Голос в голове

В черной-черной комнате, на черном-черном полу сидит синее-синее приведение и рисует на черной-черной стене огненные иероглифы. Что же это? Таинственные проклятия на древнем языке, или не менее таинственные, но гораздо более нецензурные проклятия на языке более современном? Заклинания ли это, призванные снести эти нерушимые стены, попытки ли заскучавшего духа сложить хокку или же маты, которыми несчастный узник покрывает мрачные стены (и своих подлых тюремщиков)? Нет, не подумайте ничего дурного – просто Рин всерьез вознамерился обучить меня японскому языку! Чему я был несказанно рад. На данный момент Рин сидел чуть позади меня и придирчиво рассматривал результат моих трудов. Да-да, смотри, малый – как ни старайся, а ошибок не найдешь! С тех самых пор, как я оказался в этой несчастной тюрьме, я так люто прокачивал свои навыки владения огнем и концентрации, что теперь меня можно прямой дорогой отправлять в какой-нибудь клуб каллиграфии для огненных ифритов – ни на четкость линий, ни на способность верно запомнить и воспроизвести визуальный образ я не жаловался. Уж не после того, как создавал модели Солнечной системы или стаи огненных медуз! - Смотри, не лопни от гордости, Джинни! – рассмеялся Рин, заметив мой шибко самодовольный вид, - Это материал для младших классов, и ты все еще путаешь некоторые знаки! Я обиженно надулся. - Замечание, конечно, справедливое, - задрал я нос, изображая оскорбленный вид, - Но ты мог бы и не придумывать мне новых кличек, - укоризненно заметил я. - Я просто не мог удержаться! – откликнулся Рин, - Ты слишком похож на того джинна из «Алладина», такой же синий! Правда, он был позитивным парнем, в отличие от тебя… - задумчиво закончил свою мысль Светлыш. - Опустил как Бог! – оценил я его замечание, снова отворачиваясь к стене. Что там и с чем я перепутал? - Да ладно, а кто тут хвастался своей феноменальной космической мощью, запертой в крайне тесном пространстве? – продолжил хохмить парень. - Поди потри мою лампу, Рин, - отозвался я. Да, я накуксился. Да, я обиделся: разве я когда-то говорил подобное? Как он смеет упрекать меня в отсутствии оригинальности! Рин округлил глаза. - Что за непристойные предложения несовершеннолетним! Тебя посадят за такое! – патетично воскликнул он. Подумав немного, он добавил, – Точнее, уже посадили. Со своим лучшим из равнодушных выражений лица я повернулся к подростку и указал пальцем на стену за его спиной. Рин обернулся, уставившись на возникшую из ниоткуда огненно-синюю лампу известного образца. Я смерил его торжествующим взглядом. А что, он думал перешутить меня на моем же поле? В месте, где я царь и бог? Три раза «ха»! Рин уставился на меня с детской обидой во взоре. Этот парень определенно знает, как вывести меня из строя! Но и я не поддамся этому запрещенному приему. Рин смоотрит. Таращится. Выражает взглядом вселенский укор. Тебя как будто не священник воспитывал, а кот из «Шрека», а, Рин? Но я не сдамся… - Ладно, прости, - отвернулся я, во всех смыслах вспыхнув, – Но ты сам виноват – знаешь же, что я не люблю, когда мне придумывают клички! – попытался я оправдаться. Жалкая попытка, без сомнения. Этот паршивец определенно лыбится за моей спиной. Но я еще отыграюсь, Рин! Придет час моего возмездия! Ты не сможешь вить из меня веревки вечно – я тебе не слабохарактерная тряпка! Ага, конечно. Самоубеждение рулит!

