Голос в голове

- Так быстро? – воскликнул Рин, когда минут через десять ожидания в кабинет ворвался Широ и настоятельно попросил проследовать за ним; найденную в кабинете мангу парниша оставлял с явным неудовольствием. - Видимо, на обследование, - отозвался я, - И оставь ты уже эту мангу, потом почитать попросишь, вряд ли розовый фрик откажет. - А чего обследовать будут? – поинтересовался у меня Рин, поддерживая наш мысленный диалог. - Ну, мало ли… - задумался я, - Вдруг контакт со мной поломал тебе какие-нибудь чакры, или ауру поцарапал? – предположил я. – Ты уж прости, если что – я в этих делах ни в зуб ногой. В ответ Рин фыркнул, пытаясь подавить смех. Фуджимото настороженно дернулся, но делать ничего не стал – он уже открыл дверь своим чудо-ключом, и мы оказались внутри общарпанной комнаты с зелеными обоями и грудой сломанных парт на заднем плане. Тем не менее, количество печатей на полу и стенах внушало. - А почему не в подвале? – поинтересовался Рин у приемного отца, - Ты сказал. - В подвале липеры! – жизнерадостно откликнулось розовое пятно, маячащее в темном углу комнаты. - Даже не хочу знать, что это за твари, - пробормотал я, в то время как Рин, услышавший мою реплику, усиленно делал серьезное лицо. - Итак, Окумура-кун, - приблизился к нам Иоганн Фауст V, также известный как Мефисто Фель. Говорящее, блин, имечко. - Мы полагаем, что у тебя есть неплохие шансы помочь твоему другу избавиться от оков! От этих слов Рин, разумеется, весь просиял. - Что мне нужно делать? – взбудоражено спросил он, не скрывая своей радости, а у меня медленно, но уверенно возникало предчувствие грядущего трындеца. Не то что бы я думал, что Рин все запорет… Хотя нет, именно это я и думал! Рин ведь не имеет никаких знаний и навыков экзорциста – да он только сегодня об их существовании и узнал! – так что именно такой исход наиболее вероятен; о чем эти двое только думают? Впрочем… наверное, это действительно единственный выход – они все же являются специалистами, а значит, их решение обоснованно; учитывая весь их опыт… - Многие экзорцисты призывают демонов при помощи таких печатей, - в этот момент Фауст ткнул Рину в лицо некую бумажку, - Тебе просто нужно капнуть кровью на бумажку и произнести словесную формулу – в твоем случае, позвать твоего друга по имени, не забудь это! Да ладно вам, не такой Рин и бестолковый, чтобы такое-то забыть. «Но… я же не знаю твоего настоящего имени», - панически обратился ко мне Рин, и, не будь я в этот момент мертвым, я бы поперхнулся воздухом – настолько абсурдным оказалось это препятствие к долгожданной свободе! Но вот оно – и что ты тут поделаешь! - Так, Рин, без паники, - обратился к нему я, тщетно сдерживая порыв самому начать выражать свои эмоции бурно и нецензурно. - По сути, раз я свое настоящее имя забыл, то, получается, - рассуждал я, - у меня есть только то имя, что ты мне дал, разве нет? Теперь настоящее оно. - Думаешь? – отозвался Рин. - Используй его. Унывать будем, если не получится, - отрывисто ответил я, принуждая его поторопиться. - Положись на меня, - воскликнул Рин, и я почувствовал, как его губы растягиваются в воодушевленной широкой улыбке, свойственной ему. Рин быстро проколол палец протянутой иголкой и без тени сомнений щедро заляпал бумажку своей кровью, и уже вслух воскликнул: - Ута, явись! Вряд ли я смогу описать словами то, что последовало потом. О, как это было невыразимо прекрасно – когда я, оказавшись в этом поразительно ярком ничто, в этот бесконечно короткий миг блаженства почувствовал себя возвращающимся к жизни – заново рожденным, словно младенец, приобщающийся к ослепительному великолепию реального мира. Это было и странно и восхитительно – снова обретать плоть и кровь, возможность дышать, слышать, видеть – не опосредованно, как сквозь толщу океана или мутное стекло, а самому, во плоти, ярко и полно! На меня разом навалилась лавина звуков и запахов, мельтешение красок перед глазами и мгновенная дизориентация после переноса – я едва устоял на ногах, и я бы назвал свое состояние сенсорным шоком, если бы так не наслаждался этим. Разница с предыдущим моим состоянием в виде запечатанного духа была поразительна и подавляюща: только сейчас я понял, насколько мертв и нечеловечен я был – чистый разум, лишенный оков плоти и испытывающий какие-либо чувства только в силу привычки и из страха потерять себя – и, на контрасте, мое теперешнее положение, когда я впервые за долгое время чувствовал себя настоящим. Я снова был абсолютно и беспримесно живым, хоть в дальнем уголке моего рассудка