Голос в голове

***

Пришёл в себя я, как от толчка: где-то совсем рядом ревел ребёнок, и слышался мелодичный женский голос, нежно воркующий что-то утешительное. А где Светлыш? Это он плачет? Я неловко заворочался, но тело сжимали какие-то путы. Так туго и неудобно, бррр. Я недовольно разревелся. А? Что? Это я реву? Нет-нет-нет, только не говорите мне... Я - младенец?! Я переродился?! Нет, только не снова! Мне и прошлой жизни хватило! Сейчас снова начнётся: детсад-школа-универ-работа, и так до пенсии, где мне придётся выживать на всякие гроши! Не хочууу! Хоть я в прошлый раз едва до двадцати дожил, все равно - не хочуууу! Уваааа! Родите меня обратно! За что, женщина, за что?! Почему ты не пользовалась контрацептивами? Земля и так перенаселена! Подумайте о бедной природе, подумайте об экологии, если обо мне не хотите! Мой недовольный рев заткнули сиськой в рот. Хм, ладно, признаю, в новой жизни есть и свои плюсы. Но как подло с твоей стороны использовать такие весомые аргументы! Затыкать оппоненту рот! Какое коварство! Какое вкусное молоко! Ладно, мамаша, я тебя прощаю. Тебе, наверное, тяжело пришлось меня рожать - через боль и слёзы, все такое... Так что я, из уважения к этому подвигу, торжественно признаю тебя мамой. И я не продался за молоко!

***

Мне не пришлось прилагать много усилий, чтобы заснуть: раз - и ты в отрубе. Хорошо быть младенцем. Что-то мне подсказывает, что это будет самым беззаботным временем в моей жизни. Так что я, гедонист этакий, буду им наслаждаться! А сейчас пришло время подумать о том, куда делся Светлыш. Его присутствие все ещё ощущается - но неуловимо для меня, оглушенного лавиной впечатлений. В бодрствующем состоянии для меня было нереально во всем этом разобраться. Для этого нужно было уснуть. Сон вызывал у меня слишком сильные ассоциации с моим пребыванием в пустоте - неудивительно, что погрузившись в это состояние, я вернулся и к похожему облику - и в похожее место. Тем не менее, даже сквозь такой "сон" мои "связи" с телом все ещё ощущались, хоть я и опасался погружаться слишком глубоко. Мне было необходимо узнать, что случилось со Светлышом. Помню, я очень крепко в него вцепился, когда нас тащило сюда, и теперь меня снедала тревога, смешанная с паникой. Я ведь не раздавил его, правда? Если я убил своего малыша, я себе этого не прощу. Малыш обнаружился живым, хоть и слегка помятым. Снова придя в себя в духовном теле, я обнаружил, что до сих пор крепко сжимаю его. Пришлось потратить немало времени, чтобы распутать свои конечности и освободить светлячка, а также осторожно оборвать связывающие нас нити. И когда что наросло, а? Теперь светящийся шарик был снова круглым и свободным, как и в лучшие дни. Выглядел он, конечно, каким-то вялым и подавленным - я каким-то сверхъестественным образом научился угадывать его настроение, - но все лучше, чем могло бы быть. Наличие этих наростов неприятно напоминало попытку поглощения, а я вредить малышу не хотел. Судя по всему, мы чуть не склеились в один ком, пока летели сюда - и затем, когда я был в беспамятстве. Именно из-за этого нас, скорее всего - сочли "одной душой" и разместили в одном теле. И, так как моя душа его полностью обхватывала в порыве зубодробительных обнимашек, образовавшиеся связи между душой и телом подсоединились к верхнему слою - мне. Поэтому-то мне и пришлось повозиться, чтобы разорвать связи между нами, но при этом сохранить его связь с телом - учитывая, что соединяющие нити проходили, собственно, сквозь мое "духовное тело". Так что я трепыхался в этом гордиевом узле, пока не понял, что могу просто расплыться и утечь из сетей, оставив в них Светлыша. Пока шарик приходил в себя и с любопытством подсоединялся к сетям чувств и ощущений, исходящих от настоящего тела, я принялся размышлять. Судя по всему, и младенческое тело, и новая жизнь предназначались малышу. Для меня это стало огромным облегчением. В жизни, конечно, много чего приятного - но вот только все это приятное скрывается за шквалом проблем. Проблемно было бы притворяться младенцем - мне, взрослому человеку, который младенцев видел разве что в коляске какой-нибудь мамаши в парке. Проблемно было бы привыкать к новой семье и решать, кого считать родителями - своих, прошлых или этих, новых. Проблемно было бы обитать большую часть времени среди мелких малолеток. Это будет и скучно, и бессмысленно для меня - я не любитель самоутверждаться за счёт кого послабее и поглупее. Все это - слишком проблемно. Смерть пусть и убила меня - но над моей ленью оказалась не властна. Кроме того, я просто не желаю снова проходить по одному и тому же кругу. Чем меня удивит человеческая жизнь? А вот прожить эту жизнь то ли призраком, то ли ангелом-хранителем этого ребёнка было бы интересно. Буду делиться с ним накопленной внеземной мудростью с высоты моего возраста, ага. Я наблюдал за тем, как светлячок полностью забирает центры управления телом на себя, как он просыпается - уже младенцем на руках любящей матери. Меня переполняло тёплое и щемящее счастье, какое-то странное чувство обреченности - я понимал, что с этого момента этот маленький светлячок больше не мой питомец, не игрушка, не лекарство от скуки - теперь я не могу предъявлять на него такие права. Теперь это уже человек - пусть совсем маленький и неразумный, это все же человеческое существо, заслуживающее соответствующего отношения. Теперь это ребенок, с которым я даже не связан родственными узами, которые вряд ли когда-нибудь узнает обо мне - или узнает меня... Но я отпускал его в новую жизнь с легким сердцем и не мог не радоваться за него. Вся эта метаморфоза - то, что он стал человеком, то, что обрел настоящую жизнь - пробудила в моей душе чистую, незамутненную радость, и всей своей душой я надеялся, что этот мир будет ласков к этому ребёнку. А я остаюсь. Это мой выбор, и, честно говоря, я никогда в нем не усомнюсь. Мой путь соответствует и моим мечтам, и желаниям - и пусть даже это все блажь. Но выбрать иное - это, буквально, отнять жизнь у младенца. Кто бы мог пойти на такое?