***

На самом деле, Рин теперь зависает у меня почти каждую ночь. Полагаю, это потому, что наша связь еще более окрепла: он ведь каким-то образом научился посещать меня в своих снах, и с тех пор появлялся практически регулярно, все упрашивая меня научить его кидать файерболы. А я что? Мне не жалко! Взамен же я, такой весь хитрый из себя жук, попросил его научить меня японскому языку. Хотел было попросить и мастер-класс по готовке, но потом трезво оценил свои силы и понял, что подобные божественные умения простым смертным вроде меня недоступны. Осознание пришло после того как Рин, попытавшись выполнить мою просьбу и показать пару фирменных блюд, сжег синим пламенем свою любимую сковороду – видимо, к кухне меня подпускать было ошибкой даже в том случае, если я находился невесть где, просто наблюдая за процессом его глазами. Но, несмотря на то, что инициатором затеи был я сам, Рин с огромным энтузиазмом отнесся к моей робкой просьбе научить меня мунспику. Щедрого человеколюбия и корыстного расчета с его стороны было примерно поровну, так как без синхронного перевода Рина я мог помочь юному студиозусу разве что с математикой и английским, а плавал Рин как топор во всех предметах. Сие было печально. Я ведь отнюдь не тяготился репетиторством, искренне считая помощь своему подопечному своей первоочередной задачей – в рамках глобального плана устроить жизнь Светлышу так, чтобы он был весь в шоколаде, а не в иной коричневой субстанции. Ангел-хранитель я или погулять вышел? Правда, пока что я только тролль-вредитель, но я честно стараюсь исправиться, и улучшение оценок Рина – лишь первый пункт моего долгоиграющего плана. Кроме того, мне просто нравилось проводить с ним больше времени: даже при полном отсутствии других вариантов я не мог не отметить, что Светлыш определенно является счастливым обладателем и светлого характера, и завидного чувства юмора. Особенно часто это завидное чувство юмора доводило его бедного братца, Юкио – моего достойного предшественника на тяжелом поприще частного репетитора для балбеса Рина. Юкио, в отличие от своего брата-близнеца, грыз гранит науки гораздо более успешно и ожесточенно, и так же ожесточенно, пусть и не совсем успешно, грыз Рину мозг, пытаясь вдолбить эти знания в лохматую головешку «нии-сана», невзирая на любое сопротивление. Я не совсем понимал, почему Рин решил сменить шило на мыло: в отличие от Юкио, я-то был способен пилить ему мозги насчет несделанных уроков вообще без перерыва, без пощады и без надежды на спасение – но вряд ли причина заключалась в том, что парень «любит пожестче» (не подумайте ничего плохого, просто некоторым людям нужен жесткий контроль, чтобы не поддаться лени - проверено на себе, ага!). Ведь, насколько я понял, среди братьев именно Рин был старшим, и еще с далекого сопливого детства опекал младшенького Юкио, защищая его от свирепых личинок «гопника обыкновенного» и прочих опасностей песочницы. Судя по всему, для старшего брата, еще с тех пор привыкшего быть для младшего опорой и примером, было слишком позорно принимать от младшенького помощь и вообще показывать ему слабость. Так что, когда Рин обратился к помощи своего виртуального друга – то есть, к моей помощи, – то довольны оказались все: и Юкио, непомерно возрадовавшийся тому, что его «нии-сан» наконец-то взялся за голову, и сам Рин, которому больше не пришлось просить о помощи своего близнеца. Это было, в общем-то, понятно. Непонятно было другое: почему Светлыш вообще в двоечниках ходил? Взял бы себя в руки еще раньше и показал бы братцу, что он тоже не лыком шит! С виду-то Рин, конечно – обычный балбес, неспособный справиться с собственной ленью, но на деле я знал, что силы воли у него было на десятерых ослов: когда мы начали то расследование об инопланетянах, Рин копал нужную информацию так, как даже археологи в Египте не копают! Но на учебу его мотивации не хватало. Я лишь предполагал, что он страдает типичными для его возраста подростковыми закидонами: чувствует