Голос в голове

***

Я метался в бессильной панике. Я искал выход, думал снова и снова, но возвращался к одной и той же идее: я, как бесплотный дух, могу вселяться в людей. Ха-ха, видимо, от судьбы не сбежишь – быть мне паразитом! Я могу вселиться в человека в поселке у леса – должен же там быть какой-нибудь поселок! – могу притащить еды, воды, лекарств… Могу ли я притащить врача? Если там вообще есть врач, я могу воспользоваться своей потусторонней природой и запугать его вечным проклятьем за отказ, или чем-нибудь вроде того. Вряд ли нормальный человек посмеет отказать какой-то сверхъестественной сущности. Это был единственный выход, который я мог найти в этой ситуации, но мне он не нравился. И не из-за каких-то моральных соображений – черт с ней, с моралью, в такой-то ситуации! – но из соображений безопасности. Учитывая крайне вероятное преследование, слишком рискованно будет кого-то сюда вести. «Донор» может что-то заподозрить, заметить провалы в памяти – я даже не могу знать наверняка, не вспомнит ли он о том, куда и зачем ходил! Мне придется дополнительно блокировать ему участки мозга, отвечающие за запоминание происходящего, и поддерживать блок во время использования его тела. Не спалить бы ему мозги… Боюсь, при моих навыках это – недостижимая мечта. Проблема и в том, что за постоянно отлучающимся в лес человеком могут проследить. Особенно, если поселок маленький – все люди на виду. Таскать провиант в лес посреди белого дня – слишком палевно, ночью – опасно, угроблю тело. И я не имею права привести хвост за собой. Конечно, это лишь вопрос осторожности, и в случае такой крайней нужды можно и рискнуть, но есть и техническая проблема. Смогу ли я вообще вселиться в кого-то? Я не уверен, что это действительно так. Я уж был готов оборвать все нити, когда мне в голову пришло это подозрение. С этим телом я был связан изначально – даже в большей степени, чем Светлыш, и, возможно, только это дает мне возможность для смены наших позиций. Не факт, что в чужом теле это получится – и не факт, что в чужом теле все будет устроено аналогично. Кроме того, исконный обладатель тела, скорее всего, будет сопротивляться захватчику. Окажется ли моя воля сильнее? Да – на мне слишком большая ответственность, чтобы проиграть, но все же… Я могу оказаться заперт в чужом разуме; я могу потерять контроль в самый ответственный момент, и тогда человек сбежит и приведет преследователей, либо решит отомстить и принести вред тем, кого я хотел защитить. Могу ли я рискнуть всем, имея лишь призрачный шанс успеха? Но если ничего не делать – смерть неминуема. Пан или пропал. Я не стану начинать с человека. Слишком рискованно, слишком ненадежно. Я вселюсь в животное – выберу медведя, пожалуй. На медведя не решится напасть ни один зверь, да и человек поостережется – особенно сейчас, зимой, когда бодрствующий медведь – это свирепый и опасный шатун. И в поселке никто не поразиться медведю, копающемуся на свалке. Медведь даже может сломать двери и вынести все, что ему нужно, из какого-нибудь склада… Много физической силы, много выносливости, достаточно скорости, чтобы успеть, пока не стало слишком поздно. Управлять животным, должно быть, проще, чем бороться с человеческим разумом. Воли нет – лишь инстинкты, которые можно направить в нужное русло. Разбуди зимой медведя – и покажи ему, где еда. Главное – удержать его от нападения на беззащитную мать с детьми. Я принялся методично выдергивать нити, привязывающие мой дух к этому телу. Меня не прельщала короткая разлука со Светлышом – было тревожно оставлять его даже ненадолго, но выбора у меня не было. Совсем отстраненно заметил, что в холодной тишине пещеры снова раздался рев Светлыша… Меня пронзил ужас, какого я никогда в жизни прежде не испытывал - даже когда умирал, даже когда попал в равнодушную тьму. Чье-то присутствие… Не оборачивайся. Закрой глаза. Спрячься. Я даже не думал, что духи способны испытывать такой ужас, что я вообще способен испытывать эмоции такой интенсивности. От страха хотелось плакать, как малому ребенку. Теплые нити, оторванные мной, постепенно возвращались, мягко и нежно – утешающе – оплетая меня. Я так и не успел покинуть тело, и теперь они стремились снова занять свое привычное место. Словно меня скрыла от чужого взгляда пелена золотистых саграссовых водорослей. Как будто объятие. Глупо было бы полагать, что у этих нитей есть разум – это лишь неживая упорядоченная структура, строгий механизм, скопление многих связей – как нейронная цепь, как компьютерная сеть. Меня защитила не их воля – ее у них нет. Спасибо, Светлыш. Я знаю, это ты. Вот от кого уж точно не ожидал – разве не я должен был тебя сейчас спасать? Но теперь мне страшно даже нос высунуть наружу. Не знаю, от чего (кого?) именно ты меня защитил – и знать не хочу! – но я верну долг. Правда, как – не знаю. Наружу мне путь заказан – я совершенно отчетливо осознал, что ждет меня там Смерть. Окончательная. Даже если рискну, жертва будет бессмысленной – меня уничтожат прежде, чем я успею сделать хоть что-то полезное. То существо, судя по всему, уловило движение моей души. Оно охотится на них? В этом случае, я обречен – да все мы обречены! Мы не сможем поддерживать жизнь в наших телах и дальше без пищи и воды. Допустим, для детей и пища, и вода – молоко матери, но когда мать умрет от истощения, мы быстро последуем за ней. Единственный шанс – использовать мои способности призрака – обречен на неудачу из-за твари, караулящей снаружи. Это даже не смерть – я уже пережил одну, я знаю. Нет, ничего подобного. Это – гораздо хуже. И выхода нет.

