Голос в голове

Пока Рин метался в панике и сомнениях, я тоже решил устроить себе маленький экзистенциальный кризис. А что, сходить с ума – так вместе! Тем более что голова, судя по всему, у нас одна на двоих. И если для Рина счастливым билетом на аттракцион под названием «игры разума» оказалась встреча со мной и сопутствующие этой великой радости чудеса и откровения, то я конкретно загрузился по иному поводу. В очередной раз в моей черепушке засела горькая мысль о том, что все происходящее – бред моего воспаленного разума, все еще пребывающего в незабвенном мраке. Прямо вижу рекламку: «Посмертная сенсорная депривация – решение для ленивых богов! Пусть ваши подопечные придумают себе загробную жизнь сами!». Ну, рай там или ад, в зависимости от буйности воображения. А вообще, если обратиться к философии… Может быть и так, что вся наша жизнь – лишь сон души, а истинный мир откроется перед нашим взором лишь при пробуждении от него. Да не, тьфу-тьфу на такие мысли, эдак я совсем дзен постигну. Или Матрицу взломаю, ага. На самом-то деле, отбросив шутки, все обстоит довольно печально, ибо от подобных сомнений так просто не отвяжешься – да кто вообще сможет забыть этот опыт пребывания во мраке?! Собственно, примитивная никтофобия, вызванная этими переживаниями, и является причиной, по которой я не экономлю на иллюминации в моей тюрьме. С другой стороны, знать свои слабости тоже хорошо – а я и не сомневаюсь, что бездонная и безграничная тьма навеки останется моим самым страшным кошмаром, наряду с Той-жутью-из-пещеры, успешно борющейся с конкурентом за почетное первое место в моем рейтинге самой стремной крипоты во Вселенной. Но, возвращаясь к нашим баранам, спешу уточнить, что очередной приступ солипсизма был вызван не общей мрачностью обстановки – я уже как-то попривык к этому делу, человек вообще тварь высокоадаптивная… Основания для тревоги были, и вполне серьезные – и началось все с тех самых пор, как я начал немного познавать окружающим мир при активном содействии Рина. Нет, я вовсе не обнаружил, что в этом мире небо зеленое, а у людей больше конечностей, чем это было принято в моем окружении. Все казалось вполне нормальным… На первый взгляд. Первым звоночком стал год. Две тысячи третий год на календаре насмехался надо мной всеми своими цифрами. Я не верил, я списывал все на помехи в канале связи – что бы из себя этот самый «канал связи» не представлял, я даже специально проверял: и в доме Рина, и в школе Рина, и в телефоне Рина – везде те же просроченные календари. Подозрение оформилось в твердую уверенность – это не календари просроченные, это я весь такой выдающийся и ультрасовременный. Я ведь совершенно точно помню, что дожил до две тысячи семнадцатого года. Что же, я в прошлое вернулся? Тогда как же я мог не знать об инопланетянах в своем времени, когда камеры в каждом мобильнике и Ютуб не оставляли никаких надежд на сохранение таких тайн галактических масштабов? Кроме того, есть же еще и временной парадокс. Или же меня специально тут законопатили, чтобы я не схлопнул ненароком сингулярности, вызвав коллапс Вселенной, Всадников Апокалипса и гибель всего сущего? Тогда получается, что меня выпустят отсюда лишь после того, как «здешний» я умру, и «нынешний» я совершенно точно не смогу предотвратить собственную смерть. Да не…Тот шизанутый тип, в котором от козла не только бородка, хоть и обладал крутыми технологиями, но настолько продуманным быть не мог. Да и вообще, путешествия во времени удивить инопланетян не должны: учитывая их несомненный опыт межзвездных путешествий, у них определенно должны быть сверхсветовые двигатели, либо же устройства для создания контролируемых «кротовых нор»… Скорее уж последнее, учитывая мое заключение в этом непонятном подпространстве. Так что, машина времени вполне вписывается в этот списочек игр с пространственно-временным континуумом – и раз уж инопланетяне всей своей братией сингулярности не порвали, я тем более не порву. Возможно, у меня впервые за все это время появляется надежда: ведь если я смогу связаться с собой из прошлого, я смогу вообще предотвратить этот цирк с конями, в который превратилась моя жизнь после смерти. Правда, для начала нужно все-таки выйти на инопланетян и узнать, осуществима ли вообще моя затея, и чем мне это грозит. Это было одной из причин, по которой я изначально поддерживал Ринову затею вывести его «тайных агентов» на чистую воду: второй все же являлась надежда на то, что они смогут меня выпустить отсюда. Впрочем, потом я понял, насколько опасной ошибкой было вообще втягивать бедного ребенка во всю эту муть – но поделать я уже больше ничего не мог! Рин уже начал параноить и закономерно сомневаться в собственном рассудке, а я и сам стал зеркалить его поведение – разве что ни на кого не срывался, ибо кандидатов на роль громоотвода в моей тюрьме нет. Не только мысли об иллюзорности моего бытия и моей личности донимали меня – кроме этого, у меня был еще один повод для истерики. Собственно, этим поводом стала небольшая догадка, промелькнувшая в моей голове, когда Рин знакомил меня с современным