхом. И непониманием, что за тварь перед ней стоит и на какие ещё трюки горазда.       «Что ж, неплохая выдержка».       — Без фокусов, милочка. Твоя жизнь сейчас целиком зависит от моего великодушия.       Шена недоверчиво покусала губы. Ещё раз глянула на своего спутника, теперь уже бесполезного. Мэйр не менталист, но её мысли почти услышал — жить девчонке охота чуть больше, чем угодить своей повелительнице.       — Прошу прощения, — она медленно отняла руки от рукояти, подняла их вверх, демонстрируя, что не собирается нападать. — Я не буду… настаивать. Вы позволите мне уйти, господин?       — Я не сторонник насилия, — заверил он ласково. — Что ты там говорила насчёт золота?       Шена подошла ближе, замерла у чайного столика. Нарочито медленно открыла сумку на поясе и достала оттуда увесистый мешок. Мэйр принял подношение и оглядел мимоходом.       — Бархат и золотая канитель? Мило. Любит ваша хозяйка пыль в глаза пускать, — хмыкнул он и резким движением перевернул мешок. Тяжёлые золотые монеты громко и гулко забарабанили по половицам, разбрызгивая кровь из натёкшей лужи и пачкая голые ступни. — Сколько тут, пять сотен?       — Точно так, господин. Я могу уйти?       — Ещё минутку, милочка.       Вернув ей нарядный мешок, Мэйр опустился возле трупа на одно колено. Стиснул пальцы, блеснувшие сталью, на холодеющей шее; с силой потянул вперёд и вверх. Плоть податлива что масло, куда сложнее разорвать крупные сосуды и сухожилия. Ещё тёплая кровь заливала руки, текла ленивым потоком, норовила пропитать одежду; запах сырого мяса соблазнительно щекотал нос. Наконец, позвонки с хрустом отделились друг от друга. Мэйр поднялся на ноги и метнул нетерпеливый взгляд на побледневшую до серости девчонку. Та понятливо раскрыла мешок, позволяя упаковать голову своего товарища.       — Передай это госпоже, — велел он. — Скажи, что я счёл её дар достаточно щедрым, поэтому прощаю её наглость. Скажи, что это очень грубо — вторгаться в мои владения и пытаться присвоить моё. Скажи, что в следующий раз я не буду столь милосерден. Ты поняла меня, Шена?       — Да, господин.       — Прекрасно. Можешь идти.       Прыти девчонки можно только позавидовать — за дверь она буквально вылетела, как будто не опытная убийца, а трепетная девица из семьи аптекарей. Хотя кто знает, что за детишек собирает Хельта? По слухам, Гильдия убийц изрядно проредела за последние лет двадцать, с тех пор как в Эрмегаре появился тот же Макнейр, на которого покушения (бесполезные, разумеется) первое время совершались чуть не через день.       — И тебе пока, милочка, — вздохнул Мэйр и оглянулся на художественно пачкающего ковер… как там его? А, Питера. Точнее, большую его часть.       Отличное времяпрепровождение для трёх часов ночи — отчищать чужие мозги с пола. И каминной решётки, чтоб этих ассасинов демоны побрали. Задумавшись о том, как бы половчее избавиться от трупа, ковра, крови и прочих свидетельств бурной ночки, Мэйр не сразу заметил волну тёмной магии, знакомой до мурашек.       Как он там говорил? Хорошо, что Себастьян не слышит? Да как бы не так.       — Развлекаешься без меня, мой эльф? — послышался его голос. И не его одновременно, заставивший мигом вспомнить пресловутого монстра.       — Ну вот хрена тебе не спится-то? — проворчал Мэйр, вытирая липкие руки о рубашку. — Много успел услышать?       — Достаточно, — кивнул Себастьян, вышагивая под тусклый свет магических светильников. Равнодушно, как мог только по настоящему тёмный маг, глянул на труп ассасина. — Так значит, твоё?       — Моё. А ты думал, можно безнаказанно лапать волшебных эльфов? Не-а, так не пойдёт, — сухо ответствовал Мэйр, по кругу обходя труп и стараясь не наступить в лужу. Стычка с убийцами прочистила мозги получше всякого винишка, и теперь все эти сопливые переживания на тему любит-не-любит казались попросту смехотворными. — Хм, этот недоумок здесь явно лишний…       Он схватил тело за ноги и деловито поволок к двери. Без особых усилий вышвырнув бренные останки Питера на желтоватую травку, захлопнул дверь и чуть нервно защёлкнул оба замка, активируя сеть защитных заклинаний. А подумав, ещё и тяжёлый засов задвинул.       — Вот так-то лучше.       — Я думал, мы скормим его Неметону, — в голосе Себастьяна даже обида послышалась. То ли за обделённое дерево, то ли за то, что не ему свезло разделывать горе-убийцу.       Воистину, сладкая парочка. Мэйр даже нервно усмехнулся, представив их совместный быт — мятный чай по утрам, прогулка по лесу и подкормка кровожадного дерева всякими неудачниками.       — Неметон не ест дохлятину. Келпи сожрут, а прочая нечисть растащит кости. Ах да, кости…       Снова оглядев гостиную, он с отвращением скривился и спешно прошёл к кладовке. Активировал чары призыва, для проформы постучал по дверному косяку.       — Эй, мальчики, работёнка есть.       Скелеты, разумеется, споро выгреблись из своего шкафчика, щёлкая суставами. Спасибо умельцу Френсису, не придётся оттирать чужие мозги с каминной полки.       Себастьян, глядя на это, только ухмыльнулся и проследил за скелетами (Мэйр мог поклясться, что услышал в своей голове нечто про пользу «блядских некромантов»). Перевёл взгляд на монеты, поблёскивающие на полу, чуть брезгливо коснулся их босой ногой.       — А знаешь, это даже символично…       — Что именно?       — Пятьсот золотых, — наклонившись, Себастьян поднял одну монетку и покрутил её в пальцах. — Столько заплатила за меня Хельта десять лет назад. Итого тысяча, а я всё ещё не у неё.       — У неё уйма золота, — пожал плечами Мэйр и машинально провёл рукой по волосам. Что уж теперь, всё равно мыться надо. — У меня его тоже хватает… Хочешь, от этого избавимся?       Возмущение на лице Себастьяна было настолько неподдельным, что впору пожалеть о своих словах.       — Деньги не пахнут, мой эльф. Рубашку новую купим, ковёр… на что там ещё хватит?..       Мэйр даже поперхнулся от негодования.       — На особняк в центре Иленгарда, притом с дорогущей меблировкой.       И, не удержавшись, он язвительно прибавил:       — А ещё столичный лорд называется!       — Я вроде не в столице живу. Более того, — Себастьян вдруг поймал его за рукав рубашки — тот самый, оторванный, — притянул к себе, не волнуясь, что пачкается в чужой крови, — и дальше не собираюсь.       Мэйр открыл было рот, но прежде чем успел даже сообразить, что сказать, крепкие пальцы ухватили его за подбородок. Непроглядно чёрные глаза посмотрели колко и строго.       — А если я ещё раз услышу от тебя эту чушь про мой скорый побег — лично запру нас в этом доме и не выпущу тебя в ближайший месяц. Всё ясно, мой эльф?       — Ясно, — пробурчал он, впрочем, без особого недовольства. — Охренел кто-то вкрай — вот что мне ясно.       — И ничуть не стыжусь, — отозвался Себастьян, неопределённо пожав плечами.       Оно и верно — откуда в этом засранце стыд?       А вот целуется неплохо, это да.