***

Я с настороженностью наблюдал за картиной, которую проецировало сознание Светлыша. Мне все еще было страшно высовываться, и даже такое опосредованное наблюдение казалось мне слишком рискованным. Хотя ничего особо страшного я не наблюдал: ничего пугающего, ничего подозрительного. Никаких темных сущностей. Все та же пещера, все те же лица. Все та же зима снаружи. На душе было пусто: отчаяние, неприятие – все ушло. Ужасное чувство полного бессилия сводило с ума. Я понимал, что все это – лишь пустое времяпрепровождение в ожидании смерти. Ни наблюдение за миром снаружи, ни составление каких-то планов не имеет смысла – в перспективе ничто не имеет смысла. Нет смысла даже в борьбе. Понимание убивало. Я чувствовал себя дважды мертвым. Я просто убивал время. Интересно, в голове у этой женщины те же мысли? Теперь мы в одном положении – обречены безвольно дожидаться смерти, без возможности спасти хотя бы тех, кто дорог. Ужасно. Где-то на периферии зрения маячило какое-то зеленое пятно. Что это? Оно… оно двигается?! Человек? Помощь? Враг? Что это? Нет зверей с зеленым мехом… Ветер шевелит какую-то ткань? Погода безветренная. Елка упала? Да какая елка, был бы шум… Куст? Куст ходит, ха-ха? Что же это?! Видимо, Светлыша тоже привлек необычный предмет, и он повернул голову, позволяя и мне рассмотреть «гостя» как следует. Это. Было. Что-то. Я не видел таких тварей никогда прежде в жизни – даже на картинках в энциклопедиях, даже на сайтах уфологов: я более чем уверен, что на Земле таких существ нет! Тем не менее, это причудливое создание, отдаленно напоминающее бронированного зеленого хомяка, было прямо перед моими глазами: оно передвигалось, дышало, оставляло вполне себе явные следы на снегу… Более того, оно казалось разумным – судя по сосредоточенному взгляду и большой сумке, которую оно за собой волокло. За ним маячило несколько других существ; в отличие от этого, они были совершенно белыми и до странности напоминали детских снеговиков. Я… я точно в здравом рассудке? Может, я все еще брежу в пустынной мгле? Или же Землю захватили инопланетяне, пока я пребывал за гранью? Что вообще случилось с этим миром, пока я был мертв?! Тем временем, странности продолжались. Девушка не испугалась странного существа: ее голос звучал не взволнованно, а скорее даже приветливо – как будто она здоровалась с ним. Язык звучал мелодично и певуче – определенно итальянский. Видимо, это ее родной язык: мелких она тетешкала на этом же наречии. Инопланетяне, судя по всему, тоже были рады ее видеть. Но, самое главное, они притащили еду! И несколько бутылок с водой, и даже медикаменты! Мы будем жить! Еще никогда мое настроение не делало таких резких разворотов от беспросветного отчаяния к всепобеждающей радости. Странные пришельцы мигом перешли в категорию «своих людей» и никакого отторжения больше не вызывали. Пришельцы и пришельцы, некоторые люди и пострашнее будут. Главное ведь – это доброе сердце. Наблюдая за тем, как инопланетяне размещали свои дары – вся ситуация напоминала занятную пародию на поклонение волхвов, и я пытался разложить по полочкам все, что я сумел узнать об окружающем мире за это короткое время. Теперь мне была чуть более понятна вся эта ситуация. И побег, и возможная опасность со стороны людей теперь имели смысл. Если эта девушка водила дружбу с такими странными созданиями, ее вполне могли преследовать – особенно, если сами существа были объявлены вне закона. С другой стороны…Если в момент нужды ей помогают лишь инопланетяне – это довольно показательный факт, характеризующий всю нашу человеческую расу. Даже мне вдруг стыдно стало. Многое нашло свое объяснение: в том числе, и странное свечение Светлыша – какое, однако, говорящее имя я ему дал! Скорее всего, среди инопланетян нашелся кто-нибудь посимпатичнее – какой-нибудь горячий, или, скорее, горящий парень, и вот, нате, два младенца-получеловека. Возлюбленные из противоборствующих народов, прям как в «Ромэо и Джульетте», или в «Покахонтас», или в «Аватаре» - это ведь вечная тема и вечная романтика, а девушки романтику любят. Не совсем понятно, впрочем, как это возможно в биологическом плане – но, раз уж и межвидовое скрещивание в природе имеет место быть, то и такое тоже вероятно. Все же, я не биолог, не могу разбираться в подобных вопросах. И, скорее всего, именно из-за того, что дети были от пришельца, бедняжке пришлось пойти на крайность и рожать в этой пещере. Возможно, ее родители были тоже против таких внуков и такой связи, и могли бы вынудить ее сделать аборт… Конечно, у меня все еще есть надежда, что сейчас, когда роды прошли, жизни детей ничего не угрожает… Но, с другой стороны, наши законы, защищающие человека, смогут сработать очень однобоко: если человек обладает неотъемлемым правом на жизнь, получеловек не обязательно будет таким правом обладать. Или же, можно вообще сделать все втихую: сказать, что дети родились мертвыми, а правда это или нет – кого волнует? Это ведь даже не человеческие дети. С теми, кто людьми не является, можно не церемониться. Как отвратительно. Мир так сильно изменился, пока меня не было – судя по всему, я пропустил столь многое: появление на Земле инопланетян, гонения и склоки по этому поводу, появление преследователей и защитников этих существ… Но некоторые вещи остались слишком предсказуемыми. Человек – это константа.