миром манги. Все начиналось мило и невинно – ничто, как говорится, не предвещало беды. Мальчишка расхваливал особо полюбившиеся ему произведения, я тоже делился впечатлениями уже прочитанных сериях, многие из которых в этом времени еще даже не вышли – о них я благоразумно умалчивал, опасаясь вываливать на голову бедного парня еще больше труднообъяснимой сверхъестественной фигни вроде путешествий во времени. Кроме того, эти наши беседы о всяких обычных пустяках были спокойным и ненапряжным временем отдыха, когда мы пытались отвлечься ото всех проблем – и это правило я тоже не собирался нарушать. В уме я перебирал все прочитанные тайтлы, судорожно пытаясь вспомнить, что из них вышло, а что нет. Надо сказать, памятью я обладал отменной – особенно когда это касалось чего-либо прочитанного, начиная от книг и учебников, и заканчивая мангой и статьями из Википедии. Видимо, это уравновешивало мою отвратительную память на все остальное, так-то: имена, лица, даты, телефонные номера и места, где я имел глупость оставить свои труднонаходимые с моей близорукостью очки. Тем не менее, если я хотел вспомнить что-либо из того, что хоть когда-то меня увлекало, я таки вцеплялся бульдожьей хваткой, пока победоносно не вырывал из закромов памяти искомый объект. На мою беду, в этот раз мне взбрело в голову вспомнить некое аниме под названием «Синий экзорцист». Я смутно припоминал, что речь в нем шла о какой-то сверхъестественной фигне – ну, с таким-то говорящим названием! – и хотел посоветовать мангу-исходник Рину, в свои нежные годы жутко фанатеющему по Алукарду и ноющему, что ничего годного в жанре сверхъестественного, кроме всякого-разного седзе вырвиглазного, уже нет. Вообще-то мы оба знали, что есть, но так же точно мы знали, что Рину это законопослушные японцы определенно не продадут – к нему даже «Хеллсинг» попал контрабандой. И что же делать? Насколько я помнил, «Ao no exorcist» меня не особо впечатлил – то ли ляпы в сюжете были, то ли еще какой недостаток, оскорбивший мой притязательный вкус, – так что я решил освежить его в памяти, чтобы не опозориться перед другом, посоветовав ему какой-нибудь лабуды. Освежил. Офигел. Впал в шок. Выплыл из шока. Впал в истерику. Выплыл из истерики, впал в депрессию. Выплыл из депрессии, познал дзен. Пока меня штормило и бросало из одного состояния в другое, моя измученная душа не могла не издать закономерного вопля: «И как это все понимать?!». А что меня так поразило? Ммм, может… …Синее пламя, которое я видел в реале? – Checked! …Гигантские зеленые хомяки, которых я видел в реале? – Checked! … Летающие стаями черные глазастые комки пуха, которых я видел в реале? – Checked! …Хитрый розовый немецкий тролль, которого я видел в реале? – Checked! Ну, можно ведь и не продолжать? Все уже и так понятно. Хотя нет. Все вообще непонятно! Я мог бы объяснить перерождение. Я мог бы объяснить пришествие инопланетян. Я мог бы объяснить путешествия во времени. Я мог бы объяснить очень многое – с моим-то богатым воображением, вскормленным богатыми плодами (а также испражнениями) современной массовой культуры. Но при попытках объяснить ЭТО мой мозг буксует! Да, конечно, я могу предположить, что когда нас со Светлышом утянуло в новый мир, из моей памяти считали что-то, что определили как координаты конечной цели. В этом случае, я могу только порадоваться, что нас не закинуло в более хардкорное место – уж всякой богомерзкой хрени в моей голове навалом… Нет! Не думать об этом! Даже мои широкие представления о возможном имеют свои границы, и я определенно не собираюсь принимать на веру любой бред, что приходит мне в голову под видом безобидных воспоминаний! Оказаться в аниме – невозможно, и точка! Это слишком невероятно, слишком бредово, слишком… нелепо, чтобы оказаться правдой! Да к тому же, в аниме со столькими логическими ляпами! Или же… я просто исходник не знаю? Нет! Не думать об этом! Во мне есть и могучая рациональная часть, способная укоротить любой бред мощнейшим своим оружием: логикой, здравомыслием и бритвой Оккама. Так что я не буду плодить сущности, приму как данность то, что нелады с моей головой вероятнее неладов со всем миром, и сойдусь со своей рациональной частью на том, что единственный генератор шизы в голове Рина – это я сам. В общем, через все это мне пришлось пройти. Это был сложный период, полный страданий и сомнений, во время которого мне пришлось смириться со многим…На самом деле, к мысли о собственной неадекватности я пришел куда быстрее и безболезненнее, чем это сделал Рин. Не знаю, что тому виной: мой взрослый, более уравновешенный характер или же общая депрессивность, не позволяющая ожидать от мира ничего хорошего, но воспринял я все куда спокойней и просто запер смущающую мысль в самом темном закоулке моего разума, решив никогда более к ней не возвращаться. К тому же, я просто не имею права занимать свои мысли посторонними предметами: на носу годовые экзамены, на которых Рин просто не может провалиться! Ибо я его натаскиваю на эти уравнения, как таможники своих собак на наркоту не натаскивают! И даже шпоры честно учу.