и забрезжило понимание, что таким я уже не буду никогда. Я не сразу осознал, что по щекам у меня текут слезы. - Я живой, - неверяще прошептал я, касаясь подрагивающими руками лица – неловкий жест, стирающий слезы. - Я живой… Осознание затопило меня волной неистовой, дикой, чуть ли не животной жгучей радости – я еще никогда раньше не чувствовал такого неудержимого, огромного прилива сил и энергии. - Я живооой! – заорал я во всю глотку, хохоча и пританцовывая, и, пока все застыли в ступоре от моего появления, я со всех ног бросился к Рину, чтобы стиснуть его в каменных объятиях и осыпать словами благодарности – моя бесконечная искренняя признательность ему требовала немедленного выхода! - Спасибо, Рин! Спасибо! – восклицал я, на радостях тиская его и кружа вокруг себя – кажется, даже попытался подбросить, как маленького ребенка – Рин, тем не менее, улыбался все еще радостно и безуспешно пытался меня отцепить, но, к его неудаче, я и раньше был выше него, а сейчас каким-то образом стал еще и сильнее. Впрочем, и это намерение не воплотилось в жизнь – я внезапно понял, что мне следует благодарить не только Рина, и что это вообще-то невежливо – так игнорировать других людей. Так что я так же, не выпуская Рина и волоча парнишу на буксире, на первой космической помчался к следующим целям, бурно выражая свой восторг и признательность, а также попутно здороваясь с ними и представляясь – ну, чтобы даром времени не терять. Так что батя Рина был обречен на обнимашки, несмотря на все нежелание и попытки отмахаться от меня мечом – ибо Рин как таранная сила решает! Все, что оставалось Широ Фуджимото – стоически терпеть нас с Рином, крепко обхватившим его (Рин – просто за компанию). Рядом раздалось вежливое покашливание, и я быстро отпустил священника, делая вид, что я тут ни при чем и вообще серьезный человек. Мефисто Фель, улыбаясь, стоял рядом и с какого-то черта распахнул руки… Стоп. Неужто он подумал, что я и его обнимать буду?! Под моим скептическим взглядом его улыбка как-то завяла, но внезапно для меня самого в моей голове тренькнула полная человеколюбия мысль, которая была естественным следствием обуревающей меня безбашенной радости: «Пофиг на ссоры – никто не должен грустить, пока я счастлив!». Так что я плюнул на неприязнь, повинуясь воле моего внутреннего хиппи, и поделился с козлобородым счастьем, обнимашками и улыбками. Мир, дружба, жвачка! «Чет он слишком долго меня обнимает», - настороженно подумал я минуту спустя, пытаясь выпутаться из объятий. Может, я и ошибаюсь на его счет, и он на самом деле – чудеснейшей души человек, но он по-прежнему слишком розовый для того, чтобы чувствовать себя комфортно в его присутствии даже в моем не совсем адекватном состоянии. «Ну», - утешил себя я, - «По крайней мере, это первый и последний раз, когда я его обнимаю. И никто никогда больше не увидит меня обнимающим парня в розовом костюме». Блин, но почему он меня не отпускает?! Это уже прекращает быть приличным! Щелк! Со стороны Рина послышался четкий звук сработавшей камеры. Когда я повернулся к нему, парень застыл с телефоном в руках и невинным выражением на лице. - Что? – спросил он. – Я просто собираю компромат. Фуджимото глянул на него с истинно отцовской гордостью. - Мой пацан! - только и сказал он. К моему счастью, Мефисто тоже умилился с картины такой семейной сплоченности, и отпустил меня на волю. Я сразу же отошел от него как можно дальше, пока есть возможность. Широ, как я заметил, начал тихо читать молитвы. Видимо, не только у меня господин Фауст вызывает такие эмоции. Я б тоже помолился, если б умел. - Кстати, это что, крылья у тебя на спине? – с недоумением спросил Рин, все еще пристально рассматривая фотографию на телефоне, а потом перевел взгляд на меня. Я в тот момент занимался тем, что осматривал себя, пытаясь понять, как я теперь выгляжу, поскольку кисти рук казались мне куда более изящными, чем я помню. «Так и есть», - подумал я, внимательно осматривая свои руки, - «Пальцы куда более длинные и тонкие, чем это было бы у нормального человека, суставы слишком выражены…». Кожа была слишком прочной и гладкой: ни пор, ни волос, ни морщинок… Странно. Ногти, наоборот, были слишком длинными, скорее напоминая когти: заостренные, твердые и прозрачные, как слюда. «И это что, костюм Нео?!» – мысленно воскликнул я, с недоумением присматриваясь к моему внешнему виду, - «При выходе из Матрицы – косплей бесплатно!» - хихикнул я, и соизволил ответить на вопрос: - Ну а чего ты хотел, Рин, - задумчиво пробормотал я, не поворачивая