себя непринятым обществом, не может найти себе места в жизни… Или же просто не способен организовать свой режим дня и направить все свои усилия на учебу. И если с первыми двумя проблемами я ему помочь не мог – ибо и сам по сей день страдал той же фигней! – то вот исправить последнее мне было по силам. Угроза устроить рок-концерт в его голове творит чудеса: проверено неоднократно. Я, конечно, прибегал не только к такому ужасающему шантажу и угрозам - нет, я использовал не только кнут, но и пряник в виде моих наработок по управлению огнем, которым обучал Рина, если он не творил никакой фигни и вовремя делал уроки. К слову, все нюансы создания годных фейерверков, взрывов и всяких прочих файерболов, а также другие тонкости этого сложного дела Рин схватывал на лету, как прирожденный факир. Что и неудивительно - его же родная способность! Тем не менее, и рок-концерты тоже были действенным методом дрессировки. Кстати, именно таким способом я заставил Рина взяться за старинное искусство меча. Точнее, он сам взялся – видимо, надеясь как-нибудь потом зарубить меня, супостата противного! – я же просто решил заставить его заняться спортом, в рамках плана по прививанию здорового образа жизни и социализации. И если с первым у него было все более-менее нормально: здоровой домашней пищей пацан был обеспечен, так как он сам эту здоровую пищу и готовил, да и вообще, что здоровья, что выносливости, что просто силушки богатырской у него было не занимать – то со вторым все было куда напряженней. Как, оказалось, в своей школе Рин был кем-то вроде изгоя: не издевались над ним только потому, что опасались получить сдачи. Для меня это стало настоящим шоком – заподозрить в нем затравленного сверстниками подростка было почти невозможно: и при первой встрече, и при дальнейшем общении он производил на меня впечатление рубахи-парня и души компании; тем более шокирующей оказалась информация о том, что парией он стал с самого детского сада. Меня поражало то, что при таких сложных обстоятельствах он все еще оставался открытым миру и другим людям. Так что клуб кендо тут оказался как нельзя кстати, помогая подростку найти новое окружение, в котором его умение дать противнику в зубы оценивалось в положительном ключе. И нет, я не собирался втягивать подростка в плохие компании - ребята в додзе собрались нормальные и адекватные, ибо спорт - штука серьезная, а шпану сенсей даже не принимал на обучение. Просто все ученички, как на подбор, не могли пройти мимо соблазна устроить крутой тренировочный бой с хорошим противником. Так что Рин тут пришелся ко двору - пока что он изучал самые основы, но как знать? С его-то упорством и физическими данными и до участия в каких-нибудь соревнованиях недалеко. Но в своей школе Рин, к сожалению, считался слишком агрессивным, неуравновешенным и диковатым, и то, что он умел и любил драться, положение только усугубляло. Это поразило меня до самой глубины моей загадочной русской души: на мой взгляд, цивилизованные товарищи японцы просто зажрались. По всем параметрам и прикидкам Рин был вполне нормальным пацаном – вот прям как любой пацан из соседнего двора, в меру пробивной и в меру шебутной. Так что, когда Рин в очередной раз заныл о своей нелегкой судьбе «демона», я решил его утешить тем, что на моей родине его без проблем приняли бы за своего. Теперь он почему-то считает меня выходцем из ада. Обидно за матушку-Русь! Может, у нас и правда не все ладно, но и не Гондурас же! Два дня пришлось доказывать паршивцу, что я не гусь. В итоге все закончилось тем, что я начал учить Рина великому и могучему, и культурный обмен тут играл последнюю роль: просто мне потребовалось доказать ему, что, во-первых, в правилах русского языка и сам черт ногу сломит, и, во-вторых, я в этих правилах – как рыба в воде. Из чего следует гениальный в своей простоте и логичности вывод: я таки не черт! Какая софистика, что вы! На мое счастье, Рин даже слов таких не знает. Да, за его образование надо браться серьезно.