к парню головы. – Я ж типа твой ангел-хранитель, положение обязывает. - Эмм, Ута, крылья, вообще-то, жучиные, - заметил Рин, руша мои надежды в пыль. Я вытаращился на него, скорчив пораженную моську: - Хочешь сказать, что тараканы в твоей голове отнюдь не метафорические? – наигранно поразился я, злодейски расхохотавшись. Постепенно хохот перетек в радостный смех – я действительно почувствовал эти крылья, и даже сумел их раскрыть. - Я могу летать! – воскликнул я, не скрывая восторга при одной мысли о полетах, - Я могу летать, Рин! И, разумеется, я сразу же решил подтвердить свои слова делом. Стоит ли говорить о том незначительном факте, что если я и могу летать – то я не обязательно умею это делать? Разумеется, подобные пустяки не взволновали меня ни на секунду. - Я могу летать! – еще раз заорал я, вне себя от счастья, подпрыгнул и.. полетел. Как оказалось, летал я слишком быстро, и потому не успел затормозить раньше, чем потолок встретился с моей головой. - Тля! – воскликнул я; в глазах потемнело от неожиданной боли, и я чуть не рухнул со всей внушительной трехметровой высоты на пол. Каким-то чудесным образом я сумел удержаться в воздухе, хоть меня и мотало, как моряка на суше после бочки рома, и траектория моего полета приняла совсем уж неожиданные формы, вроде кривой экономической стабильности какой-нибудь страны третьего мира. - Аааа, снимите меня отсюда! Я больше не хочуу летааать! – вопил я, но экзорцисты, подлые предатели, бросили меня на произвол судьбы и помогать не спешили: Рина, который так и не убрал камеру, они выкинули в коридор, а сами засели за партами. Меня тем временем на полной скорости мотало в воздухе под потолком: как приземляться, я, разумеется, понятия не имел, голова зверски болела, а вестибулярный аппарат решил умереть раньше меня. - Помогииите! Яааа не хочууу снова умирааать! – вспыхнул я синим огнем, совершенно обезумев от страха; огонь лизал стены, а я лавировал между всеми поверхностями, как чокнутый подожженный мотылек, безнадежно ощущая, что выдыхаюсь и вот-вот упаду. Неудивительно, что в таком состоянии я от очередной стены все-таки не увернулся. Все сознание затопила милосердная тьма.

***

Широ замер, глядя на упавшее тело, но на автомате дочитал нужные строфы – его многолетняя паладинская выучка была на высоте. Мельком он взглянул на Мефисто: с самого начала этого цирка с тараканьим авиашоу с его лица не сходило странное выражение, которое сам Широ, неплохо знавший компаньона, расшифровал как очередную иллюстрацию к фразе «Лолшто?». Очевидно, Мефисто происходящее очень даже нравилось. Вот и сейчас он первым подбежал к телу демона и осторожно потыкал его тростью. Тело не шевелилось. - Это была хорошая работа, Мефисто, - заметил Широ, подходя к коллеге, - Я даже не заметил, когда ты успел установить ему печать. Хотя, да, у тебя и времени было побольше моего, - задумчиво продолжил он, кивнув своим мыслям. – Не поделишься, кстати, разработками? Я еще не видел печатей, так воздействующих на нервную систему. Мефисто лукаво ухмыльнулся, еле сдерживая хихиканье. - Но я не успел установить ему никакой печати, - елейным голосом протянул он. - Яд? – вздернул бровью Широ, и тут же чуть нахмурился. – Предусмотрительно, - «И почему мне это в голову не пришло? Но я даже не думал, что демон полезет в… близкий контакт, предполагалось, с учетом его пламени, что он будет держаться на дальней и средней дистанции, ведя обстрел…» - И не яд! – опровергнул его догадку Мефисто. Теперь Широ был по-настоящему заинтригованным, но тут же вспомнил… - А, твои собственные способности, - понимающе кивнул он. - Неа, - сказал Мефисто, просто лучась от удовольствия. Широ ощутил раздражение напополам со все сильнее разгорающимся любопытством. Эта игра все больше напоминала ему «угадайку», в которую он раньше играл с детьми, но Мефисто не был его ребенком, и Широ не был намерен терять драгоценное время. - Так что? – требовательно спросил он. - Он сам, – пожал плечами Мефисто со странным выражением развеселой честности и удивления во взгляде. - Что? – недоверчиво прищурился Широ, и помотал головой, прикрыв глаза ладонью. - То есть, ты хочешь сказать, - снова переспросил он, - что он сам взял и убился об стену? - Ну, он еще жив, - поправил его Фель, все с тем же сияющим выражением «ты-не-поверишь!» продолжая, - Но, в общих чертах так и было. Он взял и убился об стену! Широ пораженно перевел взгляд с Феля на лежащее на полу тело, и Мефисто не смог сдержать громогласного хохота. - Как же прекрасно, что тут есть скрытые камеры!